Спасённая временем

Воскресенье (7-го апреля 2014-го года) На пути в больницу Полли

      Мы с Тёмой договорились, чтобы встретиться через 15 минут на школе, там он со своим отцом забрал бы нас и подвёз в Саннивейл. Я была на месте уже через две минуты, так как позвонила после того, как вышла из дому.       Да и без того, я живу на соседней улице от учебного заведения. В каком-то смысле мне повезло. Вставать на рассвете нет нужды, могу спать и проснуться хоть за пол часа до уроков. Не побоюсь сказать, я пунктуальный человек, а вот Дану слово «пунктуальность» почему-то решило обойти стороной. Дана на этот счёт негодует, так до сих пор и желает, чтобы переехать прямо под порог школы, видите ли, ей лень вставать вовремя.       Добравшись на место, я пытаюсь перевести дух и привести своё дыхание в норму. На улице ни души. Огромный двор школы выглядит очень пустым. Раньше, ночью я сюда не приходила, была здесь только, когда стаяла толпа учеников, ожидающих пока их впустят внутрь. Вокруг горели фонари, хоть и была кромешная ночь, везде было светло. Машины, как и люди, на горизонте не встречались. Даже если никто и не проезжал по дороге, фонари продолжали выполнять свою работу, горя палитрой, состоящей лишь из трёх цветов. Было тихо и единственными звуками были собаки, лающие за соседними домами.       Ноги устали. Вокруг было много лавочек, но даже так, желания присесть вовсе не было. Я оперлась на свои полусогнутые колени, с моих плеч почти спал рюкзак, волосы растрепались. Выровняв дыхание, я снова накинула сумку себе на плечо и заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Сердце билось часто, а ноги всё так же ныли.       Позади меня прозвучало шуршание колёс на дороге. Я обернулась на звук. Машина остановилась возле тротуара, дверь открылась и наружу высунулся Тёма, подзывая жестом к себе. Я, вдохнув ещё раз, побежала в его сторону. Тёма открыл дверь шире, пропуская меня в салон. Я села, приоткрыв окно и поздоровалась:       — Здравствуйте, мистер Монтгомери. Спасибо, что решили помочь.       — Что ты! Я только рад отвести вас повеселиться, вы только про учёбу не забывайте.       — «Повеселиться»?       Меня дёрнул за рукав Тёма, показывая экран телефона:       «Я сказал папе, что мы с тобой едим к Еве домой на всю неделю, мол будем дополнительно учиться.»       А Ева об этом знает?       — (Шёпотом) Что это значит?       Тёма вновь стал набирать текст на телефоне, затем снова показал экран мне.       «Ева нечего об этом не знает, это была лишь отговорка. Я же хочу под предлогом учёбы прогулять неделю школы, родители дали добро. За одно буду в городе с Даной.»       Вот же ж чёртов прогульщик!       Я выхватила телефон из рук друга и так же стала писать то, что хотела сказать.       «Так, а где ты собираешься ночевать? Ну и я-то не смогу прогуливать! Блять, план надёжный, как швейцарские часы!»       «Ты будешь ходить в школу, я нет, мне лень. Переночуем у Евы, у неё же теперь своя квартира.»       — ЧТО?!       Так мы припрёмся без предупреждения?!       Отец Тёмы удивился от моего вскрика и посмотрел на нас через зеркало.       — (Шёпотом) Что за чепуху ты городишь? Как мы по-твоему припрёмся к ней на ночь глядя? Совсем таво, твои навыки смекалки сказали тебе «пока»?!       Он стал набирать сообщение для меня, я же сидя сбоку от него видела всё написанное.       «Думаю она не будет против если…»       — Блять, может хватит тыкать пальцами по экрану! — сказала я, выхватив телефон с ещё не дописанным сообщением.       — Ладно, я потом скажу.       Оставшееся время мы ехали в тишине. Подъезжая ближе к городу, мы ехали под тёмными тучами, не пропускающие свет луны, нас обливал ливень. Теперь же мы слышим те же звуки, что и Дана перед аварией: всплеск луж от колёс, биение капель о стекло окон и скрежет дворников.       