Фортель

Ему снились красные ягоды втоптанные в снег, засахаренные фиалки смеющихся глаз, и тёмные подворотни, спутанные в лабиринт. Он от кого-то должен бежать по нему, но вокруг шевелится одна пустота, наполняемая эхо его шагов. — Эй, парень, это конечная, — сквозь сон врезалась английская речь. Адриан дёрнулся, и вовремя остановил пальцы, потянувшиеся к карману. Водитель нетерпеливо улыбнулся. — Простите, — Адриан поднялся, оперевшись на трость и выскочил из автобуса. Гарь снов не выветрилась даже когда он миновал пешком пару кварталов. Мама верила, что мир сновидений это особый язык подсознания. Она каждое утро спрашивала у всех, кому что виделось ночью. Отец всегда фыркал и нарочито придумывал какую-нибудь красочную чушь, желая смутить Эмили. Но та задумчиво молчала минуту или больше, а потом находила какое-нибудь логичное объяснение. «Что она нашла бы…» Трость резко проехалась по асфальту, и Адриан оборвал полог воспоминаний, возвращаясь в реальность. Чужое присутствие скребло затылок, но позади только надрывалась жирная ворона. Она вдруг резко покинула свой пост в виде чужого забора и недовольно крикнула что-то на прощание. Трансформация отравила сумрак вспышкой зелёного. Преследователь подобрался ближе, Адриан чувствовал это каждым позвонком. — Какого дьявола, — выдохнул он, когда перед ним объявилась Леди Баг. — За тобой следят, — отрывисто сообщила она и толкнув его к стене, осведомилась. — Кто знает, что ты в Лондоне? — Э-ээ… Понятия не имею. Кто угодно? Маринетт нахмурилась, отстранившись, и вперила взгляд в дорогу. Нуар усмехнулся, заметив ползущий по дороге автомобиль. — Нужно сбить их со следу, — решила Леди Баг и бросила йо-йо к соседней крыше. Город лип к глазам, настороженно ожидающий рассвета. Они уходили от неведомых следователей, держась неустойчивых, стекающих вниз теней. Всё как во сне, который постепенно начал вымываться из сознания. Затем они оказались в номере какого-то мотеля на окраине города. Адриан прикрыл окно, через которое они влезли, и вздохнул. Он ожидал объяснений. Маринетт явно не собиралась их давать, она уселась на кровать и принялась ковырять взглядом скучный городской пейзаж, гордо висящий на стене. — Что это за место? — лениво поинтересовался Нуар. — Здесь мы встречаемся с Реной, — всё ещё не глядя в его сторону, отозвалась Дюпен-Чен. Её внезапная отстранённость начинала раздражать. Адриан сложил руки на груди. — Как ты узнала, что за мной, прошу прощения, волочится хвост? — задал он следующий вопрос. Маринетт лениво перевела на него взгляд. — Потому что я тоже следила за тобой. — Очень смешно, — Нуар усмехнулся. Но лицо Леди Баг оставалось серьёзным. — О!.. Просто прекрасно! — Прости, — она улыбнулась. — Мне было страшно. — Это не повод вести себя как маньячка, — заметил Адриан. Маринетт промолчала, угрюмо опуская взгляд на истыканный ожогами ковролин. Вздохнув, Агрест приблизился и опустился рядом. Ему было неловко до крайности, по незримой причине в сознание начала впиваться иглами вина. — Чего ты боишься? — спросил он неуклюже мягко и посмотрел на напарницу снизу-вверх. — Поделись со мной. Маринетт звучала в его голове надломом, вокализом Рахманинова. Она сминала все вычерченные трафареты его действий и ей-богу, исподволь наслаждалась его растерянностью. Как сейчас, поймавшая в охапку своим взглядом, жадным