Син цю – сущность хаоса

              Син цю всю ночь сидел за книгой. Он заглядывался на странички с любимыми главами, потому что уже прочитал книгу до конца.        Главная героиня – лисичка. Самоотверженная, через чур честная, но точно с боевым духом. Этот образ напомнил Син цю спящего рядом парня. Они были похожи очень во многом. Бес постоянно наблюдал за посиделками Сян Лин и Чун Юня, поэтому с уверенностью мог сказать что врать Чун не умел. Волновался и краснел, из-за чего его ловили с поличным. А Син цю нравилось такое поведение. После таких выходок они с Сян Лин смеялись в один голос.        За такими размышлениями, книголюб не заметил что пришло утро. Юнь-юнь ещё спал, поэтому Син не смог отказать себе полежать рядом. Кровать была совсем небольшая, но это никогда не было проблемой, из-за нематериальности Син цю, в каком-то смысле.        Бес по привычке начал рассматривать чужие черты лица, очерчивал пальцем волнистые волосы, совсем забывая что Чун теперь может это почувствовать. Студент начал ворочаться от непривычного раздражителя, мычать что-то непонятное, показывая тем самым, что скоро проснётся.        Син цю прикрыл половину лица книгой, чтобы не выдавать себя раньше времени. Глаза у него были закрыты, но тот прекрасно понимал что на него уже смотрят сонные голубые очи.        Только Юнь-юнь сел на кровати, Син цю повторил за ним, теперь оценивая состояние „потерпевшего”. Син нарадоваться не мог такому испуганному взгляду, в котором читалось всё на свете. Такие выразительные глаза Син цю Видел только у Чуна и они ему ужасно нравились. «Хоть на стенку вешай!» – успел подумать Цю про себя и сел ближе к соседу. Сейчас, за долгое время их совместного проживания, бес замечает насколько Чун Юнь тёплый. Обычно, ничего не чувствовалось, если Син Цю брал что-то в руки. Он мог взять горящий уголёк, или кубик льда, но ничего бы не почувствовал.       –ты нервный,–подмечает синеволосый, всё ещё размышляя о вечном. Приходя к выводу что это Чун Юнь виноват в том , что теперь Син может оценивать температуру.       –Н-не правда..– мямлит горе-экзорцист.       –идём есть? – спрашивает Син цю, прекрасно зная ответы на все свои вопросы. Он знал Чун Юня очень хорошо, по своему мнению.

...

       –Ох, как она была похожа на тебя, мой дорогой Юнь-юнь! – завороженно говорит Син цю, увлекаясь рассказом,–Лисичка была такая тихая, такая закрытая сначала, как и ты волновалась на счёт разных глупостей. Но в конечном итоге смогла принять свою «энергию Ян¹». Получается что она экзорцист? – задаётся вопросом Син цю, переходя на монолог.       –А если верить автору, пела она прям как и ты,–лукаво заулыбался Син цю. В ответ лишь прилетел взгляд полный неловкости, с вопросом «Что?». Син повторил фразу по слогам, наслаждаясь бурной реакцией.        У Чун Юня были разные привычки, но Син цю помнит каждую. Например, когда Чун Юнь рисует что-то кроме чертежей, творит он ручкой, а не карандашом. При прослушивании песен со словами, комментирует о ней что-то, от скуки, что очень смешит Син цю.        Но как-то Цю отвлёкся и снова начал краткий пересказ книги. После ещё пообещал прочитать Юнь-юню его полностью.

...

       Син цю ходил туда-сюда, пытаясь понять из-за чего Чун теперь с проводами в ушах. Это выглядело даже пугающе. Неужели Юнь-юнь какой-то робот и ему надо заряжаться, а когда он спит это режим экономии энергии? От такой мысли, бес начал безжалостно тянуть Чун Юня за кофту, Что бы получить ответы на свои вопросы, но Юнь даже не оборачивался. Будто всё встало на свои места и теперь, он никак не видит Син цю. Но стоило дёрнуть рукав сильнее, как голубоглазый обратил на него внимание. Чун Юнь повернул к Син цю голову и снял наушники, положив их на плечи.        –Юнь-юнь зачем тебе проводники в ушах? –спрашивает нечто, показывая на чудо техники. Но Чун Юнь не отвечает. Они меняются непониманием в глазах пару минут, а после Син Цю без разрешения берёт левый наушник и прикладывает к уху. В мини колонке играла мелодия. Бес с явным удивлением и абсурдностью происходящего, обвинил Юнь-юня в скрытии музыки или даже, не желании ею делиться.        Чун Юнь, возмущенный таким исходом событий, сразу же поднял протест:       –ничего я не прятал, наушники надевают что бы музыку тихо слушать! –завопил в своё оправдание студент.       –о-о-о вот как,– понимающе сказал Син цю,– так ты только себе музыку включил!–уже драматично и обиженно, отвернулся любитель романов, ведь второй пункт обвинения оказался правдивым.        Юнь-юнь не был готов к такой реакции и уже начал оправдываться, но после опомнился и просто убрал наушники.        Син цю повторяет за Чун Юнем уже седьмой раз, но так и не может запомнить название песни на другом языке. Слышал он не много языков, поэтому и понять не мог. Даже выговорить было трудновато. Поэтому, Син цю посчитал более уместным потанцевать. Музыка же есть. Поэтому, нечто, потянуло Чун Юня с собой.        Кружась по комнате со свои старым другом, Син цю наблюдал за попытками Юнь-юня взять ритм. Выглядело неуклюже и в конечном итоге Юнь вновь сел за стол. Правда, пообещал что покажет другой танец. На что Син цю быстро согласился.        Пару минут погодя, Син цю взял бумагу с ручкой, и начал вырисовывать линии – чужие черты лица, пока Юнь-юнь сидел неподвижно.

