Убийство на острове

      Вернулся мистер Хоу. Один. И такой раскрасневшийся и взволнованный, что я сразу понял — что-то обнаружил!       — Мистер Пуаро! — негромко воскликнул полицейский. — Мистер Пуаро!       — Да-да? — вынырнул из размышлений мой друг. — Что-то новенькое?       — Еще бы! — тот был вне себя от волнения. — В комнате мистера Ричарда было обнаружено письмо от агента по недвижимости! На имя самого мистера Ричарда!       — Ну и что? — спокойно возразил мой друг. — Ведь он и занимался покупкой дома, не так ли?       — Да, но, — мистер Хоу даже сделал эффектную паузу, — этот агент, некий Фликвуд, оформлял сделку на имя мистера Стенвилла! Не миссис, а мистера!       — В самом деле? — Пуаро нахмурился. — Письмо у вас с собой?       — Нет, сэр, — сразу «погас» констебль. — Инспектор Джепп не дал мне его в руки. Но я прочел!       Пуаро тотчас собрался и поднялся из-за стола:       — Беседу с месье Роузберри придется отложить. Проводите меня к инспектору, пожалуйста, месье Хоу.       Мы прошли по коридору: я нетерпеливо, а Пуаро — спокойно и деловито. Обыск шел в одной из комнат молодых леди. Джепп стоял у порога, наблюдая, как его подчиненные безжалостно перерывают вещи — даже самые личные.       Я сразу понял, что эта комната принадлежит мисс Мэри. Для этого хватило одного взгляда на обстановку и вываленное из ящика белье. Белье, на которое я бросил стыдливый взгляд, оказалось самым простым — без кружев и вышивки, а на туалетном столике было так мало мудреных дамских приспособлений, что было бы дико предположить, что мисс Вайолет обошлась бы таким скудным набором.       — Что, Пуаро? — повернулся на наши шаги Джепп. — Тоже понимаете важность этой писульки? Мне уже кто-то доложился, что этот Ричард отговаривается, что убитая хотела дом купить, хотя ей никакого дома было не надо. Тучи рассеиваются, дружище.       — Наоборот, они еще ниже и темней, — возразил мой друг. — Позвольте, я прочту?       — Сколько угодно, — Джепп под жадным взглядом констебля Хоу протянул письмо, которое не выпускал из рук. — Читайте.       Я склонился над плечом Пуаро и прочел короткие сухие строки: «Многоуважаемый мистер Стенвилл! Спешу сообщить, что получил необходимую бумагу за подписью продавца дома на Мэрилебон-роуд.* Для завершения сделки вам необходимо внести оговоренную сумму и заверить покупку своей подписью. С уважением, агент м-р Фликвуд».       Я не видел прямой связи с убийством, но все это было чертовски подозрительно! Зачем мистеру Ричарду потребовался дом? А если и потребовался, то для чего он ввел нас в заблуждение, утверждая, что покупку желала совершить его мать? Или он получил известие — и отправился добывать рубины? Но ведь продажа драгоценностей такого класса — процесс небыстрый. Или у него уже есть покупатель?       — Ну что, Пуаро? — усмехнулся Джепп. — На этот раз я вас обскакал? Скотланд-Ярд свое дело знает! Эта бумажонка была упрятана в книгу на столе этого... Ричарда. Но констебль Андерсон опытный полицейский! Осматривал стол, открыл книгу, нащупал бумагу — и, как вы говорите, вуаля. Я же вам говорил: ищите, кому выгодно.       — А месье Ричарду выгодно? — попытался защищаться мой друг.       — А что, нет? — инспектор повернулся к нам. — Мистер Ричард — одному Богу известно, зачем — покупает дом. Денег у него негусто. А еще леди, довольная тем, что младший женится, собирается изменить завещание. И тут ее убивают, похищают рубины, и завещание остается неизменным. Не слишком-то сложно, а, Пуаро?       — А не слишком ли просто? — возразил мой друг. — Все это вызывает у меня не уверенность, а новые вопросы, уважаемый инспектор. Зачем месье Ричарду потребовался дом в Лондоне? У семьи Стенвилл есть там квартира. А если он собирался убить мадам, то мог остаться здесь хозяином. Ну и, если на то пошло, то зачем похищать драгоценный гарнитур, если он получает в наследство не меньше трехсот тысяч фунтов?       — Ерунда, — отмахнулся Джепп. — Дом — чтобы жить в свое удовольствие в Лондоне, а не на этом тухлом острове. Деньги он по завещанию получит только после похорон и завершения всех формальностей, а домик он уже купил — и денежки тю-тю.       Я видел своего низкорослого друга только со спины, но даже спиной он выражал неодобрение. Однако спорить не стал — и я в очередной раз убедился, что иногда хороший обыск куда эффективнее многочасового протирания штанов за разговорами.       — А что здесь? — указал на разгром вокруг Пуаро. — Надо полагать, это спальня мадемуазель Мэри?       — Угу, — буркнул инспектор и развернулся обратно. — Хотя до того, как мы открыли ящик с бельем, у меня были сомнения. Куда больше похоже на спальню отставного капитана. Может, даже на вашу, Гастингс.       Я с сомнением посмотрел на белье и туалетный столик. Кажется, у Джеппа глаза были и на спине, потому что он добавил:       — Кроме туалетного столика.       — Нашли что-то интересное? — благожелательно спосил Пуаро.       — Только это, — Джепп указал на уголок кровати, где лежала явно отложенная кем-то официальная бумага. — Это одна из акций железнодорожной компании «Ист-энд-Норт Рэйлвэй».* Завалилась за комод. Мы просвечивали все за мебелью фонарями, иначе бы не нашли.       Я восхитился, а Пуаро напряженно уточнил:       — А «Ист-энд-Норт Рэйлвэй» — это...       — Вы разве не читаете газет? — брякнул я. — Это же было на всех полосах пару недель назад! У них были довольно высокие ставки, но после неудачного проекта с двухэтажным поездом их акции обратились в ничто, и они с позором продались «Большой Четверке».*       — Крайне любопытно, — пробормотал Пуаро. — А мадемуазель Мэри уже дала свои комментарии по этому поводу?       — Ну уж нет, — тут Джепп резко развернулся на каблуках. — Не вздумайте сообщить ей о нашей находке, Пуаро! Когда настоящей полиции придет пора побеседовать с этой леди, я собираюсь крайне тщательно допросить ее на эту тему. Не исключено, что она помогала Ричарду в его отвратительном плане. В конце концов, по завещанию мисс Мэри могло достаться очень немного. Миссис Стенвилл была привержена традициям. Измени она завещание — и, возможно, дочерям бы вообще ничего не досталось. А кто желает жениться на отставном капитане? — он хохотнул и, довольный собой, поклонился. — Дураков нет.       Пуаро крайне недовольно фыркнул и заметил:       — Вы, инспектор, даже не понимаете, насколько важные документы попали вам в руки. Джепп, прошу вас, разберитесь в этом поподробнее.       — Не беспокойтесь, дружище, — улыбнулся инспектор. — Разберусь. Они у меня все расскажут!       Я видел, что мистеру Хоу не хочется уходить. Еще бы, такие потрясающие находки! Но Пуаро, которому его вверили, направился в коридор — и нам ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним. Конечно, молодому констеблю хотелось быть поближе к расследованию, но... Я даже подумал, что надо будет сказать пару слов Джеппу наедине. В самом деле, это несправедливо! Отстранять перспективного и честолюбивого юношу только потому, что он работает в деревне и не имел опыта громких дел — нечестно.       На лестничной площадке мы услышали возмущенные голоса внизу, и Пуаро прервал свое невозмутимое шествие. Он приблизился к перилам и наклонился вниз.       Ссорились мистер Роузберри и полицейский, поставленный, вероятно, наблюдать за входом в дом или просто в холле.       — Я сожалею, сэр, — явно не в первый раз бубнил полицейский. — Я никак не могу пропустить вас наверх. Идет обыск. Дождитесь, пожалуйста, его окончания.       — Да что вы! — едва не задохнулся мистер Роузберри. — Не понимаете, что ли? Я не могу больше ждать!       Пуаро немедленно начал спускаться и еще со ступенек окликнул полицейского:       — О... Констебль! Констебль! В чем дело?       — Да вот, — тот невежливо ткнул пальцем во взъерошенного мистера Роузберри. — Никак не понимает, сэр, что я не могу пропустить его наверх без разрешения. Все требует и требует! Говорит, что остальных уже допросили и рвется то к вам, то к лодке. Уже утомил. Честное слово, сэр.       — Вы? — Роузберри даже не дал полицейскому договорить. — Частный детектив? Впрочем, плевать. По какому праву меня задерживают здесь? Немедленно допросите меня или отпустите!       — Отпустить мы вас не можем, сэр, — из-за наших спин произнес мистер Хоу. Впрочем, он возвышался над всеми, и вид от этого имел непоколебимый. — Но допросить — пожалуйста.       Мистер Роузберри разом успокоился и сбавил тон:       — Извините, что накричал. Но меня уже успели обвинить в убийстве — из-за того, что я прибыл на остров на лодке, господа. А на чем я должен был прибыть? На воздушном шаре?       — Не сердитесь, месье Роузберри, — примирительно проговорил Пуаро. — Может быть, чаю? Мы сейчас с вами побеседуем и все выясним.       — Чаю бы неплохо, — выдохнул мистер Роузберри. — Я не ел с семи утра, а уже три часа дня, господа. Мне только воды налили!       Пуаро сочувственно покивал и жестом позвал очередного подозреваемого за собой, мигом успокоив раскрасневшегося констебля:       — Не беспокойтесь, месье, всю ответственность перед инспектором я беру на себя.       — Спасибо, сэр, — много тише произнес полицейский. — Этот тип кого угодно доконает, сэр.       