Русская нечисть облико морале.

Пижонство вампиров порой озадачивает даже их самих. Тот же самый «Дракула» не беспочвенен, дай волю, и нечистое правительство займёт замок со рвом. Выбрать для собрания своего братства заброшенный цех игристых вин, обставить винтажными креслами из красного дерева, установить один-единственный прожектор могли либо нтв-шные менты, либо нищие интеллигенты. Впрочем были здесь все без разбора. Пожилая женщина с кроваво-красными волосами и массивными кольцами почему-то только на правой руке, днем работала на рынке в мясном отделе. Невысокая скуластая девушка с конским хвостом торговал рыбками и хомячками в зоомагазине «Дамбо». Кудлатый молодой мужчина с клетчатой сумкой вообще-то выкладывал плитку на полу нового торгового центра, когда его вызвали. И ещё целая толпа нежити всех возрастов и родов деятельности. Братство встало по контуру круга света, в котором, схваченный за шиворот молодой вампир нагло лыбился и стрелял пьяными глазами во все стороны. Он едва держался на ногах, тело качалось тряпичной куклой. Удерживала его только недюжая сила вампира-слесаря, Николая Парфеныча. В прошлом ударника труда. Хватку он имел крепче самых лучших тисков. Знает, сам проверял. Удостоился ордена «герой труда» в родном Львове. А потом… Потом переродился. И рванул туда, куда шел первый попавшийся поезд. Историю эту знали все, очень уж любил поболтать старый слесарь. Пожилое поколение смотрело в центр с отвращением, поражённые такой вопиющей дерзостью, они даже охать перестали. Вся грудь парня, — а может даже ниже, искусана. Дугами с глубокими впадинами по хорде размечены руки и шея, царапины клыков на скулах и подбородке. На спине, должно быть, следы ногтей или плети. Распространённая практика среди вампирской молодёжи — собираться на добротной такой оргии и доводить друг друга до эйфорических изнеможений. Кусать руку дающего — это одно из правил. От излишков крови и экстази блевали, куда глаза глядят. Но в этом не было греха… В такой форме существования их вообще мало. Каждый развлекается как может. Когда ты бессмертен, главное — не пропустить момент, когда бурный фонтан чувств заткнет скука. Когда бордели осточертеют, все страны мира станут известны, как соседняя улица, а тела женщин и мужчин станут вызывать не вожделение, а тоску. Пока пусть шляется. Пусть сплетается в змеиный узел из дрожащих тел, извивается в лужах крови таких же «новорождённых» и подставляет рот под чужие прихоти. Всё, что добровольно. Всё, что в удовольствие. Толпа вампиров рассматривала осуждённого, плавно отступая лишь на полтора метра из собственного приличия. Была бы возможность — отошли бы и дальше, но собратьев слишком много. В первом кольце стояли среди прочих Лина, Серёжа и Олег. На правах первых, кто добрался до места собрания. Обвиняемый Гречкин Кирилл Всеволодович — всего три месяца как обращенный вампир, был задержан. Официально известно, что убил Гречкин шестерых. По неподтвержденным данным на нем более десяти нападений с тяжким нанесением вреда здоровью людей. Смертная общественность заговорила о маньяке. Отдельные личности — об упырях. — Кирилл Всеволодович, — от общей массы отделилась высокая, молодо выглядящая женщина с канцелярским планшетом в руках. — вы обвиняетесь в гибели шести людей. Далее она начала зачитывать имена жертв, с паузами после фамилий. — Янов… Никита Петрович. Исаковская… Елена Евгеньевна… Серёжа приобнял Лину за плечо. Вампиры не мёрзнут, но что-то вроде холодка по коже пронеслось. Они молчали. — Зотов… Олег Алексеевич. Морозов… Владимир Дмитриевич. Сзади зашептались. Вампиров первого ряда белый шум не слишком волновал (в конце концов шептунов можно понять, все это чудовищно), а вот Олег… Единственный не-вампир из присутствующих, вдруг натянулся, как струна. Не к добру. Мало что могло вывести его из равновесия. Но самого Гречкина не волновало ничего. Он ухмылялся, наклоняя голову к плечу. — Чайкин… Виктор Анатольевич, — вот здесь женщина замялась. Прошлые имена она читала совсем монотонно, механический. Но сейчас её что-то испугало. Она подняла глаза выискивая на бледном, молодом лице хоть каплю раскаяния. — Господа… Это особый случай. — Чего там? — спросил