Ты ещё натурал? Сейчас мы это исправим!

Питер не помнил, как они вышли и машины, потому что позорно уснул. Он проснулся уже несколько минут назад, но не решался открыть глаза. По ощущениям Питера кто-то обнимал со спины и аккуратно удерживал в сидячем положении, поглаживая ожог на внутренней стороне предплечья, от чего тот отдавал фантомной болью. Питер был уверен на все сто процентов, что это Тони о нём так заботится, других людей способных на такое он попросту не знал. Поэтому позволил себе расслабится и насладится ощущением чужого тепла. Однако страх и беспокойство не отпускали его, перед глазами то и дело мелькали картины проломленного черепа отца, и его предсмертные крики оглушали Питера на считанные мгновения. Он сжался, тяжело дыша ртом, от чего в грудной клетке нестерпимо закололо. Это не осталось незамеченным Тони. — Ребёнок? Проснулся? Хочешь кушать или ещё полежим? — Тони нежно взял Питера за руку, переплетая их пальцы. — Кушать, — шмыгнул носом Питер. Конечно он ел в столовой, но прошло уже приличное количество времени и ему не хотелось снова погружаться в свои мысли. Тони потянулся за подносом с едой, стоявшем на тумбочке у кровати, и поставил перед Питером. Небольшой поднос из светлого дерева был набит до отказа разными коробочками. Питер перевёл удивлённый взгляд на Тони, для чего ему пришлось повернуть голову, ибо сидел он у него на коленях. — Откуда вы знаете, что мне нравится китайская кухня? — Ты как-то говорил, что ты её больше всего любишь, но Томас её не переносит, поэтому вы туда никогда не ходили. Я подумал, что ты будешь голодный после школы, да и тебе надо как-то сбросить стресс. Заказывала Наташа, так что я без понятия что там, но у неё хороший вкус, тебе должно понравиться. — Тони погладил Питера по голове и тот немного расслабился. Еда была вкусной, особенно гречневая лапша с курицей в кисло-сладком соусе, пожалуй, лапшу Питер любил больше всего. Он действительно пытался наслаждаться, ведь на самом деле давно не ел столь любимой еды, но слёзы душили, не давая спокойно прогладывать. — Питер, всё закончилось, тебе не нужно больше плакать. Ты не попадёшь в тюрьму или в детский дом. Теперь я твой опекун и тебе нечего бояться. — Тони приобнял Питера одной рукой, а другой стал поглаживать по голове. — Никто никогда больше не поднимет на тебя руку, обещаю. У тебя теперь будет новая семья. Я попросил их помочь с твоей адаптацией после случившегося. Они тоже через многое прошли и обязательно помогут тебе почувствовать себя лучше. Если тебя что-то тревожит, сразу говори мне или им, только не молчи и не плачь втихаря. Мы теперь семья и должны помогать друг другу. Вот скажи, почему ты сейчас плачешь? — Я убил его… Своими руками убил, понимаете? И тётя с дядей из-за меня погибли. Как я могу теперь спокойно жить, когда на моих руках кровь трёх человек? — Всхлипнул Питер. Он отложил палочки и перевёл грустный взгляд на Тони. — Давай так. Ты сейчас мне расскажешь всё что с тобой происходило дома от начала стажировки и до того момента, как ты оказался тут у меня. И мы подумаем, достоин он смерти или нет. Хорошо? — Хорошо. — Тяжело вздохнул Питер и начал. — Отец сказал, что мне нужно устроится куда-то работать, чтобы перестать сидеть у него на шее. Но меня не брали в те места, которые я искал сам. Дома он каждый раз кричал на меня, говорил, что я бесполезный и прочее. А в один день объявил, что мы идём на собеседование, собственно там я и встретился с вами. Когда вы впервые увидели меня побитым, на самом деле это сделал он, а не одноклассник. Я неаккуратно ел, поэтому меня наказали. Тогда же отец решил, что мне нужно сесть на диету, а потом заставил меня голодать несколько дней, собственно тогда я свалился в обморок перед вами. — То есть это была не твоя идея худеть? — Хоть Питер не видел лица Тони, но по тону его голоса можно было легко понять, как он злится. — Нет. — Питер испуганно сжался, не понимая, на кого направлена эта злость. — Продолжай, — уже спокойно ответил