Наследник

Камило не спешил оповещать родственников о грядущем. Ему нравилось, как мама возится с внуком, которого парень и сам любит приласкать. Так же это была отличная возможность побыть с Долорес с ее лекциями о том, что его интересует — с такими вопросами к Пепе соваться он не смел, хотя и знал, что мама не отвернется от него за его планы. И не будет ругать, даже по-своему обрадуется, но в первое время страшные ураганы для Энканто были бы обеспечены. Поэтому к этой новости ее надо было подводить осторожно, чтобы потом для нее это не было огромным сюрпризом, когда женская наблюдательность сделает подсознательные выводы, позволив Пепе принять информацию достаточно спокойно. Сложностей было очень много, поскольку дело было не только в изменении нужных половых признаков, но и в гормональном фоне, необходимом для созревания яйцеклетки и овуляции. Бруно все чаще находил молодого человека задремавшим за анатомическими учебниками, из которых тот делал выписки в свой блокнот. Мужчину это беспокоило, он волновался и нервничал больше обычного, что было трудно скрыть от семьи. Но Мирабель умела привести его хаотичные мысли в порядок, и теплая женская ладошка, нежно поглаживающая его щеку в успокаивающем жесте, всегда действовала на Бруно умиротворяюще, хотя он и знал, что Камило не одобряет, когда к нему прикасается кто-то другой, пускай даже родственники. Аппетит возрос — организм не оставил изменения без внимания, и Камило с неприятным удивлением обнаружил, что привычной порции ему мало, хотя близости с дядей еще не было, поскольку не был уверен, что все готово для задуманного. Бруно, заметивший это, взял привычку подкладывать парню из своей тарелки, и тот, увлеченный жадным поглощением пищи, даже не замечал этого.  — С тобой точно все в порядке? — провидец мягко обнимал парня, сидящего у него на коленях и склонившегося над очередной книгой. Мужские пальцы ласково гладили его живот через ткань рубашки. — Ты очень сонливый в последнее время.  — Совершенно верно, — кивнул кудрявой головой Камило и недовольно зашипел, когда чужие пальцы остановились, но те лишь быстро расстегнули пуговицы и пробрались за края белой ткани, чтобы продолжить гладить мягкую кожу уже напрямую. — Долорес говорит, что для метаморфоз и в животном царстве требуется много энергии, cariño tio. Бруно уткнулся носом в основание шеи парня и медленно вдохнул родной запах. Он привык, что Камило зовет его не только по имени, но он знал, что для Камило это слово означает гораздо больше, чем простая принадлежность к родственной крови. Что-то более личное, интимное. Что-то, из-за чего Бруно чувствует щемящее чувство нежности к племяннику, что хочется только больше приласкать его, ощутить его, стать частью его. И Камило это знает. Поэтому любит использовать это слово, когда они наедине. От того и не удивляется, когда Бруно опускает пальцы еще ниже, упирается ими в края штанов и, слепо повозившись с ремнем, проникает под коричневую ткань, но тут же в удивлении останавливается.  — ¿Te gusta eso? — почти мурчит парень, откладывая ручку и закрывая книгу, но не забывая оставить ляссе на нужной странице. Дядя молчит. Он шумно дышит, и даже сквозь его пончо Камило чувствует его учащенное и сильное сердцебиение, аж ребра содрогаются.  — М-можно? — как-то слишком неловко и неуверенно пролепетал Бруно, на что услышал короткий смешок и почувствовал, как Камило раздвигает ноги, давая больше пространства для действий.  — Не заставляй меня ждать, mi amor, — поверх грубой мужской руки легла изящная ладонь, слегка пригладила и помогла протолкнуться глубже под нижнее белье. — Здесь… — последнее слово он жарко выдохнул, когда Бруно проник пальцами в горячую влажность.  — Камило… — чуть сам не застонал мужчина, чувствуя, как тот начинает елозить на нем, то напряженно сжимаясь, то расслабляясь. Бруно следует безмолвным указаниям перевертыша, осторожно лаская чувствительный бугорок между потайных складок, и слышит, как сипло дышит Камило, с тихим постаныванием выталкивая воздух из своих легких.  — Дааа… — протяжно всхлипывает он и думает, что все эти книги ему уже не нужны — происходящее наглядно показывает, что он все сделал правильно. — А ты не темнишь, дядя? Мне кажется, у тебя были женщины, — игриво замечает Камило и закусывает нижнюю губу, укладывая затылок на мужское плечо. Открытую шею тут же обхаживают горячие губы.  — Pícaro, — только и смог выдавить из себя Бруно, а потом пустил в ход уже два пальца, мягко зажав между ними чувствительную горошину. Камило вздрогнул и едва успел подавить громкий стон, попутно думая, что Касита сегодня очень кстати пустует.  — И это я разбойник? — нарочито возмутился парень, чувствуя, как внутри странно тянет, сладко-болезненно, совсем не так, как раньше. Словно слишком пусто, и эту пустоту надо срочно заполнить. Это были очень странные мысли, поскольку именно Камило главенствовал над дядей. Но сейчас они будто поменялись местами, и уже парень готов на стенку лезть, лишь бы ощутить внутри себя любимого мужчину. Перевертыш судорожно сглатывает, чувствуя, как от желания начинают дрожать ноги, а внизу живота становится невыносимо горячо. Он порывисто вскакивает, понимая, что больше терпеть не может, хватает поникшего Бруно за руку и тянет за собой из общего зала виллы, мысленно ругаясь на себя, поскольку мужчина явно решил, что сделал что-то не то. Касита провожает их путь до комнаты Камило мягким перестуком досок, позвякиванием плиток и урчащим шуршанием черепицы. Когда дверь закрывается, парень резко оборачивается к Бруно и жадно целует. Его пальцы зарываются в густую гриву волос, перебирают темные пряди, в которых с каждым годом все больше проявляется седина. И мужчина отвечает не менее страстно. Он отвлекается лишь на то, чтобы глотнуть воздуха и стянуть с парня верхнюю одежду. Жар изъедает изнутри, Бруно перевозбужден, обычно он более сдержан. Но сейчас задумываться об этом совсем не хочется, и провидец делает то, что так много раз пытался сделать Камило — подхватывает парня на руки и доносит до кровати, слушая, как тяжело ему дышат в шею, прежде чем обжигающее дыхание опаляет кожу, и зубы нетерпеливо оставляют на ней свой след.  — Сálmate, querida, — шепчет Бруно, пытаясь успокоить племянника. — Я никуда не денусь. Камило не отвечает, только жалобно скулит, когда его лицо почти по-отечески расцеловывают, а чужие руки ловко стягивают штаны вместе с бельем. Парень не понимает, почему ему так хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что любимый рядом и дарит невероятное удовольствие просто лаская его кожу и награждая мягкими поцелуями все, что видит, будь то руки, шея или грудь. Плохо, потому что этого очень мало. Новые ощущения? Предвкушение волнующей необычности? Или просто гормоны, сводящие с ума?  — Бруно, — стонет Камило, наблюдая, как отдаляется от него дядя, чтобы скинуть с себя одежду. Вид его возбужденной плоти окончательно разрывает связь с реальностью, и парень грубо тянет вновь склонившегося мужчину на себя. Он закидывает ноги на его бедра и прижимается всем телом к горячей коже, требовательно трется и почти злобно смотрит в раскрасневшееся лицо напротив.  — Нужно подготовиться, — севшим голосом говорит Бруно. — Я же сделаю тебе больно…  — Делай! — пожалуй слишком громко выкрикивает Камило, но тут же берет себя в руки, хотя его тело бьет дрожь, и, кажется, он просто умрет, если не почувствует в себе провидца. — Te lo suplico, cariño, — его ладони обнимают небритые щеки и гладят так нежно, как только могут. — Ты никогда не сможешь причинить мне боль, — он улыбается, криво и даже нервно, его губы дрожат, и Камило думает, что когда-нибудь сможет изгнать из дяди всю эту нерешительность, которая любит проявляться в самые неподходящие моменты. Сумел же отучить от привычки солить плечо при каждом ненужном волнении. Бруно оглаживает подбородок племянника, проводит большим пальцем по подрагивающим губам и склоняется, чтобы заглушить несдержанный стон, когда другой рукой проникает между их тел и осторожно направляет свою плоть в парня. Делает медленный толчок, чувствует, как вокруг него сжимаются, так восхитительно влажно, шелковисто и умопомрачительно горячо. Камило чуть не теряет сознание от нахлынувшей волны удовольствия. Его тело изгибается, а руки так крепко обнимают провидца и прижимают к себе, что к вечеру точно проявятся синяки. Мужчина, толкнувшись до самого конца, не упускает шанса обласкать губами доверительно открытую шею парня, пока тот приходит в себя после оргазма. Камило, продолжая мелко дрожать от пережитого, наконец, расслабляется и чувствует, как внутри приятно пульсирует, и не совсем ясно, ощущает ли он свой пульс или это Бруно, который продолжает жарко целовать его веснушчатую кожу, хотя сам еще не получил разрядки.  — Нам стоило попробовать это раньше, — едва слышно сказал Камило, тяжело дыша и нежно поглаживая пальцами спину любовника. — Двигайся, — прошептал он и почувствовал, как тяжесть мужского тела сдвигается, принося с собой новую порцию удовольствия.  — Mi amor… — тихо простонал Бруно, когда ощутил, как мышцы вокруг снова сжимаются, добавляя в восхитительно-приятные ощущения больше красок. — Тe amo, te amo mucho, — хрипло затараторил он, словно молитву. «Я знаю», — хотел сказать Камило, но не смог проронить и слова, когда Бруно вновь вклинился между его бедер. Dios, как это было прекрасно! Парень слегка повернул голову в сторону в безуспешной попытке прижаться щекой к косматой голове, но дядя уже набрал приличный темп, каждый раз выбивая стонущие выдохи, и удержать на месте уже не представлялось возможным. Камило заметил краем глаз движение и, уже зная, что увидит, посмотрел в сторону. Множество зеркал вокруг отражали то, как судорожно тонкие пальцы цепляются за темные плечи, как солнечный свет, льющийся из окна, блестит на их взмокших телах, как неровно, но все сильнее и более несдержанно двигается Бруно, вдалбливая перевертыша в мягкую кровать. И как вздрагивает каждый раз парень, когда внутри так хорошо и горячо ощущается чужая плоть. Этого хватило, чтобы Камило снова накрыло волной наслаждения, смывающей остатки сознания и накаляющей нервы добела. Он даже не почувствовал, как Бруно последовал за ним, излившись глубоко внутри. Комнату наполнили всхлипывающие вздохи, и не сразу парень понял, что всхлипывает он сам, а рядом лежит шумно-дышащий провидец и с тревогой заглядывает ему в лицо. Камило порывисто обнял его и засмеялся. Возможно, это походило на безумие, но никогда прежде он не чувствовал себя таким счастливым. И, когда его обняли и крепко прижали в ответ, парень только умиротворенно закрыл глаза и провалился в сон. Касита благоразумно решила не напоминать парочке, что до вечера далеко, и жители виллы скоро начнут возвращаться домой.