Убийство на острове

      Месяцы, проведенные на войне, сделали меня мало чувствительным к походным условиям, однако в ту ночь мне спалось плохо. Сначала мне показалось, что в комнате слишком прохладно, и я закрыл окно. Однако камин, раскочегаренный за день, не успел остыть, и я проснулся глубокой ночью от духоты. Исподнее на мне было мокрым от пота. Я зажег настольную лампу и до изнеможения пил воду из графина, припасенную кем-то из горничных, после чего побрел распахнуть окно.       Осень уже вступала в свои права, ночью сильно холодало, и я, приоткрыв створу, чтобы сильно не дуло, забрался обратно в постель, не желая простудиться.       Однако сон не шел. Я ворочался с боку на бок и был уже недалек от мысли позвонить и попросить принести шоколаду, или грога, или ямайского рома, черт бы его побрал! Однако часы на камине негромко пробили час — и я отказался от этой мысли. Должно быть, слуги уже спят, а мне все эти напитки вряд ли помогут, если я только не собираюсь напиться.       Напиваться я не собирался, а потому закрыл глаза и стал — по совету доктора моего друга — считать овечек. Овечки послушно перепрыгивали через изгородь, но это не приблизило меня ко сну. Для разнообразия я посчитал еще кроликов, коров и даже страусов. Попил воды.       Мне казалось, я не засну до утра, однако последним, что я слышал, был звон чего-то упавшего. Не слишком громкий, но достаточный, чтобы я подумал: «Кажется, я все-таки сплю». И это была последняя моя мысль перед тем, как я и в самом деле проснулся.       Стояло не раннее утро, но за окном было серо и пасмурно. В спальне было зябко — и это быстро привело меня в чувство.       Я коротко размялся, умылся и побрился. Пропотевшие за ночь вещи бросил в ванной. Если Пуаро решит остаться больше, чем на день, мне тоже потребуется прачечная или что-то в этом духе.       Вниз я спускался в прекрасном расположении духа, надеясь на приличный завтрак — утреннее время еще не кончилось, было без десяти девять.       К моему удивлению, Пуаро уже пил кофе и дымил сигариллой в обществе четы Вернон и мисс Мэри.       — Доброе утро, — поприветствовал я присутствующих. — Чем-нибудь кормят?       — Конечно, — без улыбки ответила мне мисс Мэри. — Вы вовремя, в девять будут завтракать Ричард и Филипп, так что скоро Лиззи все принесет.       — Как вам спалось, капитан Гастингс? — осведомился мистер Вернон.       — Честно говоря, бывало лучше, — пробормотал я. — Наверное, с непривычки... Вам не показалось, что около половины второго ночи что-то упало?       — Нет, — недоуменно отозвалась миссис Вернон. — А что упало?       — Не знаю, но я тоже слышал, — ответил мистер Вернон. — Хотел бы я иметь такой крепкий сон, как у тебя, дорогая. А вы, мистер Пуаро? Вы слышали?       — Ничего, — мой друг пожал плечами и улыбнулся. — Я удивительно замечательно спал! Настоящий шоколад по французскому рецепту сотворил чудо. Я погрузился в объятия Морфия почти сразу — и проспал до утра. Кажется, морской воздух и впрямь целебный.       — Морфея, — поправил я.       Пуаро не сконфузился, а о чем-то задумался, но я не успел спросить, о чем, потому что в столовую зашли братья — и я отметил на их таких похожих лицах совершенно разные выражения. Мистер Филипп был бодр и свеж, его накрахмаленный воротничок так и сиял, как и полное здоровья лицо. Мистер Ричард, напротив, был бледен, а под глазами залегли темные круги.       — А мисс Вайолет? — спросил я — и тут же по лицу мисс Мэри понял, что ляпнул глупость.       Мисс Мэри демонстративно посмотрела на крошечные часики на руке и отрицательно покачала головой:       — Еще нет полудня, Вайолет вряд ли появится.       — Красивые молодые девушки должны себя щадить, — укоризненно обратился к ней мистер Вернон.       — Моя сестра делает это за двоих, — отрезала мисс Мэри. — Кстати, мне еще нужно подняться к себе. Без четверти десять Годфри отправится на тот берег, и мне нужно успеть.       — Мне тоже нужно в Лондон, — хмуро добавил мистер Ричард. — А мистер Лоуренс не прибывал?       — Ричард, — сердито глянул на него мистер Филипп. — Твои мысли опять витают в облаках. Годфри привел сюда лодку в половине девятого, значит, отправился, когда еще не было восьми. До восьми из Лондона прибывают только два поезда, при этом второй — с отправлением в 6.05 — не подойдет, со станции никак не успеть до деревни. С каким бы уважением ни относился мистер Лоуренс к нашей матушке, вряд ли он отправился из Лондона в пять утра.       — Значит, о причине его посещения узнаю вечером, — кивнул мистер Ричард.       Я видел, как затрепетали ноздри его носа, а подбородок дернулся.       — А где миссис Комбс? — спросил я.       Не то чтобы это сильно меня интересовало, но «noblesse oblige», как говорится.       — Она рано встала, — ответила мисс Мэри, поскольку остальные затруднились. — Сказала, что по утрам не может съесть ни кусочка, поэтому попросила подать кофе в беседку. Хотела посмотреть на море.       Я невольно взглянул в окно. Несмотря на то, что створка была прикрыта довольно плотно, ветер нещадно терзал гардину. Вряд ли прогулка по такой погоде слишком приятна...       — А мистер Бойл? — вдруг спросил Пуаро.       Я окончательно убедился, что моему другу что-то не по нраву. Едва ли его беспокоили перемещения здешних гостей.       — О, — мистер Вернон даже улыбнулся. — Ранняя пташка! Я еще брился перед окном, когда он куда-то бежал. Весьма шустро, надо сказать. Должно быть, ловил освещение, или цвет неба, или еще что-нибудь столь же специфическое.       Завтрак — изумительный завтрак с копченой ветчиной и беконом — подходил к концу. Пуаро ограничился яйцом всмятку и парой прожаренных тостов. Я уже собирался предложить ему прогуляться к морю и с высокой долей вероятности отправиться одному, когда в столовую спустился мистер Стенджерсон.       Я пожелал ему доброго утра, однако все трое присутствующих детей миссис Стенвилл переглянулись, и мистер Ричард выразил, очевидно, общее мнение:       — Донован, ты... что, только что встал?       Мистер Стенджерсон приостановился и недоуменно свел брови:       — Да, а что?       Мисс Мэри вскинула подбородок и требовательно спросила:       — А с кем тогда мама заперлась в кабинете?       — Не знаю, — мистер Стенджерсон перевел взгляд на нее. — Вчера леди пригласила меня к себе. Мы побеседовали... не больше четверти часа. Я получил ясные распоряжения, и с утра мне не было нужды ее беспокоить. Я собирался поехать в Лондон. Годфри отправится... — он щелкнул часами, — через полчаса. Стоит поторопиться.       — Мне это не нравится, — мистер Филипп решительно отставил чашку. — Сначала мама не пришла к завтраку и не попросила принести ей чай. А теперь оказывается, что она заперлась в кабинете... Получается, одна?       — Может быть, она еще спит? — неуверенно предположила миссис Вернон.       — Мама никогда не встает позже восьми, — отрезала мисс Мэри.       — Может быть, ты проверишь? — предложил мистер Ричард. — Мы же не можем ворваться к ней, если она спит.       — А я, по-вашему, могу? — скептически осведомилась сестра. — Никого, кто без спроса зайдет к ней в спальню, ничего хорошего не ждет.       — Придется, мадемуазель, — вдруг серьезно проговорил Пуаро. — Вдруг ей нездоровится?       — Мы пойдем все вместе, — решил мистер Вернон. — Вы, Мэри, и моя Агнес заглянете к миссис Стенвилл. Если миссис Стенвилл просто проспала, то объяснитесь, что все мы беспокоились.       — Ну... Хорошо, — мисс Мэри легко уступила, и я услышал нотки беспокойства в ее голосе. — Миссис Вернон, идемте?       Мы все поднялись из-за стола и процессией поднялись на второй этаж. У меня неприятно сосало под ложечкой. Никаких конкретных подозрений не было, но Пуаро воспринимал все слишком серьезно, а ему я привык доверять. По крайней мере, в таких делах. Что, если мой друг видит что-то такое, что — исключительно по случайности — ускользнуло от моего внимания?       Спальня миссис Стенвилл располагалась в том же крыле, что и наши, только гораздо ближе к лестнице. Я прислушался — из-за двери не раздавалось ни звука. Мисс Мэри постучала в дверь — без ответа. Она постучала громче — тоже безуспешно. Наконец мистер Ричард заколотил в дверь с такой силой, что разбудил бы и мертвого, но в спальне по прежнему царила тишина.       Мисс Мэри вопросительно поглядела на миссис Вернон и решительно повернула ручку. И растерянно пробормотала:       — Заперто.       Пока мы все переглядывались, дело взял в свои руки Пуаро. Он резко развернулся и требовательно спросил:       — Есть второй ключ?       — Конечно, — растерянно отозвался мистер Ричард. — У мисс Браун есть все ключи, кроме ключей от сейфа мамы и бюро в моем кабинете.       — Немедленно позовите мисс Браун, — потребовал Пуаро.       Все переминались, никто не хотел уходить, и мистер Стенджерсон, занимающий положение ниже, чем домашние и их гости, бросил:       — Сейчас позову.       Он легко сбежал по лестнице, и я услышал с первого этажа его голос.       Мне становилось все больше не по себе. Путешествуя с Пуаро, я уже сталкивался с такими необъяснимыми событиями, которые нередко плохо заканчивались. И чем больше времени проходило, тем больше мое воображение рисовало страшные картины. Но что могло произойти? Миссис Стенвилл — немолодая, но очень крепкая женщина. Убийство? Чепуха. Не мог же мифический убийца избрать единственную ночь, когда в доме находится известный детектив?       На лестнице раздались двойные шаги: сильные и широкие — мистера Стенжерсона, и частые и шлепающие — мисс Браун. Она почти бежала вслед за молодым секретарем и выглядела бы комично, если бы не испуг на ее благообразном лице.       — Вот, — связка в ее руках тряслась и брякала. — Ах, нет, не тот. Вот этот!       Пуаро властно забрал ключи из ее рук и жестом показал нам отойти. Мы выстроились в полукруг, и мой друг отпер дверь. И без страха и смущения заглянул в спальню дамы.       — Ее здесь нет, — проговорил он, глядя куда-то внутрь. — На постели не спали. Однако я попрошу вас не заходить — до тех пор, пока мы не найдем мадам.       Мой друг педантично и аккуратно запер дверь и спросил:       — Где тот запертый кабинет?       — Рядом, мистер Пуаро, — ответил мистер Филипп. — Вы думаете, стоит заглянуть и туда?       — Думаю, наше беспокойство вполне оправданно, — неопределенно ответил Пуаро. — В конце концов, дама, ни разу не нарушавшая распорядок дня, должна понять такое объяснение.       Мисс Браун, раскрасневшаяся и встревоженная, показала ему, какой ключ на связке — от кабинета — и посеменила за нами.       Пуаро не стал отпирать дверь сразу. Для начала он тоже постучал — весьма громко, но ответа не было, и он решительно провернул ключ в замке.       Зашел — и остановился.       Мы все, как неуемные щенки, пытались заглянуть туда же, неловко тыкаясь за его спиной. И я услышал долгий и тяжелый вздох моего друга.       — Не заходите, — произнес он коротко. — Но поскольку вы все равно зайдете, то — не дальше порога.       С этими словами он решительно пересек комнату, и передо мной открылась трагичная мизансцена, которую я помню до сих пор.       Кабинет леди Стенвилл был прекрасно обустроен. Расположенный по соседству с ее спальней, когда-то он, наверное, был будуаром, но сейчас в не слишком большой комнате все было устроено... по-мужски, я бы сказал. Прекрасные деревянные панели, дорогие гардины. Здесь почти не было милых женскому сердцу безделушек и украшений. За парой исключений: ваза с чуть подвянувшим букетом на столике у окна и большая фотография всей семьи Стенвилл на стене. Не простой деревянный багет, а резная, красивая рама... Видно, что леди выбирала ее с любовью.       Но не это привлекало взгляд. Сама миссис Стенвилл сидела в кресле за столом, голова ее неловко свешивалась на сторону. Она была одета в то же платье, в котором была вчера на ужине. Пуаро прижал пальцы к ее шее, но я уже знал, что это бесполезно — живой человек не может сидеть в таком неудобном положении.       На груди у леди была рубиновая брошь, и я подумал было, что это те самые прекрасные камни, которые были на ней вечером, когда вдруг осознал, что вижу не брошь. Из груди у леди торчала рукоять ножа, которую я поначалу принял за блеск украшения. А бордово-красное — это не что иное, как кровь.       Миссис Вернон громко вскрикнула, и я повернулся. Мистер Ричард смотрел странно — непонимающе, даже раздраженно. Мистер Филипп просто смотрел. Мисс Мэри распахнула глаза — и я только теперь увидел, что они такие же красивые, как и у ее матери и сестры, вот только она не считала необходимым это подчеркивать.       Мисс Браун крадучись приблизилась — и вдруг завизжала, да так, что мистер Ричард схватил ее за руку и крепко сжал:       — Замолчите!       Мистер Вернон повел себя деликатнее. Он что-то успокаивающе забормотал и бросил жене:       — Агнес, уведи.       — Да, Эшли, — испуганно кивнула миссис Вернон. — А... Что теперь делать?       — Мсье Стенджерсон, — позвал Пуаро и вытащил из внутреннего кармана записную книжку. Он набросал там пару строк и вырвал листок. — Вызовите полицию. Потом позвоните по этому телефону в Скотланд-Ярд и позовите к телефону инспектора Джеппа. Скажите, что я, Эркюль Пуаро, надеюсь на его помощь в расследовании убийства.       — Убийства? — непонимающе бросил мистер Ричард. — Какого убийства?       Поскольку он был явно готов сорваться с места, Пуаро жестом призвал его оставаться у порога и сухо проговорил:       — При всем уважении к вашим чувствам, месье, не вызывает сомнений, что ваша матушка не сама вонзила нож себе в грудь.       — О Господи... — выдохнул мистер Ричард.       Лицо его исказилось судорогой, а мистер Филипп предупреждающе удержал брата за локоть и жестко проговорил:       — Делайте то, что необходимо, мистер Пуаро. Деревенский констебль прибудет не раньше, чем через сорок минут, а лондонской полиции потребуется не меньше трех часов, чтобы добраться сюда. За это время может произойти что угодно.       Мисс Мэри вздрогнула и громко проговорила:       — У нового пирса Годфри, он возится с лодкой. Нужно отправить кого-то к старому пирсу. Вдруг убийца еще не успел сбежать?       — Мадемуазель, — Пуаро покачал головой. — Убийца вряд ли мог ускользнуть отсюда на лодке. А это значит...       — Что он среди нас, — закончил за него мистер Ричард и сжал руку в кулак. — Боже мой, Мэри, Боже мой...       — Отправляйтесь в гостиную, — гораздо мягче произнес Пуаро. — В деревне есть полицейский врач?       — Нет, — отозвался мистер Филипп. — Но есть доктор Хатчингтон, он работает здесь круглый год. И несколько докторов в санатории неподалеку от деревни. Правда, они больше специализируются по болезням сердца, легких и мышц.       — Et bien... — пробормотал Пуаро.       Мистер Ричард тем временем подхватил сестру под локоть и едва ли не силой вывел из комнаты. Его шаги тоже выглядели неестественно скованными. Мистер Филипп, еще недавно такой бодрый и свежий, ссутулился, как старик.       Мистер Вернон, оставшись у порога в одиночестве, спросил:       — Могу ли я чем-нибудь помочь, господа?       — Пожалуй... — протянул мой друг. — Не могли бы вы разыскать месье Бойла и мадам Комбс? Мне понадобится опросить всех, и их помощь может оказаться неоценимой.       — Конечно, — мистер Вернон немедленно встрепенулся, как старый конь при звуках боевой трубы. — Я разыщу их и попрошу держаться поблизости к дому.       — Мерси, месье, — Пуаро благодарно улыбнулся и повернулся ко мне. — Ну что, Гастингс, я был прав. Как и всегда, позвольте заметить. Я чувствовал приближающееся несчастье, и чутье меня не подвело.       — Вы всегда с презрением отзывались об интуиции, — возразил я. — И верили исключительно своему «методу».       — Разве я отрицаю это, друг мой? — он покачал головой, а взгляд его уже цепко оглядывал все вокруг. — Я видел вчера что-то, чему не придал значения. Серые клеточки работали без устали, но я отмахнулся от этого! Позволил себе отдыхать и рассказывать байки про былые успехи. И в результате проглядел тот миг, когда всё еще, может быть, возможно было исправить! И тогда мадам была бы жива. Что вы можете сказать о методе убийства?       — Вряд ли это была женщина, — подражая Пуаро, протянул я. — Леди сидела за столом, убийца ударил ее спереди. Ему должно было хватить сил, чтобы тигром броситься вперед, перегнуться через стол и ударить так, что нож вошел по рукоятку.       — А если это был очень острый нож? — приподнял бровь Пуаро.       Я стушевался на миг, но не поколебался во мнении:       — С такой дорогой ручкой? Вряд ли это острый нож. И потом, стол довольно широкий. На нем ничего не сбито. Вон как аккуратно все расставлено! Значит, убийца был высокого роста.       — Расставлено и впрямь отлично, — удовлетворенно покивал Пуаро, словно это было его заслугой. — Письменный прибор, пресс-папье, папка с бумагами... Все в полном порядке. Славной женщиной была мадам...       Он достал носовой платок и коротко проглядел документы, касаясь их лишь по самой кромке. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть, но мой друг отрицательно покачал головой:       — Ничего особо интересного. Сплошные счета и выписки. Из этого можно сделать только два однозначных вывода: мадам всерьез занималась делами семьи — раз, и состояние ее весьма велико — два. Это было понятно и без бумаг.       — В самом деле? — уточнил я. — А почему? То есть семья богатая, это понятно. Дом, обстановка, рубины... Изумруды мисс Вайолет... А кстати, где мисс Вайолет?       — Надо полагать, еще спит, — пожал плечами Пуаро. — Не будем ее беспокоить, пока не проведен тщательный осмотр.       — Да-да, — я усовестился. Этой прелестной молодой девушке еще только предстояло узнать, какой удар постиг семью, и я ей искренне сочувствовал. — Но с чего вы решили, что всеми делами занималась леди?       — А почему я должен думать иначе? — возразил Пуаро. — В конце концов, это она, а не лорд Стенвилл, держала секретаря.       — Но лорд Стенвилл и сам заключает крупные сделки, — не согласился я. — Вчера вечером я слышал о том, что он снял в банке пять тысяч фунтов стерлингов. Наличными! Колоссальная сумма.       — В самом деле? — Пуаро заинтересовался.       Я коротко пересказал ему разговор, который мне довелось услышать в холле.       — Это очень интересно, — заметил мой друг. — А как вы объясните секретаря?       — Ну... — пришедшая мне в голову мысль была дикой, но такой понятной... — Мистер Стенджерсон вроде бы говорил, что появился в доме после смерти старого лорда. Легко представить, что вдова, нанявшая его для улаживания дел, несколько... э-э-э... увлеклась.       Лицо Пуаро выражало такое сомнение, что я не выдержал:       — А что такого? — смело спросил я. — Вы все время твердите про психологию. Так вот леди Стенвилл вырастила мисс Мэри самостоятельной и совершенно не женственной. Вы наверняка знаете, что родители часто вкладывают в детей то, чего не имеют сами. Оставшись свободной женщиной, миссис Стенвилл вполне могла... Это сразу же объясняет, почему она запирала двери, оставаясь с мистером Стенджерсоном!       — Гастингс... — Пуаро страдальчески вздохнул. — Тело мадам еще здесь, а ваши обвинения абсолютно беспочвенны. Мне кажется, вполне логично запирать двери, когда речь о многотысячных сделках. Что тут еще?.. Пресс-папье...       