Русская нечисть облико морале.

Олег жадно совал плов за щеки. Казалось, что даже не жевал. Так, закинет ложку в рот, зубами клацнет и по новой. Лина сидела на краю кровати чуть позади него, чтобы в случае чего похлопать по нетронутому когтями участку сгорбленной спины. Периодически она прикладывала руку между широких лопаток, но Олег совершенно не реагировал. — Что ты там за хрючево бадяжишь? — Лина подняла глаза и выловила из пыльной взвеси тёмной комнаты Катю. — Запариваю купену, — она сдвинула крышку с кастрюли, откуда валил густой пар. — волчья трава, вороний глаз — один хер. — Пахнет странно. — Как и большинство противовоспалительных. — Спасибо, — чавкнул Олег, хрустнув разваристым хрящом из плова. Катя окончательно сняла крышку и бросила три рулона бинтов в отвар. Промокнув, те быстро пожелтели и разошлись с краёв. — Посмотри в тумбе под трельяжом, там магнитофон заныкан, — Катя выдвинула заклеенный старыми наклейками ящик под компьютерным столом и наощупь вытащила оттуда стопку кассет. — и карандаш там же. Лина с сочувствием глянула в лицо Олега, перемазанное маслом с куркумой. Аккуратным движением она смахнула потную чёлку с его лба и вышла в прихожую. — Чесать будешь — руки откушу, — Катя встала одним коленом на кровать. Она размотала тёплый бинт, капающий на простынь пахучим товаром и примерилась отрезком к одной из ран. — Будет больно. И было очень больно. Так больно, что Олег по-волчьи завыл и задрожал, но подруга и слышать ничего не хотела. Она зарычала в ответ. Пара мотков бинта вокруг рёбер и под грудью. Марля сохла на раскаленной коже. Организм борется, зараза не пройдёт дальше. Из прихожей вернулась Лина, качая за ручку небольшой кассетный магнитофон с колонками, похожими на два огромных глаза. — Подержишь его пока я музыку поставлю? Лина кивнула и снова села позади друга, передав магнитофон Кате. Лента завертелась на карандаше. Была это кассета «Агаты Кристи», альбом «Майн Кайф?». Вообще такой роскоши не ожидала. Среди бесконечных кассет «Арии» такая вот прелесть. Заправила в магнитофон, щёлкнула крышкой, нажала кнопку и прибавила звук, только услышав первые ноты «Секрета». — Спину прямее держи, рубец же будет, — проворчала Катя, рассматривая откопанные в том же ящике календарики восьмидесятых годов. Олег попытался расправить плечи, но только зашипел. Лина аккуратно развела их собственными руками, поглядывая на растрепанный узел бинта. Марля уже заржавела двумя полосами размокшей кровавой корки. — Игорь приедет к двенадцати, Серёжа может попозже, — Катя отложила кассеты на стол и подобрала с кровати пустую миску. — показания никто давать не заставляет, но ты хоть угукни, если про убийцу спросит. Олег кивнул и вытер углом одеяла рот. Лина поморщилась. — Серёжа говорил, что у него к твоему какое-то дело. — К моему? — удивилась Катя. — Ну, мало ли… — Что-то серьёзное, он всю ночь по кухне бегал и пыхтел, мне даже страшно стало. — Да? Даже не знаю… Они переглянулись и сделали вид, что совсем этим не озадачены. Олег тяжело дышал, хватаясь когтями за повязку вокруг груди. — Лапы убрал, — строго сказала Катя. — Поставь песню эту, — Лина щелкала пальцами, пытаясь вспомнить хоть строчку, если не название. — ну эту… Как её?.. Которая: «Я мажу жопу вазелином». Олег заржал по-собачьи. — Бля, Лина, — Катя зафыркала. — «Я мажу губы гуталином». Это «Опиум для никого», его на этой кассете нет. Твоё упущение, Волч, только один альбом у тебя завалялся. — «ХалиГари Кришна» хоть есть? — прохрипел он, закашлявшись. — Оно разговаривает, — усмехнулась Лина. — Зато я с вами больше не разговариваю. — Чего это? — Нихрена вы не знаете, вот чего. Ну какой «Опиум» на кассете двухтысячного года? Какой «ХалиГари»? Это все раньше было, намного. — Значит, купить надо, — Олег опять попытался поскрести когтями под ключицей, но по руке его шлепнула Лина. Катя одобрительно кивнула. Чуть раньше двенадцати часов в квартиру, никогда не запертую, вошёл Игорь. Почуяли его ещё с улицы, жил Олег на четвёртом этаже, но унюхал первым, глубоко вдохнув и тут же закашлявшись. Катя подтянула на нем повязки и окропила их холодным отваром поверх. — Что тут у вас? — Игорь бросил взгляд на разложенные на одеяле нарды. — Я выигрываю, — не поднимая глаз сказала Лина. — Ну-ну, — Катя бросила кости и оскалилась. — хрен тебе. — Да я про Волча. Пациент скорее жив, чем мёртв? — Живее всех живых, — голос Олега по звучанию походил на Хмыря из «Джентльменов удачи», а от того доверия не внушал. Игорь кинул взгляд на шашки с доски, под шумок двинул две из них так, что до победы Кате оставался всего один ход. Заметил это только Олег и ухмыльнулся, а друг приложил палец к губам, призывая молчать. — До вечера оклемаешься? — стряхнув ребячество, спросил Игорь. — Да я и сейчас неплох. — Куда ты его тащить собрался? — нахмурилась Лина. — Пивка попить с кровянкой, он ж мне этого упыря вынюхал. — Попрошу не выражаться! — Я фигурально. Он упырь не потому, что вампир, а потому что человека убил. — Опера что чуют? — Катя свернула игру, даже её не закончив и не позволив подруге проиграть. Игорь тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Это у вас «Агата Кристи» играет? — спросил он. — Иди сюда, — устало сказала Катя. Игорь присел на кровать рядом с ней, подставляя голову под ногти, перечесывающие волосы так, как он любит. — Голяк у нас… Пропала эта скотина, нихера не слышим. Найду — сам ноги переломаю и с руками местом поменяю. — Обязательно, — Катя кивнула. — что по телу? — Эдуард какой-то, фамилию не помню. Просто человек, судимостей нет, все родственники — люди, с нечистью никак не пересекался. Гемофилия была у него, даже не знаю зачем такой вампиру понадобился. Походу, первый под руку попался, на голодный-то желудок сильно привередничать не станешь. — Погоди, гемофилия? — Лина села прямо. — Болезнь крови то бишь, да? Как у цесаревича Алексея из рода Романовых? — Нарушения плазменного звена гемостаза, — Катя пожала плечами. — читала, когда в мед поступать думала. — Простым языком кровоизлияния в суставы и мышечные ткани, — поддержала Лина. — Игорь, что по сводкам нападений? Были трупы с необычными болезнями? — Лейкоз был на прошлой неделе, — задумчиво ответил он. — с лимфомой девочку нашли, но она не в счёт, достали из-под поезда. Да черт их знает сколько было, я не медик, это надо с судмедом общаться, с Еремеечем. — Еремеич — человек? — Оборотень. Черепаха дальневосточная, Ян Еремеевич Быстряков. — Что, если убийца — вампир-гурман? Охотится только на людей с болезнями крови, вкус должен отличаться. — Разное содержание лейкоцитов, по идее должно, — кивнула Катя, вынимая руку из волос Игоря. — можно как-то почувствовать болезнь по запаху? Лина напряглась и опустила бегающий взгляд на руки. Плечи её медленно поднимались и опускались. Формально вампиры не дышат, им это не нужно. Но, если необходимо, лёгкие отлипают от лопаток и принимаются работать, как старая машина на пару. — Вряд-ли. Я чувствую только купену с медью. — Значит, он должен знать наверняка. — Работает в донорском центре? — вдруг захрипел Олег. Друзья от его голоса вздрогнули, Катя достала из-под кровати миску с товаром и по-новому смочила бинты чистой губкой для посуды. — В любом центре изучения или лечения болезней крови, — Игоря будто осенило, но от того интонация стала только более текучей и медленной. — я подниму дела, посмотрим, где наблюдались жертвы. — Не