Русская нечисть облико морале.

-… Вкус раскрывается именно за счёт баранины и кураги, но если по совести, то надо головку чеснока прям нечищенную кинуть, — Катя жестами показала казан и лопатку в нем. — А лук? — спросил Олег. — Так-то по вкусу, но мне не шибко нравится. Вагон ехал совершенно спокойно. А может так казалось из-за общей расслабленности субботнего полудня. — Я-то обычно свинину кладу. — Жира многовато, не? — Да черт его знает. — По канонам свинину в плов не кидают. Мой дед за такое проклял бы. — Ну вот баранинку сейчас прикупим и стану, как белый человек. Фермерский мясной магазин находился далековато от башни, да и Олег дороги не знал. А сказать навигатору «Веди меня, электронная женщина, в закуточек между двумя панельками, где во дворе находится магазин-коробка без указателей и вывесок» не вариант. Метро неизбежно. Они встали в уголок, по-прежнему обсуждая таинство таджикского плова, а так же идею о покупке костей с мякотью на суп. Почему-то очень захотелось мясного бульончика с рисом и зеленью. Дядя Федя очень любил посылать Грома за этими самыми костями на холодец. Их ведь совсем не чистили! Всё в мышцах, в жилках, внутри некоторых очень даже приглядный костный мозг. Стало тревожно. И поезд резко затормозил, скрипя по рельсам так, что можно с ума сойти. Самый первый вагон в конце концов. Чувствительный слух выхватил матерный монолог машиниста, обрывки квакающих фраз и тяжкие вздохи. Олег инстинктивно оскалился. Небывалая злость, страх, недоумение. Оборона? Нападение. Пока Катя поднимала свалившуюся при торможении женщину, Волков выглядывал в окна. Водила зашевелился. Зашуршал в рацию пушистым усами: — Труп на рельсах, как слышно? Ни слова больше. С того конца кто-то будто бы хмыкнул, пощелкал кнопками. Сообщил, что отправил санитаров и отменил последующие поезда пока тело не уберут. Обычные пассажиры не обладали таким острым слухом, от них причина остановки укрылась. — Он там, — принюхался Волков. За суетой и выкриками в вагоне этого можно было даже не услышать, но Катя подошла ближе и схватила друга за рукав пальто, чтобы хоть как-то вытащить из звериной концентрации. — Тише, посмотри на меня. Ты их напугаешь. — Я кровь чувствую, — он поморщился. — но она выше. Как будто на потолке. В первый бок что-то ударило. Да даже долбануло. Он, конечно, не помялся, вагоны — не консервные банки, но эффект был что надо. Кто-то завопил, завизжал. — Двери открывай! — рявкнул Олег и стукнул кулаком о кабину «водителя». — Не положено! — Я тебя сам сейчас положу. Открывай, говорю! И машинисту, углядевшему в глазах пассажира нечто животное, до чёртиков пугающее и горящее римским огнем, ничего не оставалось, кроме как открыть дверь. Он и сам был испуга не на шутку, поэтому мало соображал. Волков буквально выпрыгнул в тоннель и пронёсся в обратное от поезда направление. — Бес проклятый! Куда помчал? — возмутилась бабка, поправил сиреневый берет на седой голове. — Клаустрофобия у него, — однако взгляд Кати резал темноту, как нож масло. Она ещё долго наблюдала на чёрным хвостом, стелящимся по рельсам. До приезда служб пассажиры просидели внутри, заняв все возможные сидения, углы и чемоданы. Среди них не было только одного. Того самого беса, что унесся в даль за своей призрачной целью. Даже не сказал ничего путного, зараза, вот теперь думай куда его нелёгкая несёт. Поддавшись инстинктам Волков способен на все. И найти его после этого… Можно, например, в Воркуте. И это, между прочим, реальный случай. И далеко не единичный. Вместе с полицией пришёл один из работников метро. Он вошёл в вагон, объяснил причину остановки и что делать дальше. По его словам труп в этот самый момент документируют. Пассажиры