You are my shelter (when the world grows cold)

Внезапная тяжесть вырвала Кенму из его безмятежного сна – тяжесть, которой определённо не должно было быть так рано ноябрьским утром. Кашляя и пытаясь захватить воздух ртом, он подскочил, пытаясь столкнуть тело со своих колен. – Какого чёрта, Куроо? – воскликнул он. – Что ты делаешь? – Пытаюсь разбудить тебя? – спросил Куроо, как будто ответ был очевиден, хотя в каком-то смысле так оно и было, а после ухмыльнулся ему, всё ещё лежа поперёк Кенмы. – Спасибо за просвещение, но я тебя об этом не просил, – решительно ответил Кенма, поворачиваясь, чтобы зарыться головой в подушку. – Кто тебя вообще впустил? – спросил Козуме в подушку. – Я сам вошёл? На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Кенма глубоко вздохнул. Что ещё? – Прекрати вламываться в мой дом в грешное время! Мне нужно поспать! – В этом случае, – сказал Тецуро, и Кенма уже знал, что будет дальше, – тебе следует подумать о том, чтобы лечь спать хм! – Заткнись, – оборвал его Козуме, закрыв ладонью рот Куроо так, что от него исходили только приглушенные звуки. Освободив свой рот, Куроо вскочил с кровати. Как у этого человека может быть столько энергии в такую рань? С другой стороны, Кенме пришлось пересмотреть свою рутину с тех пор, как он встретил Хинату несколько месяцев назад. Куча сообщений, которые он получил от него задолго до того, как Кенма даже подумал о пробуждении, была поистине нечестивой. Иногда Кенма задавался вопросом, был ли он роботом или кем-то ещё, созданным, чтобы игнорировать все законы природы и не иметь никакого представления о нормальном времени сна. Летний тренировочный лагерь был ещё хуже, даже ночью люди кричали, хотя раньше в это время было почти тихо. Что такого сложного в том, чтобы просыпаться в обычное время? Если бы они хотели попрактиковаться, было бы намного эффективнее, если бы они просто подождали, пока все проснутся, вместо того, чтобы играть самостоятельно. – Давай, собирайся, у нас тренировка! – объявил Куроо, протягивая обе руки к Кенме. – Разве мы не можем прийти туда немного позже? – Кенма что-то проворчал, но неохотно позволил помочь ему подняться на ноги. – Ты второгодка, Кенма, а я капитан, так что нет, мы не можем. – Куроо усмехнулся ему сверху вниз, прежде чем повернуться, чтобы вытащить тренировочную одежду Кенмы из шкафа. – Я уверен, что Яку уже заставляет Льва проходить практику приёма мяча, так что можешь считать, что тебе повезло. – Ура, – невозмутимо произнёс Кенма, хватая свой телефон с тумбочки. – двадцать три сообщения от Шоё. – он вздохнул, положил его обратно и решил ответить Хинате позже. Куроо повернулся к нему, бросив кучу одежды ему в лицо. – Перестань дуться и поторопись сейчас же. – но это только заставило Кенму выпятить нижнюю губу ещё сильнее. – Кенма, – поприветствовала его мать, когда они с Куроо спустились вниз. Удивлённый, Кенма поднял глаза. То, что его родители ждали его, было странно; обычно они либо уже шли на работу, либо ещё спали. – Да? – спросил Кенма, останавливаясь на последней ступеньке лестницы. – Проходи, пожалуйста, – сказала она, махнув рукой в сторону кухни. – Тецуро, а ты можешь идти вперёд, я уверена, что это не займёт много времени. – Она коротко улыбнулась ему. – Я могу подождать Кенму здесь, – предложил Тецуро, но она заставила его замолчать другим движением руки. – Не беспокойся, – заверила она решительным тоном. – Он придёт на тренировку вовремя. Глаза Куроо метались от его матери к самому Кенме и обратно. Неуверенность была написана на его лице, но он не стал спорить, кивнув один раз. – Хорошо, – медленно сказал он. – Тогда увидимся позже, Кенма. – с небольшим усилием он заставил себя улыбнуться, прогоняя замешательство. Кенма кивнул, молча наблюдая, как Куроо покидает дом. Только когда дверь закрылась, он повернулся к своей матери, наблюдая за каждым её движением. Он знал, что что-то должно было случиться, если она так себя вела. – Давай поговорим на кухне, – спокойно сказала она, показывая дорогу. Странный холод начал нарастать внутри Кенмы. Его отец уже сидел за столом, перед ним стояла чашка чёрного чая. Кенма в ожидании переводил взгляд с одного на другого, нервно щёлкая ногтями в кармане куртки. Они не торопились, его мать обошла стол и подошла к отцу. В нём поднялась некая тошнота. Желание просто выбежать на улицу и догнать Куроо было сокрушительным. – Знаешь, мы действительно думали, что ты сам перерастёшь это, Кенма, – наконец начала его мать, и Кенма наморщил лоб. – Мы дали вам так много времени и говорили с вами об этом. Стало лучше. – она посмотрела на него, слегка сдвинув брови. Кенма почти подумал, что она выглядит отчаявшейся. – Стало лучше, – повторила она, и в её голосе прозвучала лёгкая грусть, – так почему же ты снова стал вести себя так? От её слов Кенма отступил назад на пол дюйма. Он понятия не