Ты ещё натурал? Сейчас мы это исправим!

— Ну всё, молодец, Питер. Думаю, тебе больше не нужно носить перевязку, раз боли уже нет. — Брюс встал с колен и держа в руке смотанный бинт ещё раз окинул Питера взглядом. — Выглядишь отлично, хоть сейчас в армию. — Никакой армии, — нахмурился, рядом стоявший, Тони. — Так что, нам можно пойти по магазинам? — поинтересовалась Наташа, подняв одну бровь, вставая с подоконника. — Если Питер хочет, то конечно. — Брюс забрал с тумбочки аптечку и направился к выходу. — Что ж, всем до свидания, у меня ещё своих дел по горло. — Ну что, одевайся, заяц. Купим тебе новой одежды. Катался когда-нибудь на мотоцикле? — Наташа улыбнулась, подойдя ближе. — Нет, — Питер заворожённо округлил глаза, натягивая на себя футболку. — Вот значит на нём и поедем! — Наташа потрепала мальчика по голове и направилась к выходу. — Всё, мы пошли. Питер, глупо улыбаясь, начал было вставать, параллельно надевая кофту, но его за плечо остановил Тони. — Во-первых, я иду с вами. Во-вторых, никаких мотоциклов — это слишком опасно. — Тони, тебе говорили, что ты душнила? Ты прекрасно знаешь, как хорошо я вожу. — Наташа остановилась в дверях и хмуро посмотрела на мужчину. — Прекрасно не прекрасно, а неадекватов на дороге хватает. Я отпущу вас только если поеду с вами на машине. — Выставил Тони ультиматум. — Ну ты и занудный. Не волнуйся Питер, я тебя как-нибудь потом покатаю, когда он будет дела делать. — Угу, — Питер счастливо кивнул. На самом деле он был рад, что Тони поедет с ними, почему-то так было спокойнее. Сейчас страх немного отступил, окружённый заботой со всех сторон, Питер потихоньку начинал забывать пережитый ужас, но его до сих пор мучали кошмары. Поэтому спал он вместе с Тони. Было очень приятно прижиматься к тёплой груди и слышать, как мирно бьётся его сердце. С каждым днём Питер всё отчётливее понимал, насколько сильно любит этого человека. Невыносимо было получать его заботу, зная, что он воспринимает его исключительно как сына. Но и без этой заботы он не мог прожить ни дня. Ему стало необходимо видеть счастливые карие глаза Тони, обращённые только к нему, стало необходимо как воздух получать его любовь, хоть и отцовскую. Питер прекрасно понимал, что вызовет отвращение, своей глупой влюблённостью, поэтому держал себя в руках и старался никак не проявлять своих чувств. Получалось глупо и нелепо, но лучше так, чем увидеть злость в любимых глазах. Торговый центр оказался просто огромным. Нет, конечно Питер знал о его существовании, но не ходил сюда. Они с Недом и Мишель бывали только в том, что был ближе к школе, куда-то дальше его просто не отпускал отец. А сам Томас никогда не ходил с ним по магазинам. Питер, с полными восхищения глазами, неосознанно взял Тони за руку, тот только довольно хмыкнул. — Так, первым делом за одеждой. Потом зайдём в хозяйственный за зубными щётками и прочим. Кстати, заяц, я видела рекламу, тут открылся отдел с мармеладом. Обязательно накупим там тебе вкусняшек. О, и в косметический зайти надо! У меня закончились мои любимые тени и консилер а Питеру нужны патчи под глаза. На его тёмные круги больно смотреть! А ну и какой-нибудь кислотный пилинг, а то твой отец совсем не ухаживал за твоей кожей, у тебя жуткие постакне, заяц. Наташа энергично направилась в глубь торгового центра ища нужные магазины. Первым они действительно пошли в какой-то бутик с мужской одеждой. Наташа вместе с консультанткой долго и муторно собирали различные образы для Питера от повседневных, до деловых встреч. Питер откровенно не понимал, зачем ему последние, но Тони тоже согласился с их надобностью. Женщины бегали от полки к полке, а Питер с Тони стояли в примерочной и принимали очередной комплект вещей. Питеру было на самом деле очень неловко, пару раз он видел ценники, и они заставили его ошарашено перевести взгляд на Тони, но тот только покровительствующее улыбался и трепал его волосы. Появилось странное неприятное чувство. Питер привык, что за любую услугу нужно платить, а это слишком дорогая услуга и он