Убийство на острове

      Однако долго думать моему другу не пришлось. В гостиную вернулся доктор. Он стянул с рук тонкие перчатки и сухо проговорил, обращаясь к Пуаро:       — Я уже сообщил свои соображения мистеру Хоу, однако он просил все в точности пересказать вам. Леди, вы можете покинуть комнату, если подробности могут шокировать вас.       Однако ни мисс Мэри, ни миссис Вернон, ни миссис Комбс и не подумали уходить. Даже Лиззи застыла, прижимая к груди салфетку.       — Причиной смерти несомненно стало проникающее ранение в грудь, — мистер Хатчингтон говорил четко и внятно. — Орудие преступления — нож — я передал мистеру Хоу. Нож был очень острым — леди, вероятно, не мучилась. Лезвие прошло между ребер и попало точно в сердце. Крови немного... Это соответствует моему заключению, что смерть была быстрой. Более точные выводы я смогу сделать после вскрытия. Перед отъездом я сделал пару звонков, так что за телом скоро должны прибыть на катере. Мне понадобится более широкий набор инструментов.       Это сухое перечисление фактов вызвало реакцию. Мисс Мэри распрямилась, мистер Филипп закрыл лицо руками, хотя было видно, что не плачет. Мистер Ричард сжал виски пальцами.       За дверью послышался стук каблучков, и в комнату словно проник лучик света. Мисс Вайолет в легком голубом платье и с небрежно собранными волосами остановилась посреди комнаты и звонко воскликнула:       — Почему у вас такие хмурые лица? Что, кто-то умер? О... Доктор...       Ее утренняя веселость быстро сменилась испугом, и она бросилась к старшему брату:       — Ричард, что случилось? Ради Бога, не молчи!       — Я сама ей все объясню, — вдруг поднялась мисс Мэри. Как бы то ни было, она умела совершать сильные поступки. — Идем, Вайолет, не нужно при посторонних...       Они вышли за дверь, но, видимо, далеко не отходили, потому что уже через несколько секунд раздался вскрик, а за ним и плач. Минуло не меньше пары минут, когда мисс Вайолет с сестрой вернулась в гостиную. Мисс Вайолет была заплаканная, но самообладание вернулось к ней, хотя она жалобно всхлипывала.       Мисс Мэри прикусывала губу. Она усадила сестру в кресло и подала ей чаю.       — Добавьте побольше сахара, мисс, — скрипуче потребовал доктор. — Мисс Вайолет слишком бледна. Вас не тошнит?       — Нет-нет, — испуганно воскликнула мисс Вайолет. — Все в порядке. Я просто... Просто...       Мне хотелось помочь, но что я мог сделать?       — Мы все понимаем, мадемуазель, — успокаивающе проговорил Пуаро. — Не надо сдерживаться. Чем больше мы держим в себе, тем хуже для нас. Когда вы примиритесь с потерей, я приглашу вас — после остальных — побеседовать о вчерашнем дне. Это формальность, мадемуазель, но необходимая.       — Еще и это... — мисс Вайолет снова заплакала. — Но, мистер Пуаро, я совсем ничего не знаю!       — Возможно, вы видели что-то важное, — увещевал ее мой друг. — И сами не заметили, что видели. Послушайте доктора, мадемуазель. Сладкий чай — это очень хорошо.       Мы снова собрались подняться наверх, однако нам опять не дали этого сделать! Прибыл еще один человек, которого тоже проводили в гостиную. Что за несносное утро!       Посетитель не был нам знаком, однако я был уверен, что вижу банковского служащего. Такой унылый тип мог работать только клерком. Однако когда он представился, я понял, что немножко ошибся, но лишь самую малость. Именно поэтому Пуаро всегда успевает разгадывать всякие загадки раньше меня — он точнее угадывает. То ли дьявольское везение, то ли его знаменитый метод...       — Гарольд Роджер Лоуренс, нотариус, — скрипуче проговорил он, как будто вел по бумаге школьным пером. — Могу я видеть свою клиентку, леди Стенвилл?       — Не можете, — так же сухо бросил доктор. Эти двое друг друга стоили. — Леди Стенвилл скончалась. Она убита.       Известия о смерти — даже чужой — всегда вызывают у людей волнение. Тем более насильственная смерть! Однако мистер Лоуренс и ухом не повел.       — Это весьма прискорбно, — только и сказал он.       