You are my shelter (when the world grows cold)

Козуме привык сидеть перед игровой консолью — в конце концов, он провёл свои лучшие годы жизни играя в неё. Но знать, что незнакомцы будут наблюдать за всем, что он делает, не только обсуждать все его действия, а также и чего-то ожидать, совсем его не успокаивало. Руки Кенма вспотели, когда субботним вечером, спустя несколько дней после Рождества, он осознал, что сидит за столом Куроо, уставившись на начальный экран относительно популярной игры. – Ты готов? – спросил Тецуро. Он стоял рядом с ним, за пределами обзора камеры. – Я выгляжу так, как будто хотя бы немного готов? – Козуме зашипел, чувствуя, как его пальцы дрожат на кнопках контролёра. Как он должен был произвести хорошее впечатление, когда он даже не может контролировать свои движения? – Всё будет хорошо, Кенма. Просто делай то, что делаешь обычно. – Куроо улыбнулся, даже не пытаясь помочь. – Зачем ты на самом деле так сильно продвигал идею со стримами? Что, если на самом деле есть люди, которые будут это смотреть? – спросил он напряжённым голосом. – А что, если нет? – Успокойся, Кенма. Насколько я знаю, нормально, когда в вначале у тебя нет зрителей. Кенма глубоко вздохнул, кивая головой.  – Хорошо.  Прежде чем он смог пересмотреть своё решение, он запустил трансляцию быстрым щелчком мыши. Замерев, он уставился на ноль в углу своего экрана, желая увидеть, как он изменится. В глубине его горла раздался странный звук, когда он попытался придумать, что сказать.  – Что мне теперь делать? – спросил Козуме, его голос был выше, чем обычно. – Мне ждать, пока кто-нибудь зайдёт? – Неуверенный Кенма оглянулся через плечо на Тецуро, который пристально смотрел на экран. – Я думаю тебе, что тебе нужно, просто начать играть и вести себя так, как будто там никого нет, – предложил он после секундного молчания. Лицо Кенмы вытянулось в невозмутимую гримасу.  –Я не должен вести себя так, как будто там никого нет, Куроо. Там просто никого нет. Закатив глаза, Тецуро слегка задел стул, на котором сидел Кенма и лёг на кровать.  – Ты понимаешь, что я имею в виду. Да, он знал. Однако придирчивость казалась приятным отвлечением от осознания того, что камера перед ним в сейчас транслирует его для просмотра каждому заинтересованному лицу в Интернете. В конце концов Кенма ограничился тихим фырканьем, начав игру и проигнорировав, в меру своих возможностей, небольшой нолик в углу. Козуме должен был признать, что игра была хорошей настолько, что он подпрыгнул на месте, когда внезапно на экране появилось сообщение. “Ку...” Кенма ели удержался от того, чтобы позвать друга на помощь, понимая, что всё, что он скажет, также будет слышно зрителю. Пытаясь поздороваться, дыхание застряло у него в горле. Может быть, он просто сделает вид, как будто он не заметил сообщение? Может быть, человеку будет всё равно, что его проигнорировали и он просто спокойно продолжит наблюдать за его игрой? Но затем слова Куроо всплыли в его голове. Будь милым и поприветствуй их. Если ты будешь выглядеть как сварливый котёнок, как только кто-то войдет в твой поток, ты определённо отпугнешь его. Однако, как только он вдохнул, чтобы поприветствовать зрителя, взгляд упал на имя пользователя, и когда он расшифровал буквы ромадзи, воздух стремительно вырвался из его лёгких. Chemeowstry94 присоединился к потоку, было написано в нижнем углу экрана. Ты правда не можешь быть ещё более очевидным, не так ли? подумал он, закатывая глаза, однако внутри него разлилось что-то неоспоримое тёплое. Однако, когда число зрителей увеличилось с маленького, успокаивающего "1" до "2", а после и до "4", сердце Козуме немного замерло. Он знал, что, скорее всего, Тецуро, рассказал некоторым друзьям о потоке, и Кенма ценил это, он действительно ценил, но… необходимость иметь дело с незнакомцами, наблюдающими за ним, внезапно перестала казаться такой тревожной, если думать о том, что были люди, которые его знали. Сглотнув, чтобы