с сопровождающим должны выйти к ближайшей платформе. Среди полицейских оказалось двое хорошо знакомых оборотня — Игорь и Дима, которые, должно быть уже унюхали в толпе свою. Остальные — люди. Понимая собственную важность, Гром тут же принялся за работу. А вот Дубин подбежал к подруге, не пряча влажный, собачий нос. — Денёк-то, а? — Да уж, — на удивление она была расслаблена. — Самое время вернуться домой и прилечь отдохнуть. — Сначала в мясной. — Кать, перед тобой труп. — А перед тобой голодный медведь, что страшнее? — друг изменился в лице. — Ты же видишь трупы почти каждый день. — Каждый раз, как в первый, — он дёрнулся. — это будет просто невообразимо сложно… У нас есть максимум час, чтобы провести работы со снимками, бумагами, проверить улики и… — Обнюхать, — Катя кивнула. — он ушёл в обратном направлении. Учти это, а, если спросят откуда знаешь, скажи, что свидетели слышали. Жаль только, что с поличным не поймали… Можно было бы сразу рубануть да поджарить. — Как? — Дима зыркнул по сторонам и перешёл на шёпот. — Ты думаешь это… — Вампир. Да. Иначе Волч уже приволок бы его в зубах. — Нужно известить совет. — Сам не суйся, старейшины — твари старых правил, им от нашего племени слушать не пристало. Я позвоню Лине и Разуму. Или… — она улыбнулась. — Сам наберёшь? — Нет уж, — усмехнулся Дима. — займусь-ка делом, меня же за этим вызвали. Дубин не то, что боялся… Нет, все же боялся Лину после того случая, как в совместной поездке с друзьями увидел, как, в отличает от всех, она берет не кофе, а баристо за шиворот, чуть приподнимет и практически в секунду прокалывает загорелую кожу двумя длинными, острыми клыками. Просто до этого никогда не видел вампира за обедом. Да-да, будучи урожденным оборотнем, увидел это впервые. Все бывает в первый раз. — Заходи вечерком, — уже уходя сказала подруга. — угощу пловом. Катя своими способностями пользовалась как-то незаметно даже самой для себя. Так же невозмутимо подтянулась руками о края платформы, отряхнула пальто и пошла в сторону другого вагона. Оттуда и набрала двум наилюбимейшим упырям. Шалфей. Кофе. Цитрус. Лина дома. Лина в ванной. Катя поднялась на этаж, толкнула дверь локтем и неловко вошла, держа пакеты. Три килограмма баранины, свинные лёгкие, кости и почки. Кровавый полейтелен едва не капал на пол. Было бы прискорбно, ибо квартира съёмная, пол деревянный, не лакированный, впитается ведь. И что потом хозяйке сказать? — Пакет не выбрасывай, — устало сказала Лина. — я допью. — Почуяла! — Ну, конечно… Только и делаю сегодня, что на мертвечину любуюсь. Пакеты Катя оставила в тазу на кухонном столе. Стекут. Лина не брезгует свино-говяжьей кровью. Сама плеснула в советскую пятнистую кружку из уже открытой канистры и вошла в ванную. Свечи, благовония. А посреди всего этого пенисто-туманного безобразия бледная, как первый снег вампирша с ядовито-розовым крабиком на затылке и потрескавшимися губами. На стиральной машинке около ванны старенький кассетный магнитофон, завывающий Самойловым, и баночка патчей. — Как прошло? Катя опустила крышку унитаза, села сверху и протянула кружку. — Отвратительно, — Лина глотнула, щёлкнув клыками. — ни сле-да… Он словно улетел. — Такое вообще может быть? — Вполне. Он прокусил человеку горло насквозь, как сраный смиллодон! Такой может многое, если не все. Тут уже захотелось выпить Кате, но перспектива пригубить гемоглобинчика совсем не соблазняла. — Значит цели перекусить у убийцы не было? — Если только он не решил выдрать мужику кадык. — Не лучший выбор, один сплошной хрящ. Лина промолчала. Она давно свыклась с мыслью о том, что её подруга пробовала людей на вкус. — Привели новенького познакомиться. Ни то