Фортель

Чужие взгляды только к концу второго часа перестали колоть иглами. Хлоя устала от громкой музыки, от маминых комментариев и бессмысленности всего происходящего. Она согласилась на встречу вовсе не ради обсуждения длины рукавов и ширины клеточки. Воспряв духом, Хлоя подхватила маму под локоть и отвела подальше от публики. — Убеди отца вернуться в Париж как можно быстрее, — в приказной манере заявила она. Одри смерила её удивленным взглядом. — Что это за тон, детка? — Какая к чёрту разница какой у меня тон! — чуть ли не взвыла Хлоя. Достучаться до мамы всё ещё было непростой задачей. — Здесь со дня на день станет совсем небезопасно. Одри подозрительно прищурилась. — Откуда ты знаешь? — протянула она, а затем недовольно поморщилась. — Только не говори, что ты опять за своё… Её взгляд метнулся к волосам дочери. — Это неважно, — процедила Хлоя. — Просто сделай, как я прошу. Пожалуйста. Предчувствие поселилось после последнего разговора и не отпускало. Его усилило и таинственное сообщение от Леди Баг: «У нас есть план. Подберись к Бражнику ещё ближе». Куда уж ближе? Хлоя не хотела признавать, но её моральные силы истощались с каждым днём. Возможно, это принесло неожиданную пользу. Выражение лица Одри смягчилось. Она вздохнула и растерянно зацепила бусы, принявшись их перебирать. Хлое удалось вызвать в ней колебания — почти победа. — По правде сказать, я и сама об этом думала. Не знаю, как отразится здешний климат на старческих костях Андре, – мама скривилась и отпустила обёрнутые вокруг пальца бусины. Неожиданно она подалась вперёд и почти невесомо погладила Хлою по щеке. — Ты тоже должна уехать. В груди неприятно засвербило. Хлоя отступила, упрямо качнув головой. — Я не могу. На губах Одри рассыпалась улыбка, как маленький просвет из давно затерянных дней. — Тогда, — кажется, её слова сражались во рту. Мама опустила очки, скрывая за тёмными стёклами глаза. — Просто постарайся не умереть. Это будет нелепо. Будто выгадав время, ведущий показа объявил её имя и название коллекции. Одри поспешила вернуться, наградив дочь нечитаемым взглядом. Хлоя на некоторое время замерла, слепо наблюдая за подиумом, по которому щеголяли модели в экстравагантных костюмах. Её мысли оказались совсем далеко от происходящего: в расплывчатой точке между прошлым и грядущим. Хлоя уже не хотела знать, кто Бражник на самом деле. Что-то подсказывало ей: это не принесёт победы. Ничто не принесёт. За речами Леди Баг тянулись алые ленточки крови. Сабрина, Нино… Даже смешно, что они учились в одной школе, посещали одни и те же занятия, а теперь их нет. Хлоя вцепилась ногтями в кожу на ладонях, запретила себе думать об этом. Она направилась к выходу, полная уверенности, что здесь её долг выполнен. — А я тебе говорю, это… — знакомый, некогда раздражающий до зуда голос, вынырнул из-за угла, а следом и его хозяйка. Дюпен-Чен резко осеклась, столкнувшись взглядом с Буржуа. Почти равнодушно та перевела взгляд с бывшей одноклассницы на её спутника, и в сердце резко хлынула дрожь. — Что ты здесь делаешь? — вырвалось у Хлои. Лука медленно моргнул, кажется, он тоже не ожидал её здесь увидеть. — Маринетт забыла диск с музыкой, и я как хороший друг согласился помочь, — всё же не растерялся он. — Как это любезно с твоей стороны, — расплылась в неискренней улыбке Хлоя. Дюпен-Чен