Впереди, за несколько сотен метров на трассе замигали синие и красные огни. Мы подъезжали ближе, слушая как сирена звучит всё громче. Авария. То самое место, где с Даной стало несчастье.       Подъезжая ближе, машина замедлила скорость, стояла полиция, регулируя движения для объезда разбитой легковой и лишь немного помятого грузовика. Мигалка ослепительно мигала. Мы ехали очень медленно и смогли рассмотреть всё вблизи.       — Ух, боже… — сказал отец Тёмы. — Никто не выжил, наверное, ужасная авария. Чудо, если кто-то ещё уцелел, огромное чудо…       Я, не отрывая взгляда смотрела, как люди в форме выполняют свою работу. Тел не было, их уже увезли, но лужи крови, пропитавшись в асфальте остались, показывая на то, как всё было. Машина лежала на крыше, заднее стекло было выбито, а красная дорожка простиралась из салона наружу. Рядом лежал телефон, разбитый от ударов. Один из сотрудников полиции подошёл, взявшись рукой в перчатке и положил предмет в зип пакет.       Нас быстро пропустили. Мы ускорились, уезжая от этого кошмара. Я пришла в себя и посмотрела на Тёму. Его взгляд замер. Он смотрел в окно с моей стороны, наклонившись почти надо мной, так и не отводя взгляда. Он будто бы смотрел в пустоту, не видя нечего перед глазами, даже когда я провела рукой перед его взглядом.       — Тёма?       — …       — Тёма… Тёма, блин!       — А?.. да… — тот слегка пошатнулся, выровнявшись сел прямо и задумался о чём-то своём.       Мы уже заехали в город. Я проверяла телефонные звонки, вдруг мне звонили, а я из-за шока не услышала. Но нет, абсолютно никто, даже от мамы не поступал вызов. Они с папой всё ещё в больнице?       — Ты хоть взял с собой сменную одежду?       — Конечно, мы же на целую неделю. — он похлопал по рядом лежащему рюкзаку, забитому вещами.       — Хах, да, на неделю. — посмотрела я, на скудно забитый рюкзак, в котором даже и не было вещей, кроме как зарядки, кофты, пачки печенья и жвачек. — Я собралась по полной. — с сарказмом ответила я.       — Ребятки, где вас высадить?       — Можно пожалуйста у центральной больницы? Ева живёт неподалёку, мы как раз ещё в магазин заскочим.       Вот же ж, врёт как дышит!       — Хорошо.       Через несколько минут, как мы и попросили, мистер Монтгомери высадил нас прямо возле больницы.       — Ладно, Тёма, я поехал. — сказал отец Тёмы и уехал в обратную сторону.       Мы же стояли и ждали пока он не скроется за поворотом, махая рукой, как два истукана, а после бросились бежать на стойку регистрации, преодолевая большое количество ступенек. Мы резко ворвались в помещение и подбежали к сотруднице больницы.       — Ах! Мы!.. Пришли!.. навестить Дану Эван! Фух! В какой она… палате?.. — я говорила, как умирающая, потому что запыхалась, пока бежала и пыталась перевести дыхание.       Тёма стоял справа от меня и так же переводил дух, пытаясь вымолвить хоть слово.       — Хух! Я! Я забыл!.. — с отдышкой сказал Тёма.       — Что?.. Что ты забыл? — я наконец стабилизировала дыхание и сказала более ровно.       — Рюкзак. Я забыл… рюкзак… в машине!       — Чёрт! Это единственное о чём ты думаешь?! Блять! Вот же «счастье» свалилось мне на голову! — сказала я, переводя взгляд на женщину за стойкой регистрации. — Так где мы можем найти Дану Эван?       — Она находится в 76-й палате на втором этаже.       — Спасибо! — кинула я вслед и, подхватив Тёму подмышку, повела его к лифту.       — Простите, кем вы ей приходитесь? — поинтересовалась медсестра, привстав со своего места, чтобы докрикнуть до уходящих по коридору нас с Тёмой.       — Матерью! — крикнула я через плечо, не оборачиваясь. На мгновение повернув голову назад, Тёма уловил настороженный взгляд медсестры и усмехнулся.