...

      Пару дней после обещания Чун Юня, прошло. Син цю каждый день ему напоминал о предложении показать танец, но Юнь отнекивался на потом.        Сегодня, Син цю лежал на кровати, подняв ноги вдоль стены. Смотрел на настенные часы и ждал возвращения соседа. Новых книг не было, а те что лежат на полках, давно прочитаны. Бумажки изрисованы. Скука –это то, что Син цю не любил больше, чем отварную морковь, которая каждый раз оказывалась в блюдах Сян Лин.        Кстати о Сян Лин. Син подсмотрел в мобильнике Юнь-юня, что девушка смогла устроиться в какое-то кафе, но пока что, официанткой. Ей обещали должность, на которую она учится, поэтому у неё всё складывалось просто прекрасно.        Сян Лин ещё что-то печатала, но Чун Юнь отогнал непрошенного гостя от экрана. Тогда Син цю ушёл тут же и не отзывался, сколько бы его не звали. Он, вообще, любил обижаться по пустякам. Юнь-юнь, который не привык к таким выходкам, обращал на это внимание и пытался извинится. Но на этот раз, Син цю ни в какую не двигался с места, будто больное животное где-то на улице. Не с кем поболтать, даже если бы его не слышали. Син цю слишком привык к таким разговорам, поэтому и лежит, кажется, несколько часов. У беса действительно другое восприятие времени.        И вот наконец заветный звук из коридора. Син цю тут же прыгает с кровати и аккуратно выглядывает из-за дверного проёма. Юнь-юнь вернулся домой с лучшим поваром, в стенах этой квартиры – точно. Син цю как обычно выскакивает из-за угла, подбегает к пришедшим и обнимает Сян Лин. Она это конечно не знает, но сколько же вопросов ей успел задать Син цю! Вплоть от «как поживает Гоба?» до «я слышал что ты работу нашла, как там?»        Девушка отдает рюкзак другу, а сама проходит на кухню, с интригующей коробкой. Предположительно, новым блюдом. Син цю садится рядом с давней подружкой, за столом. По детски кладя голову по верх рук, на столешницу.        Чун Юнь тут как тут. Девушка сразу же начинает свою обычную речь:       –Ну что, готов узреть самое лучшее блюдо в Тейвате²?       –Вроде как, если оно, конечно, не острое,–отвечает Юнь-юнь.       –тогда взгляни! – гордо говорит девушка, снимая крышку с ёмкости, после чего по-хозяйски складывает руки на груди.        Син цю захлопал в ладоши. А в голове появился коварный план. Пока Сян Лин выслушивала „профессиональное” мнение Чуна, Син цю взял кусочек перца с чужой половинки и переложил на вилку дегустатора.        Финал такой выдумки долго ждать не пришлось. Два друга уже приступили к еде, а Син цю лишь смотрел на Чун Юня с ухмылкой. Юнь-юнь всё это время старался не смотреть на синеволосого, чтобы вопросов не возникло, но это взгляд точно заставил чувствовать себя неуютно.       Чун Юнь всё же, взял сомнительное блюдо в рот и почти сразу выронил вилку. Он закашлялся, что испугало Сян Лин похуже вилки, что упало на плитку с сильным лязгом.        Син цю из-за удачной проказы, как обычно довольно улыбался. Смотрел на Юнь-юня, пока тот смотрел в ответ и пытался объяснить что с ним. Он бы и сам встал за стаканом воды, но злая улыбка не давала отвести взгляда. Странная месть, если Син цю сделал это из-за обиды.        Сян Лин, правда, быстро догадалась в чём дело. Принесла воды, на чём всё и закончилось. Юнь больше не ел свою тарелку, поэтому кислые ягодки Син цю утаскивал себе. Сян Лин же уверяла, что не понимает как туда попал перец, ведь готовила блюда отдельно. Чун Юнь лишь ответил что всё в норме. Он уже понял кто виноват в этом.

...

       Син цю со спокойным лицом выслушивал, как Юнь-юнь злился на него за этот случай. Злится он, конечно, не явно, но говорит с более выразительной интонацией. Сян Лин давно ушла, а Чун только-только взял себя в руки выговорить Син цю своё недовольство.       –ты ведь знал что мне острое нельзя!–уже под конец, не зная что ещё сказать, прикрикивает Юнь-юнь.       –ну конечно знал, а ты что не видишь какой ты сейчас из-за него эмоциональный?–мурчит Син цю, явно приукрашивая и жестикулируя рукой, будто он герой книги,–да и в любом случае, тебе же не доктор так сказал, верно? – книголюб встаёт на ноги и подходит к Чун Юню поближе. Обнимает за руку и говорит что это того стоило. Чун Юнь не до конца понял, что имелось ввиду.       –тебе эмоциональность явно к лицу,– заканчивает мысль Син цю, проводя пальцем по щеке, вызывая не менее бурное удивление.       –А ещё ты мне танец обещал,–улыбается своей словесной победе бес, после чего ведёт Юнь-юня в более просторную комнату.