You are my shelter (when the world grows cold)

Кенма замер. Тогда уходи. В комнате воцарилась удушающая тишина – .... Что? – Покинь этот дом. Сейчас же. – голос его отца был жёстким, непреклонным. Холод в его глазах вызвал мурашки по коже. – Ты можешь вернуться, когда передумаешь. – Я... ты... – запинаясь, пробормотал Козуме. – Что? – вопрос был бы слабым и едва слышным, если бы не тишина в комнате. – Я не позволю твоему упрямству разрушить наши жизни, Кенма, - сказал он. – Разве ты не видишь, что ты разрушаешь нашу семью? Мы стараемся изо всех сил, чтобы ты понял, что то, что ты чувствуешь, неправильно. Мы даже предложили тебе решение! Но ты решил игнорировать наши усилия. Разве ты не представляешь, что ты с нами делаешь? Мы растили тебя с любовью и заботой, чтобы ты стал прекрасным человеком и жил счастливой, богатой жизнью, а теперь ты бросаешь всё это по прихоти, потому что не видишь причины. Слова рикошетом отскочили от Козуме, не проникнув во внутрь или, может быть, они смогли это сделать. Понять это дали пронзительные укусы в кишечнике. Тем не менее, он никак не отреагировал на слова. Он чувствовал себя как зритель в театре, просто смотрящий сценку, не воспринимая её как свою собственную жизнь. Затем твёрдые пальцы обхватили его запястье. – Хватит. – голос Куроо не был особо громким, тем не менее он был отчётливо слышен в комнате, это успокоило отца. – Мы уйдем. – Кенма почувствовал напряжение в теле Куроо, услышал напряжение в этих словах, сказанных через стиснутые зубы, Тецуро не поднимал глаз, он не мог этого сделать, даже тогда, когда вытащил Козуме из кресла, и тогда, когда вывел его из комнаты и повёл вверх по лестнице. Кенма знал, что должен что-то сделать; для начала, может быть, пойти самостоятельно. Но вместо этого он всё ещё был оцепенении, пытаясь переварить то, что только что произошло. Он тупо стоял у двери своей комнаты и смотрел, как Куроо собирает сумку с самыми важными вещами. Даже когда Тецуро открыл ящик, в котором всё ещё лежал рождественский шар, который Кенма купил для него в прошлом году, не послужило достаточной причиной, чтобы заставить его пошевелиться. Только когда Куроо снова закрыл его — к счастью, не заметив коробку под кучей носков — он понял, что был на волосок. Однако, как только стало ясно, что угроза предотвращена, плечи Кенмы немедленно опустились. Лицо Куроо было жёстким, когда он быстро собирал вещи не теряя времени. Прошло не более нескольких минут, прежде чем он вновь осторожно сомкнул пальцы вокруг руки Козуме, Кенме потребовалась ещё одна секунда, чтобы поднять взгляд стараясь сфокусировать его на лице Куроо. Он не спросил, всё ли с ним в порядке, и готов ли он уйти. В любом случае, у Козуме не было выбора. Вместо этого пальцы Тецуро ободряюще обхватили пальцы Кенмы, прежде чем он вывел его из комнаты и повёл через дом, в котором вырос. Они не видели его родителей, когда выходили, даже их голоса не были слышны из кухни. Часть Кенмы почувствовала облегчение, когда они вышли на холодный воздух, не столкнувшись с ними ещё раз, но этого было недостаточно, чтобы скрыть охвативший его шок. Атмосфера во время короткой прогулки к дому Куроо была напряжённой, тихой. Ни один из них не произнёс ни слова. Вскоре после захода солнца небо окрасилось в темно-синий цвет, с несколькими сиреневыми полосами облаков, а тротуар освещался искусственным светом уличных фонарей. Тецуро открыл входную дверь и подал Кенме знак, что тот может подождать на лестнице, пока он поговорит со своей семьёй. Кенма рассеянно сделал то, что ему предложили, слыша слова, которыми обменивались на кухне, как будто они доносились издалека. Прошло совсем немного времени — или, может быть, так и было — пока Куроо не вернулся, тихо ведя его вверх по лестнице в свою комнату. Снова, как и в собственной комнате, Козуме остановился у двери, глядя на