You are my shelter (when the world grows cold)

На следующем тренировочном матче Кенма изо всех сил старался игнорировать ехидные комментарии третьекурсников. Они уйдут. Ещё немного, и они закончат школу. Мысль о том, что единственная причина, по которой они задерживаются в клубе так долго было наслаждение от возможности изводить Кенму, становилась всё более разумной с каждой тренировкой. Облегчение переполнило тело Козуме, когда, наконец, настал день и третьекурсники ушли, а Куроо стал новым капитаном волейбольной команды старшей школы Некома. Больше никаких заносчивых третьекурсников до конца его школьной жизни. С другой стороны, Ямамото был ещё одной проблемой. Оказалось, что просто игнорировать его раздражающее отношение и все разговоры о мужестве сложнее, чем представлял Тецуро. Однако он старался изо всех сил ради Куроо, и чувствовал, что в последнее время ему самому, казалось, не хватало решимости что-то предпринять против этого. Однако сегодня всё было по-другому. Прошло несколько недель после того, как Куроо стал новым капитаном, а Кенма получил должность стартового сеттера, и их первая тренировочная игра только что закончилась. Несмотря на то, что на самом деле он не особо заботился об этой должности, Козуме было приятно, когда Яку и Кай похвалили его за игру. Кенма играл довольно хорошо, а вот Ямамото не оказался столь успешным. Кенма мог бы заранее сказать, что Такетора не сможет ни разу хорошо атаковать, если не изменит кое-что в своей напряженной манере игры. Но он этого не сделал. В конце концов, Ямамото был слишком жёстким, чтобы играть со своими товарищами по команде, и однажды даже прыгнул на Куроо. Может быть, Козуме следовало сказать ему раньше, что подобное отношение не поможет ему играть. Чуть позже, когда они с Ямамото наводили порядок в спортзале, Кенма устал. "Как насчёт того, чтобы приложить побольше усилий для совместной работы?" – Это то, что ему предложил Куроо. Кенма глубоко вздохнул, крепко сжав кулаки в карманах своей командной куртки. – Э-э... – начал он, но слова не хотели приходить в голову. – Эм… Ямамото-кун? – сказал Козуме. Ямамото остановился, но не обернулся. Кенма уже пожалел, что заговорил, но теперь пути назад не было. Оглядываясь назад, Кенма не мог сказать, действительно ли он сожалел о том, что высказал свои мысли. У него болело горло, после того, как весь разговор внезапно превратился в соревнование криков – потому что Ямамото был слишком упрямым, чтобы на самом деле понять, что Кенма пытался ему сказать. Но также это изменило кое-что в том, как Кенма начал воспринимать тренировки и волейбол. Козуме прокричали в лицо о том, что у него недостаточно решимости, чтобы выиграть серьёзную игру, когда он не проявил немного больше амбиций во время тренировки – и тот факт, что в этом может быть доля правды, – не устраивало Кенму. Он знал, что не был самым мотивированным человеком с точки зрения физических нагрузок, но это всегда было больше похоже на Кенму - наблюдать и действовать соответственно, вместо того, чтобы ломать голову над всем, ожидая, что при достаточном количестве усилий это как-нибудь получится. Он не был точно уверен, как Ямамото, кричащий на него, заставил его усомниться в этом, должен ли он спросить, возможно, Кенме стоит что-то изменить в своём старом взгляде на вещи. Возможно, это были постоянные вопли о мужестве, которые Ямамото каким-то образом использовал в качестве обобщающего термина практически для всего, что также заставило Кенму задуматься об этом. Кенма невольно начал задаваться вопросом, что он вообще имел в виду под этими криками. К большому огорчению Кенмы, та ситуация вызвала у него чувство, что он должен приложить хотя бы немного больше усилий к тренировкам – для своей команды. Но это также не означало, что он внезапно начнёт бегать за каждым уже потерянным мячом, и будет истощать себя сильнее, чем это необходимо. Но он изо всех сил старался не отставать от других во время пробежки, изо всех сил старался заработать им все возможные очки и перестал пропускать тренировочные матчи. С тех пор, казалось, что у Ямамото тоже перестали возникать проблемы в общении с Козуме. Они все ещё иногда ссорились – не то чтобы Кенма внезапно поменял своё мнение о нём, и Ямамото не выглядел так, как будто простил Кенму за старую халтуру – но, по крайней мере, они могли играть на одной стороне сетки, не раздражаясь каждые две минуты. Однако даже это изменилось ещё через несколько недель. Им потребовалось некоторое время, чтобы окончательно похоронить свои старые разногласия, но в конце концов они это сделали. Ямамото даже позволил ему называть себя по имени – не то чтобы Кенма был в восторге от его использования; он всё ещё был обижен комментариями, которые он получал в течение прошлого года.  