Николай Парфеныч, выглядывая из-за чужого плеча. Сам он был мужик невысокий. — Это ребёнок, — зал ахнул. — да-да, ребёнок! Макарова Елизавета Андреевна. Едва слышно Олег зарычал сквозь зубы, как делают собаки, когда чужой человек собирается до них дотронуться. — Может… Ошиблись? — спросил кто-то из средних рядов. — Мне очень хотелось бы, чтобы так, но… Девочка воспитывалась в младшей группе детского дома «Радуга». Написано, что старший брат есть. Живой. Лина крепко схватила Серёжу за руку. Это его детдом. Их с Олегом. Она поджала губы и нахмурилась. — Вы, верно, шутите? — растолкав собратьев, к центру вышел молодой человек. Таковым он только выглядел, на самом деле Петербург при нем строили. — дайте-ка посмотреть… Он поблагодарил за планшет, несколько раз пробежался глазами по строке годов жизни. — Твою… — он кашлянул. — прошу прощения. Кирилл Всеволодович… Найдете ли вы слова в свое оправдание? Он ответил не сразу. Пришлось малость встряхнуть и схватить за волосы, чтобы смотрел прямо. — Она мне больше всех понравилась, — улыбнулся Гречкин. — сладкая… Мягкая. Невинная… Такая редкость. Я даже сам почувствовал себя ребёнком. Хм, — отвёл он взгляд. — а будь она постарше… На этом «оправдания» закончились. На шею парня бросился гигантский волк. Угольно-черная шерсть поседела светом прожектора, хвост молнией пронёсся в воздухе и исполинская туша толкнула убийцу во тьму. Вампиры отпрыгнули в стороны, боясь расправы. Но волка интересовал лишь Гречкин. Острые зубы драли длинную, жилистую шею, а когти резали плечи. Кирилл уже не кричал, его связки перемололо в труху. Сергей очнулся, будто бы от анабиоза. Секундой он схватил волка за холку и бросил в стену. Если бы толпа вовремя не разошлась, они разлетелись бы, как кегли. Зверь проскулил, поднимаясь на разъезжающиеся лапы. Разумовский встал между нападающим и жертвой, лицом обращаясь к оборотню. — Выйди, — приказал он с нажимом. — Выйди! Волк рычал и оглядывался на расступающихся перед ним вампиров. — Ты не зайдёшь пока я не разрешу, — кинул в след Сергей. — приди в себя. Во всех смыслах, Олег! Собрание проследило, чтобы волк вышел. Только потом некоторые кинулись к преступнику. Улыбка пропала с его губ. Кровь обагрила по пояс, ошметки плоти дополняли цветочный рисунок рубашки. Однако… Глаза моргали. Пальцы шевелились. Процесс регенерации уже запущен. Его шея выглядела, как копчёная рыба на пьянке закадычных друзей. Позвоночник, куски кожи, шмотки жил. — Оклемается, — презрительно хмыкнул Николай Парфеныч. — Позвольте! — вклинился пожилой мужчина с тростью. — немыслимо! Кириллушку чуть не убили! — Убьёшь его, такую сволочь… — Николай! Я запрещаю оскорблять брата нашего. Хочу напомнить, что мы только что видели оборотня. — Вы видите его каждое собрание, — едко ответила Лина. Она взяла Сережу за плечи и отвела в сторону. — хочу напомнить, он был без оружия. Иначе… — Возмутительно! — Оборотень охраняет нашего брата Сергея, — женщина, читавшая имена, присела перед Гречкиным и помахала планшетом перед его лицом. — это необходимая мера, Сергей в первую очередь медийная личность. — Срать он тоже с оборотнем ходит? — крикнул из дальнего кольца. — Кто это сказал? Вампиры наглеца не выдали. Расходиться приказа не было. Тем более, что по улице сейчас бродит рассвирепевший оборотень. — Если бы не шавка, я сам бы его пришиб, — Парфеныч демонстративно пнул носком ботинка мелкий кусочек гальки, принесенный, очевидно, одним из вампиров в подошве обуви. — вопрос времени. Ты знаешь, Людмила, рука у меня тяжёлая, мог и вылететь к чёртовой матери… По башке бы пуньк! И позвоночник в трусы провалится. — Верю-верю, Николаш, — женщина так старательно махала, что поскользнулась и упала в лужу вязкой, почти чёрной крови. Загрохотал смех. Женщина истерично завопила: — Звоните главам! Мальчик должен быть доставлен в лазарет! Недели две у него уйдёт. Николай Парфеныч подошёл, без доли стеснения подцепил жилу в разодранной шее, провел по ней большим пальцем и цокнул: — Да меньше… Молодой же. Руку вытер о штанину охотничьих штанов. Удивительно, что прирождённый убийца предпочитал когтям пули и охотился в строго отведённое для этого время, по лицензии. Очень