Пуаро немедленно оживился и спросил:       — Вы являетесь душеприказчиком мадам?       — Да, — подтвердил тот. — Леди, должно быть, собиралась внести в завещание изменения. По крайней мере, за последние... восемнадцать дней мы дважды с ней говорили об этом по телефону. Я привез с собой оригинал ее действующего завещания, — он даже поднял портфель, будто в доказательство.       — И вы прочтете его нам? — спросил мистер Ричард.       — Завещание не оглашается раньше похорон, мистер Стенвилл, — с неудовольствием откликнулся нотариус. — Но я сделаю это, если на то будет санкция полиции. Полиция уже здесь?       — Деревенский полисмен, — быстро произнес мистер Филипп. — Но мы ждем еще специалистов из Скотланд-Ярда.       — Очень разумно, — холодно кивнул мистер Лоуренс. — С вашего позволения, я останусь и поговорю с полицией сам.       — Вам есть, что сообщить? — заинтересовался Пуаро.       Нотариус сдвинул очки на кончик носа и внимательно оглядел моего друга. При этом он был похож на хищную птицу.       — Простите, а вы кто? — спросил он.       Прозвучало не слишком-то вежливо, однако мой друг поклонился:       — Эркюль Пуаро, частный детектив.       — Я сообщу все, что необходимо, только полиции, — сразу отозвался мистер Лоуренс. — Если полиция даст санкцию на беседу с вами, вы можете задать мне свои вопросы. Это закон, мистер Пуаро. По закону я не обязан предоставлять вам никаких сведений.       — Разумеется, — Пуаро, казалось, совсем не огорчился. — Месье Ричард, поднимитесь, пожалуйста, в ваш кабинет через четверть часа.       Я немного удивился, но ничего не сказал и молча проследовал за своим другом. Зачем ему понадобились пятнадцать минут? На что он собирается их употребить?       Однако все вопросы отпали, едва мы шагнули на ковровую дорожку коридора второго этажа. Мистер Стенджерсон показал нам дверь, но Пуаро не захотел заходить, только улыбался и быстренько выставил секретаря обратно в сторону гостиной. А когда тот ушел, как ни в чем ни бывало отправился к кабинету леди. Я сразу догадался, что он хочет поговорить с констеблем — и, конечно, не ошибся.       — Как у вас дела? — благожелательно осведомился Пуаро.       Мистер Хоу, внимательно оглядывающий сейф (что мне сразу понравилось), распрямился и проговорил:       — Немного.       — У меня тоже, — кивнул мой друг. — Но лучше, чем ничего. Орудие убийства?       — Вот, — мистер Хоу достал из холщовой рабочей сумки нож в целлофановом пакете. — Осторожно! Он очень острый. Я боюсь, что он прорвет пакет, и следы смажутся.       — Едва ли на нем есть следы, кроме следов крови, — пробормотал Пуаро и внимательно оглядел нож. — Что вы думаете об этом?       — Его явно взяли отсюда, — полицейский указал на витрину с коллекцией холодного оружия.       Пуаро подошел и покивал:       — И все?       — А что еще? Наверное, когда убийца пришел, он не собирался убивать. Но что-то произошло, и он схватил первое, что попалось под руку.       — В самом деле? — Пуаро укоризненно поцокал языком. — И первое, что попалось ему под руку, была застекленная витрина? А мадам все это время сидела и ждала?       Такая постановка вопроса не приходила в голову ни мне, ни мистеру Хоу, и тот живо спросил:       — Вы думаете, убийство было преднамеренным?       Пуаро пальцем поманил его ближе к витрине и показал:       — Это оружие... Что вы можете сказать о нем?       — Я не слишком разбираюсь в предметах такой ценности... — начал было констебль и вдруг ахнул. — Но ведь оно...       — Вот именно, месье Хоу, вот именно!       Я почувствовал себя несправедливо обиженным и спросил:       — А что оно?       — Оно не слишком хорошо заточено, — объяснил мне констебль. — А этот ножик, — он помахал пакетом, который вернул ему Пуаро, — острый, как бритва!       — Боже мой! — воскликнул я. — Кто-то специально пришел сюда с этим ножом!       — Или, что более вероятно, заточил его заранее и вернул в витрину — чтобы воспользоваться в свое время, — поправил меня Пуаро. — Никому бы в голову не пришло сравнивать заточку ножей.       — Возможно, леди на что-то отвлеклась, — предположил мистер Хоу. — Я уже проверил, крышка витрины не скрипит. Если убийство было спланировано, то убийца мог специально отвлечь леди, а потом унести то, на что она отвлеклась.       — Вполне возможно, — согласился Пуаро. — А что доктор сказал о времени убийства?       — Определенности нет, — покачал головой констебль. — Леди не закрывала окно, а сегодняшней ночью температура упала почти до тридцати по Фаренгейту. С одиннадцати часов до двух ночи, таков вердикт доктора. Возможно, вскрытие покажет что-то более ясное.       — Похоже, вы были правы, Гастингс, — улыбнулся Пуаро.       Еще бы! Я чувствовал гордость — и вместе с нем легкую обиду.       — Конечно, Пуаро, — с достоинством ответил я. — Вы часто упускаете этот момент. Уверен, звук падения торшера слышал не только я. Мы сможем достаточно точно определить время.       Мистер Хоу заинтересовался, и мне пришлось пересказать все события ночи. Он очень довольно на меня посмотрел и проникновенно сказал:       — Спасибо, капитан Гастингс. Такие свидетели, как вы, неоценимы.       Я скосил взгляд на Пуаро. Хоть кто-то это заметил!       Однако мой друг не заинтересовался дифирамбами в мой адрес, а вместо этого спросил:       — Как вам удалось открыть сейф, месье Хоу? На связке экономки не было ключа.       — Ключ был у леди, — объяснил констебль. — Мистер Хатчинсон осматривал тело и передал мне ключ, который леди носила на цепочке под одеждой. Но из сейфа ничего не похищено. То есть я думаю, что ничего. По крайней мере, я видел, что там лежит достаточно крупная сумма денег и всякие акции, но ничто из этого не тронуто. В сейфе — идеальный порядок, убийце было бы трудно его сохранить.       Пуаро задумчиво покивал, а потом проговорил:       — Когда будете обыскивать вещи мадам, поищите среди украшений рубиновый гарнитур. Хотя я почти уверен, что вы его не найдете.       Мистер Хоу выглядел заинтригованным:       — А зачем мне искать украшения, которых нет? Это такая игра? Или это элемент вашего метода?       Пуаро усмехнулся в усы:       — Вовсе нет, месье. Однако еще вчера мадам носила рубиновый гарнитур, состоящий из броши, кольца и серег, а сегодня я их не видел. Возможно, она сняла их сама. Возможно, их унес убийца.       — Дорогие украшения? — сразу ухватился за нужное констебль.       — Думаю, да, — кивнул мой друг. — Почти уверен, несколько тысяч фунтов они стоили. Особенно брошь — камень был крупный.       — Тогда вряд ли это домашние, — сделал вывод полицейский. — Скорее, кто-то из слуг. Для них такие деньги — целое состояние. Честно говоря, для меня — тоже.       — Как знать... — пробормотал мой друг. — Спасибо, месье Хоу, вы добавили к моей копилке несколько любопытных деталей. Я собираюсь опросить свидетелей в кабинете молодого лорда. Если хотите, присоединяйтесь к нам с Гастингсом. Вам только необходимо переговорить с нотариусом, он прибыл несколько минут назад.       — Спасибо, — поблагодарил констебль. — Я приду в кабинет лорда, как только поговорю с ним.                            Мне уже доводилось участвовать в допросах, однако Пуаро не нравилось слово «допрос». Он предпочитал называть это «беседой», и я не мог не отметить, что его мягкое обхождение порой заставляло подозреваемых и свидетелей рассказывать больше, чем под давлением полиции.       Пуаро разместился за столом, положил перед собой свой блокнотик и принялся наводить порядок на столешнице. Я оглядел небрежно разбросанные бумаги, парочку газет (одну с пятном от чая), карандашные стружки... Абсолютно очевидно, что молодой лорд не унаследовал от матери аккуратности.       Когда я озвучил это соображение вслух, мой друг, не отвлекаясь от своего занятия, проговорил:       — А вас ничего не смущает, Гастингс?       Я оглядел стол еще раз и решительно помотал головой:       — Нет, а что?       