имел, что она пыталась ему сказать, но мог догадаться, к чему она клонит. Хотя вопрос всё ещё витал в воздухе между ними, Кенма продолжал молчать. – Я думала, ты понял, – сказала она так, будто хотела, чтобы Кенма что-то сказал, но он не мог. У него как будто комок застрял в горле, не давая ему глотать, не говоря уже о том, чтобы говорить. – Мы только хотим, чтобы у тебя были лучшие возможности в твоей жизни, Кенма. – её голос стал мягче. – Пожалуйста, пойми это. Но если ты продолжишь бегать, вести себя неподобающим образом для мужчины и ставить этим себя в неловкое положение, на тебя будут смотреть свысока, хорошо? – И это затронет не только тебя, – сказал его отец твёрдым голосом, – но также отразится на нас и на бизнесе, Кенма. – Козуме непроизвольно опустил голову, но при звуке своего имени она снова вскинулась. – Мы думали, что ты перерос эту фазу. Весь первый год в старшей школе никто бы не подумал о тебе что-то плохое. Ты встретился с Тецуро, как и все остальные друзья и вы не прикасались друг к другу всё время или делали другие неловкие вещи. Но теперь всё вернулось к тому, как было раньше. Как будто ты ничему не научился. – Разочарование было едва заметным в его тоне, но Кенма всё равно заметил это, несмотря на всю суровость. Его мать заломила руки. – Мы решили поговорить с родителями Широби, – объявила она. Сначала Кенма нахмурил брови в замешательстве, а в следующую секунду его сердце упало в желудок. – Мы считаем, что для тебя будет лучше, если ты свяжешься с другим человеком и это будет девушка, чтобы другие не думали о тебе неправильно. Кенма хотел что-то сказать, выступить против того, что неизбежно последует дальше, но слова не могли сорваться с губ. Его мать, казалось, не возражала против его молчания. – Мы оба знаем, что тебе не нравятся новые люди, и мы не хотим принуждать тебя к чему-то чужому и неприятному. Вот почему мы выбрали Широби. Вы уже знаете друг друга и ладите. – Кенма не был уверен, что "ладить " – правильный термин, но в данный момент в его голове были более важные вещи. – Мы поговорили с её родителями и считаем, что это очень хорошее решение для всех. – Её губы сложились и на лице показалось решительное выражение, Кенма понял, что уже решено, что произойдет. – Женитьба на ней помогла бы не только твоему и Широби имиджу, но и помогла бы вам обоим легче найти своё место в обществе. – вот оно, то, что она хотела донести до него за последние пять минут. Кенма чуть не подавился словами, которые наконец-то начали пытаться вырваться из рта. Его родители хотели просто женить его на девушке? Это было устаревшим желанием во многих отношениях. –Почему? – его голос был слабым и хриплым, как будто он не разговаривал целую вечность. Он знал, что его родители уже рассказали ему о своих причинах, но это просто не дошло до него. Он не мог понять, почему его родители сделали что-то подобное. – Это... Ты не можешь... – голос Кенмы сорвался на словах. Он не смотрел на своих родителей, он не мог заставить свои глаза сфокусироваться на чем-либо, глядя прямо сквозь кухонный стол. – Кто ещё делает что-то подобное? – наконец прошептал он. На дворе был двадцать первый век; браки по расчету не должны были быть частью его жизни. – В этом нет ничего необычного, Кенма, – объяснила его мать, поняв, что он пытался сказать. – Многие семьи делают подобные вещи даже в наши дни. Не сравнивай это с тем, что делали в древности. Мы не принуждаем тебя к этому браку. Всё, чего мы хотим, — это чтобы у вас были наилучшие возможности в вашей жизни. Если ты продолжишь вести себя так, как ведешь себя с Тетсуро, люди будут плохо думать о тебе. Ты не получишь работу, не добьёшься успеха. Они подумают, что ты странный, и будут относиться к тебе по-другому. Быть ... быть похожим на тебя, – продолжила она после короткой паузы, – общаться так с другими мальчиками ненормально, мы достаточно часто говорили тебе об этом. Это поможет тебе, и это поможет нашей семье, если ты женишься на Широби. Ты будешь не единственным, кому придется нести ответственность за последствия, если будешь продолжать в том же духе, не забывай об этом. Это также отразится и на нашем имидже. Кенма съежился, а его плечи ссутулились. То, что говорили его родители, вероятно, было разумно, в каком-то смысле. Он никогда не задумывался о том, что это усложнит не только его жизнь, но и жизнь его родителей. Их обвинили бы в том, как они воспитали Кенму, так уж повелось в этом обществе; когда с детьми что-то было не так, это была вина их родителей. Это было так же глупо, как и все эти правила иерархии — в глазах Кенмы вся эта чрезмерно заторможенная система была бессмысленной. Однако это ничего не изменит, не так ли? Только потому, что один человек сказал, что это устарело и плохо, это ничего не изменит. Действительно ли он был готов обременять своих родителей таким образом? Общаться