кровать перед ними. Он уже знал мысли возникали внутри него. Должен ли он это сделать? Должен ли он спать в одной постели? В глубине души Кенма знал ответ, знал, чего он жаждал; ночь на холодном матрасе на полу комнаты, которую единственную ассоциировал с теплом и комфортом, только усилила бы тошноту, которая уже поселившуюся в нём. В конце концов, когда он заметил, что ни один из них не пошевелился с тех пор, как вошёл в комнату, и странная, напряженная тишина начала нарастать, взгляд Кенмы переместился на Куроо. Его тело всё ещё было странно напряжённым, неподходящим для ситуации, и это отвлекло разум Козуме от его собственной текущей ситуации, хотя бы на короткое время. Он попытался придумать причину, по которой Куроо был бы таким жестким, но не мог. Беспокойно бегающие глаза, теребление краёв рукавов; всё это были привычки, от которых Куроо давно отказался. Технически. Но теперь они вернулись, и Кенма не знал, что он должен думать об этом, а тем более о том, что он может сделать, чтобы помочь Тецуро. Молчание растянулось до— – Хм... – произнесли они оба, прежде чем вздохнуть от одновременного звука. Это было неловко. Съёжившимся движением Кенма подал знак Куроо говорить первым, не встречаясь с ним взглядом. – Э-э ... хорошо, – сказал он в ответ на жест Козуме, и при других обстоятельствах Кенма, возможно, фыркнул бы на странные выходки Тецуро. – Знаешь, я хотел тебе сказать, правда! И я могу объяснить! Я объясню! – в отличие от нерешительного начала, слова лились изо рта Куроо, как водопад, сбивая Козуме с толку до такой степени, что его и без того онемевший мозг не мог даже пытаться идти в ногу с тем, что он говорил. – Я понимаю, если это странно для тебя сейчас, так что если ты... Прежде чем Куроо смог закончить предложение и прежде чем растущее давление в его голове могло стать более болезненным, Кенма сомкнул руку на запястье Тецуро, чтобы заставить его замолчать. – Всё в порядке. – он не знал , что именно это означало, но, тем не менее, был убежден, что его ответ был правдив. Взгляд Куроо метнулся к нему. – Не нужно беспокоиться об этом. Мы можем просто пойти спать? – спросил он, глядя тяжёлым взглядом. Он не знал, что Тецуро пытался сказать всей этой бессвязной болтовней, но он был уверен в одном: Куроо накручивал себя из-за чего-то, что было далеко не таким глобальным, как он представлял, и ему, очевидно, нужно было время, чтобы успокоиться, прежде чем он заговорит. Тецуро смотрел на него сверху вниз ещё секунду, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот, прежде чем он выдохнул, и напряжение покинуло его тело. – Конечно, – сказал он хриплым голосом. – Прости. – Кенма покачал головой в ответ на извинения, не видя для этого никаких причин. В животе Кенмы возникло странное чувство, когда он толкнул сумку со своими вещами в угол комнаты Куроо. Он ещё не совсем понял, что его только что выгнали родители, и в то же время он был слишком осведомлён об этом. Были ли они правы в том, что говорили? Должен ли он был игнорировать то, что говорили ему друзья, и просто подчиняться им? Кенма забрался на матрас и укрылся одеялом, и хотя он не мог произнести слова, которые пообещал себе сказать Куроо, как только разговор с родителями останется позади, он знал, что принял правильное решение. Тихим щелчком Куроо выключил свет, прежде чем лечь рядом с ним, и первее чем кто-либо из них успел как следует устроиться на простынях, Кенма сократил небольшое расстояние между ними. Он знал о мыслях и тенях, которые скрывались на краю его сознания, ожидая своей возможности, но, по крайней мере, сегодня Козуме не хотел допускать их, прежде чем холодная правда полностью утвердится. По крайней мере, сегодня вечером он хотел игнорировать всё плохое, что произошло, и просто насладиться чувством облегчения, которое пришло, когда он объяснил свою позицию родителям.