Тони. — Когда я вернулся домой… отец… он… — Питер неловко замялся. — Ну в общем он подумал, что мы эм… переспали и наказал меня за это. — Как наказал? — Тони снова взял Питера за руку, чтобы тому было легче говорить. — Избил ремнём до крови и по лицу пару раз. Мне тогда пришлось взять больничный, чтобы вы не увидели следов. Но за неделю зажило только лицо, поэтому я не мог нормально сидеть, и вы подумали тогда… а у меня нет парня! И никогда не было! — Прости, просто у меня и в мыслях не было, что тебя кто-то может так избить. — Тони нежно сжал руку Питера проявляя своё сочувствие. — А потом вы увидели мои порезы и… знаете, мистер Старк, вы были единственным человеком, который не ругал меня за это. Даже Нед и Мишель сказали, что я поступил глупо, а вы… — Питер всхлипнул и закрыл лицо ладонью, чтобы Тони не видел его слёзы. — Тише, тише. Ты всегда мог и можешь ко мне обратится, если тебе плохо. Я обязательно помогу тебе. — Спасибо… — Вздохнул Питер и продолжил. — Тогда я решил наконец убежать. Не то что бы я и раньше не хотел этого сделать. Но куда? Родных у меня не осталось, а жить без образования и возможности устроится на мало-мальски оплачиваемую работу меня не устраивало, но тогда… я на самом деле просто испугался того, что отец сможет сделать со мной, когда он узнает, что вы видели мои порезы. Но у меня не получилось сбежать, он поймал меня прямо на проходе на посадку в самолёт. И… — Питер запнулся и замолчал. — Говори, не бойся. — Тони аккуратно приобнял мальчика, чтобы тот расслабился. — В наказание я должен был простоять на коленях на разбитом стекле десять минут. — Питер сжимается от страха, потому что понимает, что Тони будет злиться. — Так тот синяк под глазом тоже поставил он? И никакого таксиста не было? — Да. — Ребёнок, почему ты мне тогда не сказал? Тебе бы не пришлось всё это терпеть. Я бы забрал тебя и… Чёрт, как же я зол на твоего отца! Если бы я только знал, он бы уже давно гнил в тюрьме. Поставить маленького ребёнка на разбитое стекло, это уже никакое не наказание, а настоящая пытка! Питер, мой хороший, поверь, тебе больше никогда не придётся терпеть такое. Я лично перережу всем глотки, кто посмеет что-то с тобой сделать. Понимаешь? — Тони до боли сжимает руку Питера, а тот облегчённо выдыхает, понимая, что злятся не на него. — Я боялся того, что отец сможет сделать со мной, если бы вы узнали. Он грозился сломать мне руку, если вы узнаете о порезах. И собственно вот что он со мной сделал, когда я сказал, что вы о них знаете. — Питер кивнул на свою правую руку, где красовался розовый шрам «ПОЗОР». — И как он это сделал? — Паяльником. — Ребёнок, мне так жаль. Я должен был сразу понять всё и уберечь тебя от этого. Даже не представляю, как это больно. — Тони почувствовал, как в груди разрастается комок злости, он уже знал, что он сделает с прахом, когда отправит Питера спать. — Было очень больно, но сколько бы я не кричал, никто никогда не приходил. И тогда я решил, что нужно точно бежать, иначе когда-нибудь меня просто убьют. Отец всегда вечером закрывал мою комнату на ключ, и я несколько месяцев ждал момента, когда он забудет закрыть дверь в свой кабинет, где он хранит все ключи. И сегодня это случилось. Я собирался сбежать ночью и позвонить вам, но, когда вернулся, отец был уже дома. Он увидел по камерам, что я забрал ключ и начал бить меня головой об стол, потом об пол, а когда я упал на пол, ударил несколько раз ногой в рёбра. А я… я был так напуган! Я думал он точно убьёт меня сегодня. И я не смог просто терпеть, как всегда. Он вешал какую-то рамку и на столе лежал молоток, и я… Я не знаю, что на меня нашло! Я просто был так счастлив, убивая его. Я был рад что он наконец чувствует себя так же, как я все эти четыре года. Он позволял себе оскорблять моих родителей, моих тётю и дядю. Он так кричал, но я был рад этому и… меня это честно говоря пугает. — Питер поник, и расслабился. Было тяжело говорить о таких страшных вещах, но он испытывал неимоверное облегчение от этого. — И