закатила глаза. — Я вас пожалуй оставлю, — она отправила Луке ехидную ухмылку. — Удачи. Что-то в ней стало другим... Походка? Манера речи? Впрочем, рассуждения не задержалась в голове надолго, затерялись, как Маринетт в толпе. Хлое захотелось уйти следом за ней, куда-нибудь подальше от пристального взгляда глаз, цвет которых не давался ни одному известному в палитре определению. Словно прочтя её мысли, Лука нахально притянул её за талию и повёл в обратную сторону. Хлоя лишь хмыкнула. Ей вдруг стало очень уютно, и все насущные проблемы на чахлое мгновение утратили свою силу. Даже когда касание Луки ускользнуло, оставив чувство пустоты – на сердце продолжал держаться покой. Пока его не вытравила всего одна фраза: — Леди Баг немного занята, поэтому я возьму на себя смелость тебя проинформировать. Они вышли к пожарной лестнице, и Лука двинулся вперёд, продолжая говорить: — Ты попросишь Бражника себя аккуматизировать. А затем Леди Баг и Нуар выследят бабочку… «Ну конечно, кто же ещё», — кольнула неприятная мысль, вытащить которую оказалось не так уж и просто. — Я нахожу это поэтичным, — сознался Лука, когда они вылезли на крышу. — Эти создания стремятся вернуться к тому кто их создал. Хлоя ничего не ответила. Она отвернулась, скрывая борьбу чувств. Лука застыл напротив в хрупком шаге от неё. — Тебе что-то не нравится? Знаю, затея очень ненадёжная. Леди Баг тоже сначала отнеслась со скепсисом. Хлоя метнула в его сторону взгляд. — Так это твоя идея? Лука вгляделся, беря паузу, словно желая уловить причину её резкого тона. Затем он кивнул. Хлоя ощутила слабость и гнев одновременно, казалось, ещё немного и гул эмоций сожрёт её заживо. — Почему ты не сказал мне? — слова пришлось протаскивать. — Почему я узнала об этом позже всех? — Это имеет значение? — на лице Куффена мелькнула тень. — Чёрт подери, да! Имеет, и ещё какое… — Хлоя смерила его тяжёлым взглядом, до конца не веря, что единственный, кому она доверяла… Мысль зажевал собственный холодный смех. Подойдя вплотную, Хлоя заглянула в глаза Луке. Там она обожглась о нежность. Треклятую и совсем здесь неуместную. Обожглась болезненно, до содранной кожи. — Ты мне не доверяешь, — не вопрос, а утверждение. Лука качнул головой. — Это не так, — отмёл он, в голосе зазвучало пламя. Оно перескочило к его глазам. Их радужка превратилась в бушующий океан. — Тогда какого чёрта, – Буржуа неосознанно сгребла рукав его джинсовки, оставляя между их лицами жалкий дюйм. — Какого чёрта ты промолчал? — О, даже не знаю, – тон звенел от напряжения. Лука прищурился. — Может, опасался, что ты на горячую голову побежишь делать всё в одиночку? Хлоя разжала пальцы, осматривая сказанное со всех сторон. Она сделала шаг назад, ощущая как на место бушевавшим чувствах снисходительно приходит пустота. — Это и называется недоверием, Куффен, — промолвила она, отступая ещё дальше, покидая круг досягаемости. Ветер полоснул по лицу, принеся запах ржавчины. Трансформация не заняла и секунды. — Хлоя, — устало обратился к ней Лука, словно назло делая шаг навстречу. Её имя на его губах звучало как мольба. Как просьба выслушать. — Нет, — обронила Хлоя, избегая взгляда. — Не пытайся меня переубедить, — она всё-таки споткнулась о растерянность в его глазах, и голос ослаб: — Я не хочу. Она бросилась прочь, к соседней крыше, и ветер подхватил её.

