Кожа

– Здравствуйте. – я немного замялась. Не уверена как правильно это назвать. Сеанс, прием, время, запись. Ладно, пусть будет так. – у меня на сегодня запись. Я передала девушке за стойкой паспорт, но та его даже не взяла, только спросила время записи. Пару минут она внимательно смотрела в монитор. – Вы рановато пришли. Извините, придется немного подождать. Вот туда можно присесть, – девушка показала на диван. – Может хотите кофе? – Да, большое спасибо. Американо, пожалуйста. Девушка в белой рубашке, галстуке и юбке-карандаше ушла в помещение за ресепшеном. Там была небольшая кухня и огромная кофемашина. Я поудобнее разместилась на черном кожанном диване. До приема оставалось еще минут сорок, так что можно расслабиться. Девушка принесла чашку с кофе. От него шел обжигающий пар. Хотелось вдохнуть его аромат, но если сделаю это, то скорее обожгу нос. Я поставила чашку на журнальный столик, подожду пока кофе остынет. Ко мне подошла девушке в юбке-карандаше. – Извините, пожалуйста, ваш паспорт. Вы забыли его. – Ой, спасибо большое! Я отхлебнула немного кофе и вернула чашку на место. Все еще очень горячий. Я откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. В голове роилось множество разных мыслей. Такие вялые, что ухватится за них казалось невозможно. Они попросту растекались в руках. – Мама. Рядом сидел, поджав под себя ноги, сын. Свет вокруг стал меркнуть. Но его чужеродную, неестественную фигуру я видела четко. Я попыталась спросить почему он здесь. Хоть мое горло и напряглось, но губы и язык онемели. Я не смогла выдавить из себя даже малейшее подобие звука. – Мама. Его губы были неподвижны. Однако голос звучал ясно и громко. – Мама. Зачем? Я никак не могла понять что он хочет. Почему он тут. Почему смотрит на меня. Почему его рот закрыт. И что, черт возьми, ему опять от меня надо. Лицо сына начало меняться. До этого оно казалось безразличным, теперь брови нахмурились, глаза раскрылись, по детскому лицу пошли морщины. Он широко открыл рот. По щекам, с обеих сторон, пошли кровавые трещины. – Мама. Мама! Зачем?! Почему ты сделала это?! Мне страшно! Мама! Мама! Мама! Он продолжал кричать, а я дрожала от ужаса, скованная цепями, не в силах пошевелиться, отвернуться или хотя бы закричать. Мои конечности ампутировали. От тела осталась только голова, которая продолжала смотреть на кричащего сына. Я не могла этого выдержать. Внутри натянулась струна, которая, в конце концов, лопнула и освободила тело. Мой крик заглушил крик сына. Кто-то меня звал по имени и тряс за плечи. Трясли до тех пор, пока я не пришла в себя. Женский голос звучал как постепенно усиливающийся далекий фон. Наконец-то я поняла что от меня хотят и посмотрела на девушку перед собой. Ее лицо было бледным, а глаза напоминали два иллюминатора. Я посмотрела на нее, перевела взгляд туда, где должен был быть… кто… Ко мне подбежал мужчина. – Что случилось?! Девушка в юбке-карандаше только непонимающе помотала головой. Тогда мужчина наклонился ко мне: – Что случилось? Почему вы кричали? – Я не знаю… мне что-то привиделось. – Что? – Не знаю! – крикнула я. Мужчина удивленно смотрел на меня, – Боже, простите меня. Мне так стыдно. Мне и в самом деле было очень стыдно. Если бы можно было прямо сейчас исчезнуть, так бы я и сделала. Впрочем, кто мешает. Я еще раз попросила прощения и хотела уйти, как вдруг мужчина положил руку мне на плечо и сказал. – Вы же ко мне пришли? Сядьте, отдышитесь, выпейте воды. Через десять минут я вас приму. Я хотела отказаться, но его взгляд был как непреодолимая стена. Кроме как послушаться выбора у меня не было. – Сперва