попросту не знал, как будет за неё расплачиваться. На ум неожиданно пришла та пошлая книжка, которую смеха ради читала Мишель, а за ней и Питер. Это был отвратительный любовный роман, где главная героиня расплачивалась за свои желания с демоном своим телом. Питер неожиданно представил, как бы он отрабатывал эти вещи у Тони так и моментально покраснел. Спустя часа полтора, нагрузив Тони пакетами Питер с Наташей двинулись дальше. Они зашли в большой хозяйственный магазин, точнее «Всё для дома». Там они выбрали Питеру полотенце, эклектическую зубную щётку и прочие нужные любому человеку вещи. Питер чувствовал себя порядком уставшим, однако Наташа оставалась такой же бодрой и энергичной. Когда они вышли из магазина, она воскликнула: — Ой Тони, я кажется оставила полотенце на кассе, не мог бы ты сходить? — Теряешь хватку, Романофф. — ответил Тони, однако действительно пошёл обратно на кассу. Наташа, широко улыбаясь, схватила Питера за руку и куда-то двинулась быстрым шагом, да настолько быстрым, что он буквально бежал за ней. — Н-наташа! А как же мистер Старк?! — Мистер Старк, мистер Старк! Он зануда каких поискать! И тебя своим унынием загонит в настоящую депрессию. А мы пришли развлекаться. Так что сейчас сбежим от него, я подберу тебе нормальную уходовую косметику, потом купим мармеладок, и я отведу тебя в лучшее место этого города. — Наташа улыбнулась ещё ярче и подтолкнула Питера ко в ходу в магазин косметики. К ним тут же подошла девушка и увлекла Наташу в активный разговор. Но Питер не отпускал её руки, боясь потерять единственного оставшегося взрослого, а женщина и не возражала, в ответ сжимая его руку. Некоторое время Питер дулся, из-за того, что они бросили Тони, но потом как-то незаметно стал вслушиваться в разговоры женщин. — Вот это очень хорошая ночная маска для губ, я сама ей пользуюсь, за одну ночь убирает все трещинки и шелушения. — Консультантка протянула Наташе маленькую розовую банчку. Наташа перевела взгляд на Питера и посмотрев на его губы ответила: — Берём. Питер удивлённо наклонил голову и потрогал свои губы пальцем. Он никогда и не думал, что для губ есть что-то, кроме гигиенической помады. Наташа увидела его реакцию и рассмеялась. — Аха-ха-ха заяц, не волнуйся, мы тебя за неделю сделаем самым красивым. Придёшь к друзьям, они тебя не узнают. — Так вы для мальчика? — удивилась консультантка. — Тогда давайте я вам покажу гель алое от высыпаний и маску с белой глиной. А ещё сыворотку от постакне. Они пробыли в магазине ещё минут сорок, подбирая многофазовый уход за лицом Питера. Столько разных средств он не видел никогда. А потом Наташа повела его к стенду с бомбочками для ванны и у Питера разбежались глаза. — Ну что, какую хочешь? — Наташа счастливо потрепала волосы Питера. — Я не знаю… Их тут так много. — Какого цвета вы бы хотели? — подсуетилась консультантка. — Хм, наверное зелёного… — Питер решил не заморачиваться и выбрал свой любимый цвет. — Тогда могу посоветовать вам вот эту — в виде авокадо. Она растворяется около десяти минут и даёт очень глубокий зелёный цвет, а косточка это сияющий скраб для тела. — Женщина достала с дальней полки бомбочку и она оказалась просто огромной. — Ой, она, наверное, дорого стоит. — Питер сконфужено посмотрел на Наташу, но так только улыбнулась и достала из кармана чёрную карточку. — Я позаимствовала у Тони, так что на счёт денег можно не переживать. — Но… но… Тони будет очень ругаться! И это плохо воровать вещи, особенно карточки! — Питер был искренне возмущён, однако улыбка не сходила с его лица. — Не волнуйся, он не обидится. — Рассмеялась Наташа. Когда они уже оплачивали покупки, Питер заметил рядом с кассой стенд со странными блёстками в баночках. Он раньше никогда не видел ничего такого красивого. Дух захватывало от того, как они блестели. Казалось сами разноцветные звёзды положили в маленькие баночки. Наташа заметила, как Питер смотрит на них, и не удержавшись хмыкнула. — Хочешь? — А что это? — Питер перевёл восхищённый взгляд на женщину. — Это называется