Фортель

Она свернула, оставляя шум улицы Муфтар позади. Окунуться пусть и на короткое время в родной город после тяжёлого дыхания Лондона — все равно что выйти на балкон из комнаты безнадежно больного… И попасть под дождевую морось. Париж напоминал о проигрыше. О том, как сила исцеления слепляет кровавое месиво воедино, но не возвращает к жизни. Маринетт иногда снится, как она приходит к Габриэлю и отдаёт ему тяжёлую и влажную перчатку: «Это всё, что осталось». После подобных сновидений она просыпается в холодном оцепенении, едва сдерживая порыв набрать напарника. Чтобы просто услышать голос и забыть о кошмаре. Но кошмар не ограничивается черепной коробкой. Мысли скользят вперёд, опережая каждый шаг. Они плавно склеиваются со звеньями запасного плана — какого по счёту? Рядом выскакивает чужая тень. Машинально, из-за въевшихся в каждый нерв инстинктов, Маринетт встаёт в боевую стойку. — Вайперион, — она выдыхает, опуская руки. Тот предупредительно шикает, кидая взгляд на смеющихся уличных продавцов. Они кажутся беспечными. Щурятся на утреннее солнце и придерживают шляпы от наплывов ветра. Тот, совсем как в детстве, пахнет близостью осени и спелого винограда. — Меня зовут Лука, — услужливое напоминание. Выглядит он как-то обманчиво любезно. Последний раз с таким же выражением лица он признавался, что знает тайны их с Котом личностей. Чёрт бы их побрал… Маринетт выбрала место потише. Подальше от случайных или не очень ушей и глаз. Подозрительность принимала беспокойные формы. Приходя к родителям, Дюпен-Чен изощренно подбирала такие вопросы, ответы на которые могли знать только реальные люди. Заглядывала в глаза, выискивая тень присутствия Бражника. Но лучше так, чем допустить очередную ошибку. — Есть новости? — будничным тоном поинтересовалась она. Лука окинул взглядом замкнутый двор-колодец и вернул его к Маринетт. Сквозивший в нём холод заставил её сложить руки на груди. — Почему ты не сказала правду? Маринетт не сразу поняла, о чём речь. Следующая реплика заставила мурашки под кожей станцевать ирландскую джигу. — Я говорил с Габриэлем. Розовый свет вырвался наружу, и Маринетт сама не поняла — зачем трансформировалась. Но почувствовала себя увереннее, в тысячу раз сильнее. Способной держать оборону. Лука лишь прищурился. — Что? — спросил он с невесёлой насмешкой. — Нападёшь на меня? — Я не могла сказать тебе правду, — созналась Маринетт. — Это… Это бы всё усложнило. — Зато сейчас всё охренеть как просто! — обычно спокойный голос Куффена, словно лопнул. Размотался как клубок с нитками. Маринетт отвернулась. Не говорить же ему, что она солгала из боязни потерять авторитет лидера. Опозориться, дав всем увидеть неуклюжую и несуразную Дюпен-Чен. — Ладно, — тон Луки вновь понизился. Звучал он устало. — Просто скажи, что случилось с камнями после. Меньше всего на свете ей хотелось вспоминать этот жалкий эпизод своего прошлого. Маринетт вздохнула и уселась на облезлую скамейку. — Они хранились там же, где и остальные, — она посмотрела на свои пальцы, скрытые тканью костюма. — Пока однажды я не заметила на их месте подделку. Лука озадаченно нахмурился, словно в попытке вспомнить последовательность нот в песне. — У кого был доступ к шкатулке? — Рена, ты, Адриан… — Дюпен-Чен покачала головой. — Больше никто. Она раскрыла йо-йо и вытащила наружу два фальшивых талисмана. Лука подошёл ближе и опустился рядом. Пока он разглядывал их, на его лице всё глубже проступала задумчивость. Затем его ресницы дрогнули, и взгляд ожил. — У меня есть одна идея.

