Наследник

Бруно, помогающий Камило раздеваться, чувствовал, как с каждой минутой парень негодует все больше, и его можно было понять. Мало того, что ему приходилось поддерживать внешние половые признаки в долгожданный месяц, так еще его положение практически сделало из него беспомощного котенка. Он не мог далеко ходить из-за постоянного давления на ноющий позвоночник (да и дикая усталость в ногах давала о себе знать), из-за чего парень все больше чувствовал себя дряхлым стариком. Поддержание всего, что нужно для здоровья тройняшек, тоже занимало немало сил, особенно по прошествии почти девяти месяцев. Постоянное чувство голода теперь не просто раздражало, но злило и сильно. Так еще банальная потребность в гигиене не давалась без посторонней помощи. И Камило был невероятно рад, что рядом с ним всегда был Бруно, которого Альма великодушно освободила от всех обязанностей. — Не торопись, — мягко сказал провидец, придерживая парня за талию, пока тот, вцепившись одной рукой ему в плечо, другой пытался наскоро стянуть с себя штаны. — Я просто хочу поскорее с этим закончить, — раздраженно ответил перевертыш, слегка покосившись на Бруно. Почему-то было очень неловко от того, что дядя видит его таким… беспомощным и жалким. Мужская ладонь ласково легла на гладкую щеку, и провидец мягко повернул Камило лицом к себе. Не посмотреть тот не мог и невольно расплылся в улыбке, когда увидел, с какой любовью смотрели на него эти зеленые глаза. — Mi vida, нам торопиться некуда, — сказал Бруно, оглаживая большим пальцем щеку парня. — Наверное, я ужасный человек, если хочу быть с тобой наедине, как можно дольше, — виновато закончил он. Камило не нравилось и то, что гормональный фон сделал его в последнее время слишком чувствительным. Но дико нравилось направлять все эти эмоции на Бруно. Поэтому он без лишних слов прильнул к губам дяди, целуя долго и нетерпеливо. — Yo también, — жарко выдохнул он, наконец, оторвавшись от покрасневшего и тяжело дышавшего провидца. Бруно неловко прочистил горло и приглашающим жестом направил племянника к ванне, полной горячей воды. На ее поверхности призывно колыхалась шапка розоватой пены, от которой шел легкий приятный цветочный аромат. — Изабелла? — Камило вопрошающе посмотрел на дядю. — Долорес, — почему-то смущенно ответил тот. Перевертыш усмехнулся, представив, как сестра готовит для него ванну, бессовестно используя приготовленные кузиной баночки. Хотя, это вполне мог быть один из ее подарков, который она использовала для Камило. — Поможешь? — зачем-то спросил парень, и Бруно тепло улыбнулся, понимая, что тот пытается сгладить интимное напряжение от недавнего поцелуя да и от ситуации в целом. Вода оказалась совсем не обжигающая, и, когда она овеяла тело со всех сторон своей приятностью, Камило с удовольствием закрыл глаза, почувствовав, как мужчина опустился на колени рядом с бортиком. Dios, как же его присутствие успокаивало, казалось, само его существование приносило умиротворение, незаменимое чувство уюта и комфорта. — Прикрой глаза, — тихо раздалось рядом, словно Камило их не закрывал. Но это всего лишь было предупреждением — на голову с приятным журчанием полилась вода, и осторожные мужские руки трепетно собрали мокрые кудри с лица парня. В былое время Камило бы возмутился даже на Бруно — помыть голову он может и сам, но сейчас, полностью отдаваясь в заботливый уют от любимого, он наслаждался происходящим. Осталось только надеяться, что в будущем это не заставит его облениться. *** Все началось слишком неожиданно, даже несмотря на то, что этот день ждали все. Пока мадам Мария вместе с Пепой и Альмой закрылись в комнате Камило вместе с ее владельцем, Бруно, нервно раздирающий ногтями подлокотники кресла, сидел вместе с остальными Мадригаль в общем зале. Его плечи успокаивающие поглаживала Джульетта и бросала обеспокоенные взгляды на мужа рядом, словно искала поддержки. Агустин ободряюще улыбнулся жене и мягко сжал ладонь на ее талии. — Все будет хорошо, — одними губами произнес