глиттер. Это биоразлагаемые блёстки, которые наносят на лицо. Какие больше всего понравились? Купим тебе парочку. — Но эм… Это, наверное, для девушек. — Питер сжался, ему очень хотелось получить хотя бы одну такую баночку, но Тони бы, скорее всего, не одобрил такое. — Питер, когда вещи стали разделяться по полу? Если ты хочешь блёстки, ты можешь носить их когда и сколько захочешь. — А Тони не будет против? — Нашёл на кого полагаться! Конечно не будет! Он будет только рад увидеть тебя с тем, что тебе нравится. — Мне понравились те персиковые и в форме звёздочек… — Питер смущённо указал на понравившиеся баночки. — Сейчас заверну! — Продавщица положила их в небольшой крафтовый пакетик. Выйдя из магазина, Наташа достала персиковые блёстки и открутила крышку. — Посмотри на меня, Питер. — Попросила она и тот послушно повернулся ней лицом. Питер почувствовал, как что-то холодное прикасается к его щекам и зажмурился. А открыв глаза увидел перед собой телефон с открытой фронтальной камерой. На его лице красовались невероятно красивые блёстки. Они отражали свет прожекторов, освещающих магазин, и казались переливались всеми цветами радуги. — Как красиво! — Питер с трудом оторвал взгляд от изображения своего лица и с восторгом уставился на Наташу. — То-то же, а ещё брать не хотел! Пошли, купим тебе мармеладок. Проторчав в отделе с мармеладом ещё около тридцати минут и набрав целый пакет со сладостями, они вышли из торгового центра и направились куда-то в дома неподалёку. — А как же Тони нас найдёт, если мы уйдём так далеко? И вообще куда мы? — Запаниковал Питер, но Наташа крепко держала его за руку и от этого становилось легче. — Мы идём в русский район. Там есть один магазин с русскими товарами, я думаю тебе понравится. — Но Тони… — Мы позвоним ему как закончим. Не грузи себя. Он наверняка пошёл пить кофе и просто ждёт нас. — Наташа улыбнулась и посмотрела на Питера, ему стало немного спокойнее от её тона и выражения лица, так что он просто последовал за ней, стараясь особо не думать. — О, ну вот. Сейчас накупим тут продуктов, я сготовлю тебе кучу всякого. Магазин оказался действительно большим и светлым, достаточно опрятным и на самом деле очень интересным. Все этикетки и вывески были на русском. Питер не понимал, что на них написано, но товары выглядели и правда по-другому. Наташа активно набирала продукты в тележку причитая, какие плохие вещи продают в американских супермаркетах и как она любит это место. — Хлеб у вас в Америке — сладкий и невкусный, не то что наш. Вот Питер, смотри, это настоящий хлеб! У него реально есть вкус, а не этот ваш пластилин. — Наташа, а что это? Это русское пиво? — Питер заметил странные банки на полке напротив. Они явно не являлись ни энергетиками, ни пивом. Стало очень интересно, что это такое, поэтому он даже отвлёк Наташу от своих причитаний. — А, это квас, русский напиток на хлебе. — На хлебе?! — Питер ошарашено уставился на Наташу. — Тебе взять? Попробуешь? — Наташа подошла к стеллажу и выбрала жестяную банку коричневого цвета. — Магазинный конечно не сравнится к тем, что делала мне бабушка, но я его готовить не умею. Питер перевёл свой взгляд на другую полку, где стояли всякие тюбики и флакончики. Его взгляд зацепился за тюбик белого цвета с изображением коровы и какими-то русскими надписями. — Наташа, Наташа! А это что? Вот это, с коровкой. — А, это крем на топлёном молоке. Он очень жирный, не знаю, подойдёт ли для твоего типа кожи. — Можно, пожалуйста? — Питер смущённо посмотрела на Наташу. — Ну если так хочешь, то конечно. — Улыбнулась женщина. Они вышли из магазина с огромными сумками. Питер так и не смог отвоевать второй пакет, Наташа не разрешила ему взять его, напомнив про недавнюю травму. Женщина рассказывала ему про жизнь в России, про детство в деревне. Питер впервые за долгое время чувствовал себя на своём месте. Наташа как будто была частью его семьи. Той, прежней, с тётей Мэй и дядей Беном. Именно их он считал своей семьёй, поскольку родителей просто не помнил. Неожиданно нахлынули