Он заглянул на мягкую сторону, покрытую промокательной бумагой, и разочарованно оставил пресс-папье в сторону.       — Ничего. Совсем ничего. Торшер...       Торшер действительно привлекал внимание. Он валялся на полу с разбитым абажуром и рассыпавшейся на осколки лампой. Немножко крошечных осколков попало на угол стола. Должно быть, женщина, умирая, инстинктивно схватилась за деревянную ножку и опрокинула торшер... Моя мысль полетела вперед, и я воскликнул:       — Пуаро, мы знаем время убийства! Я слышал звон чего-то разбившегося примерно в половине второго ночи!       — Вы уверены в этом наверняка?       — Ну... Не совсем, — пришлось слегка сбавить тон. — Я проснулся в час. Это я знаю наверняка, потому что вставал открыть окно, а едва лег, как часы на камине пробили час ночи. А после... Я лежал и никак не мог заснуть. Время тянулось, как... как... Как не знаю что. А потом раздался грохот и звон. Гардина была задернута, и я не видел часов. Но двух еще точно не было.       — Значит, мы можем утверждать только то, что убийство произошло с часу до двух, — констатировал Пуаро. — Дрема играет с нами шутки, Гастингс. Иногда кажется, что уже прошло полчаса, а на самом деле — пять минут. Или кажется, что минуло только полчаса, но нет — почти час. Нельзя знать наверняка.       — Но мистер Вернон тоже что-то слышал, — не сдавался я. — Может быть, он или кто-то еще приметил точное время?       — Мы обязательно спросим всех, — заверил меня мой друг. — А это что?       Он с непонятным для меня волнением расстелил на ковре платок и наклонился над остатками торшера. Провел ладонью по краю ковра, по тоненькой полоске паркета и крайне глубоко задумался.       Я аккуратнейшим образом обошел своего друга и тоже пощупал ковер. Он оказался каким-то... влажным. Пуаро растер влагу между пальцев и нахмурился.       — Может быть, леди тоже хотела пить? — предположил я. — Может, даже держала в руке стакан?       Пуаро внимательно оглядел осколки и качнул головой:       — А где тогда этот стакан сейчас?       — Убийца мог его унести.       — Зачем? — безжалостно спросил мой друг. — Осколки торшера убийцу не беспокоили.       — Возможно, в стакане был яд?       — Зачем травить человека, а потом бить его ножом?       На это у меня не было объяснений, но я был уверен, что Пуаро подумает об этом и догадается, зачем убийца унес стакан.       Пуаро поднялся и прошелся по комнате. Я следовал за ним, но его интересовали какие-то неинтересные объекты. Например, он остановился у фотографии и долго разглядывал семейство Стенвилл. Я тоже посмотрел, но не увидел на фото ничего примечательного. Семья была запечатлена на пикнике — кажется, на одном из газонов с западной стороны поместья. В центре фотографии — супружеская пара. Мистер Стенвилл — уже не очень молодой, но статный мужчина с пышными бакенбардами — очень нежно обнимал миссис Стенвилл. Она на фото, конечно, тоже была моложе. Глядела строго, но было так легко представить, что мигом позже, когда пыхнет вспышка, она улыбнется и скажет что-нибудь ласковое...       Рядом с четой Стенвилл — все их дети. Мистер Ричард — подросток. Камера навек запечатлела царапину на его щеке. Мистер Филипп — и не ребенок, и не подросток, нечто среднее — аккуратно одет. Наверное, родители ради съемки запихнули его в костюмчик. Старшая дочь, мисс Мэри, в костюме для верховой езды, а у младшей Вайолет в ногах лежит сачок для бабочек...       Потом внимание Пуаро привлек букет цветов. Я решительно не понимал, что его интересует. Букет как букет. Конечно, это одно из немногого, что напоминало, что этот кабинет принадлежит даме, но все-таки похожие букеты были в комнате у каждого. В моей тоже был такой.       При этом Пуаро совершенно проигнорировал такие любопытные вещи, как явный сейф за картиной (было видно потертости на дорогой деревянной панели — видимо, сейф не раз открывали) и небольшую коллекцию холодного оружия в застекленной витрине. На эти вещи он бросил только мимолетный взгляд и с довольным видом сообщил:       — Что ж, здесь мы все осмотрели, можно спускаться вниз.                     Обстановка в гостиной была сумрачная и напряженная. Пахло кофе, валерьяновыми каплями и спиртом.       Стоило нам с Пуаро войти, как все повернулись к нам. Мистер Филипп поднялся на ноги и сдержанно спросил:       — Ну... Что?       В его сдержанном тоне было столько чувств, что я с сочувствием на него поглядел. Похоже, он тяжело переживал утрату.       — Кое-что есть, месье Филипп, — с достоинством отозвался Пуаро. — Но пока я воздержусь от комментариев.       — Как... Как вы можете? — тот вспыхнул. — Я — сын. Мы все... — он оглянулся на брата и сестру, но не успел закончить, потому что Пуаро вскинул руку и укоризненно заметил:       — Я приношу свои искренние соболезнования, месье, но пока не могу ничего сказать. Тот, кто совершил убийство, находится на острове. Он может быть в этой гостиной или может иметь здесь сообщника — вольного или невольного. Я сделаю все, чтобы зло понесло заслуженную кару.       