привлекай внимания, — Лина снова шлепнула по руке Олега, тянущегося к ребру. — кому-то выгодно, чтобы его не нашли. Вампиры не назначают следственную группу со своей стороны не просто так, убийца либо слишком влиятелен, либо слишком опасен. — Опасен для Кали? Мы что, пытаемся схватить за жопу Дракулу? — Влад давно мёртв, — раздался голос из прихожей. А следом закрылась входная дверь. — Да ну, он реально был? — выпучил глаза Игорь. Серёжа вошёл в комнату, сразу пошире открыв окно и подставив под него горшок с фиалкой, чтобы не закрылось. В комнате было душно и пахло бараниной. — Был когда-то, — он пожал Игорю руку и посмотрел на Олега. — как ты? — Жить буду, — отмахнулся друг. — попросить хотел, можешь в интернете кассеты посмотреть? — Для бритья, что-ли? — Не. «Агату Кристи» можешь поискать? Может на «Авито» есть. Если в области — скатаюсь на выходных. — Не вопрос, если это не сильно срочно. Серёжа поцеловал Лину в макушку, погладив плечи. Так он хотел обозначить свое присутствие рядом с ней, ведь, пусть он и пришёл сюда навестить друга, забывать о невесте — грешно. — Отойдем на минуту? — Серёжа очень серьёзно посмотрел на Игоря. — Отойдем. Щеколда, привешенная со внутреннего косяка кухни, звонко задвинулась. О пол скрипнули два стула, но не сел никто. Оба прислонились к подоконнику и вполне бы закурили, будь в кармане сигареты. — Я тут разбирал папку тетрадок из детства. — Что-то нашёл? — Да, много чего. Стишки какие-то бредовые, рисунки, сочинения. Я вообще не про то, — Серёжа нервно облизнул губы. — мне нужна твоя помощь. Игорь слегка удивился. Безусловно, он никогда не откажет другу в помощи. Другие дело, что этой самой помощи этот самый друг никогда не просил. — Я подсобрал документы некоторые, копнул по фамилии… Но сам фиг доведу всё до конца. — Я тебя слушаю. — Родители, — Серёжа сказал это упавшим тоном и заправил волосы за уши. — я их не знал и не знаю, но сейчас, когда все так закрутилось… У меня необъяснимое желание хотя бы узнать их имена. Почему от меня отказались, где они — не так важно. Хотя бы имена. — Ты в этом уверен? — Игорь смотрел твёрдым взглядом. — Не на сто из ста… Примерно на семьдесят. Тридцать — злость, но я могу с ней справиться. Такова… Особенность моей эмпатии. — Почему именно сейчас? — Не знаю, — Серёжа помотал головой и нервно хихикнул. — похоже на бред сумасшедшего, но я сам себе не могу объяснить зачем мне это нужно. — В принципе это реально, — Игорь сложил руки на груди и вперил взгляд в стену. Думал. — уже есть намётки с чего начать? — Есть минимум двадцать семейных пар Разумовских в пределах Московской и Ленинградской областей. Я не исключаю того, что моя мать или отец были одиночками, но если искать так… Их в три или четыре раза больше. В алгоритмах я выставлял примерный возраст и только больше запутался. Игорь слушал и кивал. А, когда дослушал, взял с микроволновки кофейник с холодной гущей. Вытряхнул в ведро под мойкой, насыпал заново, поставил греться чайник. Благо, на кухне у Волка он был советский, эмалированный, а не пластиковый уродец с проводом. — Ты учёл, что родить тебя могли и в пятнадцать, и в шестнадцать? — Учитывал, но только с шестнадцати. — У вампиров есть что-то типа картотеки? Мол, вот вам Разумовские, вот Ивановны и дальше по списку. — Никакой картотеки не хватит нас записывать, — Серёжа покачал головой. — тем более, что это риск, который наше сообщество не может себе позволить. Вдруг это найдут люди, и мы опять вернёмся в Средневековье? — Там ж ведьм лупили. — По факту ловили всех, кто был замешан в какой-то мути. Ваших тоже убивали, пачками причём. Вспомни, например, Жеводанского зверя. — Знать бы его ещё, чтобы вспомнить. — Не важно, — он