Убийство на острове

      К вечеру напряжение в Стенвилл-хаусе, казалось, достигло пика, и обед подавали в очень нервной атмосфере. За столом нас по-прежнему было двенадцать — к нам присоединился инспектор Джепп, а его подчиненные по-прежнему рыскали по острову.       Мистера Роузберри, как и Годфри, отпустили в деревню. Однако допрос мисс Мэри, как и мистера Ричарда, никакой ясности не внесли.       Мисс Мэри была бледна, но решительна. Она ни слова не сказала о «Ист-энд-Норт Рэйлвэй» и упрямо твердила, что акция попала к ней случайно, не поясняя, впрочем, как это могло получиться.       Допрос мистера Ричарда прошел и того хуже. Он не признал собственной лжи и настаивал на том, что такова была воля его покойной матери, а когда Джепп вышел из себя и потребовал правды, мистер Ричард и вовсе замкнулся в гордом молчании.       И вот теперь, подавленные, мы собрались на обед. Не хватало только Пуаро.       Мой вальяжный и неторопливый друг провел остаток дня и вечер, расхаживая по комнатам и в саду. Пару раз я пытался нарушить его размышления, чтобы узнать, до чего он додумался, но он только раздраженно взмахивал рукой и не обращал на меня внимания.       Следствие в лице инспектора Джеппа подозревало, в основном, мистера Ричарда и мисс Мэри. И садовника Ли — просто потому, что рубинов пока так никто и не нашел.       Мисс Надин уже принесла обед, когда Пуаро только заходил в столовую. Он извинился перед присутствующими и невозмутимо уселся на свое место.       Не прозвучало ни единого слова, пока мы ели суп. Только позвякивали приборы да трещали дрова, и ветер колыхал занавеску. И лишь когда заменили тарелки, мистер Филипп спросил:       — Какие успехи, господа?       Джепп метнул на него недовольный взгляд, но ответил:       — Пока мы в потемках, но, будьте уверены, тучи рассеются. Опыт подсказывает мне, что это случится быстро.       — А почему бы нам не провести эту... очную ставку? — щелкнул пальцами мистер Бойл. — Вот мы все здесь сидим. Один из нас, вероятнее всего, убийца, но остальные-то — нет! Если все приложат усилия, мы быстро разберемся, кто из нас Иуда. Надо же, у нас почти «тайная вечеря», — он расхохотался. — Нас как раз двенадцать.       Я возмущенно на него посмотрел. Это не только грубость, но еще и святотатство. Однако Пуаро не смутился, а только приложил к губам салфетку и возразил:       — Вы неправы, месье Бойл. На тайной вечере было тринадцать человек. Среди нас явно нет безгрешных, как Спаситель.       — Ха, — фыркнул художник. — И в чем же вы обвиняете меня? Я честен перед собой и перед остальными.       — А нас? — с интересом воскликнул мистер Вернон. — Мы с Агнес живем тихо...       — Мне тоже интересно, — добавила мисс Вайолет. — Я ничего такого не делала.       — Вы-то? — усмехнулся мистер Бойл. — Это совсем просто. Но мы, несомненно, в цивилизованном обществе, так что не бойтесь, вас вряд ли побьют камнями.       Мистер Ричард нахмурился, а потом грозно свел брови и воскликнул:       — Объяснитесь, мистер Фредерик! На что это вы намекаете?!       — Да я не намекаю, я прямо говорю, — ответил вызывающим взглядом мистер Бойл. — А вы сами? Не подскажете ли, где вы гуляете по ночам? С утра вы выглядели прескверно.       — Плохо спал, — отрезал мистер Ричард. — И нигде я не гуляю. То, что иногда вечером выбираюсь посмотреть на море — не преступление.       — Не вы один обладаете слабостью к морским пейзажам, да?       — Да, — резко ответил мистер Ричард. — Кажется, вам они тоже нравятся.       Неожиданно после этой, с позволения сказать, отповеди художник присмирел и примирительно проговорил:       — Да ладно... Мне тоже жалко старушку, но кому-то ее было не жаль. И кому только так насолить успела? Вроде бы, добрая душа, помогала всем.       — Ce la vie, — вздохнул Пуаро. — Кто-то затаил обиду.       — Обиду? — вмешался инспектор Джепп. — Как бы не так! Найдем камни — найдем и убийцу, попомните мои слова.       — Если бы маму можно было этим вернуть... — тяжело вздохнул мистер Филипп. — Я бы сам поднес негодяю камни и униженно просил, чтобы взял.       Мисс Агнес сразу заговорила что-то утешающее и предложила:       — Не попросить ли нам вина? Поднять по бокалу на светлую память?       — В самом деле, — добавила мисс Мэри. — Нам всем не помешает глоточек вина. Это был трудный день... Самый тяжелый в моей жизни.       Мисс Вайолет, несколько успокоившись после ссоры, тоже вздохнула:       — Не знаю, как буду сегодня спать. Наверное, не сомкну глаз.       Мистер Вернон немного подумал и проговорил:       — Спросите у мисс Браун то средство, которое принимала ваша матушка. Обычное безобидное успокаивающее.       На звонок пришла мисс Лиззи и выслушала просьбы, но когда мисс Браун принесла вино, то оказалось, что тайны этого вечера еще не кончились!       Экономка собственноручно разлила вино по бокалам (исключая миссис Комбс, которая утверждала, что вино нельзя смешивать с настоем валерианы) и решительно проговорила, обращаясь к мисс Вайолет:       — Послушайте моего совета, юная леди. Эти травки вам не помогут. Давайте-ка лучше я принесу вам мое снотворное. Препарат сильный, но от одного раза дурного не будет.       Мисс Вайолет обессиленно кивнула, а через минуту сильно взволнованная мисс Браун ворвалась в столовую и, прижимая руки к необъятной груди, воскликнула:       — Его нет! Банки снотворного нет! То есть сама банка есть, но внутри — пусто!       Я так разволновался, что вместо вилки для рыбы воспользовался суповой ложкой, которую не успела убрать Лиззи. А Пуаро остался абсолютно спокоен. Более того, он наставительно проговорил, обращаясь к Джеппу:       — Как я и говорил, инспектор. Теперь вы мне верите?       — М-да... — протянул мистер Джепп. — Ну что ж, поздравляю, коллега. Должно быть, уже завтра эксперты нам скажут, что в порошке какао-бобов — тот самый коктейль, что был намешан у мисс Браун.       — Это значит... — протянул мистер Филипп.       — Это значит, что убийца намешал леди Стенвилл в вечерний шоколад мощное снотворное, — любезно пояснил Джепп. — А когда она заснула в кабинете, пришел и зарезал.       Мисс Мэри раздраженно дернула плечом. Ее явно коробило грубоватое высказывание полицейского, но она нашла в себе силы не заметить этого вслух, а твердо проговорила:       — Значит, это не мог быть кто-то на лодке. Вы зря обидели мистера Роузберри, мистер Фредерик. Снотворное мог подмешать только тот, кто был в доме вечером.       — И вряд ли это был мистер Ли, — добавил мистер Ричард. — Наверняка он даже не знал, что это снотворное существует.       — Знал! — возбужденно воскликнула экономка. — Я говорила! Так и говорила этому бандиту, что, мол, от всяких выходок у меня голова болит и портятся сон и аппетит!       — Снотворное мог подмешать не убийца, а его соучастник, — добавил мистер Вернон. — Или, что вернее, соучастница.       — Почему именно женщина? — недовольно спросила мисс Мэри.       — Потому что мужчина не стал бы пользоваться такой «помощью», — объяснил ей мистер Вернон. — Зачем привлекать посторонних, когда все можно сделать самому?       — И нельзя забывать, что этот кто-то зачем-то прибывал, — добавил мистер Стенджерсон. — Даже если он не убийца, то что делал здесь?       — Может, это все-таки Роузберри? — предположил мистер Ричард. — Мог здесь что-то забыть и вернуться, а когда прибыл утром, узнал, что случилось, и предпочел это скрыть.       — Не лишено логики, — оценил мистер Бойл. — Только вот что он тут забыл? Лопату?       Пуаро молчал, и это только убеждало меня, что он о чем-то догадался, но молчит. Но о чем? Если бы он узнал, кто убийца, то непременно бы воспользовался тем, что на ужин собрались все. Но Пуаро молчал.       