воспоминания: Питеру 10. Он едет на машине с тётей и дядей. Они все вместе поют какую-то песню из детского мультика. Ещё несколько минут и приедут в парк развлечений. Мэй прерывает их и показывает на огромное колесо обозрения виднеющиеся из лобового стекла. Питер не видит его и ловко расстёгивает ремень на своём кресле, высовывается между передними сиденьями посмотреть. Дядя Бен на секунду отвлекается и оборачивается на Питера, чтобы сказать ему сесть обратно, но этой секунды хватает, чтобы случилось непоправимое. Питер помнит, как резко стало темно и вместо колеса обозрения, появился бок фуры. Толчок с сокрушительной силой отбрасывает Питера на сиденья, а затем он летит вперёд, разбивая лобовое стекло и врезаясь спиной в контейнер фуры. Боль, пронизывающая всё тело, охватывает его и он, упавший на остатки капота их машины, с трудом поднимается на локтях и видит кровь, много крови. Собственный крик слышатся, как из толщи воды, а потом он просто ничего не помнил. Питер остановился, слёзы стояли в глазах, но он делал всё, чтобы они не покатились по щекам. Последнее чего бы ему хотелось — это расстраивать Наташу. — Заяц, ты чего? — Наташа наклоняется к нему и садится на корточки, берёт его щёки в свои руки и поворачивает голову так, чтобы он смотрел её в глаза. — Я что-то не так сказала? — Нет, просто я вспомнил тётю с дядей. — Всхлипнул Питер и не смог сдержать слёз. — Ну ты мой хороший, иди сюда. — Наташа отставила пакеты в сторону и обняла Питера, позволяя уткнуться в её кожаную куртку носом. — Что тут у вас? Парень, ты знаешь эту женщину? Питер оторвался от плеча Наташи и посмотрел на источник звука. Перед ним стоял молодой полицейский в форме и начищенных сапогах. Он поправлял фуражку одной рукой и смотрел на Питера, как ему показалось, с невероятным отвращением. Сердце в груди Питера забилось быстрее, страх охватил его, по всему телу пробежался холодок, кончики пальцев закололо. «Он пришёл за мной! Об убийстве Томаса узнали и пришли меня арестовать! Бежать, надо бежать!» Ноги Питера подкосились, и он упал на асфальт. Его всего крупно трясло, Наташа попыталась схватить его, предвидя что произойдёт, но не успела. Питер с разворота побежал в обратном направлении. — Питер! — услышал он крик Наташи позади себя, но его испуганное сознание превратило его в крик полицейского. — За ним! Наташа, блять, не стой! — Скомандовал непонятно откуда взявшийся Тони. Но Питер его уже не слышал. Питер бежал, не разбирая дороги, просто бежал и бежал. А когда силы кончились, он, тяжело дыша, опустился на землю и огляделся. Вокруг не было ни одного знакомого здания. Одни маленькие деревянные или кирпичные домики, видавшие уже не один десяток лет. Новая волна паники накрыла его. Как ему теперь найти Тони, ведь он единственный мог помочь ему не попасть в тюрьму. Питер в отчаянье похлопал по карманам, но телефона там не оказалось, видимо потерял, когда бежал. Он встал, отряхнулся и на негнущихся ногах сделал пару шагов, когда услышал очень хриплый, жутковатый голос. — Эй, пацан! Помоги мне сесть. Голос исходил из подворотни, но Питер не мог оставить просящего, по тому как он — единственная живая душа на этой улице, кроме него самого, а значит мог сказать хотя бы где они находятся. Питер послушно пошёл на зов в пространство между домов, там лежал бомж, в прямом смысле этого слова. Пьяный, грязный, в собственных испражнениях. Стало противно, но пойти на попятную сейчас было бы некрасиво, поэтому Питер протянул бомжу руку, тот схватился за неё своей немытой ладонью и тяжело сел. — Спасибо, хочу хоть умереть сидя, а сам встать уже не могу. — Умереть? — Ошарашено прошептал Питер. — Да. А ты малец, почему один в этом районе шастаешь? — Бомж похлопал по земле рядом с собой, Питер сел. — От полицейского сбежал и не знаю где я сейчас. — Он опустил голову и понуро уставился на свои грязные колени. — И что же ты натворил, что пришлось убегать? — Бомж рядом захрипел, устраиваясь поудобнее. — Убил человека. — Питер с грустью посмотрел на своего собеседника, бомж