отмахнулся. — суть в том, что мы ищем. Очевидно, что в их генеалогическом древе должен быть кто-то рыжий. Не обязательно отец или мать, вполне достаточно какой-нибудь бабушки или дяди, ещё кого. — Из примет мы имеем…? — В общем-то ничего. — Прекрасно, — Игорь снял засвистевший чайник с плиты и залил воду в кофейник. — по базам поищу. Ничего не могу обещать, они обновляются постоянно. В архив могу заглянуть, чтоб наверняка. Если предки твои в чем нагрешили — найду. Только, Серег… Вопрос есть. Может, неудобный. — Я — открытая книга, — Серёжа демонстративно поднял обе руки ладонями вперёд. — Ты Дмитрич по отчеству. Это как так? — Взял первое попавшееся в восемнадцать лет. Хотел стать деловым человеком, а к таким принято обращаться по имени-отчеству. — А до этого…? — Прочерк. Игорь понятливо кивнул и налил крепкий кофе в грязную Олегову кружку с "Пауэрвульфами". Серёжа тоже пил кофе, причём довольно часто, но только на людях, для прикрытия. На деле вкуса он не чувствовал, как и бодрости, впрочем. Никогда не обижался, когда друзья пили без него чай или даже алкоголь, только потягивал прохладную кровушку из своего термоса с психоделичной пучеглазой совой. На самом деле ему очень бы хотелось попробовать газировку. Ощутить её настоящую сладость и пузырьки. Это не мечта, скорее очередное странное желание, которое он без конца пытается осуществить. — Я сделаю все, что от меня зависит, но ты должен понимать… — Что ты не всесилен, — кивнул Серёжа. — я это прекрасно понимаю, но хочу хотя бы попытаться. Игорь мысленно чокнулся с кем-то чашками и глотнул кофе. Ирландские сливки. Премерзко. Прошлый кофе, который с апельсином, был лучше. Надо будет сказать Олегу. — А откуда ты про Дракулу знаешь и про зверя этого? — Просто интересуюсь своей природой, — Серёжа и здесь открыл окно. Нечисть все равно холода, как такового, не чувствует, а свежий воздух всем полезен. — Дак пиздят ведь. — Когда как. Мы же существуем, почему бы и нет? А если и врут… По крайней мере это интересно. Читал Брома? — Нет. — У него всяких ужасов… Лина очень любит. Тут во что хочешь поверишь. — Все такие читающие, обосраться можно, — усмехнулся Игорь, глотнув кофе. В дверь снаружи постучали. Он дотянулся до щеколды и отодвинул её обратно. — Олегу чаю попить приспичило, у вас чайник горячий? — Катя принесла кружку, как дерево, покрытую изнутри тёмными кольцами. — Давай сделаю, — кивнул Игорь. Пару пакетиков чая он опустив в кипяток, ещё пару себе в карман джинс. Постоянно забывает купить, а тут ещё и высокогорный какой-то. — Сахара пять ложек. — Ничего не слипнется? — Игорь улыбнулся. — Даже не говори ничего, мои лекции про сахар на него не действуют. Надо бы ему таблеточки купить сладкие, которые для диабетиков. — Куплю, — Серёжа моргнул, вложив в это согласие. Из комнаты доносилась уже не «Агата Кристи», а «Ария». Значит, Олег кудахтал: «Поставьте мне Кипелова!» и таки добился своего. «Осколок льда», наверное, даже на улице слышно было. — Он так расслабляется, — проследив за сведенными бровями Серёжи, пояснила Катя. — попросил ещё шторы задернуть, думаю, чаю выпьет и заснёт. — Это правильно, — Игорь бросил ложку в кружку и передал Кате. — а, как ляжет, мы с Серым прогуляемся немного. Часов в девять спать не будешь? — Не планировала. — Это хорошо. Сегодня у меня поспим, мне так думается легче. Серёжа улыбнулся. Катя не возражал, только поцеловала Игоря в щеку, чуть привстав на носочки и ушла обратно в комнату. — Мастер планов. — Ты родителей хочешь найти или нет? — Хочу. — Вот и не выёживайся. Уложим Волка и съездим до отдела, в дежурке Дубин, ключ от архива у него же. В четыре руки оно как-то легче будет. Лицо Серёжи выражало странную смесь