А ужин тем временем подошел к концу. Сегодня и речи не могло быть о том, чтобы отправиться в гостиную, чтобы поболтать или сыграть в бридж, однако когда все уже поднялись и собрались расходиться, мистер Ричард вдруг обратился к мистеру Стенджерсону:       — Донован, у меня есть к вам просьба. Мистер Лоуренс попросил меня разъяснить некоторые моменты касательно состояния мамы, однако я оказался не в силах ему помочь. Не могли бы вы объяснить мне, что к чему? Завтра он снова прибудет и снова будет меня терзать.       — Не беспокойтесь, я охотно помогу, — ответил секретарь, а я ему посочувствовал — хватается за любую возможность оказаться полезным...       — Пожалуй, я тоже прогуляюсь, — веско проговорил Джепп. — Может, мои ребята что-нибудь да нашли. Не настолько этот остров велик, чтобы спрятать тут что-то.       — А я схожу на маяк, — решил мистер Бойл. — У меня пленка сохнет. Надо проверить.       Я тоже собирался пройтись, но сначала хотел пригласить с собой Пуаро. Любопытство слишком мучило меня, чтобы я не попытался разведать хоть что-то, однако неожиданно мой друг легко согласился. Только сначала привел себя в безупречный порядок.       Так и вышло, что когда мы вышли в холл, там уже собрались все, кто собирался подышать воздухом перед сном. Но едва я услышал голос Джеппа, как весь сон с меня как рукой снесло!       Инспектор Джепп стоял перед вешалкой для пальто и шляп и потрясал какой-то светло-серой одеждой.       — Чье это пальто? — раздраженно допытывался он. — Что вы молчите? Чье это?       — Это мое пальто, — растерянно проговорил мистер Ричард и вышел вперед. — А в чем дело?       — Вот в чем! — потряс рукавом инспектор Джепп.       Мистер Бойл подошел поближе и сочувственно хмыкнул:       — Тоже вляпались в эту проклятую краску? Соболезную, она ничем не оттирается, даже растворителем. Придется менять пальто.       — Мистеру Ричарду придется задуматься о вещах куда более серьезных, чем пальто, — веско проговорил инспектор и, легко сорвав одежду с вешалки, повернулся к остальным: — Это не краска, господа. Это кровь. Ваш рукав, мистер Ричард, в крови. Пуаро! Пуаро!       — Да, мой друг? — Пуаро невозмутимо сделал крошечный шажок вперед.       — Мне нужно срочно выбраться на берег, — бросил Джепп. — В деревенском отделении есть тюремная камера?       — Конечно, — констебль Хоу, несколько позабытый, скучал с полицейскими в холле и сразу вытянулся, готовый выслуживаться.       — Отправитесь со мной, — бросил Джепп. — Поможете. А вас, Пуаро, я оставляю за старшего. Если рубины будут найдены, немедленно позвоните в отделение. Мистер Ричард Стенвилл, я вынужден предъявить вам обвинение в убийстве леди Эбигейл Стенвилл.       — Постойте, — запротестовал мистер Ричард. — Вы с ума сошли? Вы готовы меня обвинить только на основании этой тряпки? Она здесь висела со вчера! Кто угодно мог надеть это пальто, кто угодно мог его испачкать!       — Вы так думаете? — нехорошо усмехнулся Джепп. — А я думаю, что вы планировали сделать ноги с этого острова. Прикупили домик в Лондоне, но ведь домик — это еще не все?       — В каком это смысле? — яростно воскликнул мистер Ричард.       — В прямом, — отрезал инспектор. — Домик обставить надо, да и жизнь в Лондоне недешева. А вот с наследством в триста пятьдесят тысяч фунтов, конечно, жить много приятнее.       — Вы сошли с ума, — обессиленно повторил мистер Ричард. — Донован... Извините, сегодня я не смогу составить вам компанию... Но надеюсь, что это недоразумение быстро разрешится.       — В самом деле, к чему тянуть? — поддержал Джепп. — Даже без найденных рубинов доказательств достаточно. Любой судья с чистым сердцем приговорит вас к виселице.       Мистер Стенджерсон отодвинул опешившего художника и неожиданно горячо произнес:       — Я навещу вас завтра, Ричи. Это недоразумение непременно уладится. Просто уже поздно, мы все устали... Завтра инспектор критичнее посмотрит на улики, я уверен.       