You are my shelter (when the world grows cold)

Кенма не двигался услышав чьё-то приближение, когда человек спускался по бетонным ступеням, пока он не оказался в его поле зрения. – Что ты здесь делаешь? Он не удивился, услышав голос Куроо. – Сижу, – пробормотал Козуме в воротник своей тренировочной кофты. – Я вижу. – голос Куроо был спокойным и рассудительным. Эти слова звучали зрело и серьёзно, даже почти скрывали лёгкую нотку беспокойства. – Но почему ты сидишь здесь? – Почувствовал, как-то. – Кенма не знал, что ему делать. Он пришёл сюда, чтобы проветрить голову и принять решение относительно своего будущего с волейболом, а значит, и своего будущего с Куроо. Внезапное появление Куроо не входило в его планы. Но теперь он был здесь, и он ничего не мог с этим поделать. «Может быть, хорошо, что он сейчас здесь.» – подумал Козуме. В противном случае Кенма, вероятно, продолжал бы размышлять эту тему следующие несколько часов. – Ты не пришёл на тренировочный матч, – заметил Куроо. В его голосе не было обвинения, но Кенма, тем не менее, опустил голову ниже на этих словах. Кенма смотрел прямо перед собой, наблюдая за возвышающейся травой. – Давненько я этого не делал, – тихо ответил он. Боковым зрением он заметил, как Куроо кивнул, но ничего не сказал. – Я тут подумал… – наконец произнёс Кенма, когда молчание между ними затянулось слишком надолго. Куроо повернул голову, чтобы посмотреть на него, всё ещё молча, терпеливо ожидая, продолжения слов Кенмы, потому что он был Куроо, и он всё ещё, даже после многих месяцев странного напряжения, знал, когда говорить, а когда ждать, пока Кенма заговорит сам. – Я… я не думаю, – сказал он, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы выдавить из себя оставшуюся часть предложения, – думаю, что продолжать заниматься волейболом было бы для меня мудрым решением. – ветер развевал пряди тёмных волос Кенме в лицо, но он и не собирался их убирать. Стена, которая не давала словам вырваться наружу, рухнула. Было слишком легко излить душу в присутствии Куроо. – Я не помогаю команде, и у меня есть дела поважнее, чем продолжать советовать в пустоту. Каждый раз, когда я что-то говорю, они даже не слушают. Зачем оставаться зря? Вот оно, на открытом воздухе. Озвучить свои мысли было облегчением, но всё равно было страшно. Мышцы его плеч напряглись, пока он ждал, что Куроо что-нибудь скажет. Между ними снова повисла долгая тишина, во время которой он ясно чувствовал на себе взгляд Куроо. – Не уходи. – это было простое заявление без большого проявления эмоций. – Ты проницательный наблюдатель, – уточнил он, глядя прямо перед собой, – и всё, что ты предлагаешь, имеет смысл. Кенма на секунду замолчал. Разве это помогло? Он знал, что то, что он говорил, имело смысл. Иначе он бы этого и не предлагал вовсе. – Но я не хочу ничего говорить, – наконец решился ответить Кенма. – Каждый раз, когда я это делаю, все третьекурсники говорят мне не быть болтливым. Вчера они даже заставили меня бегать почти в два раза больше, чем других. – Эти третьекурсники скоро уйдут из клуба. – сказал он, прежде чем бросить на него быстрый взгляд. – И ходят слухи, что тренер Некомата может вернуться. Тренер Некомата. Прошло некоторое время с тех пор, как Кенма слышал это имя, ему потребовалась всего секунда, чтобы вспомнить старика, которого они встретили много лет назад, когда впервые шли в местный волейбольный клуб. Куроо был так рад наконец-то присоединиться к клубу после того, как ему пришлось покинуть свой старый в родном городе, но Кенма также помнил, как волновался старший мальчик. Козуме не собирался сопровождать его, но он знал, как