благодарности и шока. Он не мог сказать и слова, хотя очень хотел. И вот, когда наконец подобрал что-то, хоть немного похожее на голос внутри него, заметил, что Игоря на кухне уже нет. А вместо «Осколка льда» играет кассета «Наутилусов», рассеивая по квартире «Тёплый снег». Песня, которую часто можно было услышать в Громовском доме декабрьским вечерком. Примерно в пять часов Олег отключился. Лина спокойно вышла из кухни, принося за собой запах куриного бульона. Вместо неё зашла Катя, чтобы оценить что можно накашеварить, почти не имея рецепторов. Сносно, очень сносно, с белым хлебушком зайдёт на ура. У парадной попрощались, подруги ушли по площади, Игорь с Серёжей по бульвару, в сторону участка. Погода хорошая в кои-то веке, пешком здесь идти минут десять, не дольше. Встретил Дубин. Как раз подливал себе в стакан холодной водички из кулера. С Игорем поздоровался за руку, Серёже только вежливо улыбнулся. Побаивался. Ключ отдал без лишних вопросов, в «журнал посещений» никого не вносил. Был Дима свято уверен в том, что майор взялся за расследование дела из метро. — Всё, что на «Р» должно быть в верхних ящиках, — Игорь щёлкнул свет и прикрыл дверь на ключ, от греха подальше. — там помечено все, ты в бумажках поройся, а я компьютер включу. — Может, лучше наоборот? — хмыкнул Серёжа. — Валяй, если пароль от служебных баз знаешь. Что, нет? Вот и не свисти. Стремянка у мусорки. И на это Серёжа бы возразил, только вот незадача; не в его интересах ерепениться. Под гудение старого сервера, он подставил лестницу к стеллажу и вскарабкался всего на две ступеньки. В ящике оказались три толстые, тяжёлые папки с заламинированной скотчем распечаткой буквы «Р». — Ты не нервничай, там просто макулатуры много. Распечатки паспорта всякие, справки от психиатров. — Что ты, я спокоен, — Серёжа сгрузил папки на стол и пододвинул под себя второй крутящийся стул. — в конце концов, больше шансов, что они есть среди пятидесяти, чем десяти. — Правильно мыслишь. В архиве не было окон, однако, это не отменял того, что в Петербурге уже темнело. Когда Игорь наконец смог загрузить базы, наверное, и вовсе было так, что хоть глаз выколи. Серёжа терпеливо молчал и листал документы. В конце концов он надеялся не только на рациональную часть, но и на духовную. Вот прочитает он имя какой-нибудь женщины и в груди у него екнет. Когда-то ведь он видел маму. Слышал её голос. — На время поглядывай периодически, — попросил Игорь. — Не хочешь к Кате опоздать? — Пунктуальность люблю, а Катю ещё больше. — Я скажу, когда будет восемь. Не екало ни на женщину, убившую соседку кипятильником, ни на воровку из ювелирки, ни на мошенницу. Никто из них не мог быть его матерью, черно-белые ксерокопии фотографий только подтверждали это. Должно же было ему достаться хоть что-то от той, что родила его. — Тут интересное кое-что, глянь. Серёжа поднялся со своего стула и встал за спиной Игоря, смотря в монитор. — Эти проходили пострадавшими по делу о домушниках в Петергофе. — Петергоф, — повторил Серёжа, подняв одну бровь. — Женщину Венерой зовут, мужчину Львом. По возрасту плюс-минус подходят, если тебя в двадцать лет родили. — Венера, — вновь повторил он, как в трансе. — это очень красивое имя. И очень знакомое… Что о них известно? — В общем-то многое, у нас есть адрес, паспортные данные. Само дело — висяк с две тысячи десятого, но спёрли у них только шкатулку с жемчугом фамильным и нефритовые запонки, — Игорь фыркнул. — надо же, аристократы какие. — Выбирай выражения. Крупным планом на экране появилась копия паспорта Венеры Сергеевны Разумовской. Не успел Серёжа рассмотреть её, как со щелчком появился Лев Алексеевич Разумовский. — Серег, а нос-то похож