8 лет назад

Воспоминание

Дана

      Когда мне было 8 лет, произошел большой скандал в семье.       Я училась во 2-м классе, а так как жила далеко, то родители меня всё время забирали со школы. В тот день родители не могли меня забрать, вот и попросили Эда присмотреть за мной. Ему тогда было 12 лет, но взрослые ему уже доверяли. Школа Эда находилась в том же районе, он в своём возрасте мог уже ездить по всему городу, вот ему и поручили забрать меня после своих занятий.

~~~

      *Пятница. 16:25. Конец последнего урока. *       «Дз-зз!»       — Дана, Дана! Идём, родители ждут уже, наверное. — сказала мне 8-летняя Полли, потягивая за рукав моей рубашки.       Все дети давно собрали вещи и выбежали из класса вслед за учителем, а я всё продолжала сидеть за партой и рисовать в блокноте.       — Меня сегодня Эд заберёт. Я ещё посижу подожду его. — с грустью ответила, так как сидеть в классе теперь буду одна.       — Ты в порядке? Уже темнеет, а этот твой Эд всё ещё не пришёл!       Я тогда сильно боялась темноты, думала меня кто-то преследует, хочет напугать или ещё хуже — появится то, что я обычно вижу в страшных фильмах. Я не выходила гулять ночью, пусть даже с родителями. Когда наступал вечер, ныла во всё горло, лишь бы мы поскорее вернулись домой.       Я посмотрела в окно, уже начинался закат, небо наливалось тёплыми красками, солнце понемногу скрывалось за горизонтом.       — Эд придёт после того, как закончит со своими занятиями. — я продолжала грустно бубнить, разрисовывая бабочку на листочке.       — …Ладно. Увидимся в понедельник! — кинула на последок подруга и выбежала из класса.       Прошло ещё 10 минут и на этаже уже никого не было слышно. У меня не было телефона, я была ещё мала, чтобы мне доверили такую вещь. Время я смотрела на часах, которые висели над доской. Они показывали 5:20 вечера. В это время года солнце садится намного быстрее, поэтому на улицах стремительно становилось темнее. Я подошла к окну, рассматривая передний двор школы. * Отодвинув шторы, я полностью открыла окно, сев на подоконник. Свет в школе не горел, мне становилось страшно, единственным спасением было заходящее солнце. Смотря в окно, я перебирала руками связку ключей. Становилось холоднее, поэтому я вытащила из рюкзачка лёгкую кофточку и накинула на себя. В коридорах уже было совсем темно, было даже страшно поворачивать голову в ту сторону. Часы показывали 6:34, а Эда всё ещё не было. Родители говорили, что у него школа заканчивается в 4:55, говорили, что он заберёт меня вскоре после этого времени.       Эд… Где ты? Почему ты так долго?       Я, как и Эд, учились во второй половине дня. Возвращаясь со школы, я быстрее хотела попасть домой. Из окна можно было увидеть парадную дверь здания, за это время вся толпа родителей и детей рассосалась.        Уже окончательно стемнело, глаза привыкли к темноте, поэтому я могла рассмотреть время на часах. Было 8:56. В темноте было очень страшно. На окне я больше не сидела. Так было страшнее не видеть, что происходит там, в глубине коридора, было более спокойно наоборот — сидеть лицом к темноте. Вдруг что-то бы выпрыгнуло на меня из-за спины, а я бы даже не заметила? Вот какие были мысли…       Я села в углу комнаты, поставив себе на коленки сумку, и облокотилась на неё будто бы обнимая и чувствуя защиту. Часы и дверь в коридор были в поле моего зрения. Окно всё так же было открыто, раздувая в разные стороны занавески. Это было зловеще.       — Эд, мне страшно…       В это время родители должны были уже прийти домой. Мама бы стала готовить, а папа сидел бы с баночкой пива за просмотром новостей. Истинный политик. А если бы я была уже дома, то сидела в своей комнате, рисовала, играла бы в игрушки или, может, смотрела мультики по телевизору. Мы бы все втроём сели за стол и досыта поели. В животе заурчало от мыслей о еде. Есть очень хотелось, а в туалет не меньше. Но выходить из класса я очень боялась, тем более персонал школы, наверное, уже закрыл все туалетные комнаты.       