Наследник

С тех пор, как его отношения с дядей перестали быть тайной, Камило не упускал шанса в открытую обнимать Бруно, без лишней скромности прижимаясь к его спине и мягко целуя в шею. Любимый всегда вздрагивал, старался зарыться в свое пончо, словно пугливая черепашка, пытаясь спрятать вмиг красневшее лицо и улизнуть с глаз родственников. На что Камило только сильнее сжимал свои объятья, удерживая дядю на месте, будто хотел показать всем и вся, как сильно любит его, что сделать было совсем легко — парень к своему совершеннолетию перерос мужчину почти на голову. И шептал в пунцовое ухо разные нежности, чтобы Долорес, где бы она не была, расплывалась в улыбке и продолжала нянчить своего сына — в отличие от остальных Мадригаль, она приняла их связь без проблем и всегда поддерживала брата на протяжении трех лет. И пыталась дать достаточно знаний, когда во время ее беременности он приходил к ней с расспросами. Альма смирилась с тем, что ее сын не даст прямых потомков, она с материнской любовью гладила небритую щеку и убеждала сына, что любит его, но Бруно все равно поникал в ее присутствии, словно считал себя виноватым за то, какой он неправильный. Но что неправильного в любви, какой бы она не была? Камило это злило. И он ненавидел то, как многие жители Энканто смотрели на них. Точнее, на Бруно. Будто это он запудрил голову несчастному мальчику, сбив с правильного пути. Поэтому парень всегда был рядом с любимым, когда тот покидал Каситу. Так было не только спокойнее за дядю, но и сам Бруно чувствовал себя заметно лучше рядом с ним. Их руки всегда были сцеплены, и Камило не чурался демонстрировать это жителям. Ненавязчиво, но открыто подносил к губам чужую кисть, чтобы наградить поцелуем панически сжавшиеся пальцы вокруг его ладони. Ему достаточно было видеть, как благодарно улыбается Бруно и смотрит на него влюбленными глазами доверчивого щенка. Ох, этот взгляд выжигал все нутро, из-за чего парня бросало в жар, и желание подхватить слишком худое тело на руки, понести остаток пути, словно прекрасную невесту, чьи прелестные ножки должны избегать грязной земли, возникало все сильнее. Но эти многочисленные попытки всегда категорически пресекались самой «невестой» — Бруно не любил привлекать излишнее внимание окружающих, хотя ему и нравилось, когда Камило льнул к нему в бесконечных попытках осуществить задуманное. С тех пор прошел год, и злые языки успокоились, что заметно облегчило жизнь Мадригаль. Во всяком случае, Камило редко замечал колкие взгляды и то от старожилов, привыкших к другому укладу жизни. И вот тогда парень решился осуществить давнюю затею. Он долго говорил об этом с Бруно, на что получал неясные ответы, будто мужчина пребывал в восторге от одной этой мысли, но и скукоживался в ужасе, думая о последствиях, хотя при этом отчаянно краснел и начинал лепетать что-то несуразное. Камило просто брал в свои руки мужские ладони и успокаивающе целовал их, пока дядя не приходил в себя. — Ты правда этого хочешь? — спросил Бруно, чувствуя, что сойдет с ума, если ответ будет отрицательным, и умрет, если ответ будет положительным. Странная волнительная радость только сильнее стиснула грудь, когда Камило расплылся в широкой улыбке. — Еще как! — задорно выкрикнул парень и снова мягко поцеловал мужские руки. — Я уже досконально изучил вопрос во всех аспектах, в каких возможно. — Он широко улыбнулся, наблюдая, как светлеет лицо напротив. — Это более, чем возможно, mi amor. Бруно поджал губы, его пальцы нервно сжались, словно не находились в руках Камило, а привычно теребили края пончо. Камило подумал, что его мужчина порой слишком нерешительный, будто несмышленый ребенок, но при этом слишком умудренный жизнью, подобно древнему старцу. Занятное сочетание. Парень склонился, чтобы поцеловать Бруно уже в губы, и жарко прошептал: — Я очень этого хочу. А ты знаешь, я всегда добиваюсь желаемого. От этого шепота сердце провидца забилось чаще, наполняя все его существо приятным теплом. Слишком хорошо, слишком неправильно. — За какие заслуги судьба послала мне тебя? — тихо прошелестел Бруно в губы племянника. — Tesoro… — Если это так, тогда судьба правильно выбрала тебя достойнейшим из всех, — просто сказал Камило, ничуть не принижая свою важность и наслаждаясь тем, как умелые пальцы проникают под его рубашку. Бруно почувствовал, как его оттесняют к кровати и послушно сел, умудрившись потянуть за собой племянника и наградить поцелуями его веснушчатое лицо. — Тебе придется держаться так долго… — начал было Бруно, но его тут же заткнули очередной порцией поцелуев. Слишком много лишних слов. — Пока ты со мной, querida, я ни о чем не волнуюсь, — Камило с удовольствием погладил покрасневшую щеку, в который раз умиляясь от того, как дядю легко смутить. И при этом в кровати он творит такое, от чего крышу сносит, а сам парень при воспоминаниях покрывается румянцем и чувствует томительное стеснение в штанах. Поэтому Камило без раздумий повалил Бруно на кровать. Пламя свечи на прикроватной тумбочке заколыхалось, кидая свет на множество зеркал, в которых скоро будет отражаться то, чего посторонним видеть не следует. Дверь в комнату тихо закрылась, и щелкнул замок — Касита закатила бы глаза, если бы они у нее были, но спустя столько времени Камило снова забыл про простые атрибуты уединения. Благо, он затащил Бруно к себе, где магическое существо имеет право проявлять себя.