правильный мужик. Что до перерождения, что после. Даже в аду будет пропускать пожилых грешниц вперёд. Если, конечно… Ад существует. Подал руку Людмиле, вручил свою ветровку и, прежде, чем вампирша догадалась что с ней делать, повязал ей на пояс. — Кали приказывает ждать отряд, — кто-то поднял телефон над головой и потряс белым экранчиком. — оборотня под контроль на двое суток, далее суд. — Контроль обеспечим, — поднимая одновременно и свою руку, и руку Лины, объявил Сергей. — возмущений быть не должно. Олег будет находиться в башне «Vmесте» столько, сколько положено. — Вы предвзяты, — напомнил о себе старик с тростью. — Будто бы вы нет! Олег — мой некровный брат. Он не будет слушать ни вас, Аркадий Игнатьевич, — кивнул Разумовский старику. — ни вас, Людмила, — кивнул женщине. — ни даже вас, Николай Парфенович. Я не дам ему совершить ошибку. Больше… Не дам. Лина погладила его по спине, ненадолго прикрыв глаза. В голове Сергея самое настоящее поле боя. Он видит поверженную тварь, своего взятого в плен товарища и жмущееся к нему сердце. А вокруг тени. Девушка легонько коснулась его сознания, и Разумовский выдохнул. — В ваших интересах, молодой человек, чтобы оборотень бежал и скрывался. — В моих интересах жизнь Олега. Хоть тронете — выжгу ваши души. — зато очень спокойным тоном. Лине хотелось поаплодировать. Её домашний мальчик вдруг проявил жёсткое ребро своей многогранной натуры. — А как же ваша безопасность, Разумовский? — не унимался Аркадий Игнатьевич. — если оборотень будет сидеть на цепи, кто прикроет вам спину? — С ним буду я, — отрезала Лина. — у меня быстрая реакция. Я умею стрелять и превосходно свожу с ума. — Не сомневаюсь в ваших способностях, барышня, — усмехнулся старик, но не успел договорить. Лина коснулась его плеча, дернула вверх уголки губ и пронзительно посмотрела в мутно-голубые глаза напротив. Аркадий захрипел, широко раскрыв рот, — беззубый, кроме двух длинных, жёлтых клыков и спополз всем телом вниз, словно тонкие пальчики клонили его к земле и даже ниже. — Мне очень жаль вашу Маришку, — шепнула она напоследок. Затем отступила. И старик упал на колени, зачарованно глядя в луч прожектора. Разумовский прошептал: «Хорошая девочка.» — Ваши доводы приняты, — закивала Людмила. — уводите оборотня. Его присутствие здесь только мешает. Вас найдут ровно через двое суток. — Не в обиду, Серый, но раз ты за него поручился, отвечаешь жизнью, — Парфеныч с наслаждением наблюдал за своим сидящим на бетоном, грязном полу собратом. Сергей и Лина не попрощались. Мгновение и они уже за дверью, вдыхают холодный, свежий воздух. Тёмное небо играло крошечными звездочками над головами. Потянуло сигаретами. На углу, прислонившись к грязной стене, курил Олег. Следов удара о стену не было, на оборотнях, такой уж каламбур, заживает, как на собаке. Лицо по самые брови в крови, кончики пальцев тоже. Но он был спокоен. Под ногами не менее десяти окурков. Что ни говори — расслабляет. — Ты… — Я все слышал, — прохрипел Волков и откашлялся. — война — херня, главное маневры. Сергей пронзительно посмотрел на друга. — Маневратор… — Спокойно. Я же фартовый. Вспомни тот случай в казино. В меня ведь стреляли… Жаль пули дрянные, переплавил бы во что-нибудь памятное. Лина подошла к Олегу, крепко обняла его, прижавшись к жаркому телу и вздохнула. Кровь. Очень направильная, мёртвая кровь, ещё и с примесями химии. Олег запустил пальцы в волосы на её затылке, поцеловал в макушку и глянул на дверь. — Прикрыл бы, — кивнул в сторону Волков. Разумовский послушался. — Я куплю тебе ошейник и поводок, — буркнул он себе под нос. — Решил себя почувствовать воздушным змеем? — Слышь, шутник… Ладно, хуй с тобой. За вещами твоими отправлю кого-нибудь. — Мои трусы не стоят твоих усилий. — Телекинезом что-ли обладаешь? — рыжая чёлка выбилась из-за уха и упала на глаз. — продемонстрируй, ну же! Молчание. Только Лина что-то проворчала в чёрное пальто друга. И Серёжа продолжил: — Тачку заводи. Не хочу встретиться с отрядом. — И то верно. — понимающие кивнул Олег. — Валим. Первой к машине побежала Лина. А Волков, закинув руку на плечо Сергея, докурил последнюю в пачке сигарету. — Спасибо, что вступился. — Иди нахер.