Пуаро выровнял газеты и демонстративно указал на них:       — Два номера «Дейли Телеграф». Один от двенадцатого июля, второй от тридцать первого мая.       — Ну и что? — терпение уже начало меня подводить.       — Друг мой, — Пуаро укоризненно посмотрел на меня. — Вам не кажется, что несколько странно хранить на столе газеты такой давности? Думаю, молодой лорд редко работает здесь.       Это действительно показалось мне странным, и я предложил:       — Просмотрим? В конце концов, в этом нет ничего... неприличного. Эти газеты читали тысячи лондонцев.       Пуаро с сомнением поглядел на газеты и быстро пролистал верхнюю.       — Почти ничего, — изрек он, наконец.       — Почти? — я потянулся к газете, и в этот момент в кабинет вошел его владелец.       Я смутился, как будто меня застали за чем-то непристойным, а мистер Ричард рассеянно устроился в кресле для посетителей и несколько нервно произнес:       — С момента смерти отца я впервые здесь — гость. Спрашивайте, мистер Пуаро. Мне хочется побыстрее разделаться с этим.       Я невольно подумал, что леди Стенвилл, будь она жива, не одобрила бы такой несдержанности. Однако Пуаро только сочувственно покивал и мягко произнес:       — Мы постараемся не задерживать вас. Расскажите, пожалуйста, как прошел ваш вчерашний день: с самого утра до самого вечера.       — О Господи... — мистер Ричард потер висок. — Ладно. Я встал очень рано, около семи. Позавтракал со Стенджерсоном и отправился с ним в Лондон.       — По делам вашей матушки? — уточнил мой друг.       — Н-не совсем... — пробормотал мистер Ричард. — Как же объяснить... В общем, мы со Стенджерсоном занимались разными делами. Когда мы прибыли в Лондон, мы расстались. Просто ехали вместе.       Я подумал, что это как раз понятно: путь в Лондон неблизкий, сначала — на лодке, потом — два часа в поезде. Конечно, куда приятнее скоротать дорогу за разговором.       — Хотя мы отправились рано, в Лондон добрались только около десяти утра, — продолжал мистер Ричард. — И я отправился в банк. Мне нужно было снять крупную сумму денег, но я не позаботился об этом заранее и в результате мне пришлось довольно долго ждать. Клерки не имеют права совершать подобные операции без соответствующего сопровождения, так что сначала я ждал управляющего, его не было... Потом, когда он прибыл, оказалось, что нет нужной суммы под выдачу. Точнее, есть, но только в монетах. Я не мог взять монетами, мне понадобился бы носильщик, чтобы это нести, но управляющий вошел в положение и в срочном порядке заказал нужную сумму ассигнациями. После банка мне было необходимо посетить еще жилищное бюро. В результате я отправился домой только в пятом часу, и Годфри и Мэри даже пришлось меня ждать.       — Минуточку, — воздел руку Пуаро. — Не проясните ли, какой именно вопрос вы решали в Лондоне? Это может быть важно.       Мне показалось, что мистер Ричард замялся перед тем, как ответить, но его слова прозвучали достаточно уверенно:       — Мама собиралась купить дом в Лондоне. Неделю назад я внес залог, а вчера — основную сумму.       — У леди Стенвилл не было недвижимости в Лондоне? — уточнил я.       — Есть, квартира, — послушно ответил мистер Ричард и, предвосхищая вопросы, все так же с запинкой продолжил: — Но это именно квартира, не дом. Если бы нам захотелось поехать в Лондон всей семьей, нам было бы не слишком удобно там размещаться.       Я не нашел объяснение удовлетворительным. Ведь раньше же как-то размещались? Почему леди именно теперь решила совершить такую покупку?       А Пуаро спросил о другом:       — А разве это не задача секретаря?       Мне показалось, что мистер Ричард улыбается с облегчением, хоть и печально:       — Слишком крупная сумма, мистер Пуаро. Я не хочу сказать, что мама не доверяла Доновану, но некоторые вещи не следует перекладывать на тех... кто не из семьи.       — Конечно, конечно, — задумчиво пробормотал мой друг. — А дальше?       