Пока он говорил, я огляделся. Кроме тех, кто вместе с нами с Пуаро стали глашатаями дурных вестей, были еще мистер Бойл и миссис Комбс. Мистер Бойл, перемазанный грязью еще больше, чем вчера, нервно вздыхал. Миссис Комбс демонстративно пила из крошечной чашечки — и становилось понятно, что запахом валерианы разит от нее.       Еще в гостиной был один диссонирующий элемент.       Все, здесь собравшиеся, были людьми среднего или высокого достатка, а вот мистер Годфри в своих сапогах рыбака, перемазанных засохшей тиной, и в рабочей куртке смотрелся здесь как стакан дешевого эля между бокалами с шампанским.       — Мистер Пойро, — сразу зачастил он, поймав взгляд моего друга. — Я, как узнал, сразу сюда бросился! Сказать хотел. Можно?       — Конечно, месье, — отозвался Пуаро. — Не желаете ли папиросу?       — Охотно, сэр, — тот кивнул и пристыженно похлопал по полам куртки рукой. — Свои обронил где-то.       Пуаро сам достал сигариллу и даже дал прикурить. Мистер Годфри сразу немного успокоился и взволнованно, но не взахлеб заговорил:       — Я только сказать хотел, что ночью к острову кто-то причаливал, сэр.       — Кто же?! — воскликнул мистер Ричард и вскочил.       — Не знаю, милорд, — потупился лодочник. — Самого-то его я не видал. И лодки не видал. Но погода-то — ого-го, штормит! Кто-то был и водорослей натаскал.       — Где это было? — коротко спросил Пуаро, но я видел, что он берет след.       — У старого причала, — охотно пояснил мистер Годфри. — Тот, к которому я вас доставил, сэр, он новый, лет двадцать ему всего. А со стороны маяка есть старый, куда раньше причаливали. Там спуск больно крутой, господам неловко. А я там рыбачу, место хорошее. С вечера снасти ветками прикрыл, а утром пошел проверять и поправлять. Смотрю — а на берегу водорослей пук. И не просто водорослей, которых водой намыло, а прямо видно: лодка причаливала, а как ее обратно сталкивали, водоросли и обвалились, аккурат уголком.       — Значит, здесь был чужой? — спросила Мэри.       — Навряд ли совсем-то чужой, — пустился в пространные пояснения лодочник. — Чужой бы и не знал, что там причалить можно. А если б даже и знал, так там потонуть — раз плюнуть. Извините, леди. Отчаянный кто-то, видать. И раньше тут бывал.       — Историк, — тихо подала голос миссис Вернон. — Как он?.. Роузберри, мистер Роузберри. У него есть лодка.       — Он мог, — вдруг заметил мистер Бойл. — Он там причаливал, я видел, когда бывал в фотолаборатории.       — Но зачем?! — воскликнул мистер Ричард. — Зачем историку-археологу... убивать... нашу мать?!       — Кто знает, — дипломатично заметил Пуаро. — Мистер Роузберри часто общался с мадам Стенвилл?       Дети леди переглянулись, и общую мысль выразил мистер Филипп:       — Не то чтобы часто... Трудно сказать. Он появился в наших краях прошлым летом. Сначала жил в деревне, но слухи о нем быстро дошли до нас, потому что когда заканчивается туристический сезон, на берегу становится довольно пусто. Позже он написал маме с просьбой приехать осмотреть остров, и она пригласила его — с условием, что он не будет мешать. Он тотчас приехал, был весьма вежлив, предоставил бумаги из Королевского исторического общества* и заверил маму, что его работа никак не помешает. Мистер Роузберри почти не бывал у нас в доме, только иногда заглядывал, если ему доводилось сделать какое-нибудь маленькое, но важное открытие. Иногда мы встречали его на острове. Мама всегда была с ним вежлива. Кстати, примерно неделю назад он говорил, что ему удалось найти какое-то древнее захоронение.       — Он и мне об этом говорил, — вспомнил я. — Даже обещал показать.       — Мистер Роузберри дважды приглашал меня прогуляться на раскопки, — отстраненно проговорила мисс Мэри. — Один раз я сходила — из любопытства и из вежливости. Второй раз решительно отказалась. Мне показалось, что в этом есть что-то... личное, а это не входило в мои планы.       Я был не в силах удержаться и посмотрел на мисс Мэри со смесью ужаса и жалости. Насколько же холодной и бесчувственной надо быть, чтобы так безразлично реагировать! Ее ничто не трогало — ни кошмарная смерть матери, ни ухаживания мужчины.       — То есть мы не можем не принять во внимание мысль о том, что мистер Роузберри, возможно, имел некий мотив, — заключил Пуаро.       — Он такой увлеченный... — предположил мистер Вернон. — Не удивлюсь, если его мотивы окажутся вне области моего понимания. Ради научных открытий чего только ни совершали...       — Совершенно верно, месье, — кивнул мой друг. — Но не будем зацикливаться только на месье Роузберри. Месье Годфри, не заметили ли вы еще чего-нибудь необычного?       — Вроде бы нет, сэр... — протянул тот. — Но если что вспомню, сразу скажу. Мне теперь отсюда никуда, да? Я читал в газетах, так всегда делают: если совершилось такое, — он перекрестился, — то непременно всех задерживают до выяснения.       — Это решит полиция, — мой друг вздохнул. — Кстати, вы знаете местного констебля?       — А как же, — мистер Годфри кивнул. — Неглупый парень. Молодой только — еще тридцати нет. Все мечтает, что раскроет какое-нибудь громкое преступление и станет навроде вас, мистер Пойро.       — Пуаро, — терпеливо поправил мой друг. — Пу-а-ро.       — Да я только в газетах читал, — обезоруживающе улыбнулся лодочник, обнажив щербатый оскал. — Мосье Пу-а-ро. Теперь не перепутаю.       — Спасибо, — мой друг ему слегка поклонился, чем совершенно пленил недалекого лодочника. — Не уходите далеко, вдруг полиция захочет с вами поговорить... А теперь, господа, — он повернулся к остальным, — я бы хотел...       Что он хотел, осталось для нас тайной.       За окнами зазвучали громкие голоса, потом переместились в холл, а потом в гостиную вошел мистер Стенджерсон с двумя хара́ктерными типами. Один — в форме — тот самый констебль. Не слишком высокий, но крепкий, а глаза так и блестят из-под густых бровей. Второй — худосочный и длинный, в таком же длинном пальто, которое из-за узких плеч казалось надетым на пугало. Его профессиональная принадлежность угадывалась по докторскому саквояжику желтой свиной кожи.       Возникла легкая суматоха. В гостиную примчалась Лиззи и утащила с собой целый ворох вещей: шляпы, пальто и трость доктора. Все говорили одновременно, но Пуаро как-то привлек к себе внимание и в воцарившейся тишине проговорил:       — Доктор, осмотрите, пожалуйста, тело мадам. Кто-нибудь вас проводит.       — Мистер Пуаро? — с волнением воскликнул констебль и протянул руку моему другу, а потом горячо пожимал ладони нам с Пуаро. — Польщен честью! Про вас столько писали! Я — Генри Хоу, будем знакомы! Вы, должно быть, уже осмотрели место преступления?       — Конечно, — Пуаро тонко улыбнулся. — Там ничто не тронуто, у вас есть все возможности сделать те же самые выводы, что сделал я. Надеюсь, вы работаете по системе?       Молодой констебль опустил голову и с легкой запинкой проговорил:       — Честно говоря, не было особо возможности выстроить систему. У нас здесь, сэр, больше небольшие кражи и еще хулиганство.       — Дерзайте, — кивнул Пуаро и проговорил много тише, чтобы не оскорбить слуха домашних леди Стенвилл. — Это ваш шанс.       Констебль вытянулся перед моим другом в струнку, как перед начальством, и я почувствовал симпатию к этому честолюбивому полицейскому. Пуаро, польщенный таким искренним восхищением, тоже смотрел добродушно и снисходительно.       — А инспектор? — вдруг спросил мистер Филипп. — Мистер Вернон, вы же звонили в Скотланд-Ярд? Я бы предпочел, чтобы смерть мамы расследовал кто-то более опытный.       Мистер Вернон кивнул и ответил — одновременно и мистеру Филиппу, и моему другу:       — Да, я дозвонился до Скотланд-Ярда. Инспектора Джеппа не хотели приглашать к телефону, но позвали, едва я назвал ваше имя, мистер Пуаро. Инспектор был не слишком любезен, но сказал, что отправится немедленно.       — Да, это похоже на него, — пробормотал Пуаро и добавил громче: — Не волнуйтесь, месье Филипп. Инспектор Джепп — мой добрый друг и толковый сыщик. Ему немного не хватает усидчивости, но он один из лучших ищеек Лондона.       Я знал, что в устах Пуаро слово «ищейка» всегда произносится с легким высокомерием. По мнению Пуаро, чем бегать в поисках улик, стоит сесть и подумать. Однако он сам, гениальный детектив, никогда не берет в расчет, что все те улики, которые ему доставляют на серебряном блюде, добыты людьми, которые часами терпеливо изучали обстановку.       — Спасибо, — мистер Филипп выдохнул и снова сел. И еще и проговорил немного смущенно. — Простите, что вспылил. Просто... в голове не укладывается.       Пуаро прошелся по комнате и обратился к молодому лорду:       — Месье Ричард, будьте любезны, выделите комнату, в которой я мог бы без помех побеседовать с каждым.       — Да-да, конечно... — тот беспомощно оглянулся. — Мистер Стенджерсон, проводите, пожалуйста, мистера Пуаро в мой кабинет. Это на втором этаже. Там вам никто не помешает, мистер детектив. И не подслушает. Это был кабинет моего отца, там очень крепкие стены. Возьмите ключ.       Пуаро забрал затейливый ключ — явно работы прошлого века — и шагнул было к выходу, но в дверях столкнулся с кем-то и снова отступил в комнату.       — Доброе утро, господа, — мистер Роузберри был уже без шляпы и пальто, значит, разделся в холле. — Простите, что-то случилось? Стоило мне причалить, как меня остановил полицейский! Неужели ограбление?!       — Все куда серьезнее, месье, — строго произнес Пуаро. — Убийство. Представьтесь, пожалуйста.       Я сообразил, что Пуаро никогда не видел мистера Роузберри, но тот быстро исправил этот недочет и назвал свое имя. Однако я не увидел в глазах Пуаро той искорки, которая появляется всякий раз, когда темнота начинает рассеиваться.       — Но кто же убит? — требовательно спросил мистер Роузберри. — Кто-то из слуг?       — Нет, — глухо ответил мистер Ричард. — Погибла леди Стенвилл, наша мать.       — О... — мистер Роузберри растерялся. — Мои соболезнования. Леди была очень доброй женщиной, мне искренне жаль, что ее больше нет с нами.       Слова прозвучали довольно сухо, но это меня не насторожило. Этот историк вряд ли питал какие-то особенные чувства к миссис Стенвилл, он почти не знал ее. Или знал? Я увидел на сапогах мистера Роузберри водоросли, и засомневался в правильности своих выводов. Может быть, мистер Роузберри очень даже питал к миссис Стенвилл сильные чувства. Настолько сильные, что убил ее!       — Расскажите, пожалуйста, как вы провели вчерашний вечер и ночь? — спросил Пуаро.       — А что, меня подозревают? — оскорбленно вскинул подбородок мистер Роузберри.       — Пока нет, месье, — с самым вежливым видом ответил Пуаро. — Но могут начать, если вы будете что-то скрывать. Однако я спрашиваю вовсе не для того, чтобы обвинить вас. Ваш рассказ поможет нам восстановить картину событий, только и всего.       Мистер Роуберри недовольно оглянулся и чуть менее раздраженно произнес:       — Нельзя ли воды?       Мисс Элизабет явилась на звонок очень быстро, а мистер Роузберри уже говорил:       — Вчера я закончил работу, когда начало темнеть. По времени точно не скажу, но можно свериться с данными метеорологической станции. Добрался до маяка, там встретил этого господина, — он кивнул на меня. — Простите, забыл имя, капитан. После встречи отправился к лодке.       — Un moment, — вскинул ладонь Пуаро. — К старому или новому причалу?       — К новому, — ляпнул мистер Роузберри.       Кажется, вопрос выбил его из колеи, и это еще больше усилило мои подозрения.       — Но почему, месье? — так же вежливо осведомился мой друг. — Ведь, насколько я понимаю, старый причал куда ближе к месту ваших научных изысканий? И вас раньше видели именно у старого причала.       — Погода, — коротко бросил мистер Роузберри. — Море начало волноваться еще утром, и я не рискнул причаливать к старому. Могу я продолжать?       — Конечно, конечно, — примирительно проговорил Пуаро.       — Добрался до лодки и отчалил, — с достоинством продолжил мистер Роузберри. — Лодочника на причале не было. Я прошел через всю деревню, где меня мог видеть любой, заглянул в бакалейную лавку... Должно быть, бакалейщик меня запомнил, я пришел, когда он уже закрывался. Купил банку кофе и сахару. И пошел в «Лунную дорожку», я снимаю там двухкомнатный номер на втором этаже.       — И там вас наверняка видел портье? — с улыбкой уточнил Пуаро.       — Н-не знаю, — мистер Роузберри замялся. — У меня свой ключ. Я иногда выхожу из дома очень рано, когда портье еще спит в своей комнатушке.       Пуаро немного подумал и спросил:       — Вы говорите, мистера Годфри не было на причале... А не видели ли вы света в его... как это по-английски? Сторожке? Я видел небольшой дом, когда мы шли по дороге к особняку.       — Вы неправильно поняли, — вмешался мистер Ричард, который напряженно слушал. — Мистер Годфри живет в деревне, а не на острове. Каждую ночь он отправляется домой. Потому-то и оставляет рыболовные снасти на берегу, иначе бы уносил в дом.       — А кто же тогда живет в сторожке? — нахмурился Пуаро. — Или она пустует?       — Там живет Джеймс Ли, наш садовник, — объяснил мистер Филипп. — И не только садовник. Джеймс выполняет всю тяжелую работу в нашем доме, мистер Пуаро.       — Мама платила ему двойную ставку, — пояснила мисс Мэри. — Он работает совсем без выходных.       — Любопытно, — проговорил Пуаро.       Мне тоже эта история не понравилась. Это было странно. В то время, когда даже вышколенная прислуга, преданная старым порядкам, не отказывается от выходных... Зачем нужны деньги, если их некогда тратить?       — Лег спать и проспал до утра, — закончил мистер Роузберри. — А утром... Я хотел выдвинуться еще затемно, но начался шторм, и я не рискнул плыть в темноте при такой погоде. Дальше вы знаете.       — Благодарю, — кивнул Пуаро.       Вернулась горничная Элизабет. Она принесла поднос с чайником, чашками и графином воды.       Мистер Роузберри упал в кресло и начал жадно пить, а Пуаро подошел к окну и пробормотал:       — Я что-то упускаю. Но что?       Я не стал ему мешать, зная, как раздражителен бывает мой друг, если нарушить его размышления. И никто не мешал. Все смотрели на Пуаро: кто-то с недоверием, кто-то скептически, а мистер Ричард, например — со страхом.