немного. — И губы, присмотрись, — он специально встал возле компьютера, чтобы показать схожесть. Даже рожицу скривил такую же. — Едем в субботу? — Ты думаешь, что я стану терпеть? — Серёжа был в некотором смятении, но улыбка то и дело появлялась на обеспокоенном лице. — Игорь, как ты не понимаешь, это то, о чем я и мечтать не мог! — Мы когда доедем, поздно уже будет. Хочешь в потемках блукать по Петергофу? Ты там хоть что-то знаешь? — Хоть у дьявола на куличиках, если там моя мама. Последнее Игоря, если не растрогало, то за живое точно задело. Он тяжело вздохнул, щёлкнул пару раз мышкой и устало потёр большим с указательным пальцами переносицу. — Значит, сейчас бежишь к Дубину… Забираешь распечатки из его принтера. Скажи, что приказ от Грома, он поймёт, спрашивать не будет. Я машину заведу, выходи сразу на задний. Серёжа спешно кивнул и налетел на дверь, как, если бы пытался пройти сквозь неё. Болезненно зашипев, он провернул ключ в замке и выбежал из архива. Игорь глянул на время в углу экрана. До встречи всего полчаса. Решил позвонить Кате из машины, чтобы хоть немного Серёже стыдно стало, но решил, что это очень глупо. Просто кинул смс-ку: «Сегодня не выйдет. Ложись одна.» И убрал телефон в куртку. Через навигатор определили дорогу. Сорок минут туда, столько же обратно, если без остановок, а обойдётся точно без них. Звучит легко и просто. Серёжа забрался на переднее сидение, разглядывая зорким взглядом распечатки. Он вцепился в них так, будто бумажки были для него какими-то святынями или около того. Игорь тронулся с места. — Ты музыку включить можешь? — спросил он очень спокойно. — Угу, — промычал Серёжа. — на телефоне динамик хороший, последняя модель. Что включаем? — Найти в своём «Вместе» Катю… У неё всегда что-то путное найдётся. Ненадолго Серёжа даже смутился. Допустил мысль, что из-за его глупой прихоти Игорю пришлось ехать в Петергоф, а не вернуться домой, засыпая в тёплых объятиях. Но быстро пришёл в себя. Это первый и последний раз. В плейлисте Кати висела песня «От Кореи до Карелии», которая иронично вписалась бы в нынешнюю ситуацию. Серёжа включил именно её, предварительно перемешав все записи, чтобы слушать музыку вразнобой. На «Крови королей» даже заулыбался, вспомнил, как с Олегом под неё катался на утреннем троллейбусе в университет. Одни наушники на двоих, деньги только на билет и булочку из столовой. Лина пожелала ему спокойной ночи. Перед ней тоже было стыдно. Ничего не объяснил, не сказал, просто сорвался на ночь глядя и все тут. Но цель оправдывает средства. Это все ради родителей. Заглянуть им в глаза, спросить, почему все вышло именно так. Серёжа лукавил, когда говорил, что важны ему только имена. И Игорь понял это с самого начала. Не сказав друг другу ни слова, друзья проехали указатель «Петергоф» и сверились с навигатором. До нужного места всего каких-то два километра, которые и расстоянием-то сложно назвать. Серёжа вжался в сидение и снова заглянул в распечатки. Все ради мамы. Ради того, чтобы узнать, какого это — чувствовать её объятия, поцелуй, слышать голос. Машина остановилась у старинной усадьбы. Резные наличники, побеленные стены с искусной лепниной, дверь явно дубовая, а крыльцо березовое. Дар речи можно потерять от красоты этого дома, у которого даже каминная труба была! Игорь присвистнул. — Хорошо нынче живет интеллигенция. — Просто потрясающе, — пролепетал Серёжа. — представь, какая сказка наступает здесь зимой. — Сам и спросишь. Свет не горел. Уличные фонари разбиты и погнуты. Это, наверное, единственное, что портило вид. Было уже темно, но лунного света достаточно. Он придаёт какой-то свой шарм, некоторую готичность. — Давай-ка я с тобой схожу. Не нравится