тяжело Куроо будет в новом месте в полном одиночестве. Прошли годы и Куроо поднял свой уровень уверенности и социальных навыков. В конце концов, Кенма был рад, что пошёл со своим лучшим другом. Если бы другой струсил и никогда не пошёл в тот спортзал, многое было бы по-другому. И то, что Куроо упустил шанс весело провести время, играя в волейбол с другими людьми, которые были лучше, чем неопытный Кенма, было тем, чего Кенма никогда бы не хотел. – Так что не бросай, ладно? – сказал Куроо, наконец оглядываясь на Кенму. – Первокурсники и второкурсники знают, какой ты невероятный. Кенма сохранял пассивное выражение лица, но его сердце неожиданно подпрыгнуло от слов Куроо. Глупая любовь. Это совсем не помогает. – Команда определенно стала сильнее благодаря тебе. – его голос был низким и серьёзным, как будто это было единственное, во что он верил больше всего на свете. Он казался настолько глубоко убеждённым, что Кенма должен остаться, что он полезен для команды, но было что-то ещё в его голосе, что-то ещё в его глазах, что витало в воздухе между ними. Обычно Кенма знал, что это такое, и у него была подсказка, но после того, как его сердце стало таким переменчивым, а влюбленность такой манипулятивной, он не доверял этой подсказке. Какая-то его часть хотела, чтобы Куроо сказал это не только потому, что Кенма усилит команду, но и потому, что старший мальчик хотел продолжать играть с ним. И знание этого, было тем чего он желал в глубине своего сердца, заставило Кенму насторожиться. Он не мог позволить своим эмоциям заглушить его здравый смысл и тот факт, что всё ещё должна была быть какая-то причина для этого странного поведения в течение последнего года. – Тебя действительно это волнует? – спросил Кенма монотонным голосом, прежде чем смог сдержаться. Его постоянное беспокойство о том, что он откажется от всех своих предосторожностей и просто согласится остаться в клубе, заставляло его реагировать не задумываясь. Однако теперь, когда эти слова были произнесены вслух, возможно, это было не так уж и плохо. По крайней мере, может это наконец принесет ему информацию, о которой он очень боялся спросить в последние месяцы. Кенма молился, чтобы этот разговор не разорвал их дружбу на последние кусочки. – Тебя действительно волнует, останусь ли я в команде? – он посмотрел на Куроо ровным взглядом. Теперь не было смысла сдерживаться. В любом случае, он не мог сделать хуже. – Все эти месяцы ты почти не заботился о том, чем я занимаюсь. Так почему сейчас начал? – Брови Куроо удивленно приподнялись, глаза слегка расширились. – Что ты имеешь в виду? Конечно, я беспокоился о тебе. Кенма заставил свои потные ладони спуститься с предплечий и обхватить ими колени. – Ты беспокоился? Тогда почему ты больше не приходил? – едва слышно спросил он с ядовитым оттенком в голосе. Внезапно Козуме начал ощущать всю боль, которая была заперта в его груди за последний год. Он даже не осознавал, что всё было так плохо, но жгучая боль в лёгких говорила ему об обратном. – Почему ты избегал меня? – Я не избегал тебя, Кенма, – сказал Куроо, и голос его звучал так беспомощно, что сердце Кенмы сжалось. – Тогда почему ты всегда сидел так далеко? Почему ты так мало говорил? Почему ты вдруг всё изменил? – воздух окончательно покинул его лёгкие пока он озвучивал все вопросы которые так долго тревожили Козуме. Его мышцы дрожали, когда он произносил эти слова. Часть его хотела повысить голос, но у него не было сил. Все эти месяцы раздумий, беспокойства, не сделал ли он что-нибудь не так. А теперь это? Разве Куроо не мог хотя бы упростить задачу и объяснить причину всего этого? – Я… – Куроо, казалось, не