тоже повернул голову в его сторону, но взгляд у него был расфокусированный, так что с трудом можно было понять, куда он направлен. — Я тоже убил человека. — А почему? — Питер уже хотел было извинится за бестактный вопрос, но бомж перебил его. — У меня была жена и красавица дочка. Мы жили все вместе в нашем доме. Но в один день жена ушла, оставив нас с дочерью. Ей не хватало денег, которые я зарабатывал, и она связалась с каким-то другим мужчиной. Дочь я оставил себе. Ей тогда было четыре года. Когда она пошла в школу, у неё там что-то не заладилось, другие дети её обижали, и я принял решение уйти в частную школу. Это было очень дорого для меня, так что я устроился на вторую работу и взял кредит. Я стал меньше времени проводить с дочерью и если бы я только поговорил с ней… — Бомж заплакал, Питер положил свою руку к нему на плечо. — Один молодой учитель, которого они только что наняли, приставал к ней. А в один день изнасиловал и убил. Бомж замолчал, всхлипывая. Питер так и держал свою руку на его плече. Они молчали, Питер не решался спрашивать, что было дальше. — Его судили, дали два года условно… За убийство моей дочки два года условно! И я убил его. Вломился в его дом и убил. Собственными руками задушил. Меня посадили, а когда вышел, дом забрали за долги, и я остался на улице. — А почему вы умереть решили? — Питер отнял руку от бомжа и потёр её большим пальцем. — Болею я. Чувствую, что скоро умру. — Бомж вытер слёзы грязной ладонью. — Мой опекун очень влиятельный человек, он вам поможет! Сейчас, я его найду, а вы никуда не уходите! — Питер вскочил на ноги и собирался уже отправится на поиски Тони, но бомж его остановил. — Не надо, дочку мою это не вернёт, а больше мне ничего и не надо. — Бомж посмотрел на него своим расфокусированным взглядом. Питер остановился и обернулся, сердце его болезненно сжалось. — Иди направо и через несколько минут выйдешь на улицу N. Знаешь её? — Угу. — Питеру не хотелось покидать этого мужчину, да и Тони вполне мог бы помочь ему, но он понимал, что если бомж не хочет сам, то ему уже никто не поможет. — Иди и не возвращайся сюда. Я благодарен уже за то, что ты побыл со мной. — Бомж закрыл глаза и снова лёг, а Питер с тяжёлой душой вышел из подворотни. Он шёл направо, не разбирая дороги, в голове роилась тысяча мыслей. Почему-то стало легче после этого разговора, хотя того человека было очень жалко. Питер впервые подумал, что возможно, не так уж плохо, что он убил Томаса, ведь если бы не это, он бы мог и не выжить тогда. Он не считал этого человека монстром, за то, что он убил того учителя, и это позволяло ему меньше винить себя. Питер впервые со дня убийства почувствовал себя легче. Как будто с него сняли тяжёлый груз. Сейчас, ему очень хотелось встретить свою новую семью, обнять их и сказать спасибо, за то, как тепло они отнеслись к нему, казалось бы, абсолютно чужому человеку. — Питер! — Знакомый голос окликнул его, и Питер оторвался от созерцания асфальта. — Баки! — Живой? Ничего с тобой не случилось? — Баки моментально оказался рядом и стал ощупывать Питера на предмет повреждений. — Только коленки свёз. — Питер прижался к мужчине и обхватил его руками. — Тони, малец у меня, можете возвращаться в башню, я его довезу. — Быстро проговорил Баки в какое-то странное устройство размером с пачку сигарет и взъерошил кудрявые волосы Питера. — Ну что, поехали домой? — Угу. Приятно было вернуться домой, к новой семье, где его все ждали и сразу же окружили заботой. Наташа принялась готовить очередные русские блюда, Баки играл на гитаре, а Стив снова читал ему лекцию о том, как нужно вести себя при полиции. Спать он опять напросился с Тони, но сегодня кошмары ему не снились. *** Тони уехал в командировку уже как пять дней назад, а сегодня вечером на задание должны были отбыть все остальные. Питер ужасно скучал по Тони, засыпать без него было трудно и мучительно, ещё и кошмары вернулись. До приезда Старка оставались считанные дни, но так получалось, что Питер остаётся один на два дня и его этот факт немало