до каждой мелочи. — Потерять тебя, — призналась она и, словно признавая поражение, сняла трансформацию. — Мне… Невыносимо от одной мысли об этом. Адриан не глядя нашарил её руку и легонько сжал. — От меня не так просто отделаться, миледи, — несмотря на шутливый тон, от сказанного веяло глухим отчаянием. Привычным, выцветшим как пальто, которое часто носишь. Маринетт хмыкнула, словно горечи надкусила и наклонилась к нему. Адриан замер, с тихим интересом ожидая её дальнейших действий. В памяти мелькнул тот поцелуй, не то шутливо-жалостливый, не то искренний, вырванный из плена предрассудков. Но Маринетт всего лишь убрала прядь волос с его лица, а затем скользнула пальцами по щеке к подбородку, останавливая у губ. Она вздрогнула, когда Нуар перехватил её ладонь. — Что ты делаешь? — Отвлекаю тебя от тревожных мыслей, — свободной рукой она ловко стянула его кольцо и принялась рассматривать. От подобной наглости Агрест опешил и почувствовал густое смятение, даже дышать стало тяжело. Маринетт с невинной ухмылкой вернула кольцо на положенное место и потянула за руку, вынуждая Адриана плюхнуться рядом на кровать. Сердце загрохотало предательски быстро. В глазах Маринетт бесы играли в чехарду. Она потянулась к нему, волнующая и взволнованная — пороховая взвесь противоречий. Её губы трепетали, сладко-солёные, требовательные до поцелуев. И пойти у неё на поводу оказалось до болезненного просто. — Нам не следует, — опомнился Адриан, высыпая слова на кожу её шеи, прежде чем в игривом поцелуе оставить укус. — Досадно, но… — Наплевать, — выдохнула Маринетт, прижимая его к кровати. — Нам можно. — Да? — Кто знает, что случится завтра? — в её голосе заскреблась обреченная тень. Адриан слышал механизм её сердца: быстрый-быстрый, как весенняя капель. — Кто знает, — вторил он, закрывая глаза. И не смог не продолжить. — Может, одного из нас… — терпкий поцелуй в ямку над ключицей словно предупреждение, но Агрест не дал мысли повиснуть в воздухе. — Прикончат. Маринетт недовольно фыркнула ему на ухо. — Оптимистично, — её губы заблудились в районе шеи, вырезая узор из мурашек. — Я люблю тебя. Адриан открыл глаза, выброшенный на поверхность. — Ты… — он потерянно усмехнулся. Маринетт отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо и повторить сказанное с вяжущей мысли узлами расторопностью. — Я. Тебя. Люблю. Адриан замер под её ласкающим кожу взглядом. Пришлось делать вид, что он не удивлён. — Неудачное время для признаний, — его голос наждачкой соскрёб с тишины цвет недавних слов. Маринетт выдавила сконфуженную улыбку. Утопила мысль в беззвучных сожалениях. Адриан не позволил ей ускользнуть, притянул ближе и накрыл губы своими. Целовал упрямо и долго, пока обоих не перемкнуло, не размазало по хрустящим простыням. Чувства оставляли их ни с чем, кроме самих себя. Маринетт с ним нежничала: осыпала обнажённые плечи ломкими поцелуями; игралась, ногтями цепляя кожу на спине, до гулких мурашек. Адриан шептал ей всякую чушь на ухо, нарочитые скабрезности, и ему нравилось ловить губами её обрывающийся смех. Они поддались слабости — это оказалось приятно, не вслушиваться в каждый шорох и не ловить тени. Оставить смерть за порогом и захлёбываться друг в друге, выжимая каждую секунду случившейся передышки. Непривычно и блаженно хотя бы на мгновение отбросить притворство.