***

Следующие дни были тяжелыми. Кенма оказался в состоянии между оцепенением и сомнениями, принял ли он правильное решение. Мысль о том, что его больше не будут ждать дома, была для него нереальной, и он оставался в комнате Куроо большую часть выходных, погружаясь в игры. Тецуро почти ничего не говорил, оставаясь с ним и готовясь к выпускным экзаменам, составляя компанию, но оставляя ему достаточно места. Козуме был благодарен за его внимание. Он не думал, что сможет справиться с большим количеством взаимодействий в данный момент, даже если это был Куроо. Выходные прошли и медленно и быстро, так что понедельник наступил в долгое мгновение ока. От пробуждения, во время подготовки к школе, до запихивания бенто, приготовленного Куроо для них обоих, в сумку, голова Кенмы была слишком уставшей, чтобы содержать сложные мысли, которые выходили за рамки знаний о том, как двигать конечностями. Однако, когда они вышли на улицу, всё изменилось. Было достаточно рано, чтобы они могли прийти первыми на утреннюю тренировку; улица была освещена несколькими фонарями, которые работали как зловещий прожектор, освещая родителей, садящихся в машину, чтобы поехать на работу. Всё ещё находясь на полпути к двери, Козуме замер, наблюдая, как его мать на мгновение подняла глаза, услышав, как двое мальчиков выходят из двери. Он не знал, как реагировать: должен ли он что-то сказать, сделать жест приветствия или развернуться и просто уйти. Но решение было отнято у него. Поколебавшись не более полсекунды, она нырнула головой в машину и закрыла дверцу, в то время как отец даже не удостоил его ни единым взглядом. В грудь Кенмы пронзила боль, а в глазах защипало, когда он наблюдал, как машина его родителей выезжает с парковки и едет по улице. – Кенма. – тихий голос Куроо вывел его из оцепенения. Моргая, чтобы остановить слёзы, Кенма повернулся к нему. Он увидел, что Куроо хотел что-то сказать, но, увидев лицо Кенмы, он молча притянул его к себе и крепко обнял. – Всё будет хорошо, – пробормотал он, поглаживая его по спине. Козуме никак не отреагировал и просто позволил себя утешить. Закрыв глаза, одинокая слеза скатилась по его щеке и впиталась в плащ Куроо. Однако, кроме этого, лицо Кенмы оставалось заторможенным, в то время как желудок скрутило от остатков воспоминаний Его родители действительно будут вести себя так, как будто он совершил серьёзное преступление? Они были злы на него или разочарованы? Тот факт, что Кенма даже не мог сказать, что это было, сделал ситуацию ещё более трудной для его понимания. – Давай же, – ободряюще сказал Куроо. – Небольшая тренировочная пытка поможет тебе отвлечься от всего этого Слова Куроо были правдой. Тренировка по волейболу была пыткой, но раздражение из-за Льва, безусловно, занимало его мозг более чем достаточно. Он не говорил с ними о том, что произошло, он не знал как, но казалось, что они сделали свои собственные выводы, не нуждаясь объяснении. Они никогда не общались с ним на эту тему, оставляя его личное пространство и молча принимая выбор уклонения от ответа, действуя так, как будто всё было в порядке, и Кенма вскоре обнаружил, что справляется с ситуацией намного легче Первым человеком, с которым он активно поговорил о том, что произошло, был Хината. Он был первым, кто затронул эту тему, спросив об окончательном решении Кенмы относительно брака. Удивительно, но написать сообщение на эту тему было гораздо проще, чем поговорить с кем-то лицом к лицу. Тем не менее, он собрался в тугой клубок, рассказывая Хинате о вечере, отвечая на следующие сообщения, но отклоняя предложенный звонок. Тецуро нашёл его в таком состоянии полчаса спустя, когда он вернулся после того, как помогал бабушке на кухне. Он ничего не сказал, ему нужно было только взглянуть на Кенму, прежде чем сесть на кровать и нежно провести кругами по его спине. Однако, несмотря на успокаивающий жест, Кенма не пропустил усталый вздох, вырвавшийся у Куроо, когда он закрыл за собой дверь. Отложив телефон, он приподнялся, чтобы оказаться на уровне глаз. – Ты хочешь поговорить об этом? – медленно спросил он. Кенма не в первый раз замечал, что Тецуро казался опустошённым после нескольких минут, проведенных с бабушкой и дедушкой. Он не знал, что служило этому причиной, потому что каждый раз, когда он был с ними, между ними не было ничего, кроме зловещего напряжения, но тот факт, что происходило что-то большее, был неоспоримо. Очевидно, Куроо всё же попытался отрицать это, заработав терпеливый взгляд Кенмы. Вздохнув еще раз, Тецуро закрыл глаза и упал навзничь на простыни – Мои бабушка и дедушка просто утомляют меня в данный момент, – пробормотал он, наконец. – Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. – Это