Русская нечисть облико морале.

Вече всегда было конторой своеобразной. Посылали извещения утками, ежами, мышами — не факт, что все они были обычными животными. В этот раз… Пришёл медведь. Как в пьесе Шварца, на двух ногах, молодой, глаза умные… Катя сидела на белом диване, так и не сняв пальто. На лицее её была паника, в руке чашка чая с каплей ликёра — черт знает откуда он взялся в офисе непьющего Ращумовского. Напротив, в чёрном кресле Олег. Видимо, отсюда и взялся. — Сопровождать до места тебя будет Игорь, — она вздохнула. — на том спасибо… В свидетелях какой-то татаро-монгол. Имя не запомнила, в лицо не знаю. Ты тоже. — Само собой, — кивнул Волков. — Придёте на запах, Велес обещал оставить на пороге кролика. — Почему кролика? — Не любишь кроликов? — неожиданно тихо и вкрадчиво спросила Катя. — Жилистые, — поморщился Волков. — но всяко лучше, чем… Забудь. Придём на кролика, так? — Так. Обещали особо тебя не трогать. По росту-весу им уже отчитались. Считай, что придёшь на исповедь. — Неплохо… — У двери Игорь тебя оставит. Ему говорили про путы и цепь, но, к твоему счастью, он сказал, что справится с тобой, если буянить начнёшь. Волков промолчал, но на душе стало спокойнее. Значит они не в курсе об их знакомстве. — Ты в избе была уже? — Не, — Катя отставила чашку на стол. — не довелось. Игоря в опричники приглашали, вот он и побывал… До сих пор там на хорошем счету. — Чо говорит? — Говорит, что в сломанный телефон играть не любит, — однако она улыбнулась. — крестик не носишь? — Нет. — Язычники они, Олеж. Никаких «слава богу» или «о, Господи», если не хочешь лекцию о Перуне или Даждьбоге. Набожностью в наше время вообще мало кто отличается и религиозные причитания уступили место емким матерным выкрикам. — От еды не отказывайся, обидишь. Это не Игорь сказал, это и так очевидно. — Да я что-то в последнее время только и делаю, что обижаю всех. — Ну, тут уж постарайся… Эти-то могут тебе голову снести без протоколов. — Учту. Лина с Серёжей решали дела с документацией офиса. Конечно, они — бессмертные существа на пороге судебных тяжб с не менее живучими созданиями… Но расписать это частной службе энергоснабжения не представляется возможным. Разумовский сидел за столом, Лина у него на коленях, указывая в экран длинным красным ногтем. Так им сейчас было гораздо легче и спокойнее, идею с проверкой бумаг вообще подкинул Олег, чтобы обсудить Вече наедине с Катей. Помимо айтишных программ, папок с копиями договоров и документов, на рабочем столе висела папка «Игрушки». С два десятка компьютерных игр, в комплект которым в белом ящичке под столом лежали два джойстика. Частенько Серёжа с Линой резали 3D бензопилами головы монстров (порой, что иронично, вампиров), ездили на неоновых мотоциклах по футуристичным городам, дрались друг с другом сначала модельками здоровых мужиков в пестрых трусах, а затем затеивали настоящую перепалку, не жалея зубов и когтей. Заливисто смеясь, подтаскивая друг друга за ноги и за руки, заваливая на все поверхности со всеми вытекающими. На двое суток о папке забыли. Зато из дорогущего музыкального оборудования с голубой подсветкой круглосуточно пели Кипелов и Маврин. — Хорошо, что тебя послали, — Волков со вздохом поднялся с кресла и застыл, допивая осевший на дно чашки мед. — другого я бы послал. — Да куда ты денешься, — Катя махнула рукой. — мед в чай не клади, он от тепла всю пользу теряет. — Я сейчас не об этом думаю. Меня беспокоит то, что будет дальше. — Диабет будет беспокоить, много сладкого ешь, Волч. Глаза уже, наверное, слезятся. Олег поморщился. — Убедила. Он