Фортель

Маринетт глядит на эпитафию, пытаясь воззвать сердце к скорби, как это было первый раз, с Оскаром. Из него мог выйти чудесный носитель камня Пчелы, но мерзкая случайность всё оборвала. Она тогда разрыдалась позорно в доме его семьи, в плечо притихшего Нуара. А сейчас все чувства песком засыпали. Только злость скребётся, но к ней Дюпен-Чен привыкла. И к смертям — какой ужас — тоже. На похоронах с момента совершеннолетия успевала побывать чаще, чем на вечеринках в честь дня рождения. Маринетт медленно огляделась: почти все разошлись. Сердце скомкалось, когда взгляд упал на Адриана. — Пойдём, — она взяла его за руку. — Нам нужно возвращаться. Немая благодарность Алье вновь напомнила о себе: та взяла на себя разговор с семьей Ляиф. Сезер закрылась, ушла в себя. На предложение поговорить лишь пожимала плечами: «О чём тут говорить?». Маринетт казалось, что вместе с Карапасом потеряла и подругу. Но даже эта мысль лишь оставила холодок, не больше. «Что с тобой стало?» — у совести был голос Луки. Лондон встретил моросящим дождём и рёвом поездов. Макс не торопился уходить, он бегло огляделся по сторонам и вздохнул. — Это его рук дело? — поинтересовался он. Уточнений о чём речь не требовалось. — Бражника? Леди Баг кивнула, не найдя в себе сил на большее. — Нам стоит ожидать, что нас всех перебьют в одиночку? — грубо поинтересовался Пегас. Порыв ветра донёс запах намокшего железа. Заскрипел тормозящий состав, вырезая искры. — Я… — Маринетт опустила голову, проглатывая затвердевшие слова. Заржавелое «Я этого не допущу» слилось с лужей под ногами. Леди Баг не имела права разбрасываться подобными заверениями. На всех удачи не напасёшься. — Не срывайте маски перед кем попало, — неожиданно заговорил Нуар. — А лучше вообще ни перед кем. — Леди Баг знает наши личности, — мрачно напомнил Макс. — Так что тебе легко говорить… — И что ты хочешь этим сказать? — встрепенулся Нуар, его уши раздраженно дрогнули. Пегас хмыкнул, его молчание так и не разрешилось. Воздух прорезал портал. Маринетт застыла, уже не замечая мерзкого дождя. Какая-то тревожная мысль вскипала внутри, но вот уловить её оказалось не так просто. — Идём? — рука Адриана легла на её плечо, смывая путницу образов в неясное пятно. Она ничего не ответила, йо-йо привычно легло в ладонь, и через секунду перед глазами замелькали притихшие от воды дома.