из-за меня? – Козуме размышлял, стоит ли ему озвучивать это вслух. У него было чувство, что он был прав, и расширенные глаза Куроо только подтвердили это. – Всё в порядке, – сказал он, пытаясь выпрямиться, но вместо этого лег рядом с Тецуро. – Я знаю, что должны чувствовать твои бабушка и дедушка. – Кенма, нет... – Куроо попытался возразить, но Козуме не дал ему сказать своё слово. – Всё в порядке, Куроо, правда, – заверил он, несмотря на то, что почувствовал, как холод скребет его внутренности. – Меня только что выгнали из дома, потому что я позорю свою семью, а теперь я позорю твою, конечно, им бы это не понравилось. – с его губ сорвался сухой смешок, прежде чем он смог остановить его, успешно раскрыв боль, которую Кенма пытался скрыть. – Это не так, – сказал Тецуро, посмотрев на Кенму серьёзными глазами. – Не думай так, Кенма. Вау, подумал Кенма, только он мог превратить разговор о плохом самочувствии Куроо в разговор о себе. – Они просто выросли, думая, что это неправильно, но они уже начинают меняться, я обещаю. Они бы не позволили тебе остаться, если бы это было не так. – его глаза были большими и честными, и Козуме не мог не почувствовать легкую волну облегчения. – Я не хотел, чтобы ты знал, прости, Кенма. Его брови озабоченно опустились, Кенма тоже поднялся. – Не надо, это не твоя вина. Так ты всё-таки поссорился с ними из-за меня? – медленно, Куроо кивнул, падая обратно. На этот раз Кенма придвинулся ближе и положил голову на плечо Куроо. – Ты не должен был, – тихо сказал он. – Да, я это сделал. – ответ Тецуро был не более чем простым шёпотом, но в этих словах был определённый вес, который удержал Кенму от несогласия в тот день. Следующие недели прошли как в тумане. Как и сказал Куроо, его бабушка и дедушка, казалось, действительно менялись, или, из-за постоянных ссор. Однако этот факт заставил его мозг вместо этого быть занятым другими мыслями — например, тем фактом, что он чувствует себя всё более неловко, пользуясь гостеприимством семьи Тецуро подобным образом. Он знал, что это было несколько глупо, после того, как он практически жил с ними в течение последних десяти лет дружбы, но зуд в кончиках его пальцев остался. Тот факт, что он даже ничего не мог сделать, чтобы компенсировать то, что ему позволили остаться, был худшим. Козуме не привык чувствовать себя плохо из-за того, что ничего не делал. Это были странные спазмы в животе, когда он думал об обстоятельствах, и он раздражался, когда это не давало ему спать по ночам, но он не мог отложить это в сторону и игнорировать, что, вероятно, было самой раздражающей вещью во всём этом. Именно потому, что он обычно не чувствовал себя обязанным что-то компенсировать. Это было не то же самое, что позволить другим людям убираться в спортзале после тренировки или позволить кому-то другому стирать; Семья Куроо приняла его, когда его собственные родители выгнали, общаясь с ним так, как будто ничего не случилось. Он понятия не имел, что бы он должен был делать, если бы они этого не сделали. Он разговаривал с Тецуро по этому поводу, спрашивая его, что он может сделать в качестве противовеса, но, конечно, всё, что Кенма получил в ответ, это то, что он не должен беспокоиться об этом. По крайней мере, так было до одного вечера незадолго до Рождества. Они возвращались домой со своей ежегодной рождественской ярмарки, когда внезапно Куроо повернулся к нему посреди тротуара. – Стриминг! – воскликнул он, указывая пальцем на Кенму, губы расширились в усмешке. Козуме уставился на него, скептически приподняв одну бровь. – Стриминг? – эхом повторил он. – Да! – нетерпеливо кивнув, Куроо отступил назад, удерживая взгляд Кенмы. – Что ты пытаешься мне сказать? – Козуме вздохнул, когда Тецуро продолжал молчать и только смотреть на него с искорками в глазах. – Я не тот, кто постоянно ноет, потому что ищет способ компенсировать то, что позволил своему лучшему другу помочь ему в трудной ситуации. – Куроо поднял бровь, глядя на него. – И как стримы должны помочь мне в этом? – сбитый с толку тем, о чём вообще говорил Тецуро, Кенма прошёл мимо него, заставив развернуться и пристроиться рядом. – Стань стримером. – Куроо посмотрел на него так, как будто он должен был знать это, прежде чем пробормотать, – А я думал, что ты мозг, который приведёт нас к национальным. – он испустил многострадальный вздох, заработав тычок Козуме в локоте. Удивленный, Кенма посмотрел на него –Ты хочешь, чтобы я вёл стримы? – Очевидно, я не знаю, Кенма. Это ты настаиваешь на том, что не можешь просто продолжать так использовать мою семью. – Да, – медленно согласился Козуме, пытаясь понять, что хотел сказать Куроо. – И ты