Русская нечисть облико морале.

Оборотни о ситуации узнали практически моментально. Кто-то из вампиров додумался связаться с главами, а те, в свою очередь, пустили клич: «Наших бьют!». Себя главнокомандующие именовали Вече. А руководил Вече - не по годам молодой, румяный мужик с колючей, лохматой бородой и синими, как Байкальские глубины глазами. Звался Ильёй. В узких кругах — Велес. В ещё более узких — Балу. Игорь расхаживал взад-вперед у своего стола. В участке бардак какой-то, как потеплело. Потянулись домушники по квартирам одиноких старичков. Все завалено бумагами, папками, полицейские носятся, волокут людей в камеры и допросные. Всё в мыле, в пене, вот-вот «Венера» нарисуется. — Игорь, — позвал из-за своего стола лет двадцати паренёк в очочках. Димка Дубин. — в конце концов никто не умер, это смягчает наказание. — Но не лишает вероятности того, что Волку вырвут когти или отрежут хвост, Дим. — Это да, — вздохнул Дима. — но все равно есть шанс! Если его поведут к главам, пошлют кого-то из наших. И это можешь быть ты! — Или ты, — Игорь сложил руки на груди, зевнул и задумался. — или ещё кто… Кому Волк насолил. — Думаешь, таких много? — Лично знаю пятерых. — Н-да, дела… — Вот именно. И почему-то не мои. — Ты сам отказался от должности опричника, — Дима стукал по клавишам компьютера, изредка потирая щекой о плечо. — хотя я бы тоже отказался. Не люблю носить чужие тапочки. — Эка ловко ты про головы выразился, — сказал добродушный, хрипловатый голос из-за спины и похлопал парня по тому самому плечу. — Чего это ты? Мы же блох уже потравили. — Привычка, Фёдор Иванович, — будто показывая, что занят делом, молодой человек дотронулся до компьютерной мыши и улыбнулся. — Ты со своими привычками… Помойся с мылом хозяйственным. И волосы хорошенько, до скрипа. — Так точно! Прокопенко смерил взглядом второго подчинённого. Высокого мужчину, даже в участке не снимающего старомодный картуз и кожаную куртку. — Зайди-ка ко мне, Игорек… Кабинет пожилого полковника был выполнен в лучших канонах программы «Следствие вели» Громоздкие стеллажи из тёмного, лакированного дерева (советские, не горят), зелёные настольные лампы, кое-где старенькие никилиевые подставки для ручек, если хорошо поискать — бюст Ленина с отколотым носом и бархатное красное полотно с золотистой союзной вышивкой. Найдутся здесь томики Беляева, Ильфа, Шварца, которые высшее начальство почитывало на дежурствах, заедая интеллектуальную пишу пищей простой — бутербродом с белым хлебом и шматом докторской колбасы. Фёдор Иванович уселся в свое потертое кресло из бычьей кожи, заломил руки в замок перед собой и сделал многозначительное: «Пу-пу-пу…» — Я ж тебя знаю… Полезешь во всю эту кутерьму вампирскую, сам огребешь. Как вразумить-то?.. Игорь молчал. — Правильно твой друг сделал, но неправильно… Поругать этого сопляка хотели. Максимум — клыки вырвать. А сейчас скандал… Подняли крик, что оборотни теперь кидаются за просто так. — Делать нам больше нечего… — Вот-вот! Думал посмотрят, кого эта гнида убила да и отпустят Волкова. А у них знаешь как? Сидят развалины, которые с самого начала времен детей лопали, — тут Прокопенко замялся, утер лоб и помотал головой. — на самосуд волю дали, но от суда одно название. — Двоякие правила какие-то, — Игорь постучал пальцами по столу. — Гречкин убивать может… А самого его нельзя даже цапнуть. — Всё имеет две стороны, Игорек. — Избушка, блин… К нам только задом, — он поморщился, дернув усами. — Свидетеля от нас уже назначили? — Пока думают… Я им советовал и тебя, и Димку, и Зайцеву, даже сам вызвался. А они кобенятся. Гаргульи старые, тьфу на них… В остальном Олега обвинить было не в чем. Он убивал. Но не в качестве себя, в качестве военной машины. На такое никто, кроме людей внимания не обращал. Вручили награду какую-то за борьбу с террористами и списали все смерти на благо. — Так-то есть лазейка одна, — сказал Игорь. — собрание неофициальное. Никого из глав не было. Значит вампиры могли позвать к себе на посиделки хоть человека, хоть оборотня, хоть чёртову бабку. Нет правил — нет и их нарушений. Шпионаж Волку не накинут. — Уже хорошо, — кивнул полковник. — а знаешь, что плохо? — Что? — Да то, что с прошлой недели вы с Катей не заходили, — напряжённое прежде лицо Фёдора Ивановича подобрело, морщинки разгладились. — Ленка кролика потушила, я мед прям в сотах привёз, медовуху Савелича в канистре в гараже оставил. — Дядь Федь… — Не «Дядь Федь», а «вечером в среду, после обеда», понял? — Да понял, — пожал плечами майор. — сами же знаете, забегался. Катя на работе… Озверели туристы совсем. Она, бедная, даже на обед не бегает. Жду вон, когда загрызет кого-нибудь — Съезжаться-то когда будете? — Когда время будет… — Игорек, — с нажимом сказал полковник. — тебе если времени мало, я отгул выпишу. У тебя, в конце концов, отпуск не отгулян. — Отпуск пока не надо. Мы в Карелию осенью хотели. — Всё у тебя в жизни как-то неопределённо, — Фёдор Иванович поднялся, заложил руки за спину и принялся расхаживать по кабинету. — в Карелию. А куда в Карелию? Осенью… А когда осенью-то? Надо знать все. Точно знать. — Дядь Федь, ну чего вы пристали? Он подумал. Поддел носком ботинка отлипший от стены плинтус. — Нервничаю. Заметно? — Очень. — А Катюшку все равно к себе забери. Негоже мотаться туда-обратно. — Заберу. Дима неловко постучал в дверь. Смысла особо в этом не было, он прекрасно слышал весь разговор. Но чувство такта обязывало. — Заходи давай, — махнул рукой Прокопенко. — чего там? — Так это… Глава звонил. Напряжение повисло, казалось, во всем участке. Но сквозь неплотно закрытые жалюзи видно, что заняты все, нет никому дела. — Не тяни, — Игорь оперся посницей о стол. Так же поступил полковник, и стал внимательно слушать объявление. — В общем… Свидетелем от нас выступит Вадим Теплов, — Дима поморщился, протянул один из зажатых под мышкой листов начальнику и продолжил. — Волка сначала отведут к вампирским экспертам, чтобы задокументировать вид, вес, давление челюсти. Потом к нашим… У нас свителем будет Алтан Догбаев, — протянул второй. — оба приезжие, считается, что независимые. — Только Вадим этот служил с Волком, — Игорь ткнул в листок и сложил руки на груди. — в Сирии. Двенадцатый год, заголовок в новостях «Пустынный барс». — Лермонтова вспомнил, — сказал Фёдор Иванович. — надеюсь, закончится все полегче. — Они же боевые товарищи, — воодушевленно заключил Дубин. — наверняка прикрывали друг друга. Может Олег Давидович его даже спас разок-другой, а? — Да все может быть, — когда Игорь о чем-то крепко задумывался голос его уходил в тихий хрип.