***

Кенма шёл в класс, сгорбившись над своей приставкой, волоча ноги по земле после того, как он провёл большую часть ночи, работая над прохождением этого уровня. Он хотел, развернуться и обратно зарыться в тёплую постель, однако Куроо устроил бы ему выговор за то, что он прогулял школу только потому, что он был слишком увлечен своей игрой. Однако как раз в тот момент, когда он хотел переступить порог класса раздался короткий крик, отвлекший его от игры: – Т-ты! – громко воскликнул голос перед ним. – Ты пытаешься убить меня? Сделай что-нибудь со своими волосами! – Ямамото стоял у входа в их класс, указывая на него пальцем. Кенма раздраженно уставился на него. – Что ты имеешь в виду? – невнятно спросил он, хмуро глядя на него. – Ты выглядишь как Садако, это жутко! – Ямамото, похоже, действительно не знал, как вести себя тихо. Кенма ещё не привык к его постоянным крикам и восклицаниям или беспокойстве о том, что его сравнивают с персонажем фильма ужасов. – Мне всё равно ... – пробормотал Козуме, снова уставившись в свою PSP. – Если ты будешь так ходить, покачиваясь, люди будут смотреть на тебя! Ты выделяешься! Это заставило Кенму поднять голову, глядя на Ямамото широко раскрытыми глазами. Выделяется. Кенме потребовалось больше года, чтобы понять, что он может как-то справиться с нежелательным вниманием, не прибегая к холодным отношениям и дистанции в общении с Куроо. Но это не означало, что он любил выделяться, сильнее чем раньше. И ему определенно не нужна была ещё одна причина, чтобы на него смотрели. Один взгляд на Ямамото, который несколько недель назад осветлил половину своих волос, определил решение Кенмы. Более светлый цвет волос, без сомнения, не позволил бы никому увидеть в нём персонажа из фильма ужасов.

***

– Так ты действительно спонтанно решил обесцветить волосы? – спросил Куроо, когда они выходили из школьных ворот несколько дней спустя. Постоянная светлая тень на краю поля зрения Кенмы была странной и непривычной, но он не жалел, что сделал это. Люди действительно смотрели на него первые пару часов в школе, но это довольно быстро прошло и, по крайней мере, Кенма почувствовал облегчение от того, что его больше не считают странным юрэем. – Я не случайно обесцветил волосы, я сделал это, потому что мне не нужна ещё одна вещь, которая заставляет людей пялиться на меня, – поправил друга Кенма, сосредоточившись на нажатии нескольких кнопок на своей PSP. – Ещё одна? – спросил Куроо, приподняв бровь. Кенма прикусил губу. Почему он сегодня такой неразговорчивый? После того, как он провел последние три ночи, играя в новую игру, которую купил Тецуро, вместо того, чтобы на самом деле спать. Куроо, вероятно, следовало ожидать, что Козуме не будет уделять столько внимания тому, что он говорит. Несмотря на то, что они пришли к молчаливому соглашению, что между ними снова всё как раньше, Кенма никогда прямо не упоминал о том, с чем он уже смирился на рождественской ярмарке; что он был готов пожертвовать своей малой приметностью, чтобы общение с Куроо не было таким, каким он был весь последний год. – Ты мастер незаметно подкрадываться к людям, что ещё может заставить людей пялиться на тебя? – Ты. – прошептал Кенма. На самом деле он не планировал произносить это вслух, но произнёс; его язык сформировал слово быстрее, чем Кенма смог его сдержать. Он почувствовал на себе недоверчивый взгляд Куроо. – Что я делаю? – спросил он обиженным тоном. Затем, через секунду, он добавил – Это не моя вина, что людям нравится смотреть на меня. – Кенме не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что хитрая усмешка на губах Куроо вызвала лукавый блеск в глазах; изображение уже достаточно ярко всплыло в сознании. Тот факт, что сердце Кенмы подскочило на этих словах, несмотря на раздражающее зрелище, заставил его проклинать свои чувства. Глупо.   