хочешь, чтобы я стал стримером, почему? – Потому что это идеально тебе подходит! Люди начинают зарабатывать на этом адские деньги – Только когда они достаточно известны, Куроо. Кроме того, неужели я действительно выгляжу так, как буд-то я могу сидеть перед камерой и часами говорить о разных вещах в своей жизни? – Козуме бросил на него осуждающий взгляд. – Кенма! – Куроо заскулил. – Пожалуйста, перестань заставлять меня поверить, что ты обменял свой мозг на лишний кусочек яблочного пирога. – оскорблённый, Козуме фыркнул. – Я не говорю, что ты должен быть одним из этих стримеров. Но ты мог бы просто записывать свои игры и тому подобно На мгновение Кенма не ответил. Сначала это казалось глупой идеей. Перспектива того, что, возможно, миллионы людей увидят его игру, была не совсем тем, что Кенма назвал бы приятным. Но чем дольше он думал об этом, тем больше любопытства начинало расти в нём. Тецуро, который всё ещё наблюдал за ним, казалось, справедливо истолковал его молчание как рассмотрение идеи и продолжил – Ты в любом случае играешь в игры, верно? Так в чём проблема, чтобы просто записать это и позволить другим это увидеть? – он улыбнулся. – Люди любят видеоигры, а ты в них хорош. – Ты практиковал эту речь? – спросил Кенма вместо того, чтобы дать ему реальный ответ. – Нет? – Куроо выглядел шокированным, и Козуме не мог не фыркнуть от его оскорблённого выражения. – В любом случае, что ты думаешь? Кенма задумчиво перевел взгляд на тротуар у них под ногами. Идея звучала не так уж плохо. Ему не нужно было бы показывать своё лицо, и при правильной игре ему, возможно, даже не пришлось бы много говорить. Идея заработать на этом деньги — тем более, достаточно денег, чтобы компенсировать всё, что семья Куроо потратила на него, — казалась недостижимой и больше походила на хорошую надежду, чем на что-либо ещё, но Куроо был прав; даже если он на удивление не заработал бы на этом денег, это бы не повредило ему. Однако, когда он хотел согласиться, беспокойство начало сжимать его горло, воздух застрял в его лёгких. Когда его родители — два человека, которые его вырастили и должны были быть теми, кто всегда прикроет его — уже не могли принять его, как он понравится людям в Интернете, без какой-либо связи с ним – Кенма, не надо. – осторожный голос Тецуро вывел его из задумчивости. – Твои родители не определяют, кто тебя принимает, а кто нет, и ты не будешь единственным геем в Интернете, так что не беспокойся об этом. Вся команда по-прежнему относится к тебе так же, не так ли? – спросил он, и Козуме медленно кивнул. – И Чиби-тян тоже. – Кенма снова кивнул. – Кроме того, я не ожидал, что ты начнешь свой стрим с ”Привет, парни и геи, есть ли здесь какой-нибудь горячий парень, который хочет пойти со мной на свидание?, – пошутил он, толкнув плечом Козуме, чтобы вызвать у него удивлённое фырканье. – Ты глупый, Куроо. – Кенма закатил глаза, поглубже засунув руки в карманы куртки. – Думаю, я мог бы попробовать, – пробормотал он, в конце концов. Мельком взглянув вверх, он заметил широкую улыбку, мелькнувшую на лице Куроо. – Потрясающе! – энергичным движением Тецуро закинул одну руку Кенме на плечи. – Я уже просмотрел все важные детали о том, как начать такое дело. – Что ты сделал? – Козуме посмотрел на него, удивление и замешательство боролись за преобладание на его лице. Куроо пожал плечами –Я знал, что ты скажешь ”да", поэтому подумал, что было бы разумно получить некоторую информацию по этому вопросу заранее. – Я даже сам этого не знал, Куроо, – заметил Кенма, оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти дорогу. – Что я могу сказать? – один уголок рта Куроо приподнялся в кривой усмешке. – Я просто знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя. – он подмигнул Козуме, но Кенма только закатил глаза. – Нет, – проворчал он. Улыбка на губах Куроо не дрогнула. – Да. – Не... – Ты должен перестать пытаться убедить меня в вещах, которые, очевидно, не таковы, Котёнок. – ворча что-то бессвязное, Кенма надул свои раскрасневшиеся от декабрьского ветра щеки. – Не дуйся на меня сейчас, – засмеялся Тецуро, тыча Козуме в щеки так, что маленькое облачко туманного воздуха вырвалось через его губы. – Нет. – Да, – легко не согласился Куроо. – Нет. – Да. Кенма застонал, его плечи опустились вперед. – Почему ты всегда споришь? Это так утомительно, – пожаловался он. – Почему ты всегда подыгрываешь? – Тецуро переспросил. Кенма молчал. Он не хотел признавать, что на самом деле это было не так уж и сложно, что он даже время от времени наслаждался этим. Куроо, похоже, тоже не ожидал ответа, потому что после этого он начал говорить о чём-то из своих занятий, и вопрос был более или менее забыта.