он. Долорес, отправившая Мариано с сыном гулять, напряженно сцепила пальцы в ожидании, и Бруно не сводил с нее взгляд. Он знал, что девушка слышит все, и с ужасом заметил, как она вздрогнула. В голове помутнело. Бруно вскочил на ноги, заставив сестру сзади испуганно охнуть, и резко развернулся к лестнице. — Держи его! — только и успела выкрикнуть Долорес, когда мужчина устремился на второй этаж. Остановить его успел Феликс. Он подхватил Бруно сзади под руки, сцепив замок за его головой — сказались бойцовские навыки прошлого, и потащил назад. Но руки провидца тут же метнулись за спину, и Феликс успел удивиться тому, как много в этом с виду хлипком немолодом мужчине сил, как его перекинули через голову и сбросили на пол. — ¡No puedes ir allí! — вскрикнула Мирабель, в ужасе кинувшись за дядей, но ее опередила Луиза, подоспевшая к Бруно только потому, что Касита перекрыла лестницу перилами, и тому пришлось потратить время, чтобы начать перелезать через них. — Прости, — слегка дрожащим голосом произнесла она, когда мужчина молча, но с отчаянным упорством принялся вырываться из ее рук. Джульетта, сунув руку в карман платья, подбежала к дочери и с болью в глазах сунула в рот брату маленький зеленый шарик. Бруно не успел отреагировать — Луиза, перехватившая его поперек туловища одной рукой, тут же зажала ему рот другой. И слегка надавила, заставив дядю запрокинуть голову и рефлекторно сделать глотательное движение. Активность Бруно потеряла свою энергичность, а потом быстро сошла на нет — снадобья Джульетты всегда действовали моментально. Пока Луиза бережно укладывала уснувшего мужчину на скамью, услужливо подогнанную Каситой с террасы, Джульетта быстро осмотрела Феликса, озадаченно потирающего затылок. — Принести что-нибудь? — обеспокоенно спросила она. Феликс хотел было ответить, что все в порядке, но решил, что отвлечься от стрессовой ситуации ей сейчас гораздо важнее. Поэтому он кивнул и пронаблюдал, как женщина выпрямилась, чтобы быстрым шагом направиться на кухню. — Она знала, что так будет? — мужчина озадаченно посмотрел на Агустина. Тот только вздохнул и произнес: — Думаю, она предполагала, что такое возможно, все-таки она знает его лучше нас всех. Порой мне кажется, что mi amada замечает абсолютно все в окружающих людях. Повисло неловкое молчание, в котором скоро раздались шаги — Джульетта вернулась с кухни. *** Кто-то ласково гладил его по щеке, что и побудило сознание к пробуждению. Первое, что он почувствовал — сильный привкус трав на языке и неприятную сухость во рту. А потом голова взорвалась болью, стоило только Бруно повернуться лицом в сторону протянутой к нему руки. Он поморщился, сделал глубокий вдох и с трудом разлепил веки. Перед ним сидел Камило, с тревогой всматривающийся в его лицо. Даже полумрак не смог скрыть синяки под глазами парня и бледность его кожи, но он был вполне себе жив и здоров. — Камило, — одними губами произнес Бруно, и увидел, как тот склонился, чтобы мягко его поцеловать. — Ты нас всех перепугал, — прошептал он в сухие губы и услышал совсем тихое «Прости». — Tonto! — все тот же шепчущий голос, хоть и полный возмущения. Он с любовью поцеловал дядю в лоб и выпрямился. Только сейчас Бруно обратил внимания, что парень выглядит иначе, поменьше, чем он привык его видеть в последние месяцы. А потом мысли прояснились, и он вспомнил из-за чего вообще оказался в таком положении. Зеленые глаза расширились, Бруно приоткрыл рот, но тут же почувствовал на своих губах чужой палец. Камило с улыбкой повторил это жест на своих губах, а потом, продолжая улыбаться все шире, медленно кивнул в сторону рядом с собой. Мужчина, не обращая внимания на новую болезненную вспышку в голове, приподнялся на локтях, слегка покачнулся и оказался в нежных объятьях Камило, который мягко прижал его голову к своей груди и потерся щекой о косматую макушку. — Как бы сильно я не желал этого, — перевертыш посмотрел в кроватку, стоящую рядом с ним, — как бы сильно не любил их уже сейчас, — он