после этого ты действительно считаешь, что он не заслуживает смерти? — Наверное заслуживает, но я не уверен. Спасибо, мистер Старк, мне стало легче. — Питер повернулся к Тони и улыбнулся. — Я рад. — Тони улыбнулся в ответ. — Ты докушал? Можем звать доктора? — Да, немного тошнит, так что больше в меня не влезет. Тони покинул Питера буквально на несколько минут, а вернулся уже с невысоким мужчиной в белом халате. — Вот Брюс, это Питер. Питер, это Брюс — лучший врач, которого я знаю. Он лично вытягивал меня после плена в Афганистане. Думаю, с твоими побоями справится быстро. — Тони улыбнулся и похлопал Питера по плечу. Тот напрягся, Питер никогда не любил докторов, и предпочитал сам себя лечить, но видно было, как Тони доверяет этому человеку, поэтому он постарался расслабиться. — Ну что, Питер. Рассказывай подробно где болит. — Брюс приветливо улыбнулся, и Питер постарался тоже изобразить подобие улыбки. — Очень болит и кружится голова, тошнит и я не могу нормально вдохнуть, как будто что-то давит на грудь. Когда я пытаюсь глубоко дышать, появляется резкая режущая боль. — Питер опустил глаза на свои колени, потому что говорить это было почему-то стыдно. Было так непривычно рассказывать об этом, когда несколько лет нужно было молчать. — Хорошо, сделаем базовый осмотр, а там видно будет. Брюс поставил пластиковый чемоданчик на кровать рядом с Питером и стал доставать оттуда разные медицинские приборы. Первым делом он посветил фонариком в глаза, как Питер понял, проверяя как сужается зрачок; затем попросил Питера последить за пальцем, перемещая его то в право, то в лево; достал фонендоскоп и проверил дыхание. Брюс всё время говорил дышать глубже, Питер искренне старался, но было так больно, что заслезились глаза. Увидев это, мужчина тут же прекратил. Последним Брюс попросил Питера задрать футболку и стал надавливать на рёбра, где уже виднелись гематомы. — Вот здесь больно? — Брюс поднял глаза на Питера, который с трудом сдерживался, чтобы не заплакать. — Да, — всхлипнул Питер. — Как сильно? — Как будто ножом режет. — Понятно, наклонись в правую сторону и скажи, что чувствуешь. Не бойся, я тебя придержу. Питер послушно наклонился и не сдержавшись вскрикнул. Тони тут же дёрнулся и попытался было оттолкнуть Брюса, но тот рукой остановил его и привёл Питера обратно в нормальное положение. — Всё, спасибо что был таким терпеливым, ты большой молодец. Держи конфетку. — Мужчина улыбнулся и, встав с колен, достал из кармана небольшую мятную карамельку. Питер с неохотой принял её. — И так, у нас тут трещина в ребре и лёгкое сотрясение. Пойдёшь со мной, дам тебе транквилизаторы и обезбол. — Обратился к Тони Брюс. — Я сейчас сделаю перевязку, но ему надо хотя бы три дня сильно снизить активность. Максимум выйти покушать в зал и в туалет. По-хорошему забрать бы его в больницу, но сейчас я так понимаю это невозможно. Так что будем действовать в рамках домашнего лечения. Дополни его рацион продуктами с витаминами группы В: яйца, фасоль, что-нибудь такое. Ежедневно я буду перебинтовывать его и смазывать гематому гепариновой мазью. На этом всё. Повреждения не сильные, так что пацан ещё легко отделался. — Спасибо, Брюс. Затем Питера ждал трёхминутный сеанс чистой боли, пока его туго перевязывали эластичным бинтом и мазали мазью повреждённые участки. Но он стоически терпел и не показывал, как ему больно. От перетяжки рёбра нещадно ныли, и Питер не мог понять зачем вообще надо связывать так туго. Затем Брюс ушёл, и пришёл Тони, принеся ему стакан воды и несколько таблеток. Выпив их, Питер лёг на кровать и до носа натянул тёплое одеяло. Тони хмыкнул. — Не жарко будет? — Нет, всё хорошо, мистер Старк. — Можно просто Тони. Мне поспать с тобой? — Тони наклонил голову и с улыбкой смотрел на замявшегося Питера. — Если можно, то было бы замечательно… — всё-таки выдал Питер, не без доли смущения. В конце концов он уже не ребёнок, чтобы с ним спать, но он был точно уверен, что оставаться одному в комнате было бы слишком