находил слов. – Я думал, ты этого хотел? Это заставило Кенму поднять голову с колен. – Что? – потрясённо спросил он. Его мозг сразу начал работать на высокой скорости, анализируя всё, что он делал до того, как поведение Куроо начало меняться. Он что-то сказал? Сделал что-нибудь? Куроо, казалось, прочитал его мысли. – Всё время ты стоял дальше от меня, чем обычно? – сказал Тецуро. – А твоё странное поведение на рождественской ярмарке, когда ты ещё учился в средней школе? Сначала я действительно не понимал, зачем ты это делаешь, – произнёс он, слегка наморщив лоб, как будто его отбросило в прошлое, – но когда мои бабушка и дедушка сказали, что мы должны прекратить так дружить, потому что такое поведение заставило бы людей смотреть на нас косо, я думал, что это, вероятно, и стало причиной тому, что ты тогда делал. И что тебе было некомфортно и ты не хотел общаться так тесно. Так что я сделал шаг назад и попытался дать тебе твоё личное пространство. А когда ты ничего не сказал, я подумал, что это то, чего ты хотел. Не в силах что-либо сказать, Кенма уставился на Куроо. – Чего ты от меня ждал? – спросил Козуме ошеломлённо. Ему казалось, что он знает его лучше. – Что я просто подойду к тебе и спрошу, почему ты не ложишься рядом со мной, когда мы ложимся спать? Ты знаешь меня уже почти десять лет. – Я… – слабым голосом сказал Куроо, прежде чем воскликнуть. – Я не знаю! – он потянул себя за волосы и опустился на ступеньки. – Не знаю, что я думал. Кенма повернул верхнюю часть тела, чтобы как следует взглянуть на него. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив лишь слабое розовое мерцание. – Ты не думал, – сказал Козуме, приподняв одну бровь. – Ты был сбит с толку тем, что тебе сказали, и не подумал просто спросить о том, что произошло. Немного ослабив хватку в волосах, Куроо наклонил голову, чтобы посмотреть на Кенму сбоку. – Не видно, чтобы ты тоже пытался что-то сказать, – окликнул Тецуро его, слегка выдвинув вперёд нижнюю губу. Кенма не ответил. Они снова замолчали, но это уже была не напряженная тишина. – Что же, – наконец прервал тишину Куроо, – тогда было причиной? Кенма колебался. Он не был уверен, что сможет сказать Куроо обо всех последних открытиях о своих чувствах. Тщательно подбирая слова, Кенма ответил: – Думаю, ты не совсем ошибся… – может быть, Кенма должен был знать, что попытка сделать всё в одиночку, чтобы избавить их обоих от неприятного внимания, не поговорив с Куроо, просто приведет к недоразумениям. Казалось, что они оба облажались по-своему. Смутившись, Куроо нахмурил брови. – Значит, тебе было неловко? Но ты просто… – Я знаю, что я сказал, дай мне секунду, – перебил его Кенма, опустив лоб на колени. Как сказать Куроо о том, что люди начали думать, что они вместе, и не слишком приблизиться к теме любви? – Помнишь тот день на рождественской ярмарке больше года назад? – намеренно спросил он, и Куроо кивнул. – Люди обсуждали нас, понимаешь? – Козуме бросил быстрый взгляд в сторону, прежде чем снова перевести взгляд на небольшие волны на реке. – А мои родители после того, как мы вернулись домой? Всю жизнь они делали мне замечания, что я был слишком близок с тобой и что я должен изменить это, – пробормотал он, сделав короткую паузу. – Ты заметил это, не так ли? Что я стал чаще приходить к тебе, вместо того, чтобы приглашать тебя к себе. – краем глаза Кенма наблюдал, как Куроо кивнул. – Однако я особо не задумывался об этом, – признался Тецуро. – Это всё из-за твоих родителей? Если быть честным, Кенма не был в этом абсолютно уверен. Это вполне могло быть причиной, но тогда он был так молод, что это было больше