*

Они будто случайно встретились на станции Пимлико. Будто условившись остановились рядом с уличными музыкантами, поодаль друг от друга. Их разделял стенд с картой города. На фоне кафельных стен метрополитена Хлоя казалась обманом сознания. Лука решился подойти ближе, и тут же из прибывшего поезда высыпала группа туристов, Хлоя скрылась за десятком расплывчатых лиц, в шуме незнакомого языка. Когда толпа рассыпалась, Лука почувствовал, как впился в виски пульс: она исчезла. Волнение не успело обрасти тревогой. — Меня ищешь? — дыхание Хлои опалило ухо. Её глаза смеялись, пронзительно голубые, как электрическая вспышка. Лука смог только вяло улыбнуться, не находя ни одного объяснения тому, почему в её взгляде нет ни осуждения, ни злости. Они медленно двинулись к выходу. Проходя мимо музыкантов, Хлоя на ходу бросила им пару купюр. На её губах мелькнула улыбка, но не самодовольная, а меланхоличная. — Они мне кого-то напомнили, — обращаясь к показавшемуся куску неба, поделилась она. Лука распознал намёк, и на душе стало до отвращения тоскливо. — Сегодня? — спросил он тихо, обведя взглядом ряд газетных ларьков. Всюду мерещилась опасность, даже напевающий футбольный гимн дворник выглядел так, словно вот-вот сядет на метлу и полетит к Бражнику выдавать важную информацию. — Да, — Хлоя каждым движением демонстрировала спокойствие, и Лука невольно пытался поймать ее прямой взгляд. Убедиться, что оно не наигранное. — Он уже знает? — осторожно осведомился Куффен. Давая время на ответ, он достал сигарету из пачки. Хлоя оглянулась на проплывший мимо красный экскурсионный автобус, искаженный через громкоговоритель голос гида донёс обрывок истории про аббатство Вестминстер. — Ещё нет, — Хлоя перевела взгляд к Куффену, — Хочу его удивить. Фальшь царапала гвоздём по стеклу. Лука поморщился, выдохнув дым. — Ты не придумала, что ему сказать, — озвучил он предположение. И неуверенно взглянул на Хлою. В полуденном свете её волосы напоминали само солнце. — Я могу помочь. Они двинулись в сторону сквера, старательно выбирая тропинки, где почти нет людей. — Знаю я твою помощь, — протянула Хлоя и нацепила солнезащитные очки. Упрёк в её голосе имел полунасмешливый оттенок. — Извини, — выпалил Лука, бросив окурок в урну. — Я… Он замолчал, когда она резко остановилась и подобралась ближе. — Не проси прощения, если не чувствуешь вину, — напомнила Буржуа бесцветным тоном. Лука смутился. — Мне жаль, что я задел твои чувства. Хлоя мелодично рассмеялась, по нотам, с академической точностью. — Предлагаю забыть об этом, — она оставила на губах тлеть ухмылку. Потом повернулась в сторону, привлеченная детским смехом, и бросила словно в пустоту. — Невозможно задеть то, чего нет. Лука отступил назад. Понимание происходящего казалось призрачным, выдуманным. Хлоя притворялась. Очень искусно, будто войдя во вкус. Воздух пропитался тонкими флюидами отчаяния, проступавшими даже через шлейф её духов и до конца не сошедший сигаретный дым. — Сделай мне одолжение, — вновь заговорила Хлоя, медленно оборачиваясь к нему. — Если всё сегодня полетит к чёртовой матери, — она резко втянула воздух и едва заметно качнула головой. Сопротивлялась злым мыслям. — Не вздумай меня спасать. Лука оторвал от неё взгляд, перебросив его тяжесть на ни в чём не повинную ветвь дерева. — Это невозможно, — бросил он приглушённым тоном. Ветки согласно закивали под дуновением ветра. Цепляться за мысль о том, что Буржуа стала ему дороже собственной сохранности — ужасно неправильно. Лука попытался больше не думать об этом. Хлоя вновь оказалась рядом, её пальцы неожиданно сжали его подбородок, заставив повернуть голову. — Он ничего со мной не сделает. Лука аккуратно снял с неё очки, ловя обезоруживающий взгляд: — При самом плохом сценарии у тебя всё равно останется выбор, на чью сторону встать… Хлоя отпустила его лицо. — А ты? — её глаза сузились в подступающем гневе. — Скорее сдохнешь, чем предашь свои принципы? Ну конечно! Я же тебя знаю… Лука выскреб из себя безрадостную улыбку. Но наступив рациональной стороне разума на горло, сгрёб Хлою за плечи и крепко обнял. Он хотел зачеркнуть каждое брошенное ей слово, отречься от них и заполнить пустоту новыми, совсем другими. — Мы не прощаемся, слышишь? — прошептала она, сжимая ладони на его спине. — Когда всё это закончится, я заберу тебя и увезу подальше. — Хм. А потом? — Буду любить, пока тебе не станет тошно. Лука усмехнулся. Сердце совсем отяжелело от её слов. Он отпустил Хлою и на кой-то чёрт постарался как можно точнее запомнить её лицо. А затем плечи, руки… Словно отвернись он, и она вся растает как снег. — Заманчивая перспектива, - единственное, что он сумел из себя вычерпать в ответ. Он протянул ей очки, и Хлоя нацепила их с подозрительной поспешностью. Молчание достигло предела. Лука никогда не задавался вопросом, где тот находится Но когда Хлоя бросила ему смятый кивок (совсем как те деньги уличным артистам), и решительно направилась прочь, он понял. Предел в количестве слов, которые остаются неозвученными.