пугал. Питер сидел за уроками и изредка отправлял какие-то мемы Мишель. Его перевели на домашнее обучение почти сразу, как Тони разобрался с документами на усыновление и проблемами со смертью Томаса, но они с друзьями так и не увиделись после всего случившегося. Неожиданно в дверь постучали и в комнату вошла Наташа. — Питер, что на счёт попить квас и сделать друг другу масочки? У меня кожа так шелушится из-за того, что воздух сухой. Если я не сделаю маску, то она умрёт на задании! — Наташа демонстративно приложила руку ко лбу и схватилась за сердце. Питер рассмеялся. — Иду-иду, ты главное не умирай, а то кто меня научит петь гимн СССР? — О, решил ещё и его выучить? — Наташа удивлённо подняла брови. — Ага. Питер закрыл тетрадь и прихватив телефон направился за Наташей в их «Русскую комнату». Так они называли одну из многочисленных нежилых комнат башни, которую обставили русской атрибутикой. Там весели флаги Российской федерации, СССР и царской России, стояли фигурки медведей, матрёшки и бюст Ленина. Там же лежала драгоценная гитара, которую Наташа привезла из России. Не та, которая была в общей гостиной, на которой часто играл Баки, а особенная. Питер часто смотрел на неё, но никак не решался попросить Наташу сыграть. Женщина иногда подпевала, когда играл Баки, и голос у неё был чудный. Питер в тайне мечтал услышать, как она поёт полноценную песню. Они делали масочки с картинками зверюшек и смеялись с того, как этих зверей расплющило на их лицах. У Питера была панда, а у Наташи морской котик. Женщина рассказывала очередную историю, про то, как они с друзьями лазали по заброшенному цеху. — А там вылезать надо было через окно второго этажа и прыгать на пристройку. И вот, мы уже собираемся прыгать, как тут выбегает бомж и орёт: «Вы ниндзя?!». Питер залился смехом. Наташа всегда рассказывала живо и смешно, но взгляд сам собой снова упал на гитару, что не осталось незамеченным Наташей. — А мы чуть в штаны не наложили и как начинаем убегать от него, а единственный выход — это окно, ну мы давай прыгать! Питер, почему ты всё время смотришь на эту гитару? — А ну… — Питер замялся, лицо запекло. — Я просто никогда не слышал, чтобы ты играла, а раз есть гитара, то ты и играть, наверное, умеешь. Мне на самом деле очень интересно послушать… — А, да без проблем, мог и раньше попросить. — Наташа взяла гитару в руки и поперебирала струны. — Она даже настроена. Хм, чтобы тебе спеть… Наташа ударила по струнам и из гитары полилась музыка. Питер раньше никогда не слышал этот мотив, но он показался ему лучшим, что он когда-либо слышал. Наташа ловко перебирала струны, когда лёгкую музыку разрезало её пение. Ты моя птица да неперелётная, Белые перья, тяжёлые крылья твои, Ты моя птица — не знала высот и Не знала, не ведала, небо забыла… Мотив сменился на более быстрый и даже немного игривый, Питер с замиранием сердца подмечал каждую мелочь, каждый скачок тона, хотя и не понимал, о чём там поётся, потому что песня была на русском. Как любила свою птицу я так нежно, Умывала ей ясным слезу серебром, Но ждало меня чужое побережье Где крылатый скрывается гром. Перекатывались моря переливы, Заводили заклятье зелёных валов Только птицу ты отнесёшь к обрыву, Мёртвый берег, небесная кровь.  Питеру казалось, что каждый куплет он всё больше влюбляется в эту песню. Чего-то столь лёгкого и мелодичного он в жизни не слышал, хотя очень любил мюзиклы. Ты моя птица да неперелётная, Белые перья, тяжёлые крылья твои, Ты моя птица — не знала высот и Не знала, не ведала, небо забыла… Как слетятся птицы со всего ли света Да со все безоглядной беспамятной тьмы Примут волны мою вольную ли жертву? Станет вновь ли мой берег живым?  