бы хотелось объяснить что это было, – сказала я когда села в кресло напротив психотерапевта. – Вам не нужно из-за этого переживать, видел я многое. Психолог улыбнулся, однако взгляд остался серьезным. – Я, наверное, очень устала, не заметила как уснула и мне приснился кошмар. – У вас такое бывало раньше? – Засыпать на удобном диване? – Ну почти. Скорее я имею в виду кошмары. На языке появился ответ, но он не пролез сквозь зубы и растворился в слюне. – Не было. Несколько секунд мы молчали, психотерапевт держал в руках небольшой блокнот с ручкой. С момента когда я села в серое кресло, он успел сделать несколько заметок. Мне бы, конечно, хотелось знать, что такое он там пишет. – Наверное мне стоит узнать с каким именно запросом вы пришли ко мне. Я обрадовалась что можно сменить тему. – Дело в моем сыне. Было тяжело начинать рассказ о сыне, хоть я и готовилась. Несколько раз повторяла про себя диалог. Почему-то уже сама фраза о том, что проблема в сыне, звучала как признание в том, что я плохая мать. Но ведь я не всесильна. Обычный человек, который держится из последних сил. Если так продолжится, то я не выдержу. Какая бы чудесная ни была мать. В ладони появилось отчетливое чувство маленькой детской ручки. Я повернула голову и увидела сына. Это было воспоминание. Я посмотрела в его глаза, но в них было только грусть и пуста. Может быть хотя бы человек напротив мне поможет. – Ему снятся кошмары, – сказала я психологу, – из-за них он плохо спит. Стал хуже есть, закрылся в себе. Мало играет, почти не смеется. Ведет себя как призрак. – А вы что-нибудь делали чтобы это изменить? – Думала вы поможете. – Да, но… Вы обращались в больницу? – Нет. Подумала что лучше сразу пойти к психологу. Мужчина задумался. – Возможно в этом есть смысл. Правда должен заметить, что я не психолог, а психотерапевт. Это немного разные специальности. Итак, когда впервые приснился кошмар? Странно что я даже и не думала об этом раньше. Вспомнить с чего все началось оказалось несколько сложно. Кофе не помог, нейроны в голове плелись как бесчисленное количество улиток. – Кажется два месяца назад, когда ему исполнилось шесть. – Ясно. Вы не могли бы мне рассказать об этих кошмарах? Некоторое время я вспоминала как все было, чтобы нигде не соврать. Психотерапевт меня не торопил. Спокойно ждал пока я соберусь с мыслями. А чтобы не смущать - смотрел в окно. Когда я начала рассказ, вдруг поняла, что сновидения сына очень похожи на мои собственные. В шесть лет мне часто снился один и тот же сон. Каждую ночь я видела мальчика. Он казался очень одиноким и грустным. Мне хотелось с ним познакомиться. Но всегда останавливала необъяснимая тревога. Может быть причина была в том, что я не никак не могла разглядеть его лица. Мне было любопытно кто он. Иногда даже представляла, будто он реален и играла с ним днем. Как со старшим братом. Мне было весело, когда он шутил и дурачился. Особенно я любила играть в прятки. Это было днем, а вот ночью он просто наблюдал. А я не понимала кто он и чего хочет. Сначала он был далеко, но из сна в сон его фигура становилась все ближе и ближе. Вскоре я уже слышала его дыхание, а взгляд, казалось, проникал сквозь кожу. Тогда то и стало страшно. Психотерапевт меня внимательно слушал, постоянно делая записи в свой блокнот. Я пыталась понять слова по движению ручки, как читают по губам Получалась какая-то бессмыслица. Когда я закончила рассказ, он пристально на меня посмотрел и задал странный вопрос. – Почему вам и вашему сыну снятся похожие сны? – Я не знаю. – Может быть вы ему их рассказывали? – Нет, точно нет. Я о таком