*

За дверцей машины лопались лохматые огни железной дороги. Мотор заглох. — Второй дом, последний этаж. Он уже там. Лила пошарила в бардачке. — Скоро всё решится, — решила поделиться Хлоя. Она чувствовала опьяняющий мандраж, под его влиянием всё становилось другим. Лила никак не отреагировала, закуривая сигарету. — Надеюсь, у тебя есть план. — Разумеется, — холодно улыбнулась Буржуа, задетая снисходительностью. — Хорошо, потому что у него есть тоже, — взгляд Росси помрачнел, и заметив в зеркале выражение лица Хлои, она усмехнулась. — К сожалению, он со мной им не делился. Она лишь разочарованно повела плечом и толкнула дверь. Грохот поездов заполз в салон. Хлоя не успела вылезти наружу, как Лила перегнулась через сидение и схватила её за руку. — Не делай глупостей. Та смерила её растерянным взглядом, потом выдавила обречённый смешок, обрывая прикосновение. — Ты поздно спохватилась. Дверь поддалась под лёгким толчком, издав досадный скрип. Хлоя обвела взглядом бедную обстановку и остановилась на замершей у заколоченного окна фигуре. — Только не говори, что ты живёшь в этой дыре, — бросила Хлоя, медленно подходя ближе. — Бабочки не любят сырость и холод. Бражник хмыкнул, ловя её на иголку своего взгляда. — Я вообще не могу вообразить, кто здесь живёт, — Буржуа опустила взгляд на сложенный на стуле свитер и вновь подняла взгляд к Бражнику. — Ты наверняка знаешь… Он как-то подозрительно медленно улыбнулся. — Знаю. Хлоя выжидающе уставилась на него. Выражение его лица оставалось равнодушно-спокойным, а пауза становилась всё толще. — Да брось! Мне же интересно… Бражник слегка подался вперёд. — А мне интересно, какая идея у тебя возникла, — он поблуждал взглядом по её лицу и резко отпрянул, недружелюбно усмехнувшись. — Или ты использовала это как предлог, чтобы меня увидеть? — Чего? — возмущённо фыркнула она, и улыбка Бражника стала длиннее. Иногда он напоминал ей Чеширского кота. — У меня есть предложение. — Значит предлагай. У меня мало времени. Он вздохнул с притворным сожалением. Хлоя почувствовала, как слова тяжело гудят в голове, сливаясь с шумом железнодорожных путей, сбивающих с потолка пыль штукатурки. Удручающее место. Она облизнула резко пересохшие губы и глубоко вздохнула. — Ты должен меня акуматизировать. Бражник весь будто выломился в строгую линию. — У меня был другой план… Слова Лилы проявились на изнанке сознания. — Догадываюсь. Но акума нужна не для победы, — она улыбнулась, наблюдая, как напряженная заинтересованность вырисовывается на лице Бражника. — Пусть все немного расслабятся. Нужно сместить внимание с тебя на очередную победу Леди Баг. И к тому же остальные в команде могут испытать двойственные чувства, узнав, что камень пчелы у меня. Хлоя замолкла, чувствуя как кончики пальцев топчет дрожь. — Любопытно, — протянул Бражник, и по его тону стало ясно, что он готовится взять время на размышления. Агрест подобным не грешил. Всегда рубил с плеча. Хлоя поняла, что нужно его подтолкнуть. Она накрыла ладонью его руку, лежащую на набалдашнике трости. — Сейчас, — тихо, но уверенно произнесла Буржуа, вынимая из волос гребень. Она с затаившимся сердцем наблюдала, как решение лепится в чужом сознании. Когда она медленно убрала руку, почудился изломанный вздох. — Что ж, — промолвил Бражник, и вдруг протянул руку, чтобы заправить локон ей за ухо и ничуть не таясь, испачкал небрежно ласковым касанием щёку. Словно кошку погладил.— Пусть будет по твоему. Хлоя даже не дрогнула, хотя в голове всё занялось фиолетовым пламенем от абсурдности происходящего. От её принятия. Она застыла, наблюдая за белой бабочкой вылетевшей из трости и тут же попавшей в плен спрятанных за перчатками ладоней. Взгляд Бражника, как обычно до излома костей внимательный, превратился лишь в фон. Хлоя не отводила взгляда от замершей на одном месте бабочки. Она ожила резко, словно получив приказ. Акума плавно приблизилась к талисману пчелы и вросла в него.