подобным образом с Куроо было одно, но Тецуро тоже инициировал в этом. Его родители, однако, не поступили как с Кенмой. Это было нехорошо, не так ли? Козуме не мог так поступить с родителями. В груди начало нарастать чувство стеснения, отчего стало труднее дышать. С другой стороны, мог ли он сделать это с самим собой? Мог ли он пройти через одно и то же дважды? Первый год в средней школе был самым тяжёлым в его жизни, он был болезненным не только для него, но и для Куроо. Может быть, если Кенма объяснит ему это, если они не расстанутся, толком не поняв, что происходит, всё пойдет лучше? Кенма знал, что это ложь, в чем он отчаянно пытался убедить себя. Он не хотел провести свою жизнь с девушкой, которую встречал всего дважды, одну из которых он даже не помнил. Но ... был ли смысл оставаться одному, когда шансы на совместное будущее с Куроо были так малы? В его глазах было жжение, но Кенма моргнул, его лицо было пассивным. Его мысли, напротив, были в беспорядке, и один вопрос торчал больше всего: почему всё должно быть так чертовски сложно? Было несправедливо, что общество делало разницу между близостью к мальчику и близостью к девочке. Это было несправедливо, что его родители вот так противостояли ему. Было несправедливо, что Кенма должен был принимать это решение между своей семьей и Куроо. Это просто было несправедливо. Голос его отца отвлек его, прежде чем комок в горле стал еще больше. – Мы решили назначить свадьбу сразу после окончания старшей школы, – объявил он, что на самом деле не помогло успокоить нервы Кенмы. –Тогда тебе будет восемнадцать, и таким образом ты сможешь полностью сосредоточиться на учебе. Мы собираемся поужинать с ними в следующую субботу, так что, пожалуйста, веди себя прилично. –А как насчёт чувств Широби? – это было единственное, что пришло в его совершенно расстроенный разум, последняя соломинка, за которую он мог ухватиться. – Ты не можешь просто заставить её сделать это из-за меня. – его голос был таким же лишённым эмоций, как и его лицо; странное чувство, как будто он на самом деле не живёт в этот момент, было удушающим. – Она знает об этом и не против, – заверила его мать, едва заметная улыбка смягчила черты её лица. – Похоже, в прошлый раз ты произвёл на неё неизгладимое впечатление. Какая-то часть Кенмы задавалась вопросом, что же такого он мог сделать, чтобы Широби подумала, что это было правильное решение. Он ни в коем случае не был исключительно милым, не говоря уже о общении, в первую очередь. Все, что он делал, это играл в игры и, может быть, в волейбол. Уже было достаточно удивительно, что Куроо никогда не знакомил Кенму с новыми друзьями, которых он завёл. Он понятия не имел, что он мог сделать такого, что произвело бы на Широби какое-либо впечатление — кроме того, что он никогда в жизни не умел кататься на коньках и вел себя плохо перед ней. Или, может быть, она просто подумала, что кто-то, кому было бы наплевать на то, что она сделала, был лучшим вариантом, чем другие мужчины, с которыми её познакомили родители. Если родители Кенмы устроили для него брак, не исключено, что её родители сделали то же самое — хотя он сомневался, что у них были те же причины. Его мать сложила руки вместе, немного отступив от кухонного стола. – Теперь, пожалуйста, не иди и не разрушай это впечатление, ведя себя неподобающим образом в субботу, Кенма, хорошо? Она очень милая девушка, и это самый простой способ, который мы можем придумать, чтобы предотвратить ухудшение ситуации. – она шагнула к нему, всё ещё с легкой улыбкой на лице. – Некоторые сотрудники ресторана уже говорят о тебе. И мы не сможем вечно говорить им, что они неправы, если вы будете продолжать и продолжать доказывать, что это не так. От сладкого прикосновения её губ у Кенмы скрутило живот. Было так неправильно, так совершенно неправильно смотреть в её лицо — лицо, с которым он вырос, лицо, которое он знал всю свою жизнь — и знать, что в настоящее время она на пути к тому, чтобы разорвать его жизнь на части. Она не стала дожидаться ответа и взъерошила его волосы. Кенме пришлось подавить желание отпрянуть и попятиться назад. Это создало бы неправильное впечатление, он не мог показать ей, как плохо ему было слышать, как она так говорит — в глазах его родителей он был не в том положении, чтобы иметь какое-либо право голоса в этой ситуации. В значительной степени единственной причиной, по которой они с ним разговаривали, было дать ему время привыкнуть к этому и подготовиться к ужину. Желудок Кенмы взбунтовался, его начало тошнить, но ему нужно было сохранять спокойствие. Ему нужно было побыть одному, подальше от своих родителей. Освобождающие слова его матери, объявляющие, что разговор окончен, были спасением, о котором он молился. Он едва слышал напоминание своей матери о том, чтобы вести себя хорошо в субботу, кровь всё ещё громко стучала в его ушах.