Тихий и уютный доселе дом наполнился криками и даже рыданиями. Инспектор отдал приказ готовить лодку к отплытию, в холл высыпало все семейство Стенвилл и вообще все, кто был в доме. Мисс Вайолет громко всхлипывала и пыталась хватать Джеппа за руки, отчаянно восклицая:       — Он не мог! Слышите? Не мог!       Мисс Мэри беспокойно крутила головой, словно пытаясь найти кого-то, кого можно срочно обвинить. Ведь если будут двое «убийц» — дело застопорится.       Мистер Филипп громко и нервно спрашивал:       — Вы же не думаете это всерьез, инспектор? Наша семья уже перенесла страшный удар! Это позор, это клеймо!       А я только горько глядел на все это. Похоже, в этот раз мой друг проиграл. Мистер Ричард предусмотрел все, но, видимо, в решительный миг невозмутимость его подвела — и он не заметил, что рукав его одежды в крови. В крови собственной матери, которая дала ему жизнь.       Наконец, процессия из полицейских, ведущих мистера Ричарда под руки, удалилась, сопровождаемая толпой, но Пуаро не пошел следом. Он нарочито аккуратно оделся и отправился в противоположную сторону — к маяку. Да еще и произнес на ходу:       — Чем больше я думаю об этом деле, тем больше восхищаюсь предусмотрительностью убийцы. Однако рукав в крови — это было слишком грубо.       — Что вы говорите? — удивился я. — Как раз это — самая убедительная улика!       — И она окончательно убедила меня, что Джепп опять арестовал не того, — недовольно проговорил Пуаро.       — Почему? — спросил я и даже приостановился, но нагнать моего друга было нетрудно.       — Гастингс... — печально протянул Пуаро. — Ну где же ваше воображение? Ведь вы видели тело. Как можно было ненароком испачкать рукав в крови, когда крови было всего чуть-чуть? Теперь мы уже знаем, что мадам спала, опоенная сильным наркотиком, а значит, сердце билось медленнее и крови натекло мало. И потом, если бы вам потребовалось совершить убийство в доме, вы бы стали надевать пальто? Зачем?       — Может, он пришел с улицы, — выкрутился я, хотя и у меня уже начали появляться сомнения. — Окно достаточно большое, вы сами говорили. Возможно, он не хотел, чтобы его видели у двери.       — Хорошо, — не стал спорить Пуаро. — Предположим, он забрался в окно. Но зачем спускаться за верхней одеждой, если куда проще выйти через дверь второго этажа и пройти по террасе? Нет, Гастингс, это глупо.       — И что теперь делать? — растерянно спросил я.       — Продолжать поиски, — снисходительно ответил мой друг. — Теперь, когда настоящий убийца успокоился, нам будет проще, а многоуважаемый инспектор Джепп сам оставил меня за старшего. Надеюсь, пока он ведет бесполезные допросы месье Ричарда, мы проведем время более продуктивно.       — Давайте! — мне это понравилось. — И что же вы собираетесь сделать сейчас?       — Сейчас? — Пуаро достал из кармашка часы и подслеповато прищурился. — Бог мой, уже двенадцатый час! Держу пари, в этом доме никогда не было такого позднего обеда. Сейчас, мой дорогой друг, я пойду спать. Серым клеточкам нужен отдых.       — Но... — я даже не знал, как отреагировать. — Но ведь вы говорите, что Джепп схватил невиновного! Как вы можете спать?       — Чем же я помогу, если буду уставшим и невнимательным? — возразил мой друг. — Не беспокойтесь, Гастингс, Джепп не повесит его на ближайшей осине, как предателя Иуду. У нас есть несколько дней до судебного слушания, а к тому времени...       Мы уже возвращались, и кто-то замаячил впереди, а потому мой друг замолчал. В темноте я не сразу узнал садовника, но подойдя ближе, понял, что такую могучую фигуру сложно с кем-нибудь перепутать.       — Эге, — сказал мистер Ли совершенно потерянно. — Вечно они, бобби, сначала тащат, потом думают.       — Бобби? — переспросил Пуаро.       — Полицейские, — перевел я и обратился к садовнику. — А что, вы уже имели с ними дело?       — А то, — садовник полез в карман и вытащил оттуда измятую папиросную пачку. Достал одну папиросу, а потом спохватился: — Не угодно ли, господа?       