You are my shelter (when the world grows cold)

– Что хочешь посмотреть? – спросил Куроо, говоря также как и обычно. – Мне всё равно, – ответил Козуме. На самом деле ему и правда было всё равно, что они будут смотреть, лишь бы это не была какая-нибудь странная романтическая история. – А, что как насчёт этого? – спросил Куроо, держа перед собой футляр с DVD. Уже по одной обложке было ясно, что это стереотипная история любви Ромео и Джульетты. Кенма бросил на него острый взгляд, заставив Куроо усмехнуться. –Хорошо, хорошо, – быстро сказал он, опуская руку с DVD на колени. – Тогда как насчёт этого? Это было похоже на какой-то научно-фантастический триллер, и Кенма кивнул. – Почему? – пробормотал он. Глядя на ароматный пирог перед собой, он добавил – Как ты думаешь, он уже достаточно остыл? – Будь немного терпеливее, Кенма, ладно? – вставив диск в проигрыватель, Куроо оглянулся через плечо на Кенму, который уже склонился над пирогом, с тоской глядя на него. – Я терпелив. – Это не так. – Так, – настаивал Кенма, не отрывая взгляда от пара исходящего от еще горячего теста. – ... Нет, – сказал Куроо, после того как снова сел, взял пульт в руку и запустил фильм. – Убери свой нос от пирога, и я подумаю о том чтобы изменить своё мнение. Кенма неохотно откидывается на спинку стула, осторожно придвигаясь поближе к Куроо. – Вот так, – прокомментировал Тецуро с кривой усмешкой на губах, наблюдая, как тот отодвигается от стола. С искажённым гримасой лицом Кенма высунул язык. В общем, фильм был не так уж плох, по мнению Кенмы. Тем не менее, он всё ещё находил достаточно вещей, которые можно было прокомментировать, а к некоторым и придираться, заставляя Куроо усмехаться и игриво закатывать глаза на придирки Кенмы. Однако, несмотря на их обычную перебранку, расстояние между мальчиками оставалось. Кенму сбило с толку то, что Куроо сидел так далеко, но что-то в воздухе между ними заставило его колебаться. Это звучало странно и неправильно для собственных ушей, но Кенма не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы сделать ещё одну попытку приблизиться к Куроо. Было ли это совпадением? Неужели Куроо просто не подумал о том, где он сел? Или он сделал это нарочно? Но зачем ему это делать? Это был первый раз в жизни. Может быть, он злился на Кенму, но как бы ни старался Козуме найти хоть что-нибудь, он ничего не мог придумать. В общем, он не смог припомнить ни одной ситуации, когда бы Куроо всерьёз злился на него в течение действительно долгого времени, особенно такой, в которой он не сказал об этом сразу. От неуверенности, заполнившей мозг Кенмы, его желудок неприятно сжался, а по рукам пробежала холодная дрожь, заставив его подтянуть колени немного выше и обхватить руками голени. Боковым зрением Кенма заметил, что Куроо бросил на него быстрый косой взгляд, и один из его пальцев дернулся. Но, кроме этого, Куроо ничего не сделал. Скажи мне подойти ближе. Скажи мне, что все в порядке. Скажи мне, что все в порядке. Однако так же, как Кенма не сказал этого вслух, Куроо тоже ничего не сказал. Может Кенме стоит сказать это. Наверное, так и должно быть. Обычно не было ничего такого, о чем бы они не могли поговорить. Однако сейчас Кенма не мог произнести ни слова. Всё, что он мог делать, это сидеть спокойно и думать обо всех возможных случаях, которые могли так повлиять на поведение Куроо. Время от времени он выдавливал из себя несколько замечаний, сохраняя свой обычный низкий и бесстрастный тон, но, кроме этого, Кенма прижимал ноги ещё ближе к телу и старался не так часто оглядываться на Куроо. Он был уверен, что Тецуро и сам не был расслаблен, несмотря на своё непринужденное поведение. Сделав осторожный, глубокий вдох, Кенма отогнал от себя эти мысли. Может быть, всё это было только в его голове, его мысли путались. Чтобы занять себя, он наклонился вперёд, взял кусок пирога и положил его на тарелку. Он всё ещё был немного горячим, но, по крайней мере, сладкое тесто заставило холод ненадолго покинуть его тело. И это определённо стоило того, чтобы обжечь ему язык. Фильм закончился, а Кенма всё ещё думал о Куроо. Ни один из мальчиков ничего не сказал, тупо уставившись на заключительные титры. Кенма пожалел, что съел столько пирога, что у него заболел живот. И это не сделало тишину между ними более терпимой. Сидеть на этом диване было так непривычно и казалось неправильным, странное расстояние и странная тишина между ними, и ни один из них не делал того, что обычно делал в таких ситуациях. Делать комментарии, говорить о фильме, о своих мыслях, о чём угодно, только не неподвижно и неуютно молчать рядом друг с другом. Теперь Кенма уже не сомневался, что Куроо ведет себя странно. Он явно был не таким, как обычно. Но сколько бы Кенма ни думал об этом, он не мог найти