страшно. Тони молча лёг рядом с ним, и приобнял кокон из одеяла с Питером вместе. Тот наконец смог расслабится, насколько это было возможно из-за туго сжимавшего его бинта, и заснул. Старк, дождавшись прерывистого сопения из-под одеяла, аккуратно встал и направился в общую гостиную. Он не собирался бросать Питера на всю ночь, просто нужно было доделать очень важные дела. В гостиной за большим обеденным столом уже собрались все обитатели башни. Наташа, ссутулившись, изучала какие-то документы; Баки настраивал гитару сидя на подоконнике; Стив, сидящий рядом с Наташей, задумчиво потягивал кофе; Брюс перебирал лекарства. На появление Тони они все отреагировали слаженными взглядами в его сторону. — Ну как? — Первой подала голос Наташа. — Заснул, вроде всё хорошо. — Пожал плечами Тони. — Я добавил снотворное, так что должен хорошо спать. — Оторвался Брюс от своих лекарств. — Что там с телом? Прах принесли? — Тони подошёл к столу и упёрся в него руками. — Да, вот, — Стив подтолкнул ногой стандартную урну. — Отлично, — прошептал Тони и направился в сторону уборной, прихватив урну. — И что ты планируешь с этим сделать? — Баки с улыбкой проводил его взглядом. — То, что делают с помоями. — Улыбнулся Тони в ответ, хотя это скорее было похоже на оскал. Заперев за собой дверь, Тони открыл крышку и, подняв стульчак, высыпал содержимое в унитаз. Серая пыль мгновенно намокла, но не спешила оседать в низ. Мужчина, продолжая скалиться, расстегнул ширинку и, высвободив член, помочился на остатки так называемого отца Питера. Закончив с этим нехитрым действом, он смыл содержимое и довольно насвистывая вышел из уборной. *** Питер проснулся, когда яркие солнечные лучи пробились через щёлку в плотных шторах. Он поморщился, сел и с удивлением заметил, что Тони рядом нет. Игла обиды кольнула сердце, но Питер справедливо рассудил, что у Тони и так дел по горло. Он встал, хотел было потянутся, но боль в рёбрах не дала этого сделать, поэтому Питер просто вышел из комнаты. За порогом его ждала гостиная совмещённая с кухней, разделяемая на зоны только барной стойкой. Мебель была сделана из тёмного дерева и имитации мрамора. Всё это освещалось огромной золотой люстрой. Питер замер, под властью этой красоты. Всё было обустроено определённо со вкусом и за очень большие деньги. Вдруг, его окликнули. — Эй, ребёнок, уже встал? Иди сюда, покушаешь. — Только сейчас Питер заметил, что на кухне есть человек, да не просто кто-то, а Тони. Он послушно подошёл и сел за громадный стол. Мужчина поставил перед ним две тарелки, одна с кашей, другая с яичницей и беконом. — Вот, кушай. — Простите, мистер Старк. Ой, то есть Тони. Меня немного тошнит, и я не хочу ничего есть. — Питер пристыжено опустил глаза в тарелку. — Питер, чтобы быстрее поправится, ты должен хорошо питаться, понимаешь? — Тони осуждающе скрестил руки на груди. — Понимаю, но, если я съем хоть кусочек, меня стошнит. — Питер жалостливо посмотрел на Тони, но тот был непреклонен. — Так, что тут у вас? — На кухню вошла Наташа. — Питер не хочет есть. — Тони перевёл на женщину усталый взгляд. Наташа подошла ближе и взглянула на тарелки. Потом тяжело вздохнула и, положив руку на голову Питера, растрепала его кудряшки. — Конечно не хочет! Это не еда, Тони! — В смысле не еда? — Тони вопросительно поднял одну бровь. — Всему вас мужчин учить надо! — Закатила глаза Наташа. — Сейчас всё будет. Женщина отпихнула Тони от холодильника бедром и принялась что-то выбирать. Питер неотрывно следил за ней, потому что ему было до жути интересно, что же она приготовит. Наташа достала капусту, морковь, лук, картошку и ещё какой-то странный овощ и принялась что-то готовить. Она отворила мясо и нарезала овощи, затем добавила их в кастрюлю с бульоном и оставив варится снова пошла к холодильнику. Достав оттуда яйца, молоко и растительное масло, смешала всё содержимое в большой миске и высыпала туда муку с щепоткой соли, затем тщательно перемешала и половником налила смесь на разогретую сковороду. Пока