Быстрым движением локтя Кенма толкнул Куроо в рёбра, заставив его качнуться вперёд. – Ой! – воскликнул Тецуро, потирая место удара. Тем не менее, ему пришлось разгребать ситуацию, которую он сделал сам, пути назад не было. – Дело не в тебе, – сухо пояснил Кенма. – Тот факт, что обычно люди не ходят так близко друг к другу. – он сделал неопределенное движение локтём, показывая несуществующее пространство между их телами, пока они шли по улице. – Ты же можешь просто сделать шаг в сторону? – спросил Куроо, сведя брови вместе в искреннем замешательстве, и Кенма закатил глаза. – Да, один раз это уже сотворило чудеса, – саркастически огрызнулся Козуме и поставил игру на паузу. – Ты знаешь, что именно это и было причиной странного недопонимания между нами весь прошлый год? Я же сказал тебе, что именно так я и поступил тогда, и ты предположил, что мне неловко рядом с тобой. Куроо на секунду замолчал, глядя на Кенму сверху вниз, пока они продолжали свою прогулку. – Но я же сказал тебе, что ты мог просто поговорить со мной, и недоразумения не стало бы в первую очередь. Если тебе неудобно, ты можешь просто сказать. Неуверенно, Кенма пожевал внутреннюю сторону своей щеки. "Глупый Куроо не получит этих. Обычно он не был таким тупым". – подумал Козуме. – Я, – пробормотал Кенма и возненавидел Куроо за то, что тот заставил его произнести это вслух в ту же секунду, – не хочу. – его голос был тихим и едва слышным. Он бы не расстроился, если бы Куроо его не услышал; на самом деле, он надеялся , что Куроо его не услышал. Но, конечно же, он сказал, и у Кенмы сложилось неприятное впечатление, что Куроо прикинулся таким дурачком только для того, чтобы уговорить Козуме сказать это. – Значит, ты добровольно принимаешь всё внимание от других людей, которым не нравится смотреть, как мы так близко ходим, просто посмотри сам, как ты идёшь? – он ворковал дразнящим подтекстом. Однако Кенма не был до конца уверен, действительно ли это хотел сказать Куроо. В этом предложении была пауза всего на долю секунды, неразборчивая для каждого обычного человека, Куроо колебался со своими словами, прежде чем произнести последнюю часть предложения. Однако, несмотря на то, что Кенма был уверен, что это небольшое колебание было неспроста, но не упомянул об этом. Козуме не был уверен, что именно оно обозначало, и не хотел начинать разговор на эту тему после нескольких бессонных ночей. Он страдальчески вздохнул. – Я знаю, – неохотно ответил Кенма после короткого молчания. – Приятно это знать, – прокомментировал Куроо веселым голосом. – И... Но Кенма прервал его, развернувшись к нему и подняв руку к его лицу. – Нет, я слишком устал для этого, – решительно заявил он. – Я не буду вести с тобой бессмысленную дискуссию прямо сейчас, оставь это на потом. – Это не моя вина, что ты не спал, – сказал Куроо с весёлым блеском в глазах, слегка склонив голову набок. – А я говорил, что тебе нужно больше спать. – Это именно то, что я планирую сделать, Куро, – выдохнул Кенма, разворачиваясь, чтобы продолжить идти. – Я практически уже чувствую на сколько тепло и мягко в моей кровати, – с тоской пробормотал он. Куроо издал тихий фыркающий звук. – Смею предположить, что под этим ты подразумеваешь мою постель, – догадался Куроо, слегка толкнув плечом Кенму. – Да, это именно то, что я имею в виду, – согласился Кенма, сохраняя серьёзное выражение лица. – Ты невыносим. – Я не такой, – возразил он ровным голосом. – Я просто предпочитаю тёплую комнату вместо холодной, и это вполне логично. – Не могу с этим поспорить, – признал Куроо, ухмыляясь, и пробежал немного вперёд, чтобы идти рядом с Кенмой.  