*

Новость о прибытии отца застигла Хлою внезапно. Вместе с Дэвидом застывшим на пороге ее номера. За проблеском радости тут же метнулась злость: какого чёрта ему не сидится в Париже? Хлоя почти бегом спустилась вниз. Завидев её, Андре широко улыбнулся и попросив сопровождающего его пресс-секретаря подождать, зашагал навстречу. — Ты совсем с ума сошел, пап? — приглушенным тоном заговорила Хлоя, обнимая отца в ответ. От него пахло домом. Зашевелившуюся тоску пришлось безжалостно задавить. — В Лондоне сейчас неспокойно, — добавила она многозначительно. Тяжело вздохнув, Андре поправил пиджак и обернулся назад. — Знаю. Но именно поэтому мы здесь, — он кисло улыбнулся. — Ну, не только поэтому. Если они примут нашу помощь в поимке этого негодяя, то это повлияет на торговые отношения… Дальше последовали скучные объяснения про британские воды, какие-то соглашения и потонувшие корабли. Хлоя прервала его. — Я распоряжусь, чтобы тебя разместили в лучшем номере, — она махнула рукой. — Будут ещё люди, — предупредил Андре и благодарно улыбнулся. — Надеюсь, тебя это не слишком озаботит. И день погряз в суете, в которой всё равно находилось место постоянному возвращению к ответу Леди Баг: «Кем я дорожу? Придумай что-нибудь, не знаю». Придумать… Хлоя злилась: с каких пор она стала креативным сердцем команды? Бражник точно заподозрит неладное, ляпни она что-нибудь для отвода глаз. А выискивать правду опасно. Вечером она решила проверить: хорошо ли проводят время парижские гости. Из зала отдыха доносились приглушенные голоса, изредка разбавляемые смехом. Когда Хлоя вошла, на неё никто и внимания не обратил: слишком увлечены оказались разговорами и игрой в бильярд. Старомодная забава. Пробежавшись взглядом по залу, Буржуа застыла, выцепив знакомую фигуру — единственного, кто держался поодаль от остальных. Под руки удачно подвернулась ваза с ирисами. Хлоя решила, что они ужасно смотрятся на фоне тёмно-красных стен. Прихватив её, она поспешила ретироваться. Но знакомый до скрежета голос вонзился в спину: — Даже не поздороваешься? Хлоя продолжила путь, так и не обернувшись. — Привет и сразу пока. У меня много дел. Феликс обогнал её и развернулся, задержав усмешку на губах. — Эта штука выглядит хрупкой. — Любопытно будет проверить, — выдала Буржуа, вторив его ухмылке. Чтобы избежать искушения, она оставила вазу в углублении коридорной ниши. Поправила зачем-то цветы, словно они могли каким-то образом стоять неправильно. Феликс небрежно подпер плечом стену. Ощутив ледяной запах его парфюма, оттененный горечью бергамота, Хлоя отступила, насупившись. — Чего ты хочешь? Вязкая зелень его глаз на мгновение просветлела. — Любопытно, что ты до сих пор не бросила всё и не вернулась на родину. Безукоризненно отточенный вежливостью тон лишь усилил чувство неприязни. Хлоя потянула голову к плечу и скрестила руки на груди. — Извини? — Разве Бражник не околачивается где-то поблизости? — скучающим тоном пояснил Феликс и протянул руку к ирисам. Будто невзначай коснулся лилово-белых лепестков. — А ты, вроде как, из шайки этих смехотворных героев… — он поднял на неё тяжёлый взгляд. — Видимо, уже нет. Хлоя с громким безразличием пожала плечами. — Уже нет, — она посмотрела на тонкие пальцы, скользнувшие к стеблю. Феликс почти беззвучно хмыкнул. — И всё же твоё присутствие здесь… — он повёл головой. — Подозрительно. Нечто в его интонации заставило вернуть шаг и заострить взгляд на невозмутимом лице. — На что ты намекаешь? — её голос съежился до шипения. — Ты знаменита своей неоднозначностью в выборе между условным добром и злом. Намёк выдался до того жирным, что Хлоя поскользнулась. — Ну зато ты никогда не выбирал, — надменно бросила она, пройдясь по Феликсу презрительным взглядом и добавила. — Всё за тебя выбрали. Тихий хруст оглушил: Феликс отпустил надломленный в стебле ирис. Редкие мгновения их перемирия случались, например, во время настольных игр. И за одной из таких произошёл любопытный разговор. Хлоя не помнит уже названия, но суть заключалась в раскрытии преступлений. Игра ей нравилась отсутствием победителей и проигравших. Феликса захватывал поиск улик и подсказок, и конечно, красочные описания убийств. — Ты станешь детективом, когда вырастешь? — ради шутки поинтересовалась Хлоя, вытаскивая карточку. Сделав ход, она вопросительно посмотрела на Феликса. Тот помрачнел. С тяжестью отлепив глаза от карты, он обронил: — Нет. Я буду делать то же, что и мой отец. Хлоя уже тогда поняла, что ничего скучнее и придумать нельзя. Но почему-то обходительно улыбнулась и промолчала. Феликс перевёл взгляд и выпрямился. Он направился обратно, к шуму оставленного позади зала, но резко замер и наклонился к Буржуа. Его губы оказались в опасной близости, прижгли ухо: — Ты изменилась. Она не успела его оттолкнуть, Феликс также внезапно вернул обратно истоптанное пространство и как ни в чём не бывало удалился. Прилипшее чувство дежавю преследовало Хлою до самого номера.

*

Прятаться от остервенелых мыслей некуда. Адриан возвращается с патруля усталым и отупевшим. Он плюхается на скрипнувшую ржавыми пружинами тахту и отпивает прямо из горла какой-то дрянной портвейн, отдающий спиртом. Слово, приходящее на ум, переезжают поезда. Потолок хрустит, как и его душевное равновесие. Адриан представляет своё будущее в красках, которые дарит алкоголь: голые стены больничного коридора для душевнобольных, картинки наизнанку из дальних углов памяти, ампутированное желание жить. Безысходность — вместе с шаткой тишиной возвращается слово. Какой смысл от патрулей? Пегас прав: их переловят и перебьют поодиночке, как котят. Утопят, и неважно: в Сене или Темзе. Какой смысл в том, что у Маринетт есть план? Нино это не помогло. А он верил в их победу. Адриан поморщился и сделал новый глоток. Входная дверь жалобно всхлипнула, залязгал замок. Заслоняя вид на пустую стену, Маринетт резко объявилась перед Агрестом. Близко до внезапного опустошения в голове. Ноздри защекотал запах её шампуня. — Со мной связался Вайперион, — бодрым тоном начала она. — Он говорил с твоим отцом, и тот выдал важную вещь. Наконец-то! Адриан не мог отвести от неё взгляда, раздавленный обрушенной на голову догадкой. — Тебе совсем на них плевать, — выдавил он. — Оскар, Сабрина, Хелен… Нино. Воодушевление в синих глазах померкло. Маринетт оценивающе посмотрела на него и задержала взгляд на бутылке. Адриан не стал препятствовать, когда её убрали подальше. Он ждал. Маринетт накрыла его ладонь своей. — Не плевать. Никогда не было, — её словам хотелось верить. — Но малыми жертвами… Адриан сбросил её руку и подскочил, боль в ноге отрезвила. — Малыми? — скривился он. — Значит, Нино это небольшее подношение великому богу победы? Маринетт не спешила его разуверить, всё продолжая пялиться невыносимо понимающе. Отражение сказанного смятением отразилось в её глазах. — Я… Благодарна, что на его месте не оказался ты, — промолвила она наконец и опустила взгляд. — Извини. Тишина разлагалась почти минуту, и сказанное обрастало новыми смыслами, о которых на охмелевшую голову думать совсем не хотелось. — Ты ужасна, — выдохнул Адриан, падая обратно. Горло сдавило уродливым комком из злости и отчаяния. — Знаю, — пробормотала Маринетт, и вернула к нему вновь загоревшийся взгляд. — Итак! План Луки, я внесла в него некоторые поправки…