убедиться, что его голос не будет звучать охрипшим, он выдавил тихое приветствие, которое определённо оставило бы худшее впечатление, чем если бы он говорил своим обычным ровным голосом или если бы он просто молчал. Пытаясь забыть об этом смущении, Козуме снова сосредоточился на игре, игнорируя едва слышный смешок позади него. – Это было ... ужасно, Кенма, – рассмеялся Куроо, как только он выключил трансляцию и повернулся на кресле лицом к кровати. – Ого, – сухо сказал Козуме, закатывая глаза на своего друга. Теперь, когда стрим закончился, напряжение спало с него, как толстое одеяло. – Ты действительно очень помог, спасибо. – А чего ты ожидал от меня? – Тецуро ухмыльнулся ему, свесив голову с края кровати. Кенма свирепо посмотрел на него в ответ.  – Для начала не смейся, – предложил он, вставая со стула. – Это приветствие намного сложнее, чем ты думаешь. – Кенма также подумал о том, чтобы упомянуть тот факт, что всё стало в миллион раз хуже, когда он осознал, что в какой-то момент ему, придётся взаимодействовать со всеми людьми, которые были зрителями его провала на стриме. Но он этого не сделал. Куроо, вероятно, думал, что тем самым помог ему, и Козуме был благодарен за заботу. Он не хотел, чтобы тот чувствовал себя виноватым из-за этого. Однако это не означало, что он не отомстит за то, что Тецуро смеялся над ним. Без предупреждения упал Козуме на кровать, целясь прямо на его незащищенный живот. Громко застонав, Куроо встрепенулся и перевернулся на бок, прижимая руки к животу.  – Кенма! – воскликнул он, кашляя. Козуме упрямо лежал поперек живота, намеренно затрудняя ему дыхание.  – Извинись, – потребовал он безжалостным тоном. – Я не знаю, за что. – Тецуро попытался вывернуться из-под него — бессмысленная попытка. Несмотря на его непримиримые слова, Кенма заметил едва слышную нотку веселья. –О, правда?  – зная на сколько сильно Куроо боится щекотки, Козуме начал тыкать его в бок, заставляя судорожно вздрагивать. – Ты смеялся над моим самым первым стримом, а это, кстати, с самого начала была твоя идея. К этому времени Тецуро охватил приступ смеха. Его тело изгибалось и выгибалось, отчаянно пытаясь вырваться.  – Хорошо! – взвизгнул он между смехом. – Хорошо, мне очень жаль, Кенма! Прости! Я—я не буду делать это снова. Теперь остановись! Козуме сделал, так как ему было сказано, и свирепо глядя на Куроо, даже не пытался скрыть злобную улыбку, появившуюся на губах. – В этом действительно не было необходимости, – прохрипел Тецуро, пытаясь отдышаться. Его руки всё ещё были обёрнуты вокруг талии. – А теперь не мог бы ты, пожалуйста, слезть с меня, чтобы я не задохнулся? Кстати, когда ты успел стать таким тяжёлым? – насмешливая ухмылка заставила его фыркнуть. – Тебе лучше не просить свою сестру, не печь яблочные пироги, – предупредил он, но, тем не менее, оттолкнулся от Куроо. – Она бы всё равно не послушала меня. – Пожатие плечами и беспечный тон выдали озорную искорку в глазах Тецуро, когда он сел, но Кенма заметил это на секунду позже, когда он уже бросился вперёд на Кенму, щекоча его в отместку. Задыхаясь, Козуме не мог сдерживать хихиканье, которое бушевало внутри, пока он дергался и метался, чтобы убежать.  – Остановись! – взвизгнул он от смеха. – Куроо, остановись! Тецуро легко увернулся от его дергающихся конечностей.  – Нет, пока ты не признаешь, что стрим был не так плох, как ты ожидал, – ухмыльнулся он, продолжая безжалостно щекотать. Взвизгнув, Кенма подтянул колени, чтобы прикрыть живот.  – Это было так плохо, как я и ожидал! – Это не так, – чуть ли не припевая сказал Куроо. – И ты бы запустил стрим снова, признай это. Кенма категорически отказался согласиться, оттолкнув Тецуро, чтобы спасти себя от новых пыток, но смех, который неумолимо вырывался из него, лишил его конечности всей силы. – Ой, ну давай, – ворковал Куроо, не двигаясь ни на дюйм, однако решил дать ему передышку, прекратив его щекотать. – Признайся. – Козуме тут же выдохнул. – Не будь таким упрямым, Кенма. – Тецуро немного опустил голову, его грудь прижалась к всё ещё согнутым ногам Козуме. Растягивание губ в знакомой ухмылке заставило только что восстановившееся дыхание прерваться. Почему он вдруг оказался так близко? Руки Кенмы, всё ещё были сложены на животе, чтобы защитить его от Куроо, стремительно дернулись. Внезапное желание переплести их за шеей Тецуро потрясло Козуме, и чтобы руки не двигались сами по себе, он впился ногтями в бока. Тем не менее, его разум, он не мог перестать думать об этом. Что произойдет, если он сцепит руки? Может быть, даже немного успокоит Куроо? Отпрыгнул бы Куроо назад? Или он последует тонкому давлению и наклонится еще ниже? Был бы он удивлен или он уже прочитал намерения в глазах, прежде чем у него даже был шанс одернуть его? В его голове крутилось так много вопросов, разжигая любопытство внутри него. Он знал, что молчание к настоящему времени уже слишком затянулось, и ему определенно нужно было изменить выражение лица, потому что его глаза, вероятно, выдавали слишком много его мыслей. Однако, несмотря на это осознание, Козуме не смог найти в себе сил сделать это. Его глаза были прикованы к Тецуро, глаза которого странно мерцали — это выглядело как нечто среднее между ожиданием и настороженностью. Внезапно тишина вокруг них стала одновременно оглушительной и едва заметной. Несколько ошеломлённый, Кенма высвободил пальцы из ткани своей толстовки и медленно позволил своим рукам скреститься на шее Куроо. Осторожно, Козуме наблюдал за его реакцией; то, как его глаза чуть расширились; то, как его улыбка дрогнула, просто превратившись в нечто среднее между удивленной формой "о" и нежной улыбкой; то, как его голова опустилась не более чем на дюйм. Но этого было достаточно, чтобы Кенма осторожно потянул его вниз ещё немного. Кенма не был уверен, куда ему следует смотреть, взгляд метался между глазами, губами и всеми другими частями лица, которые казались столь же захватывающими. То, как его щёки были окрашены в бледно-розовый оттенок, то, как его дурацкая челка немного спадала и обнажала маленький серебристый шрам на виске, который Куроо заработал, когда они были детьми, или то, как его брови мягко изгибались, когда он смотрел на Кенму сверху вниз. Казалось, что на эти несколько секунд время остановилось; как будто мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Когда губы Кенмы приоткрылись всего на несколько миллиметров, он сделал глоток воздуха. Пришло ли время? Скажет ли он, наконец, Тецуро, что он к нему чувствует? Это был идеальный момент. После того, что только что произошло, не могло быть ни малейшей вероятности, чтобы Куроо не ответил взаимностью на его чувства. Кенма открыл рот, готовый, наконец, произнести слова, когда— – Вы двое в порядке? – спросил голос через дверь, прежде чем постучать в неё несколько раз. Вырванные из этого момента, они оба отпрянули друг от друга. – Значит, Кенма убил тебя в конце концов? Убить его Куроо, вероятно, было бы точнее, подумал Козуме, пытаясь наполнить свои задыхающиеся лёгкие кислородом. Откуда вообще взялся этот вопрос? Кенма знал, что в любой другой ситуации он бы фыркнул на этот вопрос, но его сердце всё ещё колотилось в грудной клетке со слишком быстро, чтобы он мог делать что-то ещё, кроме как пристально смотреть на дверь. – Д-да, бабушка! – крикнул Куроо, его голос чуть дрогнул, и смущенный Кенма перевёл на него взгляд. – О, приятно знать, что призраки, по-видимому, умеют разговаривать, – сказала она со здоровой долей сарказма, открывая дверь и глядя на них двоих. Внезапно Кенма поблагодарил расстояние, на которое они отодвинулись друг от друга при звуке её голоса. Заставив своё лицо вернуться к обычному выражению, он надеялся, что она не сможет собрать воедино ничего из… что бы это ни было из того что произошло. Беспомощно подбирая слова, Куроо попытался отступить.  – Я имел в виду, что у нас всё в порядке. Не то, чтобы он убил меня. Я имею в виду... – Бабушка, – голос Хисори раздался в коридоре незадолго до того, как она появилась в дверях, спасая Тецуро от дальнейших неловких бессвязных разговоров и отводя от него пристальный взгляд его бабушки. – Ты можешь попробовать ужин, который я приготовила? Это немного странно на вкус, но я не знаю, что я сделала не так, – спросила она. Ей потребовалась секунда на размышления, прежде чем она кивнула своей внучке и направилась к лестнице. – Ты снова добавила слишком много мирина? – крикнула она через плечо. – Я говорила тебе, что ты всегда должна использовать его осторожно. – Я знаю, но я не уверена, – ответил Хисори извиняющимся тоном. Однако, как только она повернула своё лицо обратно к комнате Куроо, её виноватое выражение быстро превратилось в озорную ухмылку. – Таааак... – протянула она, сверкнув глазами, Кенму неловко поёжился под её пристальным взглядом. – Чем вы, ребята, занимались? – Козуме облегчённо выдохнул, когда она, наконец, переключила своё внимание с него на своего младшего брата. Куроо молчал, его глаза блуждали по комнате, казалось, подыскивая слова. Когда молчание стало затягиваться слишком надолго, Кенма взял на себя смелость ответить.  – У меня только что был мой первый стрим, а Куроо посмеялся надо мной, я отомстил за себя, – прямо объяснил он. После резкого взгляда на Тецуро, он добавил – Затем он решил, что моя месть не была оправдана, и отомстил сам. – Я имел на это полное право, – вмешался Куроо. Его нерешительность исчезла, оставив прежнее упрямство, даже когда стало очевидно, что он был неправ. – О, ты просто не можешь признать, что ты достаточно сильно боишься щекотки, чтобы быть убитым кем-то, кто на целую голову меньше тебя. – Козуме одарил его высокомерной улыбкой. – А, я понимаю, – сказала Хисори, пряча свою улыбку за рукой. – Ну, неважно. Было приятно спасти вас обоих от бабули. Продолжайте делать то, что вы делали тогда. – она подмигнула, и Кенма с трудом сдержался, чтобы на его лице не отразился нарастающий жар. – Хисори, – позвала её бабушка снизу. – Мне нравится твоя еда, о чем ты говорила? Позови и мальчиков на ужин, хорошо? – Мы идем! – крикнула она через плечо и развернулась, чтобы уже уходить, она в последний раз повернула голову назад. – О, Тецу? Если вы хотите избежать второго вторжения с её стороны, имейте в виду, что может показаться подозрительным, если ваша громкость внезапно… уменьшилась. – она одарила их ещё одной улыбкой, прежде чем уйти навсегда, оставив после себя очень странное молчание между двумя мальчиками. Застонав, Кенма позволил себе упасть на спину.  – Всё это полностью обернулось против нас, – проворчал он, не уверенный, имела ли он в виду попытку пощекотать Куроо или что-то из того, что произошло потом. – Да, – согласился Тецуро, низкий смешок сорвался с его губ. Козуме не знал, было ли это из-за того, что Куроо знал лучше, о чем говорил Кенма, чем он сам, или просто выбрал интерпретацию от своего имени; он не спрашивал, чтобы убедиться. – Мы должны спуститься на ужин, – сказал он затем, вставая и протягивая руку Кенме. На секунду Кенма заколебался. Разве они не должны… может быть, поговорить о том, что произошло? Но прямо сейчас их ждала бабушка, и вести этот разговор было бы неправильно. Тихо выдохнув, Козуме вложил свою руку в более тёплую руку Куроо и позволил помочь подняться на ноги. Они всё ещё были на лестнице, когда из кухни послышался голос Хисори.  – Я уверена, что когда я пробовала, то у него был странный вкус, бабушка. – Хисори, что это? – их бабушка держала в руке упаковку конфет, как раз когда Козуме вошёл на кухню. – Я говорила тебе не есть сладости во время готовки. Неудивительно, что ты не можешь судить, что вкусно, а что нет. Хисори обернулась с широко открытыми глазами, глядя на свою бабушку с видом казалось бы убедительной вины, и Кенма думал бы так же, если бы не очень тонкое движение в уголке её рта, которое он чуть не пропустил. Внезапно он задался вопросом, на сколько далеко Хисори планировала заранее, прежде чем подняться наверх, и как много она знала. Куроо и она, очевидно, были братом и сестрой, судя по их общему таланту интригана. Он понял, что застыл на том же месте, только когда почувствовал лёгкое давление на своё плечо, когда Куроо ударил его своим. Однако, как только Козуме переключил своё внимание на него, контакт исчез. В тот момент, когда лоб непреднамеренно начал морщиться, он почувствовал, как теплые пальцы Тецуро обхватили его запястье и потянули к столу, в то время как Хисори и бабушка всё ещё были поглощены разговором о том, почему нехорошо есть сладости во время готовки. От этого прикосновения по коже Кенмы побежали мурашки, и он понял, что им определённо нужно поговорить о том, что произошло между ними. Он настаивал на этом уже некоторое время, но после этого инцидента не было много времени для этого.   Было время, когда Кенма хотел поднять этот вопрос, он действительно хотел, но после ужина они оба были очень уставшими, и, кроме того, было бы неправильно затрагивать эту тему в этой обстановке. Это бы казалось таким ... законченным. Как будто это случилось, а потом закончилось, и никто из них больше никогда не будет вспоминать об этом снова. Тот факт, что Куроо, похоже, тоже не хотел общаться с ним на эту тему, усилил впечатление, и, таким образом, в конце концов, Кенма ничего не сказал. И хотя и был раздражен на самого себя продолжал молчать. Его мысли изо всех сил пытались убедить его наконец заговорить об этом. Прошёл уже целый год с тех пор, как он осознал, что влюбился в Куроо – даже два, если считать время, когда он не был уверен в своих чувствах. И не то, чтобы он особо беспокоился о том, что его отвергнут, особенно после этого случая. Тем не менее, Кенма чувствовал, что всё это время, пока он не высказал правду, каким-то образом вызвало некое знакомство с этими чувствами; казалось, что на самом деле больше и не было спешки говорить об этом. Итак, Кенма решил, что будет лучшее время поговорить об этом, до выпускных экзаменов Куроо. Для Куроо следующие недели были в основном заполнены учёбой, что дало Кенме время постепенно привыкнуть к регулярным стримам. Это стало рутиной, которая не только позволяла им обоим проводить время вместе, и одновременно оставаться продуктивными, но и занимала мысли Кенмы, когда он слишком легко мог пересечь тонкую границу, которую они без слов выстроили вокруг своих отношений. После этого случая они стали ближе, в некотором смысле. Они и раньше были близки, но теперь в этом был какой-то новый оттенок... понимания, даже не заявляя об этом. Это было странно, и Кенма на самом деле не понимал, чего они достигли в своей всё ещё вроде как дружбе, но некоторые нюансы изменились. Часто, когда Кенма заканчивал свой стрим и садился на кровать, чтобы продолжить играть на одной из своих приставок, пока Куроо всё ещё учился, теперь он двигался, чтобы положить голову на колени Кенмы, что было ... ново, и не похоже, чем то что было раньше. Помимо самого первого раза, когда они сделали что-то, даже отдалённо напоминающее обнимашки, все те годы назад, когда они были ещё детьми, и, может быть, несколько редких других случаев, Куроо обычно всегда был тем, кто предлагал прикосновение, а не искал его. Тем не менее, Кенма должен был признать, что, как бы ему ни нравилось согреваться рядом с Куроо, когда ему было холодно, это также имело свои преимущества например он мог зарыться пальцами в его волосы или расчесывать их в безнадежной попытке сделать их послушными. Следующие недели до окончания школы Куроо прошли во взаимном молчании по поводу темы, о которой они оба явно знали. Через некоторое время Кенма больше привык к потокам, став немного более уверенным в себе и в том, что он делает. За ним наблюдало не так много людей, но явно недостаточно, чтобы получить хоть какую-либо прибыль, но он заметил, что на самом деле стало забавно смотреть как люди реагируют на то, что он делает на экране.