***

– Тецу? – голос Хисори прозвучал из кухни, как только они вошли в дом. Любопытный, Куроо просунул голову в дверной проем кухни. – Ты можешь приготовить еду для меня? Папа попросил меня приготовить что-нибудь для него, но суп всё равно должен вариться ещё как минимум двадцать минут. Привет, Кенма! – поприветствовала она, когда заметила его позади своего брата. Козуме кивнул. – И что? Она повернулась к своему брату. – Ты можешь сделать это для меня? – Конечно, без проблем, – сказал Куроо, проходя мимо неё в дверях и открывая крышку кастрюли с супом. Сразу же облако пара поднялось ему в лицо. – Вкусно пахнет, – удивлённо прокомментировал он. – Спасибо, – ответила она, – ничего такого, что должно тебя так сильно удивлять, но я приму это как комплимент. – Я бы никогда не похвалил твои кулинарные способности, Сори. – Куроо одарил её дразнящей усмешкой, на которую его сестра отреагировала только холодным взглядом. Когда молчание и пристальные взгляды затянулись на слишком долго, Куроо повернулся обратно к плите, неопределённым движением встряхнув рукой. – Разве ты не говорила, что тебе нужно кое-что забрать? – Не смей сжигать мой суп, Тецу, – предупредила Хисори, прежде чем покинуть кухню. Оскорблённый, Куроо поднял голову, чтобы посмотреть, как она уходит. – Как я должен сжечь суп? Это невозможно! – Поправка, – вмешался Кенма, забавляясь ссорой между братом и сестрой, – Для кого-либо ещё, кроме тебя, это невозможно. – Кенма! – Куроо заскулил. – Как ты мог вот так просто предать меня? – Легко, – пожал плечами Кенма, пряча смешок, двигаясь за Куроо, чтобы сесть за кухонный стол. – Я просто сделал это. – Серьёзно, общение с Ямамото плохо влияет на твоё поведение. – он свёл брови вместе с притворно-озабоченным выражением лица. – Сначала ты осветляешь волосы, а теперь предаёшь меня, встав на сторону моей сестры! Ты медленно превращаешься в какого-то панка, и я не уверен, нравится ли мне это. – несмотря на то, что он звучал высокомерно, в его голосе была весёлая нотка, которая сделала комментарий менее язвительным. – Тогда, наверное, к лучшему, что я делаю это не для того, чтобы тебе нравилось, верно? – спросил Кенма, беря одно печенье из коробки на столе. – Что вы говорили? – спросила Хисори, просунув голову в кухонную дверь и окинув их обоих изучающим взглядом. – Не смей позволять моему милому, маленькому Кенме попасть в плохую компанию. – Почему ты смотришь на меня? Я ничего не делал! Он делал всё это сам! – Куроо защищался от пронзительного взгляда своей сестры. – Это твоя, – Хисори указала на него пальцем, – ответственность за то, чтобы мой мальчик не превратился в наркомана, дорогой младший брат, – сказал Хисори. – Если он примет плохое решение, я обвиняю тебя. – Какого чёрта, Сори? Почему я вообще забочусь о твоём супе ради тебя? – спросил он. – Потому что я попросила тебя, – крикнула она, подмигнув, уже направляясь к двери. За ней щелкнул замок, и Куроо испустил страдальческий вздох. – Отлично. – с лязгающим звуком он позволил ложке упасть обратно в кастрюлю. Кенма сунул в рот последний кусочек шоколадного печенья и положил щеку на руки, опуская голову на стол. – Знаешь, ты можешь подняться наверх, – сказал Куроо, посмотрев на него. – Ты выглядишь довольно усталым. – Хм? – Кенма немного поднял голову со стола, прежде чем его мозг обработал слова Куроо. – Нет, нет, всё в порядке, я подожду. – Куроо окинул его долгим взглядом, прежде чем отвернуться, его губы едва заметно приподнялись. Остальное время они провели в уютной тишине. Куроо помешивал суп, пока Кенма постоянно был на грани того, чтобы задремать. Мысли начали возникать в его голове, пока он наблюдал за своим лучшим другом. Было маленькое страстное желание, спрятанное глубоко в его груди, просто встать и встать позади