Неожиданно мотив сменился на более нежный и у Питера прихватило дыхание. Плыли, плакучей петлёй оплетённые, Плетью распяли полотна в полоне мы, Чайки чужими чертили причалами, Чёрные лебеди — крылья холодные… Этот мягкий кусок теперь точно станет его любимым. Помни ту, что была неперелётной, Что бросалась к обрывам и падала вниз, Или вверх, где над берегом холодным Жили люди в обличии птиц. Ты моя птица да неперелётная, Белые перья, тяжёлые крылья твои, Ты моя птица — не знала высот и Не знала, не ведала, небо забыло тебя… Наташа последний раз провела по струнам и посмотрела на Питера с озорством. — Понравилось? — Очень! Наташа, это лучшее, что я когда-либо слышал! А ты научишь меня её играть? — Питер от восторга аж вскочил с места и прижал руки к груди. Его глаза буквально светились от счастья. — Если хочешь, то научу конечно. Только это сложная песня, далеко не сразу получится. — Ничего, я буду стараться! *** Однако оставаться одному в столь огромном помещении как общая гостиная оказалось неожиданно трудно. Стены давили и заставляли разум чернеть. Питер проводил остальных около получаса назад и так и не сдвинулся с места. Почему-то казалось, что если он пошевелит хоть частью своего тела, то непременно умрёт. Он даже глаза закрыл чтобы не моргать. Но тело уже затекло от неудобной позы, и Питер с бешено бьющимся сердцем вскочил на ноги. Ступни неприятно закололо. Питер тяжело задышал. Фантомная боль в рёбрах вернулась, закружилась голова. Он ещё ни разу не оставался один с момента смерти Томаса. Ему почудился запах крови. Стойкий, удушающий запах крови, прямо как рядом с трупом. Питер почувствовал себя грязным, буквально испачканным в ней. Он не помнил, как побежал в ванну, включил самую горячую воду в душе и встал под неё в одежде. Питер схватил мочалку и стал оттирать руки от крови. До боли, до красноты. А увидев ту самую кровь на своих руках он взвыл, подставил руку под кипяток и попытался её смыть, но ладони только пачкались в ней. Питер осел на пол и зарыдал. От бессилия, от накатившего страха, от невероятной грусти и одиночества. Стоп, а что Томас делал, когда ему было плохо? Что делал Тони, когда хотел успокоится и расслабится? Они пили алкоголь… Питер выключил воду в душевой кабине и вышел, хлюпая мокрыми ногами по полу. В небольшом баре он достаточно быстро нашёл початую бутылку виски. Горькая жидкость ударила по вкусовым рецепторам, и Питер закашлялся, но пить не перестал. *** — Что значит вы уехали?! Как вы могли оставить Питера одного?! Ты хоть понимаешь, что может произойти?! Что значит у него всё хорошо?! Вот я сейчас посмотрю по камерам и если с ним что-то случилось, я вам головы оторву! Понятно?! Да мне всё равно что я приеду через двадцать минут! Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Забыла с кем говоришь?! — Тони бросил трубку и с раздражением помял переносицу. — Пятница, выведи на экран камеры с жилого этажа. На экране планшета оказалась абсолютно пустая комната Тони, такая же пустая комната Питера, а затем гостиная. На полу рядом с баром сидел Питер с мокрыми волосами и пил большими глотками содержимое бутылки явно чего-то алкогольного. Тони чертыхнулся, поминая недобрым словом Наташу и приказал водителю ехать быстрее. В итоге уже через 15 минут он ворвался в общую гостиную. Мокрый насквозь Питер, в такой же мокрой одежде, в слезах и со стёртыми в кровь руками, сидел на полу около бара и громко рыдал, периодически отхлёбывая из бутылки, кажется виски. Он весь сжался, захлёбываясь в рыданиях и Тони пробило острое чувство жалости. — Питер, тихо-тихо, всё в порядке, я тут, ты больше не один. — Тони опустился перед ним на колени и аккуратно забрал бутылку из рук Питера. — Отдай-ка мне это. — Мне страшно! — Всхлипнул Питер. Тони сел на пол и привлёк Питера к себе, обнимая. — Я понимаю, но я пришёл, значит скоро всё закончится и тебе станет легче. Правильно? — Угу, — Питера трясло, но в чужих руках правда становилось спокойнее. Они сидели так уже минут десять, Тони нежно гладил Питера по голове, а тот, чтобы успокоится слушал его размеренный ритм сердца. Тревога потихоньку уходила, заменяясь странным дурманом. Мысли текли вязко и неспешно, даже можно сказать лениво. Конечности потяжелели, хотелось спать, но ещё больше хотелось любви от одного конкретного человека. Питер не знал как получить больше, кроме как попросить, но делать это, было