бурят, ни то монгол. Курит с мунштуком. Столько пафоса, а годков… Дай дьявол двадцать исполнилось. — Кто в наше время курит с мундштуком? Стервелла Де Виль? — Проходя рядом я почувствовала глубокую скорбь и увидела что-то страшное. Честно говоря, мне сложно сказать что это, но крови было… — И как ты…? — спросила Катя, явно подразумевая в этом: «как ты не разгрызга все в пух и прах, уловив такое обилие крови». — Порядок, — Лина вскинула руку с пятнистой кружкой. — Серёжа вовремя заметил и помог мне расслабиться. Правда, сам потратил столько силы, что, скорее всего куснул кого по дороге домой. — А фляжка? — У всех вампиров их забрали, — она вздохнула. — старейшина ришил, что каждый из нас должен отдать свой запас на экспертизу. Мы просили взять по капле, чтобы не голодать в дороге, но разве им было до этого дело? — Ты видела Игоря? — Конечно. Он чуть не возглавил кровавый бунт. Требовал вместе с нами оставить фляжка. Оборотни… Сейчас не слишком на хорошем счету. Его быстро заткнули. — Заткнули? — усмехнулась Катя. — Моего Игоря? — Подняли тему исчезновения Олега, — Лина собрала пальцами кровь с подбородка и вздохнула. — да, он ещё не вернулся. Дима взял след с перчатки, но пока ничего не слышно. Обещал набрать тебе, как узнает. — Бля, всего-то плов сварить хотели. Как нарочно все. — Да, и все через Олега… — Не поняла. — Гречкин, ограничения передвижения в полную луну, убийство. Его кто-то хочет подставить, вот, что я думаю. И сейчас, когда Олег носится в подземке, убьют кого-то ещё. — Ты что-то чувствуешь? — Нет, но я так думаю, — она залпом выпила остатки крови и протянула кружку Кате, мол, повтори. — он попал в настоящую задницу, когда напал на того уебка. — Я это знаю, но… Мы ведь учуяли вампира. — Чего стоят слова осужденного и его друга? Пока совет добирался, запах людского страха и пот сбил след. Диггеры обследуют ту часть тоннеля, на которую указал Дубин, но знаешь в чем проблема? — В том, что туда сбежал убийца… И если они найдут первым Олега… Катя резко замотала головой и вздохнула поглубже. — Хуйня. Он уже на пути к дому. — Что-то чувствуешь? — Только твою соль для ванны и кровь. Душновато… Мне нужно на воздух. — Мне очень холодно, — Лина соскользнула ниже, скрываясь в душистой пене по подбородок. — я устала. — Принесу ещё, — Катя подняла в руке кружку и ушла на кухню. Была мысль подогреть кровь в микроволновке, но тепловая обработка убьёт то, что вампиры и ценят в её структуре. Катя вскрыла пакет из донорского центра, поставила чашку в миску, чтобы не пролить на стол ни капли и опустила внутрь витую коктейльную трубочку. — Как мило, — улыбнулась Лина, запустив алый круг в голубом пластике. — а ты? Уже ела? — Ага. Взяла шаверму у метро. — Жир и концирагены. — Только, если повар не кто-то из наших, — Катя открыла кран и наспех умылась. — рысь. Я его почуяла издалека, он меня только, когда подошла ближе. Сделал первоклассную шаверму, рассказал о родне из Казахстана, даже посчитал всего в полцены. Представляешь, его отец — тапир, а мать — олень. — Рыбак рыбака. — Был бы кто из наших в алкомаркетах… — Ты просто плохо искала. — Н-да? Ну, может быть. Лина облизнула клыки. В щеки наконец ударил живой румянец, а оттенок губ стал ярче самой дорогой помады. Даже волосы зашелковились и вспыхнули блеском. Катя по-собачьи затрясла головой, от чего Лина возмущённо заворчала. — Тебе полотенец мало? — Я быстро сохну. — Ты все зеркало забрызгала! В следующий раз языком мыть будешь. — Как будто это так сложно, — Катя зажмурилась, открыла зеленющие глаза-бусинки с крошечными зрачками и вытянул длинный, тонкий язык. — Да ты красотка. В волосах зашевелились медвежьи уши. Катя развернулась, помахал крошечным