подсознательное решение, чем что-либо ещё. Он не винил Куроо за то, о чём он на самом деле не знал. – Возможно, – подумав несколько секунд он договорил. — Не то чтобы они сказали что-то действительно очевидное, понимаешь? Но в любом случае это застряло у меня в голове. – Кенма оттолкнулся от бетона и сделал несколько шагов вниз к реке. «Почему об этом так нервно говорить?» – подумал Козуме. – Когда эти люди на рождественской ярмарке начали обсуждать нас, – продолжил он, обняв себя, – я, наверное, запаниковал. Я хотел остановить их, но не знал, как. – он заставил себя глубоко вдохнуть. – Я подумал, что лучше всего будет, если я сам позабочусь о том, чтобы мы больше не были так близки? – быстрым движением он повернулся лицом к Куроо. Его янтарные глаза потемнели от беспокойства, и Кенма впервые осознал, как сильно его собственное поведение задело Куроо. – Прости, я должен был подумать об этом, прежде чем делать это, – сказал он, опуская голову. – Ты мог просто поговорить со мной, понимаешь? – спросил Куроо, немного откинув голову назад, чтобы посмотреть на Кенму. – Я не хотел, чтобы ты беспокоился об этом. – голос Кенмы был слабым. Тогда эта мысль звучала куда более убедительно и мудро, чем сейчас, когда была произнесена вслух. – Я думал, что смогу просто уберечь нас от этих ситуаций, прежде чем ты заметишь, что люди говорят об этом. Когда Кенма, наконец, снова поднял взгляд, его поразила внезапная нежность в глазах Куроо. Сразу же тёплое покалывание сконцентрировалось в его животе. Прошло так много времени с тех пор, как Кенма видел такое выражение на лице у Куроо в последний раз, и то, что он, наконец, увидел его снова, казалось, ослабило узел в груди. – Тебе нужно переставать держать всё в себе, – тихим голосом произнёс Куроо, и на мгновение сердце Козуме забилось быстрее из-за неверной интерпретации. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что Куроо говорил не о тайных чувствах Кенмы к нему, а о его привычке справляться со всей ситуацией самостоятельно. – Ты тоже мог бы поговорить со мной о своих мыслях, – огрызнулся он, обороняясь. Куроо так и застыл в попытках подобрать нужные слова, просто беззвучно открывая и закрывая рот, но, когда он понял, что он не может найти нужных, они начали молча смотреть друг на друга сверху вниз. Напряжение росло, пока Куроо внезапно не фыркнул, слегка напугав Кенму. – Думаю, в следующий раз нам придется обсудить это прежде, – сказал он, подходя к Кенме. – Верно, котёнок? – его губы расплылись в коварной ухмылке, а взгляд Кенмы сгладился. – Знаешь что? Уходи снова. Я забыл, что последние месяцы без тебя были довольно приятным временем, – сказал он невозмутимо. – Ты так не считаешь! Он, действительно, не думал о том времени в этом ключе. Если бы он говорил правду, то самая маленькая его часть, возможно, пропустила бы это прозвище. Но он никогда бы в этом не признался. – Ещё бы, – бесцеремонно возразил Кенма и прошёл мимо Куроо, при этом задев его плечо. Забавно, что этот маленькое, случайное прикосновение сейчас имело гораздо более глубокий смысл. – Ты так не считаешь! – настаивал Тецуро, догоняя его всего за несколько шагов. – Считаю, — ответил Козуме равнодушным голосом. – Нет! – Да. Они дошли до конца ступенек и пошли по газону домой, легко идя рядом друг с другом. – Нет! – Ты закончил спорить? – жалобно спросил Кенма, вздыхая и прислоняясь к боку Куроо, пока они шли. Смешно, насколько знакомым это казалось, как будто весь прошлый год вообще не существовал. – Да, – воскликнул Тецуро таким высоким голосом, как будто Кенма только что сильно его обидел, – Вот здесь ты был похож на кошку. – сказал