Мистер Ричард поднял голову и с вызовом проговорил:       — Мы с Мэри отправились домой порознь. Она сразу пошла к себе, а я немного задержался — мне надо было договориться с Годфри на завтра. То есть на сегодня. Кто же знал, что случится... такое! Сегодня я должен был вместе с агентом отправиться в купленный дом и подписать бумаги. О, черт... — он в отчаянии посмотрел на телефон. — Мне нужно позвонить.       — Еще несколько минут, — попросил Пуаро. — Расскажите о событиях вечера, это очень важно.       — Да-да, — мистер Ричард судорожно вздохнул. — В холле меня встретил Филипп. Потом я познакомился с мистером Гастингсом и пошел к себе, нужно было переодеться к обеду. Ах да! Заглянул к маме, я же должен был отчитаться.       — Леди вела себя, как обычно? — перебил его Пуаро. — Вам ничто не показалось странным?       — Вы не ссорились? — добавил я.       — Нет, — мистер Ричард недовольно посмотрел на меня и перевел взгляд на моего друга. — Мы не ссорились, и мама вела себя, как обычно. Говорила только о делах.       — Она не говорила, что собирается пригласить нотариуса? — снова не выдержал я.       — Мне — нет, — твердо ответил мистер Ричард. — Наш разговор занял всего несколько минут, и она велела мне спускаться, а сама пообещала прийти через пару минут. И сдержала слово. Она всегда его держит. Держала... Извините, — он шумно вздохнул. — На ужине вы меня видели, а после ужина... Лично я отправился к себе и пробыл в спальне остаток вечера и ночь. Сначала читал, потом лег. Не сразу смог заснуть — беспокоился из-за сделки.       — Почему беспокоились? — мягко спросил Пуаро. — Ведь вы же уже выполнили основную часть и даже успели отчитаться мадам.       — Это так, — хмыкнул мистер Ричард. — Точнее, я заверил ее, что все в порядке, а сам все думал — а в порядке ли? Вдруг я что-то упустил? По правде говоря, меня трудно назвать «деловым человеком». Надин после ужина предлагала мне ямайский ром, но я отказался, а когда не смог заснуть, выпил немного — и заснул.       — Вы ничего не слышали ночью? — уточнил мой друг. — Шум?       — Нет, — неуверенно отозвался мистер Ричард. — Хотя... Не уверен. То есть может быть... Знаете, не могу сказать. Я спал беспокойно, просыпался несколько раз, но не знаю, что меня будило. Возможно, ничего.       — Спасибо, — Пуаро что-то отметил в блокноте. — Вы нам очень помогли, месье. Вы хотите позвонить отсюда?       На лице мистера Ричарда отразилось сомнение. Было очевидно, что ему не хочется звонить в нашем присутствии, но, видимо, с первого этажа, где кто угодно может помешать, звонить было еще более неудобно. О кабинете леди Стенвилл, где еще находилось ее тело, речь не шла, и мистер Ричард кивнул:       — Если вы не против.       Мой друг отодвинулся и принялся листать старую газету, а мистер Ричард достал из нагрудного кармана визитку и набрал номер. Секунды летели одна за другой, и наконец он заговорил:       — Здравствуйте, вас беспокоит Ричард Стенвилл. Я хотел предупредить, что не смогу сегодня приехать. Простите за беспокойство... Да... Да... Конечно, мы приедем, как только позволят обстоятельства... Да, благодарю вас, я обязательно предупрежу заблаговременно. До свидания, мисс...       Он положил трубку и обратился к моему другу:       — В этих газетах ничего нет, мистер Пуаро. Я не люблю этот кабинет, здесь многое напоминает мне об отце.       — Но вы читали их двенадцатого июля и тридцать первого мая, — с улыбкой заметил Пуаро. — И оставили.       — Должно быть, ждал кого-то... — пожал плечами мистер Ричард. — Или ждал звонка. Отец запрещал перемещать что-либо на его столе, слуги привыкли ничего не трогать.       — Конечно, — кивнул Пуаро.       Но я уже был уверен, что он что-то нашел, и был полон решимости позже полистать «Дейли Телеграф». Когда время позволит.       — Кого-то пригласить? — уже на пороге поинтересовался мистер Ричард.       — Да, — Пуаро задумался. — Давайте по старшинству. Следующая — мадемуазель Мэри?       — Да, — тот кивнул. — Потом Филипп, потом Вайолет.       — Et bien, — мой друг был как будто чем-то доволен. — Тогда сначала мадемуазель Мэри, потом — месье Филипп... А мадемуазель Вайолет только в том случае, если она будет готова. Она узнала позже всех, ей нужно время.       — Конечно, — мистер Ричард посмотрел на моего друга с появившейся признательностью. — Мистер Пуаро, прошу вас, приложите все силы к этому делу. Я совсем не интересуюсь криминальной хроникой и, признаюсь, ничего не слышал о вас, но верю в вашу репутацию. Неловко говорить о деньгах, но семья Стенвилл сможет отблагодарить вас за восстановление справедливости.       — Не беспокойтесь, — серьезно ответил мой друг. — Убийца знал, что я буду проводить расследование. Он бросил мне вызов. И я отвечу, месье, будьте уверены.       Мистер Ричард кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Я собирался было полистать газету, но в кабинет заглянул констебль Хоу и неуверенно брякнул:       — Можно?       — Это ваше расследование, — улыбнулся Пуаро. — Только, пожалуйста, у нас мало времени.       — Я только хотел сказать, что прочел завещание леди, — полицейский зашел, и стало видно, что лицо у него хмурое.       — И что? — оживленно спросил Пуаро.       — И ничего, — он пожал плечами. — Ничего необычного. Леди распорядилась оставить поместье за сыновьями. За старшим, если как сейчас. Или за младшим, если старшего не будет в живых.       — А деньги? — уточнил Пуаро. — В какую сумму оценивается состояние мадам?       — Примерно семьсот тысяч фунтов, — пояснил мистер Хоу. — Если считать ценные бумаги и все такое прочее. В лучшие времена оно приближалось к миллиону, но сейчас, когда в Европе неспокойно, акции упали в цене.       Я невольно присвистнул, а Пуаро даже приподнял бровь.       — О-ла-ла, — произнес он удивленно. — И кто же наследует?       — Половину — лорд Стенвилл, — пояснил констебль. — Оставшуюся половину разделят между собой остальные дети. Не считая нескольких сравнительно небольших сумм слугам, доктору — не Хатчинсону — и самому душеприказчику. Если позволите мое мнение, то за такие деньги можно было сотворить еще и не то.       — Это если дело в деньгах, — заметил Пуаро.       — В чем же еще? — изумленно возразил мистер Хоу, и я был с ним согласен. — Да за такой куш!..       Однако мой друг покачивал головой:       — А для чего тогда было брать гарнитур? Я уверен, среди вещей мадам его нет.       — Для отвода глаз, — быстро нашелся полицейский.       — Может, и так... — протянул Пуаро. — Но леди отличалась отменным здоровьем. Даже если бы она сегодня изменила завещание, не значит, что она не изменила бы его позже.       — Так надежнее, — не согласился мистер Хоу.       — И опаснее, — добавил Пуаро. — Вы не убедили меня. Не совершайте типичных ошибок, мистер Хоу. Самый простой вариант — не всегда самый верный.       Полицейский нахмурился еще больше, но лицо удержал:       — Буду копать дальше. Я должен раскрыть это дело!       — Тогда вот вам мой совет, — благожелательно прищурился Пуаро, — забудьте о том, что состояние мадам было столь колоссальным. Ведите дело так, как будто она владела бакалейным магазинчиком. Тогда вас не будет слепить сияние больших денег.       — Это трудно, — слегка усмехнулся полицейский, но лицо его разгладилось. — Я постараюсь.       В дверь постучали, и он уточнил:       — Вы не будете против, если я послушаю?       — Это не только ваше право, но и обязанность, — мой друг улыбнулся. — Только прошу вас, не перебивайте свидетелей. Ничто так не сбивает с толку, как невнимательность.       Стук прозвучал громче, и Пуаро воскликнул:       — Entrez!       Мисс Мэри зашла в кабинет, цепко оглядела всех нас и уверенно села в кресло для посетителей. Пуаро даже не успел и слова сказать, как она уже четко проговорила:       — Мэри Стенвилл, двадцать семь лет, не замужем. Что еще вас интересует, господа?       — Мадемуазель, — мой друг слегка наклонил голову. — Ваше детство прошло здесь?       — Да, — кивнула девушка. — Я родилась и всю жизнь прожила здесь, на острове.       — Учились..?       — В пансионе миссис Лайонел, — с готовностью ответила мисс Мэри.       — И только на время учебы вы покидали остров надолго?       — Да, — кивнула мисс Мэри. — Но я всегда приезжала на каникулы домой.       На мой взгляд все эти вопросы не имели смысла, но девушка явно расслабилась и настроилась на работу — и это тоже было одним из маленьких секретов моего друга. Он всегда умел расположить к себе. Мисс Мэри ответила еще на пару таких же бесполезных вопросов, а потом скупо улыбнулась:       — Вы ведь можете узнать все это из официальных документов.       — Но это займет время, — парировал Пуаро. — Раз уж вы настроены столь решительно, то давайте обратимся к более насущным делам. Меня интересуют все ваши вчерашние перемещения и наблюдения.       — Минуту, — она глубоко вздохнула и заговорила ясно и внятно. — Если что-то будет непонятно, перебивайте, чтобы я сразу ответила. Вчера я встала довольно поздно — около девяти. Завтракала в одиночестве. Видела только Лиз, она подавала завтрак... И Филиппа, он заглянул чтобы справиться о какой-то ерунде... А, спрашивал, не видела ли я Джеймса. Это мистер Ли, наш садовник. Но я не видела, и Филипп ушел. Потом я совершила два звонка в Лондон. Потом отправилась одеваться, поскольку в десять меня уже ждал Годфри, чтобы перевезти на берег. В Лондон добралась поездом 11.20. Там занималась делами...       — Прошу прощения, — перебил Пуаро. — Какими именно делами?       Мне показалось, что эта грубоватая и сильная девушка слегка порозовела, но говорила она так же четко:       — Я немного играю на бирже. Мама не одобряла мое занятие и никогда бы не дала на это денег, но я после смерти отца получила пятьсот фунтов — как он написал, «на добрую память» — и за год преумножила эту сумму.       Я невольно подумал о том, что у современных девушек — современные увлечения. Эта «амазонка» явно имела слабость к делам, я видел, как блестели ее глаза. Что ж, вполне вероятно, что она не такая уж непробиваемая. Только у того, кто посягнет на ее сердце, должна быть смелость не только ухаживать за такой рослой девицей, но и финансовая жилка.       — И вы отправились..? — уточнил Пуаро.       — В брокерскую контору, — мисс Мэри свободно откинулась в кресле. — Изучила курсы, убедилась, что все идет, как я и задумывала. Потом... Потом я отправилась гулять.       — Гулять? — не удержался я.       Мистер Хоу тоже всем своим видом выказывал недоверие. После таких решительных заявлений стремление бродить по Лондону не выглядело естественным.       — Да, — без улыбки повернулась ко мне мисс Мэри. — Мне предстояла встреча с агентом железнодорожной компании, но он еще за день до этого меня предупредил, что освободится только в четыре, а поехать позже я не могла, потому что курсы меняются в два часа. Около часа я провела в кафе, но пришла слишком поздно для ланча и слишком рано для обеда, так что поесть толком мне не удалось, я лишь выпила кофе. Встретилась с агентом, мы побеседовали — и я собралась обратно. На вокзал мне пришлось ехать на такси, и то я с трудом успела на поезд. Не могла себе позволить опоздать. Мама и без того ради меня перенесла обед. Если бы я опоздала... — она вздохнула. — Когда прибыла в деревню, оказалось, что Ричарда еще нет. А ведь он должен был ехать тем же поездом... Но потом он явился, и мы отправились домой. От причала я сразу помчалась в дом. Мне еще нужно было принять ванну и переодеться, а времени было так мало! Потом пришла в гостиную... Там мы познакомились с вами. Потом был обед, я никуда не отходила. Потом... Потом я еще звонила в Лондон из малой гостиной. Меня видела мисс Браун.       — Простите, кому вы звонили? — вклинился мистер Хоу.       — Приятельнице, — скулы мисс Мэри порозовели еще сильнее. — Она... Она в курсе о моих финансовых делах, и мне хотелось обсудить новости.       Я с бо́льшим интересом посмотрел на нее. Приятельнице? Разве так краснеют, когда звонят подружкам?       — После звонка я пошла в библиотеку и долго выбирала себе книгу на ночь, — добавила мисс Мэри. — Мне ничего не нравилось, и я проторчала там... минут пятнадцать, не меньше. Потом... Потом зашла на кухню.       — Что вы делали на кухне? — участливо осведомился мой друг.       — Взяла бутылку вина, — с вызовом вскинулась мисс Мэри. — Початую. В ней оставалось не так уж много, чтобы я опьянела, но мне хотелось немного скрасить вечер за книгой.       — Какого вина? — зачем-то спросил Пуаро.       — Фруктового, — недоуменно отозвалась мисс Мэри. — Вы же тоже его пили. До обеда, помните?       — Его пили все, кто был в гостиной, — на всякий случай напомнил я.       — Да-да, — мой друг что-то отметил в блокноте. — Вы никого не встретили на кухне?       — Если бы там кто-то был, я бы туда не пошла, — холодно ответила мисс Мэри.       Пуаро немного подумал и проговорил:       — Мы все пили это вино, в бутылке должно было остаться очень мало. Почему вы не взяли, к примеру, ликер, который тоже остался с ужина?       — Слишком сладко, — поморщилась мисс Мэри. — Его пила только мама. Даже не пила, а добавляла в кофе.       — Любопытно, — заметил мой друг. — Из кухни вы отправились к себе. Как поздно вы заснули?       — Около полуночи, наверное... — мисс Мэри впервые запнулась. — Я точно не помню. Я слышала, как часы пробили полночь.       — А вы не слышали ночью шум? — спросил Пуаро.       — Шум? Какого рода шум? — уточнила мисс Мэри.       — В кабинете мадам Стенвилл ночью разбился торшер, — объяснил мой друг.       — Нет, — уверенно ответила мисс. — Но ведь кабинет мамы довольно далеко от моей спальни... Нет, я ничего не слышала. Хотя... Знаете, я вас обманула. Когда я погасила лампу и укладывалась, я слышала голоса. Не могу сказать точно, откуда, но слышала. Один точно был мужской, а второй... Не разобрала. Возможно, говорили на террасе второго этажа. А может быть, в саду. Не уверена.       Пуаро сделал еще одну пометку в блокноте и спросил:       — А вы не разговаривали вчера с мадам Стенвилл наедине?       — Нет, — покачала головой девушка. — Хотя я ждала, что она может меня позвать. Как я уже говорила, мама бы не одобрила моей деятельности, а я не только прибыла очень поздно, но еще и не сказала ей, куда отправляюсь. Но мама, наверное, была чем-то занята... Чем-то более важным.       Я с возрастающим подозрением посмотрел на мисс Мэри. После смерти леди Стенвилл ей не придется отвечать на неприятные вопросы, но не слишком ли это ничтожный повод для убийства? Хотя если приплюсовать наследство... С большими деньгами играть на бирже куда выгоднее.       — А вы занимаетесь спортом, мадемуазель? — вдруг спросил мой друг. — Или, может, занимались им раньше?       — Пожалуй, — удивленно отозвалась мисс Мэри. — В юности я увлекалась верховой ездой. У меня был жеребец по кличке Тони. Потом он умер, и я не стала заводить нового, а пересела на велосипед. И еще я неплохо плаваю. Это умеет всякий, кто вырос на острове.       — Хорошо, — кивнул мой друг. — Пока это все. Возможно, у меня возникнут еще вопросы...       — Задавайте, — кивнула мисс Мэри. — Я сделаю все, чтобы мерзавец понес наказание.       — Не зарекайтесь, мадемуазель, — тяжело вздохнул Пуаро.       Мне показалось, что он хочет этим что-то сказать, но он никак не пояснил своего высказывания, а мисс Мэри, убедившись, что никто ее не задерживает, широким шагом вышла из кабинета. Складки простого синего платья некрасиво взметнулись, но ей явно было на это наплевать. Впрочем, я запретил себе так думать: в конце концов, эту девушку постигла беда.       Когда дверь захлопнулась, мистер Хоу подал голос:       — Вы очень необычно ведете допрос, мистер Пуаро. Вас действительно интересовали ее ответы на все вопросы? Особенно о школе и спорте?       — Да, — безапелляционно ответил мой друг. — Все это позволяет сделать выводы.       — Какие? — констебль даже подался вперед.       — Мой друг Гастингс скажет вам, что я никогда не раскрываю своих тайн заранее, — улыбнулся Пуаро.