*

Приятно оказаться в месте, где всем наплевать, кто ты. Где геройская атрибутика сливается в толпе незнакомцев, и кажется ничем иным, как соблюдением дресс кода. Маринетт почти уверена, что её здесь приняли за простую посетительницу клуба, наряженную в очень достоверный костюм. Мысль подтвердилась достаточно быстро, когда рядом материализовался парень с кошачьими ушами на голове. «Никакого сходства», — подумала Дюпен-Чен, фыркнув. Да и не передать его пришитым к заднице хвостом и дурацким париком. — Кажется, мы нашли друг друга, — усмехнулся тот. Маринетт выгнула бровь, желая выказать сомнение, но он продолжил. — Не откажете в танце? Занятая размышлениями, Маринетт не сразу обратила внимание на то, что нежный перелив клавишных смолк. Живая музыка сменилась танцевальным миксом. Незнакомец тем временем протянул руку и ободряюще улыбнулся. Отказ не успел сорваться с языка. — Она занята, — раздался насмешливый голос Адриана. — Но можешь потанцевать со мной, – он приблизился к парню и легонько щёлкнул пальцем по колокольчику. — Мне нравится твой костюм... Его голос зазвучал бархатистыми нотками рокового соблазнителя, и Маринетт не смогла сдержать смешок. Незадачливый кавалер быстро ретировался, пробубнив что-то вроде «К чёрту это место». Адриан проводил его безразличным взглядом. — Какая жалость, — протянула Маринетт, передавая ему стопку. — Из вас бы вышла отличная пара. — Он бы сбежал, осознав, что танцую я чуть лучше холодильника. Адриан вернул опустошенный стакан на столешницу и резко посерьезнел. — Где Хлоя? Маринетт проверила устройство для связи. — Она в пути. Кивнув, Агрест раздражённо стащил маску и несмотря на трость, ловко взобрался на табурет. — Что, если её эмоции не привлекут Бражника? Маринетт перевела взгляд, якобы увлекшись разглядыванием костюма Снежной Королевы. Серебристые блики растаяли в толпе танцующих. — Привлекут, — с нажимом заверила она, будто провела жирную линию карандашом. Она ненавидела что-то скрывать от него, но она и так допустила ошибку: теперь Вайперион знал, что Хлоя нашла Бражника. Позволить расползтись дальше этой информации Маринетт не могла. — Почему ты здесь играешь? — она неуклюже перевела тему. Адриан склонил голову: заметил её кривой манёвр, но поддался. — Здесь не так важен внешний вид, – он взмахнул венецианской маской. — В приличные заведения меня не берут, — он пожал плечами, мол, ничего такого. — Несправедливо, — выдохнула Маринетт. — Не надо, — ощетинился как самый настоящий кот Адриан. — Я не хочу, чтобы ты меня жалела. Иногда его гордость приходилась совсем не к месту, везде норовящая увидеть проявление снисхождения. — Это не жалость, — Маринетт подалась вперёд и нарочито обвела взглядом каждый его шрам, прежде чем заглянуть в летнюю зелень глаз. — Ты прекрасен. Со шрамами и без. Здоровый угол его рта дёрнулся в усмешке. Ведомая чёрт знает чем, Маринетт настойчиво притянула его за шею и вопреки происходящему поцеловала до кротости нежно. Он отозвался сковано, словно разбитый неожиданностью. Резко отстранившись, Дюпен-Чен улыбнулась. Она забылась. Непозволительная блажь, но сердце продолжало танцевать внутри. — И это тоже не жалость, — тихо заверила она. Адриан торопливо отвернулся, но выдававшего смущения румянца скрыть не успел. — Я сделаю вид, что ничего не видела, — как гром среди ясного неба, прозвучал голос Буржуа. — Адриан?! — Д-да? Хлоя перевела потрясённый взгляд с него на Леди Баг, но на удивление быстро взяла себя в руки и выдала: — Что это на тебе надето? — она ухватила его за отвороты камзола и зацокала языком. — Моя бабушка и то лучше одевается. — Сегодня я Генри Пёрселл, — криво улыбнулся Адриан, справившись с замешательством. — Ого, сколько времени! Мне уже пора, — он подхватил