*

Прохладный воздух процеживает мысли. Хлоя кладёт ладони на шершавые перила и опускает взгляд: Риджент-Стрит тонет в полумраке и выталкивает наружу бусины рыжих огней. Проезжающие машины напоминают жуков, серебристыми бликами оглаживая тёмно-синюю ленту дороги. Интересно, как сложилась бы жизнь, не существуй и в помине никакого Бражника и камней чудес? Воображение молчит, ни одной картинки не подкидывает. Хлоя прикрывает глаза: кто-то из проживающих сверху просматривает GBNews, она узнаёт голос Саймона Маккоя. Холод крепчает, и Буржуа кутается в накинутое пальто, но не торопится уходить. В тепле номера мысли вновь начнут разбегаться во все стороны, а память услужливо подкидывать последний поцелуй. Неторопливый и мягкий, будто утро в конце мая… Господи. Хлоя давит усмешку: кажется, и свежий воздух уже не помогает. Она резко открывает глаза, ощутив перемену, оборванный шелест ветра совсем рядом… Бражник осторожно ступает ближе, оставаясь в паутине теней. — Лила сообщила, что у тебя есть новости для меня. Хлоя кивнула. Идея подбросить информацию, полученную от отца пришла внезапно. Это должно сработать, усыпить его интерес к Леди Баг. — Тобой заинтересовалось правительство. Тебя будут искать. Франция готова предложить свою помощь. На губах Бражника нарисовалась довольная улыбка, вызвав у Хлои удивлённую оторопь. «Мы не знаем, чего он хочет, и это делает его в разы опаснее… — имя так и не сорвалось с языка Леди Баг. — предыдущего». — Ты ведь понимаешь, что это значит? — ровный голос выводит из задумчивости. Хлоя качнула головой. — Вера в парижских героев блекнет, — тихо подытожил Бражник. — Они осознали наконец, что Леди Баг бессильна перед смертью. Люди гибнут, а её магия лишь спасает то, что можно спасти. Сердце дрогнуло: вот он подходящий момент для главного вопроса… Хлоя облизнула пересохшие губы. — Так вот ради чего все эти трупы… — она начала медленно наступать на Бражника, добровольно забираясь в липкую тень его присутствия. — Но я всё равно не понимаю зачем. Что ты преследуешь? Показалось, что тот задержал дыхание. Бражник весь словно слился с подступающей ночью, впитал в себя её холодность и цвет. — Научный интерес. Я хочу дойти до истоков, — он вдруг отцепил от себя брошь павлина. Хлоя обратилась в кусок льда, когда Бражник взял её за запястье и в раскрывшуюся ладонь вложил талисман. — Присмотрись, — шепнул он. — Камни светятся. Хлоя кивнула, заворожённо вглядываясь. В темноте брошь мягко обливалась неестественным сиянием. Сделав над собой усилие она протянула её обратно. — Что-то древнее спрятано в них, — продолжил Бражник. — Настоящая магия, я это чувствую… — он порывисто вздохнул. — Теперь вообрази, сколько можно изучить. Сколько загадок раскрыть. Хлоя взглянула на него с удивлением. Почему-то она ожидала совсем другого, не этих проникновенных речей. — А что делает Леди Баг? — тон Бражника оброс иголками. — Ничего. Как и предыдущий хранитель. Камни просто пылятся в шкатулке, отданные в распоряжение одного человека. — Верно, — вторила Хлоя, наблюдая как восхищённый блеск в зеленых глазах коченеет от злобы. — Но без хранителя никак. — Поэтому им станешь ты, — улыбнулся Бражник, его взгляд огладил её лицо. — Если не струсишь. Хлоя знала, что поворота назад теперь уж точно нет. — Я тебя не разочарую, — выдавила она. Бражник смерил её серьёзным взглядом и кивнул. — Не сомневаюсь, — он запрыгнул на ограждение, и через мгновение растворился в вязкой темноте улиц.