мне что-то, предчувствие такое нехорошее. — Глупости. Но, если тебе будет спокойнее — так тому и быть. Попросим чаю или даже кофе. Игорь ничего не ответил. Он заглушил двигатель и, повинуясь своему предчувствию, прихватил из-под сидения пистолет. Естественно, чтобы Серёжа ещё этого не заметил. Тот выбрался из машины и, поправив волосы, походкой очень нетвердой, направился к дому. — Ты чего? Голодный, что-ли? — Если уж ты спросил — да, — он неловко улыбнулся. — с утра ничего не ел. — Если эти двое вампиры, у них найдётся для тебя стаканчик-другой красной нефильтрованной. — Очень надеюсь. Спотыкаясь о собственные ноги, Серёжа поднялся по ступеням и застыл у двери. Игорь подниматься не спешил, наблюдал из-за перил. Дрожащая бледная рука с веснушками на костяшках, коснулась лакированной древесины. Звонка, по законам аристократии, на фасаде не было, пришлось по старинке. — Волнительно, — нервно хихикнул Серёжа. Но все равно постучал. Игорь даже помотал головой, поднимая собачьи уши, чтобы точно услышать, подойди кто к двери. Никто не спешил. Тогда Серёжа постучал снова, а Игорь просунул чёрный, влажный нос между деревянными завитками. Не чувствует. Не слышит. — Давай ещё, — кивнул он. И Серёжа постучал ещё раз, чуть сильнее. Дверь приоткрылась. Но распахнул её он сам, а не кто-то изнутри. — В лучших традициях Волка, — пожал Игорь плечами. Он решил войти вместе с другом, отстав всего на пару шагов. Прихожая была такой же красивой, как и весь дом. Лакированная мебель из светлого дерева, фарфоровые статуэтки кошек, коврик с серебристой вышивкой. Серёже было приятно рассматривать каждую деталь здесь. — Есть кто-нибудь? — громко спросил он через улыбку. — Серый, не ори. — Почему? Мы вошли в чужой дом, бог знает какие у нас намерения. Раз так, то лучше как-то предупредить о том, что мы не опасны. — Говори за себя. Серёжа отмахнулся и сделал шаг в дверную арку. Это была чудесного вида кухня с гранитной столешницей, покрытой мохнатой пылью. Он даже не обратил на это внимания, сразу подбегая к стене. Овальная рамка с одной засушенной алой розой играла на контрасте с ослепительной белизной помещения. Он поступил бы точно так же, будь на месте хозяев дома. Два резных стула отделаны шелком цвета слоновой кости. Они не новые, но выглядят очень опрятно. На круглом столе китайский сервиз, никаких микроволновок, холодильников и прочих излишеств этого века. — Серег, — опасливо позвал Игорь откуда-то из другой комнаты. Серёжа сделал вид, что не услышал его. Он любовался вышивкой на шторах того же цвета, что и сидения стульев. Вкус этих людей — нечто. Совсем не похоже на его мерцающий диодами офис. Пыльный набор высоких, пузатых фужеров на серебряных ножках стоял на узком подоконнике. На больших, но редких кольцах висят полупрозрачные шторы, похожие на полотна из дыма. Как в той сказке… Где царевна пряла из света и из морской воды. Так необычно, легко… — Серег, тебе лучше подойти. Он облизнул губы, мысленно обещая себе вернуться и детальнее рассмотреть птиц на скатерти и вышел из комнаты. Игорь был в соседней — дверь распахнута настежь, будто её выбили с ноги. — Скажи мне, тебе обязательно ломать все, а чему ты прикасаешься? Серёжа вошёл внутрь… И чуть не упал на колени. Это была гостиная. Винтажная стенка с коллекционными фигурками хрустальных животных. У окна стоит бежевый диван в махровой обивке, простеганной серебряными пуговицами, низкий чайный столик со стопкой старых книг. На нижней полке грязная чашечка с блюдцем из тончайшего фарфора и… Большое пепелище посреди комнаты. Огонь был так жесток, что разбил вдребезги хрустальную люстру, раскрошив осколки по полу, среди искореженных углей. В них не узнавалось совсем