трость и поднялся. Взгляд громкий и требовательный замер на лице Леди Баг. — До скорого. Она заставила себя не глядеть ему в спину и вместо этого сосредоточила внимание на Квин Би. — Кто такой этот Пёсель? — выдала та, а потом махнула рукой. — Неважно… — Лука всё передал тебе? — вернулась к рабочим мыслям Маринетт. Выражение лица Буржуа резко изменилось. Окаменело, словно взятое в плен противоречивых чувств. — Да… Но что, если это ни к чему не приведёт? — Мы его не упустим, — решительно заявила Леди Баг и поднялась. Поравнявшись с Хлоей она сжала её плечо и прошептала. — Твоя задача убедить его вселить в тебя аккуму. Остальное не твоя забота. Хлоя скосила взгляд на её ладонь и отступила, заставляя пальцы разжаться. В голубых глазах вспыхнул отчаянный огонёк. Он потух, когда Квин Би примирительно улыбнулась. — Замечательно. Тогда... Не будем мешкать. Нечто заставило Маринетт перешагнуть через собственные убеждения. — Хлоя! — она окликнула её, догнав. Та обернулась с толикой растерянности. — Я... точнее ты… — пришлось собрать мысль по кусочкам. — Спасибо. То что ты делаешь, это очень важно. И неожиданно Маринетт стало легче от отпущенных на волю слов. Возможно, хоть это успокоит ненасытную совесть, твердящую, что из неё отвратительный Хранитель. И герой тоже на любителя. Хлоя смерила её недоверчивым взглядом, затем кивнула и шагнула навстречу. — Постарайтесь не умереть. Сказав это, она развернулась и направилась к выходу, теряясь в разноцветной массе беззаботных посетителей. Чувство легкости ускользнуло ей вслед, оставляя Маринетт с привкусом осознания, что и у слов есть срок годности.

*

Скоро всё кончится. Это предчувствие грядущего провала, как осень, подбирающаяся всё ближе. Хлоя провожает взглядом фигуру отца. Он отводит в сторону какого-то чиновника, и активно жестикулируя, начинает ему что-то говорить. В зале растекается духота, или это только Хлоя задыхается. Она безотчётно ведёт пальцами по горлу. Винного цвета стены угрожающе нависают над ней. И почему она выбрала этот тоскливый цвет? Буржуа пересекает комнату, бросая по пути приветствия. Как хорошо дражайшая la mére выучила её притворству: оно как никогда кстати приходится. Она наконец выдыхает, оказавшись на лоджии. Здесь накурено, сыро — но дышать становится свободнее. Настолько, что Хлоя падает на пол, подкошенная волной переходящего в рыдания смеха. Скоро всё кончится... Это просто подступающая осень, и зыбкие сомнения на каждом миллиметре её кожи. Она должна собраться. Должна отбросить личное. Личное! Ничего своего давно нет — всё напоказ, и всё растащено. Распятые тремоло пальцы льнут к волосам, находят наощупь забор зубцов… Хлоя вытаскивает гребень, зная, что всё равно скоро загонит его обратно. Иначе уже просто не сможет. Слёзы не желают умолкнуть, и досадно до отвращения, что нельзя им приказать остановиться. Она так рвалась сюда, закулисьями сознаниями желая остаться в Париже, выгрызала из себя страх, бросала гордость на землю — чтобы доказать всякому, что она тоже способна не только под ногами путаться... Чтобы не чувствовать себя рядом с Лукой так неразборчиво паршиво. Но соответствовать не получается, и мысль об этом ввинчивается в голову с надсадным треском. Получается только делать вид. Получалось… «Ты очень сильная», — говорил между делом Лука, и теперь Хлоя знает, что это не так. Чужое присутствие за спиной бьёт под дых, и Хлоя резко замирает, вбирая вымазанный слезами воздух. Ноздри щекочет уже въевшийся в память парфюм. Она не оборачивается, запоздало понимая, что держит в руках талисман. Она не видит, а чувствует, как Феликс опускается рядом, как его пальцы задевают плечо. — Я не прав, — произносит он, собирая её волосы наверх. Уличный воздух целует обнаженную шею. — Кое-что