хвостиком, торчащим из-под майки и зашагала на кухню. — Плов! — утробно прорычала она напоследок. Вот же соседи счастливы. Вода стремительно поползла в желоб. Лина даже не заметила, что пролила в неё немного крови, и осевшая пена малость порозовела. От сытости клыки вернулись в десну. Улыбка выглядела более, чем обворожительно. Ближе к вечеру обе подруги смотрели «Следствие вели» на крошечном кухонном телевизоре. Катя, не пряча длинных, изогнутых когтей, помешивала ими сахар в чае. Лина устроилась в подушках, вытянув обутые в жёлтые тапки-унты ноги. За окном уже стемнело, кухню слабо подсвечивала вытяжка, в воздухе пахло чесноком и тушеной бараниной. И тут на столе завибрировал телефон. Катя это даже не сразу заметила, увлекшись расследованием. — Это Дима, — заглянула Лина. И подруга живо ответила на звонок. — Нашёл? — И тебе привет, — Дубин звучал очень уставшим. — все в порядке. Олег гнался за ним, но… Тут такое дело… — Бля, Дима. Лина напряглась и выключила звук телевизора. Телефон переключился на громкую связь. — Он остановился не просто так. Убийца залез на потолочную дугу и прыгнул ему на спину. Всё обошлось! Только поцарапал… Когти приличные, но за неделю зарастет, не останется и шрама. По крайней мере, я на это надеюсь. Рассек кожу иксом от лопаток до поясницы. — Позвоночник не задет? — Не. Олег успел укусить его за руку и бросил в стену. — Кровь, — воодушевленно шепнула Лина, но Дима на том конце услышал её. — Да. Мы и раньше думали, что это вампир, но теперь очевидно. Кровь затхлая, как от заморозки. — Ну спасибо, — хмыкнула вампирша. — Олег — не центрифуга, подробного анализа из серии «пол и возраст» не сделает, но по запаху узнать сможет. Подробностями пока не делился, приходит в себя. После нападения он долго бродил по рельсам. — Где он сейчас? — Катя сама не заметила, как вся её рука стала медвежьей лапой и медленно сгибалась, грозя разодрать скатерть. — Игорь отвёз его домой. Сегодня приходить не стоит, он ужасно выглядел, когда мы нашли его. В смысле… Все в порядке, но Олег очень измотан. Утром я сам за вами приеду. Как дела с пловом? — Отлично, — золотистый, рассыпчатый рис, крупно порубленная морковь, островки баранины и одна целиковая головка чеснока в середине. Еще и настоялся. Катя определенно была асом в приготовлении плова. — может все же приедешь? — А можно? Я подумал, что уже как-то поздно, не хотел заявляться почти ночью. — Глупости, — фыркнула Лина. — Действительно, Дим, фигню сморозил. Пока Игорь на дежурстве у тебя есть прекрасная возможность отхватить двойную порцию. Если ты недалеко — перекидывайся и беги, я постелю в прихожей влажное полотенце, даже лапы мыть не придётся. — Считай, уже на пороге! Дима сбросил вызов. Катя с Линой переглянулись и с облегчением выдохнули. То, что утром Олег получит контейнер плова даже вслух произносить не нужно было. — Ты знаешь о чем я думаю. — Конечно знаю. У тебя на лице написано: «А я говорила». — Нет, — Лина сняла с холодильника миску крови и отхлебнула из неё. — я думаю о том, что мокрой тряпки мало, чтобы отмыть ретривера от питерской грязи. — Ты не об этом думаешь. — И о чем же? — Олег в заднице. — Олег пострадал из-за вампира. Теперь в заднице он и мир между нашими видами. А возможно… Еще и миром людей. Труп ведь был смертным, ты видела. Вампир убил человека, напал на оборотня. Пиздец, это пиздец. — Я не хочу этого слышать. Брось себе лёд, представь, что ты на Фиджи. Расслабься. Мы все равно ничего не решим. Лина почему-то посчитала идею добавить лёд в миску крови хорошей. Она снова забилась в уголок дивана, между подушек, Катя села на свою табуретку у окна и стала высматривать знакомый виляющий хвост в кустах.