ничего. Игорь глубоко вздохнул, но без толку. Здесь в упор не пахло гарью, хотя копоть была всюду. Бред какой-то. Сколько бы лет ни прошло, на пепелище будет пахнуть гарью. Тем более при закрытых окнах и дверях. Серёжа сделал шаг вперёд, обняв себя поперёк живота. Он всматривался в угольки, словно бы искал среди них что-то знакомое, но никак не находил. И ощущал, что какая-то похожая чёрная масса находится где-то внутри. Игорь обходил прочие комнаты пока Серёжа размышлял о чем-то за кухонным столом. Он вернулся сюда. И, пропадая в себе, рассматривал птиц. Это были вороны, изящно выведены перламутровыми красками и тушью. Видно, праздничная скатерть. — Мне жаль, — вернулся в помещение Игорь. Серёжа кисло улыбнулся, хотя явно не хотел делать этого. — Я рад, что это случилось до того, как я встретил бы их. Думаю, было бы больно. — Больнее, чем сейчас? — У меня была только надежда, не больше. Игорь вздохнул тихо, лишь бы только друг не услышал как ему самому тяжело от всего этого. Он заглянул в плафон люстры. Вполне обычная, человеческая лампочка, никаких свеч. Канделябр, конечно, тоже нашёлся, но только один и только в спальне. — Понять не могу, почему не пахнет. — Вампиры горят иначе, — Серёжа убрал волосы за уши. — от нас нет ни дыма, ни запаха. Вспыхиваем, конечно, ярко, но это не так важно, потому что, по сути, и следа от нас не остаётся. — Хочешь найти убийцу? — Зачем? — он поднял влажные глаза, становясь окончательно похожим на побитого пса. — Что это теперь изменит? Я не знал этих людей и не знаю, за что они погибли. — А разве это важно? — Черт знает… Игорь отодвинул второй стул и сел на него, сложив локти на стол. Глубокая морщина залегла между его бровей. — Если это казнь — о ней известно Кали или Велесу. Смотря, кто вынес приговор. — А, если нет? — А, если нет, мы сюда ещё вернёмся. — Игорь, но какой смысл…? — Нос не вешай и мученика из себя не строй. Я помогать согласился? Согласился. Вот и не мешай мне. — Прости… — За что хоть? — За вечер впустую. Я… Не знал. Формально была уже ночь. Официально Игорь очень злился. Серёжа прекрасно чувствовал это, но не лез. Сидел смирно, думая о своём и перебирая собственные пальцы. — Сейчас домой поедем, — встал из-за стола Игорь. — возьмёшь что-нибудь? — Нет, — ответил Серёжа, даже сам не понимая почему нет. Он с радостью забрал бы эту рамку с алой розой, Лине бы понравилась. Какую-нибудь статуэтку или ложечку в память о том, что хотя-бы сорок минут он знал кто его родители. Но не стал. Наверное, совесть не позволила. А может просто не хотел тешить себя очередной ложной надеждой о том, что он видел эти вещи в раннем детстве. Обратно в Питер ехали в гробовой тишине. Игорь молча крутил баранку, поглядывая на друга, съежившегося в углу сидения то ли от печали, то ли от голода. В доме, как назло, не было ни единой крысы, даже перекусить нечем. Игорь ускорился и взял курс сразу на башню. Была идея набрать Лину, чтобы подъехала, помогла… Но время ушло далеко за полночь, беспокоить её не стоит. Ни звонить, ни даже писать не пришлось. Стоило машине притормозить у входа, как на улицу, запахнув халат вышла Лина. Серёжа не позволил к себе прикоснуться. Сквозь оконное стекло Игорь услышал его холодное, отстраненное: «Возвращайся, пожалуйста, домой». И подбросил её до квартиры, припарковав служебную машину на дворовой парковке. У него больше не было сил. Хотелось только подняться и рухнуть. И будь что будет. После чашки чая и стакана крови разошлись по углам. Оборотни свернулись двумя калачиками — побольше и поменьше, — на Катином диване. Вампирша отковыряла когтем плитку тайника в ванной и достала оттуда пачку красного «Чапмана» с одной-единственной сигаретой.