в тебе неизменно. Хлоя терпит его своевольность: слишком выпотрошена, чтобы дать отпор. Её застали врасплох. — Что же? — осипшим голосом интересуется она и шмыгает носом. — Если что не так, ты бежишь реветь подальше от посторонних глаз, — он ловко выхватывает талисман. Через мгновение Хлоя чувствует впившуюся тяжесть и знакомый звон в ушах. Магия камня приняла её обратно. Феликс выпрямляется и протягивает руку. В другой раз Буржуа фыркнув, отпихнула бы её, но сейчас не находит в этом смысла. — Кто тебя обидел? — равнодушно осведомляется Грэм-де-Ванили, не торопясь выпускать её ладонь. Хлоя норовит сделать это первой и уйти в прямом и переносном смысле от вопроса, но хватка крепчает. — Все, — цедит она. — Я в первую очередь, — она морщится. — И сломанные пальцы мне точно не помогут. — Прости, — Феликс отступает назад и прячет руки за спину. — Тебе нравится работать с Леди Баг? Буржуа вскидывает на него удивлённый взор. Что это за вопросы в духе Лилы Росси? — Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. — Как хочешь, — пожимает плечами Феликс, он достаёт сигареты и предлагает одну. — Говорят, помогает успокоиться. Хлоя кривит губы, но глядя как вспыхивает маяком зажигалка, неожиданно для самой себя бросает: — Давай. Феликс поджигает ей сигарету и выдавливает ухмылку. Дым скребёт по горлу, и закашлявшись, Хлоя выдаёт: — Мерзость… — Привыкаешь, — беспечно отзывается Феликс, опираясь о перила балкона. — Звучит как что-то нездоровое. — С людьми также. Хлоя неопределённо хмыкает, и вновь затягивается. С осторожностью, зачем-то вспоминая как это делает Лука. Мысль оставляет терпкий осадок… Или это просто вкус дыма. Но мысли срочно требуется развернуть в другом направлении. Она недолго блуждает по памяти, и найдя отвлечённую тему, тянет взгляд к Феликсу. — Ты знал, что Адриан милуется с Леди Баг? Ей самой тяжело поверить в увиденное. Хлоя хранила уверенность, что Хранительнице чужда чувственность. И теперь её образ поблек, уколотый обнаруженным несоответствием. — Он был одержим ей со старшей школы, — с ноткой презрения отвечает Феликс. — Я видела их вместе, — не удерживается Хлоя. Наверное, никотин даёт в голову. — И по-моему одержимость у них взаимная. — Надо же, — выдавливает Грэм-де-Ванили. Он даже забывает о сигарете, тлеющей между пальцев. — Адриан в Лондоне? — оживляется Феликс, избавляясь от окурка. Хлоя кивает, затягиваясь в последний раз. — Думала, ты знаешь. Она с трудом понимала их взаимоотношения, но в детстве эти двое неплохо ладили. Дурачились постоянно, выдумывая какие-нибудь проказы, участвовать в которых Хлоя считала нелепым. — Любопытно, — бормочет Феликс и вновь становится отстранённым. — Мне нужно возвращаться. Хлоя усмехается: конечно, политические игры. Головоломки для взрослых. — Феликс? — зовёт она, пока он не успел улизнуть. — Ты наверняка знаешь… Бражника будут ловить? На его лице проступает неожиданная мягкость. — Скотленд-Ярд готов объединить усилия с парижским следственным отделом, — проговаривает он с какой-то озяблой небрежностью. — Так что думаю, да. Будут. Хлоя задумчиво кивает, сердце вдруг сжимает странное переживание. — А что такое? — напоминает о себе Феликс, хитро прищурившись. — Симпатия к злу? — Вроде того, — бормочет она и не дожидаясь его ответной реплики, наверняка неприятной до горечи, спешит уйти. Это парадокс, наваждение... Но Хлое противно. Легко грезить о смерти Бражника, когда ты даже не знаешь как звучит его голос. Бесполезно напоминать, что ненавидеть его правильно. А пытаться понять — скользкая тропинка к предательству. «Из-за него погибла Сабрина», — лопается внутри аргумент. Но ясности он не приносит. Хлоя добирается до номера и засыпает как в горячке, не понимая, как себя саму выносить.