почувствовал, как Бруно осторожно обнял его в ответ, прижимаясь к нему почти всем телом, — второй раз я на это не пойду, — вдруг мрачно закончил Камило, подумав о том, как сестры дяди прошли через это аж три раза. Уши уловили едва слышный всхлип, и парень в изумлении понял, что мужчина тихо плачет, уткнувшись лицом ему в грудь. Белая рубашка начала стремительно пропитываться влагой. Камило снисходительно улыбнулся и, крепче обнимая провидца одной рукой, другую опустил на его голову. Пальцы мягко прошлись по черным волосам, пригладили, словно успокаивая ребенка, и повторили эти движения не один раз. В дверь тихо постучали, и Камило почувствовал, как Бруно сильнее вжался лицом в его грудь. Комнату озарил свет, идущий снаружи, заблестел на зеркалах и вытащил из полумрака тех, кто в ней находился. — Все хорошо? — раздался знакомый и слегка взволнованный голос. Мужчина в полной мере ощутил, как чувство вины обрушилось на его голову. Он тут же оторвался от парня, чем вызвал возмущенное ворчание, и посмотрел на сестру. — Конечно, Джулли, — хрипло произнес Бруно и осекся, когда понял, что уже очень давно не называл женщину так. Он поспешно вытер лицо, не желая, чтобы его слезы увидели. — Брунито… — тихо выдохнула Джульетта и подошла к кровати, ее ладони осторожно прикоснулись к его щекам. — Lo lamento, что так все вышло… Я… я не ожидала, что придется воспользоваться… — с каждым словом она говорила все тише, пока не замолчала. Бруно положил свои руки поверх ее ладоней и слегка приластился, давая понять, что совсем не зол на нее, что все действительно в порядке. Где-то рядом раздалось тихое недовольное хмыканье. — Ох, что это я, меня же ждут внизу, — тут же спохватилась Джульетта, бросив слегка виноватый взгляд на племянника, но, увидев его теплую улыбку, быстро успокоилась. — Пепа без меня на кухне не справится, — тихонько засмеялась она и, прикрыв рот ладонью, поспешно вышла за дверь. Праздничный ужин в честь новых членов семьи должен был быть сюрпризом. Но какой это может быть сюрприз, если Камило еще утром успел урвать добрую долю вкусностей, пока она делала заготовки. Бруно, наконец, пришедший в себя, осторожно встал и медленно, будто боясь, приблизился к кроватке, чтобы увидеть троих спящих младенцев. Маленьких, нежных и мягких. Сдержаться от новой порции слез мужчина не смог. *** Камило не понимал, кого ревнует больше — своих детей к Бруно или Бруно к своим детям? Провидец, взявший за привычку делать из передней части своего пончо люльку, везде носил младенцев, которые все оказались мальчиками, с собой. Его глаза были постоянно на мокром месте, что впору было заволноваться об обезвоживании, но то, сколько счастья и любви излучали эти зеленые глаза, просто не могло заставить Камило уговорить мужчину оставлять детей в кроватке. Имена пацанятам придумывали чуть ли не всей семьей, пока Бруно, сидевший в кресле и позволявший младенцам слепо шарить по его лицу (он всегда склонялся к ним слишком близко), что-то лепетал и почти беспрерывно награждал маленькие личики поцелуями. И хоть решающее слово было за Камило, он под полный благодарности взгляд бабушки оставил одному мальчику имя Педро, других назвал (Мирабель расплылась в широкой улыбке) Эрнандо и Хорхе. А потом во время одного раннего и немного прохладного октябрьского утра, Мирабель с радостью согласилась прогуляться с тройняшками, сумев заверить Камило, что с ней дети будут в полной безопасности. — Прихвачу с собой Луизу, она будет в восторге! — девушка наскоро расцеловала щеки парня и побежала приготавливаться. Пока Бруно умывался (благо, Касита не поскупилась на ванную комнату в каждой магической комнате), Камило с любовью укутывал тройняшек в лоскутное одеяло, подаренное родственниками после рождения малышей — каждый из них сшил или связал свой кусочек. Даже Антонио — его умилительно кривой лоскуток был старательно обработан нитками и украшен кривой вышивкой капибары. — Я-я не думаю, что это правильно, — провидец с грустью брошенного щенка посмотрел, как