причину, которая не была бы каким-то образом связана с тем, что сделал Кенма, даже если бы он не помнил ничего, что могло бы объяснить поведение Тецуро. Боясь, что сделает ещё хуже, Кенма молчал, напряжённо ожидая, когда Куроо произнесёт первые слова. Во время фильма он изо всех сил старался вести себя нормально, но сейчас, в темноте комнаты, всё было по-другому. Ничто – ни люди на экране, ни звуковые эффекты из динамиков –не отвлекали его внимания. Если Кенма сейчас что-нибудь скажет, Куроо обернётся посмотрит на него, выслушает и ответит. Куроо всегда был одним из немногих, если быть точным, единственным человеком, на которого Кенма всегда обращал внимание. Он также был рад внимательности Куроо, который замечал даже малейшие знаки, подаваемые ему Кенмой в любой возможной ситуации. Теперь Кенма уже не был так уверен в этом. Перспектива почувствовать на себе внимательный взгляд Куроо вызывала мурашки по коже. Внезапно обычный интерес, за который Кенма всегда был благодарен, перестал быть таким желанным. – Кажется, уже поздно, – наконец сказал Куроо. Кенма сразу же заметил фальшивую улыбку в его голосе, но не стал комментировать её. – Наверное, нам пора наверх. Несмотря на то, что, по мнению Кенмы, было ещё не поздно, он кивнул, заставляя себя встать, прежде чем он мог бы столкнуться с Куроо, который обычно предлагал протянутую руку, чтобы помочь Козуме подняться, но в этот раз этого не последовало. Поднимаясь по лестнице и входя в комнату, они не произнесли ни слова. Кенма обхватил себя руками за талию, пока по его коже постоянно пробегали мурашки. – Ты хочешь... – начал было Куроо, а Кенма позволил себе упасть на край кровати. Однако, когда он посмотрел на Тецуро, тот покачал головой. – Не бери в голову. Немного сбитый с толку, Кенма попытался не обращать внимания на странное поведение друга, опустив взгляд. Однако когда в следующую секунду ему показалось, что на лице Куроо промелькнула искорка облегчения, тут же его глаза поднялись вверх. Однако если когда-то на его лице и была какая-то легкость, то теперь она исчезла. Может быть, всё это просто было у него в голове? Когда Куроо закончил переодеваться и выключил свет, напряжение в комнате стало ещё более ощутимым. Было похоже, что электричество летало в воздухе, а по коже Кенмы бегали муравьи, заставляющие его мечтать о потере рук и усиливали желание укутаться в кучу одеял. Быстрым движением Кенма подтянул ноги к себе и лёг на край кровати. Он намеренно не ложился на подушку, зная, что Куроо возможно заберёт обе себе, чтобы положить одну из них себе на голову. Эта мысль причиняла боль, хотя по большей части Куроо воздерживался от этой странной привычки, когда Кенма приходил к нему на ночёвку, а когда он услышал, что Тецуро колеблется на краю кровати, он стал полностью уверен, что и сегодня этого не произойдет. Не смотря на то, что Куроо остановился всего на долю секунды, тем не менее это вызвало новую волну холода, разлившуюся по телу Козуме. Кенма по привычке забрался на кровать. Как они делали бесчисленное количество раз в прошлом, и несколько секунд назад он не задумывался об этом. Однако теперь сомнения овладели его разумом, заставляя задуматься, правильно ли было выбирать кровать, когда между ними была такая атмосфера. Куроо не выглядел обиженным на Кенму, и Козуме не мог придумать что-то, что смогло бы объяснить, почему Куроо мог злиться на него. Однако факт того, что между ними что-то изменилось, оправдывал поведение Куроо, потому что, независимо от того, мог ли Кенма точно определить, что именно на это повлияло, а Куроо не стал бы вести себя так странно только потому, что ему этого захотелось. Ведь это совсем не похоже на Куроо, да и в этом не было бы никакого смысла. Куроо осторожно опустился на матрас и натянул одеяло. Оно укрывало обоих мальчиков, но у каждого из них был только самый край. Причиной дрожи Кенмы было расстояние гораздо большее, чем часть одеяла, которой не хватало, чтобы полностью укрыться, но он не придвинулся ближе. Его глаза были широко открыты в темноте. Козуме прислушивался к каждому звуку, издаваемому Куроо. Каждое шарканье, каждый вздох. Они лежали спина к спине на расстоянии вытянутой руки — наверное, это было самое большое расстояние, которое когда-либо было в то время как они лежали в одной постели. Кенма осторожно подтянул ноги повыше к туловищу, крепко обхватив руками голени. Кроме того, мальчики не сдвинулись ни на дюйм, поэтому Кенме потребовалось много времени, чтобы заснуть. Он не был уверен, что Куроо всё ещё не спит, и ему часто приходило в голову, а может быть просто спросить. Спросить, спал ли он, не сделал ли Кенма что-нибудь не так, не рассердился ли на него Куроо и что происходит. Но он этого не сделал. В конце концов, Кенма был слишком труслив, чтобы сделать