×

Нет-нет-нет… Чёрт возьми, нет! Она не должна этого делать. Хотя бы потому, что нужно сохранять всё внимание на порученной ей задачи. На её плечах лежит неживым грузом ответственность, того и гляди повытаскивает позвонки. Но поворачивать назад слишком поздно: позади мерцает портал, ведущий в заброшенный дом. Перед глазами знакомая дверь. — На связи! — крикнул Пегас, забирая портал с собой. Хлоя даже не обернулась. Она сначала робко постучала, а затем надавила на кнопку звонка — до упора. Секунды закручивались в спираль, а ответа так и не последовало. Неужели опять патрулирует? Или… Беспокойство грозило перерасти в страх. Хлоя вновь позвонила, на этот раз ни на что не надеясь. Может, он вообще переехал… Подальше от досадных воспоминаний, выкрашенных в цвет солнца. Тогда вся эта афера с передачей номера теряла смысл. Хлоя последний раз потревожила звонок. — Мне кажется, никого нет дома, — раздался за спиной голос, от которого все мысли пузырьками разлетелись. Хлоя обернулась, старательно напуская на себя не слишком радостный вид. Она выгнула бровь и полувопросительно хмыкнула. Лука слишком долго смотрел на неё: пробежался бегло и начал сверлить взглядом лицо. Пока не вспомнил, что вообще-то ему нужно открыть дверь. Хлоя прислонилась к косяку, наблюдая его профиль. С него бы статуи лепить… — Зайдёшь? — спросил тихо, словно сбитый с толку близостью их лиц. Хлоя не раздумывала. — Не ожидала, что ты попросишь меня связаться, — они прошли на кухню. Лука принялся убирать завал нотных листов со стола. Хлоя посмотрела на футляр от скрипки, кофр — она запомнила это дикое слово, которым любил щеголять несостоявшийся музыкант. — Снова сочиняешь? — Это старое, — он пожал плечами. — Помогает заснуть. Опустилось шершавое молчание. Хлоя подумала, что представляла себе эту встречу немного иначе. Сколько они не виделись? Около недели? А неловкости набралось столько, будто прошёл год. — Так ты хотел меня увидеть… Лука сбросил оцепенение. Отыскал на столе пачку сигарет. — Мотив был другой, — он бессмысленно пощёлкал пустой зажигалкой. — хотел дать тебе возможность свалить в случае чего. Хлоя уязвлённо улыбнулась. Как всё глупо… Она заметила на столе коробок спичек и бросила ему. — Но ты меня вновь удивила. Он так и не поджёг сигарету, отбросив её в сторону. Покрутил пойманный коробок. Взгляд Луки заскользил по комнате, пока не остановился на ней: задумчивый и растерянный. — Что здесь удивительного? — Хлоя отбросила скорлупу смущения. Прикинулась, что так и надо. С деловитым видом начала делать кофе. Лука всё-таки закурил. — Ты могла выбрать любую точку мира, — проговорил он, распутывая комок их общих мыслей. Скорее не распутывал, а резал с хирургической точностью. — Начать всё заново. В какой-нибудь стране, где всегда тепло и сухо, и… — Пчёлы жужжат по утрам, — она выдала хромую улыбку, сверля взглядом перемалывающиеся зёрна. Зачем он напомнил её же слова? Они были произнесены в другом мире, её неразумным двойником. — Могу и сейчас. Я ведь Хлоя Буржуа. — Точно, — выдохнул Лука, отравляя дымом дыхание уличного воздуха. — Но не хочу, — отсекла Хлоя и обернулась. — Где у тебя турка? Лука смерил её долгим взглядом прежде чем потянуться к верхней полке. — Почему? — спросил он, накрывая пальцами её запястье. Прикосновение стекло по коже, и Буржуа нарочно медлила с ответом. — Ты без меня пропадёшь, — Куффен приподнял бровь. — Окончательно разучишься говорить. Он хмыкнул, отпуская её руку, напоследок проведя большим пальцем по выступу вены. Хлоя подумала, что это возмутительно. Лука же просто принял условия её глупой игры. Или сделал вид: «Кто ж его разберёт, змея хитрожопого?» — она не удержалась от усмешки. А у самой одна мысль отскакивала вишневой косточкой от стенок сознания: никто не победит. Да и побеждать некого. Разве что свои выдрессированные страхи. Вот так шутка… Когда кофе оказался выпит, а нейтральные темы для разговора истоптаны — Хлоя объявила о том, что ей пора. Молчание высыхало гущей на дне уродских чашек, и с каждым промедлением тоска в груди тяжелела. Хлоя мысленно дотронулась до его волос, прислонилась щекой к плечу, губами — шеи. И почувствовала грузную усталость: это как делить в уме столбиком. Они оба провели между собой какие-то нелепые границы. Во благо правил пресловутой игры, наверное, только за этим. — Будь осторожна, — попросил Лука, прежде чем её затащило в портал. Хлоя не смела просить его о том же.

×

Возвращение в стылую темноту заброшенного дома странным образом вправило мозги. Хлоя оглядела помещение, и постаралась свыкнуться с горькой мыслью: она ничего не нашла. Кроме… Рука нырнула в карман. Стекло улыбнулась, блеснув на свету красным. Она вновь посмотрела сквозь него на обломок неба, потом на комнату, всё утопало в буром фильтре. А потом удивлённо замерла, не сводя взгляда с одной точки. Среди бессмысленных закорючек, поблекших и серых — эта надпись кричала красными буквами. Хлоя отняла стекло и взглянула вновь: Ни следа. Но стоило поднести стёклышко, как происходила магия. «Латынь», — догадалась Хлоя, любившая листать анатомические атласы в библиотеке, пока Сабрина делала за неё домашку. Deinde conventus sub ponte rex cadet sub ea Она полезла за телефоном и подрагивающими от необъяснимого куража пальцами начала переписывать увиденное в переводчик. При следующей встрече под мостом король упадет под него — Какая чушь! — она фыркнула, а потом перечитала вновь. «При следующей встрече» Фраза перестала казаться такой уж бессмысленной. Осталось лишь разобраться, что за король, и под каким мостом он валяется.