Мирабель уводит коляску вниз по каменной дороге и, неосознанно повторяя его жест, склоняется к детям, чтобы пощекотать их личики своим носом. — Им нужно отдохнуть от домашней обстановки, — просто сказал Камило, с удовольствием слушая, как из коляски раздается тихое довольное угуканье. Луиза, шедшая рядом, мягко засмеялась. — Но ведь это могли мы… — Мы тоже должны отдохнуть, — мягко прервал его парень и осуществил то, о чем давно мечтал — подхватил забавно ойкнувшего мужчину на руки. — Mi amor, мы так давно не проводили время вместе. Бруно, хотевший до этих слов слезть с обнимающих рук, поднял голову и встретился со взглядом Камило. С глубоким, просящим и любящим взглядом светлых глаз, чей цвет невозможно было определить однозначно. И вместо ответа мужчина потянулся за поцелуем, который должен был быть мягким и успокаивающим, но перевертыш набросился на чужие губы со всей жадностью и голодом, которые скопились за все то время воздержания. — Опусти меня… — едва смог вымолвить Бруно, глотая воздух, когда его, наконец, освободили. Камило выполнил просьбу, и мужчина увидел, как его пальцы нервно зарылись в непослушные кудри. Меньшее, чего хотел провидец, это заставить чувствовать своего любимого виноватым. Он, как никто иной, знал, насколько это самоуничтожающее чувство. Поэтому он мягко обхватил тонкое запястье и поднес светлую ладонь к своему лицу. Камило не заметил, как Бруно, осторожно напирающий на него, оттеснил его внутрь виллы, чьи двери тут же закрылись, отрезая пару от любопытных глаз. Взгляд парня был прикован к мужчине, начинающего ласкать кожу на руке слишком сильно, странно-несдержанно, даже пошло и, Dios, так возбуждающе… Сердце пропустило удар и тут же пустилось в пляс, когда горячий язык прижался к ладони, оставил влажный след, и устремился между вздрогнувших пальцев. Штаны вдруг стали казаться такой ненужной деталью, что захотелось сбросить их прямо тут, смахнуть с себя пончо вместе с рубашкой и позволить этим мягким жадным губам ласкать себя. Камило охнул, когда его ноги уткнулись в ступеньки на второй этаж, но Бруно успел подхватить его под спину, прежде чем тот повалился назад. Пальцы парня по инерции вцепились в ворот зеленого пончо и потянули на себя. Мужчина, не ожидавший такого, с тихим возгласом устремился следом и повалил племянника на лестницу (которую Касита успела выровнять в пологий деревянный склон), прижав его своим телом к ее поверхности. Нелепость этой ситуации в былое время позабавила бы Камило, но сейчас, когда кровь бурлит, а тело изнывает от желания, он только с готовностью обнял мужчину, не давая ему подняться, и с жадностью прильнул к его губам. Очнуться его заставил знакомый голос: — Я рад, что у вас так хорошо… в этом плане, но не тут же? — Марианно, красный, как рак, прижимал к себе плетеную корзинку, словно собирался использовать ее как щит в случае чего. Он так и застыл в проходе, ведущем из кухни. Долорес еще рано утром отправилась с сыном на прогулку и, видимо, мужчина, как любящий муж и отец, собирался принести им перекусить. Возможно даже устроить пикник с песнями — за его спиной можно было увидеть гриф гитары, а маленький Альфонсо любил слушать, как папа поет. Бруно тут же отскочил от Камило, натягивая на голову капюшон, чтобы скрыть свое покрасневшее лицо. Парень спокойно поднялся на ноги и, искренне извинившись, схватил провидца за руку, потянул наверх. Лицо горело, но не от стыда. Запираясь с дядей в комнате, он пылал от счастья и предвкушения. *** Проснуться ранним утром (когда за окном еще темно) после бурной ночи страстных непристойностей — самое меньшее, что хотелось перевертышу сейчас. Но рядом настойчиво и почти монотонно твердили детским голоском: — Пап! Папа! Па-ап! Камило сдался и, прекратив зарываться лицом в смятую подушку, сонно пробурчал: — Который из? — Который проснулся, — самодовольно сказали совсем рядом, и парень невольно улыбнулся. Какой же Педро упрямый! И хитрый. Камило лениво сел, автоматически стараясь привести свои