обычно не говорю, да и вспомнила вот только что. – Может рассказывали супругу или друзьям, а он подслушал? – Я одна, без супруга. Но нет, не помню чтобы хоть кому-то говорила. – Хорошо. А почему вы пришли без сына? Конечно следовало бы это спросить в начале разговора. – Он дома. Я подумала что сначала стоит одной посмотреть на вас. То есть понять, что к чему. А потом уже сына возьму. – То есть разведка боем? – Получается да. – Отчасти это правильно, но без вашего сына я ничего не могу сказать или выписать. Простите, я понимаю что вы расстроены, понимаю ваши чувства, но я не могу без клиента решить как действовать дальше. – Я надеялась вы поможете. – Я тоже на это надеюсь. Вы сами хорошо спите? – Сын не спит, я тоже. – Недостаток сна по-научному называется депривацией. К последствиям депривации сна относят ухудшение внимательности и способности мыслить, раздражительность, чувство нереальности происходящего и, само собой, сонливость. А еще, иногда, галлюцинации. Я не могу говорить за вашего сына, но у вас есть признаки. – По мне это видно? – Простите за бестактность, но да, видно. У вас синяки под глазами, трясутся руки… – Я поняла. Если честно сплю я очень плохо. Бессонница наверное. Не только из-за сына, сама по себе то просыпаюсь посреди ночи, то не могу уснуть. – А какие сны вам снятся? – Не помню. Мы еще какое-то время говорили и обо мне и о сыне. Психотерапевт продолжал делать записи. Особенно когда задавал мне вопросы. Наконец-то я набралась смелости и решила узнать что он пишет. – Не волнуйтесь. Я, бывает, забываю важные вещи из истории клиентов. Поэтому приходится их записывать. Своего рода карта. Он улыбнулся и тело мое, кажется, наполнилось этой улыбкой. Она была очень красива. Губы сами расплылись в ответ. В этот момент в голове стрельнула боль. – Еще голова болит часто. – Головные боли один из симптомов депривации сна. – Да как с ним выспишься! – Тут же я поняла, как это звучало. Со стороны, наверное, выглядело так, что я самая отвратительная мать на свете. От этой мысли внутри все сжалось: мышцы и органы, и никак не хотело разжиматься. Не хотелось объяснять и оправдываться, двигаться, да и делать хоть что либо еще. Психотерапевт молча смотрел в свой блокнот и листал страницы, а я слушала тиканье часов. Наконец-то психотерапевт нарушил молчание. – Знаете… все таки я не могу сказать в чем причина кошмаров у вашего сына. Мне нужно его увидеть, поговорить с ним, задать вопросы, понаблюдать за поведением. В общем много разных факторов. Но вам я могу помочь прямо сейчас. Простите за мою грубость, но вам, мне кажется, очень плохо. Нужно срочно что-то с этим делать. Сделав несколько записей на небольшом листе, психотерапевт дал его мне. Это был рецепт со смутно знакомым мне названием. – Это снотворное, – ответил психотерапевт, когда увидел мой недоуменный взгляд. – оно слабое, но даже короткий крепкий сон поможет. Люди должны отдыхать. А вам отдых сейчас нужен вдвойне. – Хорошо, спасибо. Кажется я знаю где его можно купить. Я вспомнила про утро. – Ой, с утра вы мне звонили, очень плохая была связь, я едва вас понимала. Пришлось сбросить, простите. – Вам звонила администратор? – Нет, это был мужской голос. – К сожалению это был не я. В моих правилах не звонить напрямую клиентам. – Это разве не ваш номер? – я достала телефон из сумочки и зашла в последние вызовы. Поле было пусто, будто сегодня и не было никаких звонков. – Странно. Мне давно хотелось почистить телефон от звонков, а то их так много было. Видно все таки сделала это. – Вам обязательно нужно отдохнуть, – сказал психотерапевт и улыбнулся.