поджаривался какой-то очень тонкий, по мнению Питера, панкейк, Наташа открыла кастрюлю с супом и налила пару половников в тарелку. — Вот, пусть ребёнок хоть нормальной еды поест. А не это ваше! — она поставила тарелку перед Питером и тот малость удивился. — А почему суп красный? — Питер с непониманием в глазах уставился на Наташу. — Потому что со свёклой. Вот тебе сметанка, ешь быстрее, пока горячий. — Женщина подвинула Питеру небольшую пиалу с чем-то белым, называемом ею сметаной, а сама отвернулась переворачивать ещё одно странное блюдо. — Я боюсь это есть… — Питер опустил взгляд в тарелку с красным супом, аппетита от него не прибавилось. — Ты что, никогда борщ не ел? — С улыбкой спросила Наташа, одним слитным движением подкидывая тонкое тесто. — Нет… — Просто попробуй, не понравится, приготовлю что-нибудь другое. Питер скривился. Откровенно не хотелось есть что-то столь странное, но и обижать женщину он тоже не мог. Поэтому тяжело вздохнув, отравил первую ложку в рот. — Как вкусно! — Питер поражённо уставился на Наташу. — То-то же. Кушай, только нёбо не обожги. А как доешь блинчики будут готовы. — Наташа продолжила жарить блины, а Питер есть борщ. Когда Питер съел весь суп до последней капли, даже не вспомнив про тошноту, перед ним появилась тарелка полная блинов. Аккуратные кружочки из теста золотистого цвета были сложены в треугольники с чем-то белым внутри. Питер недоверчиво посмотрел на Наташу. — А это с чем? — Со сметаной и красной икрой, — улыбнулась женщина, садясь на стул рядом. — Ты кушай, кушай. А то остынут и будет невкусно. И ешь руками, так вкуснее. Питер, с опаской, но уже чуть больше доверяя после вкусного супа, взял один блинчик с тарелки и оправил в рот. Вкус теста идеально сочетался с чуть кислой сметаной и солёностью икры. Он ещё никогда не пробовал ничего подобного. Питер с восхищением посмотрел на Наташу, параллельно запихивая в себя побольше блинчика. — То-то же. Видел Старк, как надо детей кормить? Вот что бы вы без меня делали? — Наташа перевила взгляд на Тони, что-то читавшем на своём телефоне. — Ага, спасибо, но свою гордыню можно и попридержать. — Скептично отозвался Тони. — Заяц, давай как Брюс тебе разрешит ходить, съездим на шоппинг? А то и у меня все вещи старые и не модные, и тебе нормальная одежда нужна, а не это… — Наташа выразительно посмотрела на, повидавший ещё, кажется, ранний палеолит, свитер, в котором Питер так вчера и уснул. — Хорошо… А почему заяц? — Питер с трудом отвлёкся от поедания блинчиков. — Ой, слушай, — улыбнулась Наташа и начала вещать. — Всё моё детство прошло в России, и когда я была совсем маленькая меня на лето увозили к бабушке с дедушкой в деревню. Дед у меня был мужик суровый, лучшего охотника надо было ещё поискать, он же меня и научил стрелять. Так вот, было у него хобби — выращивать кроликов. Когда было совсем туго с деньгами их и ели, и шкуры продавали. А как-то раз дед на охоте чуть не подстрелил зайца, буквально чуть-чуть не попал, расстроился, но пошёл дальше дичь исткать. А это Урал, там леса непроходимые, тут чувствует дед, гарью пахнет, и видит на огонь к нему приближается. Он бежит, а сам уже понимает, что не выберется, огонь всё ближе и ближе подступает. Вдруг видит, заяц бежит, а животные всегда чувствуют, как от пожара убежать. Ну и дед за ним побежал. Вырвались они из пожара, а у зайца все лапы и живот обожжены были, а ухо одно, прострелено, ну дед понял, что он этого зайца подстрелить пытался, а он ему жизнь спас, подобрал и вернулся домой. Дома бабка его как могла выходила, хотя над дедом все соседи смеялись и так и жил у нас заяц, я его Стёпой назвала. Долго он у нас жил, лет 6 вместе с кроликами, а потом его соседская собака загрызла. Ты на него похож чем-то, тоже побитый, но нашедший хороший дом. — Ммм… — только и мог ответить Питер, дожёвывая блинчик. На самом деле Наташа ему очень понравилась, он уже не испытывал к ней былой насторожённости и Тони, видя как хорошо они общаются, удовлетворённо выдохнул.