волосы в порядок, но только больше разворошил воронье гнездо. Поскольку он значительно отрастил волосы, длинные мелко-кудрявые локоны без привычной подвязки растрепались, ниспадая по плечам и спине. Бруно что-то засопел во сне, но не проснулся, и парень поспешно накрыл одеялом его голые плечи, чтобы скрыть отметины — за пять лет он так и не избавился от привычки использовать зубы в эти моменты — легкий привкус крови любимого опьянял и возбуждал с годами все сильнее. Когда Камило, ласково чмокнувший провидца в лохматую макушку и думающий, что ему в который раз придется нести завтрак в постель любимому, развернулся к своему чаду, тот уже успел насупиться. — Sí, escucho, escucho, — парень легонько потрепал сына по волнистым волосам, и тот, смешно надув щеки, вжал голову в плечи. — Па-ап, — капризно протянул он, начиная разглаживать волосы обратно, а потом быстро выпалил. — Tio Антонио снова в лес сбежал! — Подглядывать нехорошо, — Камило пригрозил пальцем, зная, что hermanito уже как месяц встречается с соседской девочкой. По этому поводу можно было ему лекцию прочитать, но Антонио уже шестнадцать лет, а Камило в этом же возрасте чуть не изнасиловал человека, который сейчас мирно спал под его боком. Благо, бдительная Касита не дала этому случиться, что не помешало тогдашнему мальчишке быстро разузнать все необходимое и на следующую же ночь превратить их первый раз в нечто неописуемое. — Я не подглядывал, — снова насупился Педро, — я боюсь, что с ним может что-то случится… Камило склонился и, подхватив сына на руки, усадил себе на колени. — Послушай, mi sol, с дядей Антонио все будет хорошо. Он уже достаточно взрослый, чтобы постоять за себя, — парень тепло улыбнулся, глядя, как понимающе кивнул мальчик. — Вдобавок, не забывай про его дар — ни один зверь, каким бы хищным он не был, не причинит ему вреда, — Камило мягко поцеловал сына в лоб и, прежде чем опустить обратно на пол, крепко обнял. — Иди спать. Иначе велю Касите впредь запирать твою дверь на ночь, — он расплылся в широкой, не предвещающей ничего хорошего, улыбке. Услышав такое, Педро поспешно чмокнул отца в щеку и побежал вон из комнаты. Когда снаружи стихли детские торопливые шаги, парень плюхнулся обратно на спину, подумав, что пора бы ему уже научиться запирать дверь в их с Бруно комнату. Кстати, о Бруно. Камило повернулся к любимому и осторожно убрал волнистую прядь с его лица. Удивительно, как он был похож на дедушку на портрете, стоило только седине полностью исчезнуть из его гривы, а многочисленным морщинам разгладиться. Так сколько лет он прожил зря? Явно больше тех десяти, которые мужчина прокуковал внутри стен. Их дети получили воистину удивительные дары. Любознательный Педро мог буквально разглядеть иголку в стоге сена, независимо от времени дня и ночи. Спортивный Хорхе мог практически бывать в нескольких местах одновременно благодаря невероятной скорости. А Эрнандо, такой сочувствующий и заботливый, может в прямом смысле дать второй шанс прожить годы, прошедшие по мнению людей зря. И грустно было осознавать, что Бруно считал свою жизнь никчемной и совершенно бесполезной так долго. Сколько ему было, когда он решил, что никому не нужен? Камило теснее пододвинулся к любимому, аккуратно нырнул под одеяло и обнял почти незаметно вздрогнувшего мужчину. Бруно сонно разлепил веки и рассеяно посмотрел в лучистые глаза напротив. — Который час? — хрипло спросил провидец, совершенно не желая лишний раз шевелиться — небольшая, но все же неприятная боль пониже спины давала о себе знать — перевертыш так и не научился сдерживать свою страсть, да и Бруно не был уверен, что хотел бы этого… — Час ночной вылазки на кухню, — широко ухмыльнулся Камило и, наградив чужие губы коротким поцелуем, встал с кровати. Глядя, как любовь всей его жизни накидывает на себя его пончо (справедливо решив, что оно отлично скроет его семейники с вышитыми хамелеонами от случайных глаз), Бруно со странным умиротворением подумал, что некоторые вещи никогда не меняются.