Куроо, прислониться лбом к его спине, обхватить руками его тело… Это чувство сбивало с толку, и Кенма подумал, не из-за сонливости ли ему в голову пришли эти странные идеи. Однако, независимо от их происхождения, это чувство боролось внутри него, побуждая его приблизиться к Куроо. Он заставил это чувство отступить. Было достаточно того, что они снова стали друзьями, какими были раньше, чего ещё он мог хотеть? Он знал, что это неправильно. Достаточно часто его родители говорили и показывали ему, что неправильно быть слишком близким с другим мальчиком. Кенма осознавал тот факт, что ему нужно было либо избавиться от этих эмоций как можно скорее, либо, по крайней мере, подавить их достаточно, чтобы однажды они не разрушили их дружбу. Это было легче сказать, чем сделать, и именно поэтому Кенма не мог остановить свои мысли от блуждания в этот момент. Фантазия о том, что не нужно беспокоиться обо всем, что могут сказать другие люди, была слишком заманчивой. Он никогда не позволял себе воображать такие вещи; вещи, которые у него могли быть с Куроо – по крайней мере, в теории – боялся, что это может вызвать ложную надежду в его сознании. Но сейчас он слишком устал, чтобы остановить блуждание своего воображения. Может ли у них быть совместное будущее? Наступит ли день, когда Кенма сможет, на самом деле, просто встать и обнять Куроо сзади, когда он стоял перед плитой, просто потому, что он этого хотел? Настанет ли день, когда это будет совершенно нормально и разумно с его стороны, когда ему не придется беспокоиться о том, что это странно? Настанет ли день, когда Кенма сможет прижаться губами к губам Куроо, без каких-либо сомнений и страхов? Он никогда не позволял себе думать так далеко, представлять такой сценарий, слишком боялся, что это решит то, что, вероятно, было давно определено. Однако прямо сейчас, когда эти картины стояли перед его закрытыми глазами, волнующее, но в то же время спокойное чувство охватило Кенму. Он представлял поцелуй мягким и тёплым, успокаивающим; всё, что символизировал для него Куроо, объединилось в этот момент единения. Но в этом была и захватывающая часть, часть, которая посылала редкую известную энергию через тело Кенмы – чувство, которое только Куроо мог высвободить в нём самым маленьким жестом, что-то, что, несмотря на электризующий эффект, также расслабляло. Это вызвало чувство безопасности, поднявшееся в груди Кенмы и распространившееся по его конечностям до кончиков пальцев. В сочетании с острой нехваткой сна это чувство позволяет задремать и погрузиться в эту фантазию о том, что может или не может быть, но кажется таким заманчивым. Тёплый голос прозвучал едва слышно, заставив ускользнуть в сон ещё дальше, вместо того, чтобы разбудить. Неспособный отличить сон от реальности, он был поднят парой рук – тепло и знакомый запах окутали его. – Я же говорил тебе, что ты можешь идти наверх, – прошептал голос Куроо с низким смешком, когда голова Кенмы упала ему на плечо. Может быть, тогда это был не сон, понял Кенма, но ощущение ваты в голове было слишком настойчивым, чтобы он мог отреагировать на эти слова. Он знал, что, вероятно, что-то ответил; вероятно, просто неразличимое бормотание, возможно, набор невнятных слов. Однако, как только его тело положили на мягкую кровать, эти мысли отошли на задний план. Ему действительно следовало больше спать в последние несколько дней, а с другой стороны, это имело некоторые преимущества. Особенно когда он почувствовал, что матрас глубже проседает под дополнительным весом Куроо. Не потрудившись открыть глаза, Кенма прополз те несколько дюймов пространства, которые оставались между ними, к Куроо, прижимаясь ближе и прислоняясь щекой к его торсу. Он действительно был рад, что отношения между ними вернулись в нормальное русло.