На улице кто-то ходил, шоркая камушками по асфальту, неподалёку лаяли собаки, а из соседнего класса доносился скрип дверей, открывающихся от сквозняка. Было страшно до жути. Я не отводила взгляд от двери ни на секунду, глаза слипались от усталости, но заснуть в такой ситуации я бы не хотела.       — Эд! Эд! Помоги… — я говорила сначала громко, а после более тихо, боясь, что меня услышит кто-то иной. — Хнык. Шмыг! Эд! Я… я всё ещё жду тебя. — нервы не выдерживали, и я заплакала.       Из коридора послышался звук шагов, но может мне послышалось, ибо они сразу же прекратились. Сердце билось часто, я задерживала дыхание, прислушиваясь к иным звукам. На часах было 9:22. Время тянулось долго. Я окончательно замёрзла. Зубы стали постукивать, меня судорожно трясло от страха.       Эд! Эээд… Мама, Летард…       Из коридора снова послышались шаги, теперь же они были настоящими. Они направлялись в сторону моего класса, я затихла, затаив дыхание, и даже не была способна сомкнуть глаза. Дверь со скрипом открылась, вошёл мужчина. Его лицо скрывала тень, было видно только массивные ботинки, джинсовый костюм и… канцелярский нож, блеснувший от лунного света. Сердце ушло в пятки. Я икнула от страха.       — Девочка, почему ты здесь? — с ноткой радости в голосе произнёс мужчина.       У меня потекли слёзы. Дышать будто бы было невозможно. Я истерически вдыхала и выдыхала, не в состоянии перевести дух.       — Ну что ты… А чего мы плачем?       Мужчина потянул ко мне раскрытую ладонь и стал вытирать слёзы с моих щёк. Эта рука по-прежнему держала нож, прикасаясь ко мне, лезвие скользило вслед за пальцами незнакомца.       — Тихо, тихо! Я тут мимо проходил после гулянки, а тут такая красивая леди сидит одна… Где твои родители?       Мужчина стал презентабельно открывать и закрывать нож, издавая скрипучий звук из-за ржавого лезвия.       — Хнык! Уваа, Шмыг! — я не могла, нечего сказать.       — Ой! Что же это у тебя? Пятно?       Он провёл тупым лезвием ножа по воротнику, прямо у моего горла, разглядывая пятно от мела.       — Ну нужно же быть аккуратными, твои родители ведь очень любят тебя! — воскликнул он.       Это же всего лишь пятно! Оставь меня!       — У меня тоже был сын… я его любил, но он погиб. Ричард… ЭТА СВОЛОЧЬ ВЗЯЛА И ЗАДАВИЛА ЕГО! Я! НЕТ!.. — он стал кричать и хныкать, качаясь в разные стороны, сидя на полу. — А где же твои родители? Тоже тебя бросили? Я не смог быть с сыном в последние минуты его жизни, я был на работе…       — Эд… у меня… хнык… есть Эд, он обязательно придёт… хнык.       — Твой брат что-ли? У сына тоже был очень верный друг, он был ему словно братом, хоть и не родным… — предался воспоминаниям мужчина. — Ты погоди, я сейчас.       Он встал и вышел из класса. Я немного успокоилась. Через несколько минут из окна были видны синие и красные огни, несколько людей стали разговаривать между собой и подходить к зданию. Мне страшно было подходить к окну. Из коридора я услышала голос:       — Дана? Дана! — это был голос Летарда.       — Летард… — бормотала я.       Я громко зарыдала, толи от радости, толи из-за эмоций, которые я сдерживала внутри.       — Аа-аа-а… Увааа-аа-аа.       Медленные шаги превратились в быстрый бег. Летард резко открыл дверь класса и подбежал ко мне. Он обхватил меня обеими руками, прижимая к себе, пытаясь утешить, поглаживая по спине.       — Дана, Дана, тихо… идём, мама ждёт с наружи. — Летард говорил успокаивающим голосом.       — Уваа-аа, хнык, хнык. Летард… шмыг… тут какой-то дядя в школе…       — Я знаю, мои друзья уже повязали его, поехали домой.       — Угу, шмыг.       Летард вынес меня на руках. Я уткнулась ему в грудь, чтобы не смотреть по сторонам. Мы вышли на улицу, возле ворот школы стояла полицейская машина и мама рядом с ней.       — Дана! — к нам со слезами на глазах подбежала мама.       Того дядьку, что ходил по школе, повязали и посадили в машину товарищи папы по работе. Это были двое полицейских, что с лёгкостью затолкали того громилу на заднее сидение. Один сел за руль, а другой ожидал, стоя возле открытой двери, облокотившись на неё и смотря в нашу сторону. Мама подбежала и крепко обняла, я всё продолжала реветь во весь голос. Летард подошёл к коллегам, что-то сказал, после чего те уехали.       — Пойдёмте, наша машина рядом.       Мы все втроём сели в авто и отправились домой. Мама закутала меня в тёплый плед и дала попить воды. Приехав, Летард снова взял меня на руки, после мы зашли в дом, разбулись и поднялись в мою комнату. Летард держал меня за руку, но я шла уже сама.       — Уваа-аа. Я!.. Я не виноват!       Поднимаясь по лестнице, со второго этажа доносился плач Эда.       — Как это не ты? Где ты был после школы, а? — на Эда кричала тётя Эвелина, его мама.       — Я просто… Хнык! Забыл! — истерично плакал и оправдывался Эд.       — Что значит «забыл»? Эдвард, не ври мне!       — Я!..       — Где ты мать твою был?! — перебила его тётя.       Мои слёзы высохли, я всё ещё не могла прийти в себя из-за шока от страха. Я ковыляла за Летардом, не выражая ни единой эмоции.       — Я… шмыг… я! Не хотел… забирать её… Шмыг! Мы с друзьями хотели погулять! А если бы я её забрал, мы бы не успели на ярмарку! Хнык! — наконец признался Эд.       — Ты блять, совсем голову потерял! Тебе пиздец, Эдвард, ты у меня никуда больше не выйдешь! Забудь о своих кружках, друзьях и теннисе! Теперь у тебя только уроки и ещё раз уроки!       — Нет! Шмыг… мама, не надо!       Тётя Эвелина была очень прямолинейным человеком, не стесняясь матерится при сыне и умела использовать эти высказывания при воспитании. При мне же она и слова такого не посмеет сказать, думая, что девочкам выражаться так не зачем.       Мы остановились возле двери, я отрешённо смотрела в пол. В проёме была лишь небольшая щель, но и она хорошо доносила этот разговор. Летард со скрипом отворил дверь, я заметила заплаканного Эдварда и строгую тётю Эвелину. Эд с удивлением посмотрел на меня, я не сводила с него взгляд.       — Дана! — подбежала тётя и обняла меня.       Я не сводила глаз с Эда, а он с меня, открыв рот, даже не зная, что сказать. В его взгляде была грусть и вина.       Эд… А ведь я ждала тебя… Я верила, что ты прийдёшь…       — Мы забрали Дану со школы, она была всё время там. — сказал Летард. — Пойдём в комнату, Дана, я уложу тебя в кровать. — он вновь взял меня на руки.       Я всё продолжала сверлить Эда взглядом, а он продолжал смотреть на меня со страхом и угрызением совести.       Что?.. Мой вид так тебя удивил?       Я была в порядке, только лицо было всё красное, очень красное, а одежда испачкана в мелу и грязи от пола и окна.       Даже после того как мы вышли за дверь, я продолжала смотреть в сторону комнаты, которую мы только что покинули.       Я была шокирована поступком Эда, он поступил неправильно, мне было больно от его выбора оставить меня. Я доверяла ему, но это доверие сразу же оборвалось как я вошла в ту комнату. Я больше не верю ему, вспоминая его, в моём сердце будет лишь боль от предательства и обида, гниющая внутри.       Мы виделись ещё несколько раз после этого, но не обменивались и словом при встречах. Я пронзала его холодным взглядом, а он, лишь ловя его на себе, разворачивался и уходил. Я неосознанно в общении с «Эда» перешла на «Эдварда», не желая больше думать о нём, как о любящем брате. После того случая мы с Эдвардом больше не пересекались, Тётя Эвелина, её муж и Эдвард переехали из нашего дома вскоре после этого. Прошло 8 лет, а от «брата и сестры» больше нечего не осталось, ни сообщений, ни звонков, даже фото друг друга не видели. На поминки Эдвард не приезжал, чему я была очень даже рада, ибо больше его физиономию я видеть не желала.