Пуаро выдавил улыбку и достал портсигар со словами:       — Извините, месье, курю только свои.       — Ну понятно, — зашелся лающим смехом мистер Ли. — На острове Уайт нам и махорка манной небесной казалась. Чего уж там, этот инспектор уже, поди, все раскопал. Только это в прошлом. Леди знала, что я... того... Но не гнала. И платила исправно, как будто приличному человеку.       — Что же вас привело в Паркхёрст? — спросил Пуаро.       — Глупость, — честно признал мистер Ли. — И лихость. Я ведь не Ли. Тогда меня иначе звали — Джеймс Саут. Не слыхали?       — Ограбление почтового поезда? — припомнил мой друг. — Там все было просто, меня не привлекали.       — Кому просто, кому не очень, — возразил мистер Ли... или Саут.       — И двое убитых, — добавил Пуаро.       — В них и дело, — мистер Ли (я подумал, что уж лучше буду называть его Ли, чтобы не путаться) сгорбился. — Об этом речи не было. Договаривались, мол, заберемся в поезд на станции и спрячемся, а потом, когда дневная смена спать пойдет, тихонечко тюкнем по кумполу охрану — их всего двое должно было быть — и смоемся с денежками. А они вжик — и ножиками. Тогда-то я не пикнул, а потом выступать стал, мол, на такое не подписывался. Они меня и сдали бобби. А мне тоже за них в петлю лезть не хотелось, так что я выдал и имена, и схрон. Семь лет мне дали, потому что я никого не убил, все вернул и товарищей сдал. А когда вышел, мне уже ничего не хотелось. Тихой жизни и чтобы никто из прежних приятелей меня не достал. Одно время бродяжничал... Иногда меня на всякие тяжелые работы нанимали, силой-то не обижен... Пока в деревню эту на берегу не прибился. Ночь в чьем-то сарае провел, а поутру сбежал пораньше. Смотрю — а там Годфри здоровенные мешки в лодку таскает, аж гнется под тяжестью. Ну, я и помог. Чего б не помочь? А он смекнул, что я сильный — и сразу так мол и так, леди с острова работника ищет, чтобы любую работу делать умел. Ну, я много чего умею. Я и в Паркхёрсте на хорошем счету был, потому что тамошним помогал.       — А зачем же вы помогали вашим тюремщикам? — полюбопытствовал мой друг.       — А чего нет? — возразил мистер Ли. — Они ж тоже люди. И я-то хоть понятно, за что, а они в этой тюрьме немногим лучше, чем мы, поживали. Чего не умел, тому выучился. Годфри меня привез — и леди представил. Я ничего скрывать не стал. За мной ничего худого не было. Думал, прогонит — так прогонит. А она меня выслушала, чаю с печеньем дала...       — Леди Стенвилл ведь хорошо с вами обращалась? — мягко спросил Пуаро.       — Спрашиваете! — глубоко затянулся садовник. — Никто со мной так не возился. Когда я во всю эту гадость вляпался, мне ж семнадцать лет всего было. Батя помер, маме не до меня было, прачкой она была, пальцы до костяшек состирывала. А леди добрая была. Когда бобби сюда нагрянули, я уж подумал, повесят это все на меня. Только я бы леди и пальцем не тронул. И ничего хозяйского бы не взял! У меня так-то деньги есть, и не то чтобы мало, за четыре года заработал. Платила леди хорошо, а тратиться мне куда? Харчей давали щедро. Уж на что эта Браун противная, а все твердила, что чтобы хорошо работать, мужику надо хорошо есть. Так что я бы лучше от себя приплатил, если б где какая недостача, потому что считаю я так себе.       — Зачем же вы сейчас признаётесь? — вдруг брякнул я. — Ведь преступник пойман!       — В том-то и дело, что пойман, — насупился садовник. — Вы мне поверьте, сэр, я в тюрьме кого только ни видал! Так вот мистер Ричард не из таких. Я вот вам все, как на духу, а вы поищите еще, а? Вдруг чего не заметили?       — Это очень... дельно, — одобрительно заметил Пуаро. — А то, что вы нам рассказали в кабинете?..       — От первого до последнего словечка — правда, — горячо заверил нас мистер Ли. — И псина брехала, и свет видел. Если б мой Боунс умел говорить, он бы вам вмиг доложил, кого нелегкая приносила.       — Тоже вряд ли убийцу, — задумчиво проговорил Пуаро. — У меня к вам, месье Ли, будет просьба. Наверняка месье Годфри завтра с раннего утра прибудет на остров. Узнайте, что про все это говорят в деревне. Месье Джепп наверняка поднимет там шум.       — Сделаю, — клятвенно обещал садовник и вздохнул. — Сразу видно, что вы не из бобби. Культурный и вежливый. Ну, удачи вам, мосье Пуаро.       — Взаимно, — мой друг приложил руку к шляпе, и садовник, пятясь задом, растворился в ночи.       — Дела... — протянул я. — Он не может быть убийцей?       — Вряд ли, — серьезно ответил мой друг. — Во-первых, двойное дно — слишком хитрый для него ход. Во-вторых, ему было бы трудно осуществить преступление: найти лекарство мисс Браун, подсыпать его в порошок какао-бобов, заранее наточить нож и, наконец, прийти и убить.       — Да и в пальто мистера Ричарда он не влезет, — брякнул я. — Такой великан!       — Гастингс, — лукаво улыбнулся мне Пуаро. — Убийце вовсе не обязательно было надевать пальто. Он же не мерз! Достаточно было натянуть рукав, чтобы все выглядело достоверно. А теперь пойдемте. Я очень устал за этот день, а завтра предстоит день не легче.       Мы зашли в дом — и там было как-то слишком тихо. Неестественно тихо. Похоже, обитатели закрылись по комнатам в надежде урвать часы покоя до утра. И я тоже собирался было лечь и заснуть, как вдруг где-то около полуночи в мою дверь постучали.       Стук был очень тихий, и сначала я подумал, что мне почудилось, но он повторился, а потом и раздался шепот:       — Мистер Гастингс! Мистер Гастингс...       Я немедленно накинул халат, распахнул дверь и увидел на собственном пороге мисс Вайолет. Она была такая растерянная и несчастная, что я предложил:       — Может быть, налить вам бренди?       — Нет, спасибо, — она замотала головой. — Капитан, у меня есть к вам... просьба.       Я, конечно, еще помнил, что она может оказаться жестокой убийцей, но эта мысль невольно таяла под жарким взглядом огромных распахнутых глаз.       — Мистер Гастингс, я... — она прикусила губу. — Я хочу признаться.       Мое сердце пропустило удар, и я под локоть отвел ее и усадил на кровать:       — В чем же?       Либо она — убийца, либо этот ночной визит обусловлен сильным чувством, которое она испытывала ко мне, но ее слова ранили меня в самое сердце:       — Капитан Гастингс, я хочу признаться мистеру Пуаро. Не согласитесь ли вы сопроводить меня? И защитить, если он будет... строг?       Но отказать этой просьбе я не мог. Как вообще под таким взглядом можно отказать?       К Пуаро я испытывал... нечто вроде ревности. Зачем, ну зачем так галантно ухаживать? Чтобы потом слабые создания горько разочаровывались?       Однако мне ничего не оставалось, кроме как посреди ночи пройти по коридору и постучать в дверь Пуаро. Я знал, что мой друг бережно относится ко сну, так что лучше пускай он выскажет свое недовольство мне, чем несчастной мисс Вайолет, однако из-за двери раздался бодрый голос Пуаро, а потом и он сам собственной персоной открыл дверь — и при этом был даже не в халате, а в домашнем пиджаке с вышивкой и отглаженных штанах.       — Гастингс? — удивился он, узрев меня на пороге.       — А вы ожидали кого-то другого? — кисло пошутил я. — Дело в том, что... что с вами желает...       Мисс Вайолет решительно вышла из-за моей спины и бесстрашно проговорила:       — Это я попросила капитана Гастингса мне помочь. Вы ведь выслушаете меня, мистер Пуаро?       — О, мадемуазель... — мой друг склонился в полупоклоне. — Зачем же вы обратились к Гастингсу? Вы могли сразу прийти ко мне.       Я едва подавил возмущенное фырканье. Вот, значит, как? А еще друг!       — Я... побоялась, — мило улыбнулась мисс Вайолет. — Вы такой умный...       Нет, это решительно не лезло ни в какие разумные рамки, и я даже хотел гордо удалиться, но меня удерживало обещание. Ведь я не знал, что именно она хочет сказать... Да и Пуаро обеспокоенно произнес:       — Зайдите, пожалуйста. Не стоит разговаривать в коридоре.