был одновременно спокоен, подавлен и зол. Это читалось бы больше, будь здесь Гром с его нюхом и слухом, но даже Катя видела, как подергиваются веки и губы друга. — Все наладится, — она встала, положила руки ему на плечи, чуть потирая. — Вук будет заступаться за тебя до последнего, а это, поверь, важно. — Ему-то что? — Волк. Олег молча обнял её, замерев на месте. — Тебя не казнят, мы не позволим. Кровосиси знают о кровной мести. — Кровосиси? — Мужские особи — кровописи. Волков глухо посмеялся и отлип. Страх. Этот запах доступен и медведю, и мыши. Боится, но ни о чем не жалеет. Должно быть, вернись он во времени назад, вгрызся бы сильнее и раскрошил каждый позвонок на такие осколки, что адская боль не позволила бы твари даже подумать о регенерации. — Спасибо. — Короче, Меченый, — улыбнулась Катя. — я тебя спас и в благородство играть не буду. — Там что-то про задания было… Да? — Эх ты, классику не знаешь… «Выполнишь для меня пару задний — и мы в расчёте.» Так досконально Волков игру не помнил, но представив подругу Сидоровичем, воспоминания о том, как напрашивался в гости к однокласснику с компьютером поползли сами собой. — И что за задания? — Не нарывайся, — она загибала пальцы. — слушайся во всем Игоря. — Ты требуешь невыполнимого. — Уж уваж старушку, побудь хорошим мальчиком хоть немного. *** Игорь шел к кабинке, шаркая и на ходу набирая номер на пикающих при нажатия кнопках. Туалет был старенький, но чистый. Зеркало, правда, кто-то разбил, а половину шпингалетов выбил ногами. Гром зашёл туда, где можно было запереться, опустил крышку унитаза и уселся, наконец нажав зелёную кнопочку. На полу валялся грязный полупустой пакет. Урна Шрёдингера. — Привет, — он потёр переносицу. — неспокойно мне… — А в целом как дела? — Никак. Фёдор Иванович освободил от заданий на сегодня. Мол, готовься к встрече с неизбежным, Игорек. На рапорты кинулся Дубин… Сам допросил тут одного, думал, что в колею встану. Все равно нервишки шалят, чашку вон опрокинул. — Опрокинь вторую, только с лимончиком или мятой. А лучше маякни Димке, пусть сбегает за молочком. — За молочком? — Игорь прикрыл глаза и усмехнулся. — «Леона» вспомнил… — Посмотрим, когда вернёшься? Расслабишься. — Я, собственно, поэтому и звоню… Хотел попросить о помощи. — Я вся во внимании. — А ещё в чем? — он сел ровнее, чуть закусив губу. Скользнул взглядом на пряжку ремня. — В долгах по менеджменту. Сергеевна лютовала, думала уж, что глаз мне высосет через нос. Фурия самая настоящая. — Точно… Прости. Но в ответ и облегчение ему смешок. — А ещё в футболке «Оболонь», если тебя это интересует. Игорь рассмеялся уже громче. Сам же принёс это текстильное чудище. — Это я тебе помогаю, если ты ещё не понял. Может не тем способом, на который ты рассчитывал, но тем не менее. Надпись «Бумагу в унитаз не бросать!», висящая на внутренней стороне двери в кабинку снизу была подчеркнута дополнениями сотрудников. «Младенцев со скалы не сбрасывать!» «Попу мыть!» «В двухсотый кабинет без коньяка не ходить!» «Ссать не на пол!» «Кто кинет хабарик — будет вылавливать зубами!» Это тоже чуток позабавило. — Ты действительно помогаешь. Просто… Хочется уже хоть один вечерок провести по-человечески. Душ, там… Телек. — Ну, Лина так и торчит у Серого. Ключ у тебя есть. Милости прошу, сразу после Вече ко мне. Только лапы помой. Игорь даже специально посмотрел на сухие ладони с чернильными кляксами, царапинами и практически зажившими мозолями. — Не жди тогда. Ложись спокойно, я под бочек. Договорились? — Только не кусайся, я ж и ответить могу. — Люблю тебя.