Куроо, а после замолчал на несколько секунд. – Знаешь, обычно ты лучше интригуешь, – заметил он, криво ухмыляясь на губах. – Ты должен был догадаться, что всё это приведёт к гигантскому недоразумению. Кенма издал сварливый, урчащий звук. «Он ведь должен был понимать это». – подумал Козуме, однако на уме у него было так много всего, что он просто переключился на другие мысли особо не задумываясь над тем, что именно он делает. Тем не менее, теперь всё было в порядке, недоразумений больше не было. Единственное, с чем ему ещё придётся иметь дело, так это его чувства. К нему вернулся его лучший друг, и теперь, когда Куроо знал, что послужило причиной изменения поведения Кенмы, всё, что ему нужно было сделать, это не приближаться к нему слишком близко на глазах у других людей и продолжать хранить это в тайне. Пока их дружба не вернулась к тому, что было раньше, он мог с этим справляться. Они продолжили свой путь в уютной тишине, единственный свет исходил от луны, пока не вышли на улицу. – Знаешь, я… – нерешительно начал Кенма. Должен ли он действительно говорить об этом? Но потом он вспомнил, что за последние месяцы молчание их ни к чему не привело. – Я не лажу не только с третьекурсниками. Этот парень с ирокезом такой же плохой, как и они. – С ирокезом? – Куроо посмотрел на него сверху вниз и приподняв одну бровь спросил. – Ты имеешь в виду Ямамото? – он задумчиво наморщил лоб. – Он немного чрезмерно амбициозен, но в остальном он хороший парень. – Он постоянно ко мне придирается! – сказал Козуме, недовольно сморщив лицо. – Что делает его хорошим парнем для тебя? – Кенма даже не стал ждать, пока Куроо что-нибудь скажет. – На последней тренировке он целенаправленно ударил по мячу сильнее! – Но после этого ты хуже справился с передачей мяча. Он чуть не раздавил себе нос, пытаясь принять его. – презрительное фырканье было единственной реакцией Кенмы, и Куроо вздохнул. – Как насчёт того, чтобы приложить хотя бы немного больше усилий для совместной работы, а? – предложил он. – Это он начал, – защищал свою позицию Кенма, скрестив руки перед собой и ускорив шаг, чтобы обогнать Куроо на несколько шагов. Несмотря на расстояние, он практически почувствовал , как Куроо весело приподнял бровь. – Хорошо. Ага. Мне нравится это отношение по типу «ты выбрал драку, но я закончу», – сказал Куроо, заставив Кенму в замешательстве нахмурить брови. Что это должно было означать? Он взглянул на Куроо, оценивая, но Тецуро, казалось, отступил от того, что хотел сказать и вместо этого вздохнув ещё раз, сказал – Смотри. Я не предлагаю тебе внезапно превратиться в экстраверта или что-то в этом роде. Не то, чтобы это сработало, если бы ты это сделал. – Кенма отвёл взгляд, снова шагая рядом с Куроо. – Но он в твоём классе, – продолжил Куроо, не обращая внимания на то, что Кенма отвернулся. – Вы двое можете провести уйму времени вместе. Он вытянул «у», не обращая внимания на то, что Кенма закатил глаза. – Но он такой… – У-у-у, – выругался Куроо, качая головой и указывая пальцем на лицо Кенмы. Сморщив нос, Кенма увернулся от его руки. – Не оскорбляй своих товарищей по команде, Кенма. – Беззаботный, я хотел сказать беззаботный, – проворчал Кенма. Куроо бросил на него недоверчивый взгляд. – Конечно, – это было единственное, что он ответил. Тем вечером Кенма и Куроо расстались на улице, как и в прошлые месяцы. Но на этот раз они оба улыбнулись, когда каждый открыл дверь в свой дом. И в ту ночь Кенма наконец-то хорошо отдохнул, потому что заснул с чуть приподнятыми вверх губами и приятным теплом в груди. Может быть, их дружба не была так безнадежно разрушена, в конце концов.