чрезвычайно стыдно. Но что если объясниться? Тогда возможно Тони сам предложит чуть больше своей любви? — Мистер… То есть Тони. — Начал Питер заплетающимся языком. — Я тебя люблю. — В конце он громко икнул. — Я тоже люблю тебя, ребёнок. — Тони похлопал его по спине. — Нет, ты не так понял. — Питер отстранился от Тони и посмотрел ему в глаза, со всей серьёзностью пьяного человека. — Я люблю тебя не как отца! С нашей первой встречи ты понравился мне как… — он замялся, подбирая слова, выходило с трудом, — мужчина. Я хочу был полноценной парой с тобой. Хочу быть тебе равным, а не просто ребёнком в твоих глазах. Тони ошарашено уставился в максимально серьёзное лицо Питера. Уж чего он не ожидал, так это признания в любви. Сам он планировал подождать до двадцатиоднолетия Питера, когда всё будет более чем законно, да и сам мальчик вырастет и ничего не будет угрожать его психическому здоровью. Но такой сюрприз немало порадовал Тони, так как тот откровенно боялся, что из-за роли отца Питер отвергнет его предложение о чём-то более интимном. Но идея быть в отношениях с ребёнком ему всё ещё не прельщала. — Питер, я очень рад, потому что ты тоже являешься для меня очень значимым человеком. Но мы не сможем вступить в какую-либо романтическую связь пока тебе не исполнится двадцать один. — Тони снова посмотрел в глаза Питера, в них читалось полное непонимание. — Почему?! — Потому что ты ещё ребёнок. Питер, тебе всего 16. А мне 40. Как думаешь это нормально для меня встречаться и спать с ребёнком? — Тони успокаивающе погладил его по голове. — Спать?! — Питер покраснел до кончиков ушей и отвёл взгляд. А потом снова вернул и уставился ещё более решительно. — Но мы же оба любим друг друга! Тогда в чём проблема? — Понимаешь, ребёнок, у нас большая разница в возрасте, мы банально слишком разно воспитаны. Да и твоя психика сейчас не в самом лучшем состоянии. Мы подождём пока тебе исполнится двадцать один, а потом поговорим как взрослый человек со взрослым человеком. Хорошо? — Не понимаю. — Питер нахмурил брови. — Вы думаете, что я не выдержу заниматься с вами сексом, когда я буквально смог терпеть, пока на моей коже писали паяльником? Тони передёрнуло, мальчик был объективно прав, но ему не хотелось отступать от своей позиции. Питер был краснее помидора, из-за того, что ему пришлось сказать слово «секс». Он ещё ни разу в жизни не произносил его вслух. — Хорошо, восемнадцать тебя устроит? — Тони решил пойти на компромиссы. — Это всего два года, даже по сути один, ведь у тебя не так уж и далеко день рождения. — Сейчас, никаких два года. — Питер уверенно стоял на своём. — Питер, Пеппер и Наташа меня съедят живьём, а Стив будет зачитывать мне каждый день статью из уголовного кодекса про педофилию. — Решив надавить через близких Питеру людей Тони уже ждал как тот сдастся, но Питер смотрел на него так же сурово. — Сейчас, — повторил он. — Питер, давай ты протрезвеешь завтра утром, и мы поговорим? — Тони уже не знал, что делать с этим упёртым ребёнком. — Поцелуй. — Питер, казалось бы, не мог покраснеть сильнее, однако это случилось. — Хорошо, — Тони без зазрения совести поцеловал его в лоб. — В губы, — упёрто повторил Питер. — И не стыдно тебе такое просить? — Хохотнул Тони. — Стыдно, — честно признался Питер, — но я хочу. — Хорошо, один раз, но после этого я обработаю твои руки, и мы ляжем спать. — Ладно. — Питер зажмурился, ожидая поцелуя, но его не последовало, он изумлённо открыл глаза. — Почему? — Раз ты такой взрослый, то сам меня и целуй, — рассмеялся Тони. Питер посуровел. Ему очень хотелось поцеловать Тони, но это так смущало. Уже полностью пунцовый Питер обижено уставился на веселящегося Тони. «Не хочу, чтобы он надо мной потешался!» — подумал Питер. Ещё немного помявшись, он положил свои руки на мощную грудь Тони и чмокнул его в губы. Прикосновение получилось лёгким и очень невинным. Губы Тони оказались тёплыми и сухими, очень приятными. Питер хотел было задержаться, но мужчина мягко отстранился. — Всё, с тебя хватит на сегодня, пошли спать.