это. В конце концов Кенма заставил себя закрыть глаза и погрузиться в молчание. Он должен перестать думать слишком много. Не было смысла представлять разговоры, которые никогда не будут произнесены вслух. Однако, несмотря на такое отношение, Кенме потребовалось гораздо больше времени, чтобы наконец уснуть. Предполагать, что он может притвориться спящим, было довольно наивно. Приятное тепло, которое накапливалось между их телами вскоре убаюкало его и погрузило в мирный сон. То, что разбудило его, не было чем-то особенным. Может быть, его тело просто решило, что он достаточно выспался, а может быть, он почувствовал, что Куроо проснулся, или из-за того, что к нему были прикованы два глаза. Он не знал наверняка и, вероятно, никогда не узнает, но факт в том, что он проснулся. Кенма не шевельнулся, глаза всё ещё были закрыты, чтобы не выдать, что он проснулся. Зачем он это делал, он не знал, но интуиция подсказывала ему притворяться. Сосредоточившись на своих конечностях и ощущениях, Кенма обнаружил, что он всё ещё более менее находится в том же положении. Только его нижняя нога теперь была частично покрыта вытянутой ногой Куроо, в то время как другая всё ещё опиралась на бедро другого. Его голова лежала на плече Куроо, тёплое покалывание воздуха в волосах исчезло, а мышцы под ним напряглись сильнее, чем раньше. Кенма ждал следующей реакции Куроо. Неужели он снова ляжет и притворится спящим, как Кенма? Разбудит ли он младшего мальчика, как обычно, когда Куроо слишком бодр и энергичен, чтобы оставаться в постели? Или он отдалится и оставит расстояние между ними как вчера, оставит Кенму наедине с холодным воздухом, тревогами и бессилием от не знания, что ему делать против отдаления? Прошла всего одна ночь, и всё же казалось, что за это время прорвали какую-то плотину, которая теперь заливала всё пространство между ними водой, создавая грохочущую реку, которая не давала двум мальчикам приблизиться друг к другу так же близко, как раньше. Когда Кенма почувствовал, что рука Куроо отдаляется, его сердце сжалось. Сосредоточенный на том, чтобы не показать никаких признаков сознания на своём лице, Кенма держал глаза закрытыми и не двигался ни на дюйм, позволяя Куроо отстраниться, даже когда всё внутри него говорило ему удержать его. Только когда ни одна часть их тел больше не соприкасалась Куроо перестал двигался. Ощущение, что за ним наблюдают, усилилось, и маленькие волосы на шее Кенмы встали дыбом. Он не был уверен, действительно ли Куроо смотрел на него, или он просто был слишком чувствителен из-за сложившейся ситуации, но независимо от того, что это было, он был спасён от этого ощущения, когда матрас поднялся от того, что Куроо встал. Часть Кенмы отчаянно хотела, чтобы он вернулся, стал прежним Куроо, с которым он мог просто поговорить, но другая часть почувствовала облегчение, когда он услышал щелчок двери, повествующий о том, что Куроо вышел из комнаты. После того, что только что произошло, Кенме нужно было немного времени, чтобы всё обдумать. Он хотел спросить, что случилось с Куроо, но отчуждённое поведение своего лучшего друга детства, к которому Козуме совершенно не привык, заставляло его колебаться, молчать. Он боялся ответа, с которым не мог бы справиться. Мысль о том, что Куроо отстраняется из-за комментариев, какие делали другие люди в прошлом, пришла ему в голову. Возможно, то, что бабушка с дедушкой сказали ему накануне, открыло ему глаза и заставило осознать все странности их дружбы, осознать все случаи, когда люди говорили о них за их спинами. Может быть, Куроо просто пытался нормализовать их дружбу — или, что ещё хуже, пытался незаметно прекратить их дружбу, потому что он больше не хотел слышать все эти комментарии. В этом не было особого смысла, Кенма никогда не думал о Куроо как о человеке, которого могут запугать подобные вещи, но его собственная реакция на то, что люди говорили о них, выбивала Кенму из колеи. Кто на самом деле знает, какова будет реакция человека в определенной ситуации, прежде чем он её покажет? Вздохнув, Кенма плотнее завернулся в одеяло, и в нос ему ударил успокаивающий знакомый запах. Он мог беспокоиться об этом сколько угодно, но это не изменит того факта, что он ничего не мог с этим поделать. Лучшее, что оставалось Кенме, - дать Куроо пространство, о котором он просил, и надеяться, что скоро потребность в нём исчезнет. До тех пор он будет сдерживаться сильнее оставляя пространство между ними не только на людях, но и когда они останутся наедине. Ещё один глубокий вздох сорвался с губ Кенмы, когда он закрыл глаза и попытался убежать в комфортное бессознательное состояние — после всего сна, это была, вероятно, бесполезная попытка, но всё же его конечности были тяжелыми и истощёнными, и сон казался прекрасным вариантом.