По пути в кабинет Пуаро окликнул мисс Лиззи — та на цыпочках подкралась к спальне, в которой проводился обыск, и пугливо и любопытно одновременно «грела уши». Пуаро попросил чаю для всех нас, и благодарная девица мигом обещала принести и чаю, и молока, и крекеров. Хотя лично я бы не отказался и от более плотной закуски.       В ожидании чая мистер Роузберри потянулся во внутренний карман, достал оттуда папиросную бумагу и табак и ловко скрутил самокрутку. Я невольно залюбовался его движениями. Мистер Роузберри прикурил и выжидательно уставился на моего друга:       — Кое-что я вам уже рассказывал, мистер Пуаро. Что вы еще хотите знать? Мне бы хотелось сегодня ночевать у себя в гостинице, а не стеснять своим присутствием семейство Стенвилл. У них и без того полно забот.       Пуаро с искренним сочувствием покачал головой:       — Распоряжения отдает инспектор Джепп, но если к вам не будет вопросов, то он не будет против того, чтобы вы вернулись на берег. Однако пока вопросов остается немало.       — Спрашивайте, — энергично потребовал мистер Роузберри. — Мне действительно нечего скрывать.       Это я сегодня уже слышал, не помню, от кого, но сомневался в искренности. Кажется, не так уж много правды мы услышали за это утро и день.       — Отлично, — Пуаро потер пухлые ладони. — Расскажите, пожалуйста, месье Роузберри, о ваших изысканиях. У вас есть ученая степень?       — Что вы, — он слабо улыбнулся. — Я скромный член Королевского исторического общества. Занимаюсь тем, что меня интересует. И пусть мои открытия невелики, это все равно бесценный вклад в изучение наших с вами предков.       — Несомненно, — согласился мой друг. — Но если это дело вашей жизни, то почему бы вам не попробовать добиться признания научного общества?       Мистер Роузберри тяжело вздохнул:       — Все не так просто, мистер Пуаро. Мне почти тридцать пять, но настоящими раскопками я занимаюсь только последние несколько лет. Это довольно дорогое удовольствие, когда нет репутации, под которую обеспеченные люди будут охотно ссужать деньги. Мне не слишком повезло с родословной...       — В каком смысле? — не выдержал мистер Хоу. — Люди — не скаковые лошади.       — Однако все именно так, — гордо вскинул голову наш собеседник. — Моя мама была из приличного общества. Она постаралась дать мне пристойное образование, однако ничто не могло изменить того факта, что я был рожден вне брака. Скандал замяли, но маме пришлось уехать в провинцию. После такого старта путь наверх неблизкий.       — О-ла-ла, — сокрушенно поцокал языком мой друг.       — Вот именно, — хмуро добавил мистер Роузберри. — Мне удалось достичь скромных успехов, но на это ушли годы, и передо мной встал выбор: либо потратить еще много лет на то, чтобы в уже зрелых годах добиться репутации; либо заняться тем, о чем я мечтал, без оглядки на признание. И я выбрал второе, чтобы не гоняться всю жизнь за солнечными зайчиками. Ведь если я буду проводить исследование по всем правилам, то это затянется на месяцы! Мне нужно будет писать определенное количество статей, участвовать в диспутах, демонстрировать заинтересованным лицам находки... А работать когда?       — Но почему именно Стенвилл-хаус? — спросил Пуаро. — Этот остров находится в частном владении не меньше тридцати лет.       — А, — мистер Роузберри оживился. — Изучение путей перемещения древних племен привели меня в деревню на берегу. Тайну Стоунхенджа великие умы пытаются разгадать много сотен лет! Но я был уверен, что мне удастся найти что-то стоящее, потому что я не мыслю шаблонно, как доктора наук. Однако первая же интересная находка меня разочаровала. Мне удалось найти среди лугов остатки неисследованного древнего поселения, но его, увы, облюбовали местные пастухи и камня на камне не оставили. В древнем очаге разводили огонь, чтобы поджарить каштаны и тыкву! Мочились в древний погреб! Все было испорчено, осквернено! И когда я от огорчения по этому поводу решил пропустить стаканчик-другой в пабе, наткнулся там на мистера Годфри, который мне рассказал, что нечто подобное есть на острове — в изумительно нетронутом состоянии! Конечно, я не мог упустить такой шанс.       — Вы знали мистера Годфри раньше? — осведомился Пуаро.       — Нет, — с легкой запинкой отозвался историк. — Точнее... Сложно сказать. И знал, и не знал. Ведь я в попытках разузнать, что есть вокруг, слышал множество рассказов о том, кто населяет эти края. Я имею в виду, сейчас, а не тысячу лет назад. Так что я знал, что этот лодочник — с острова, но больше, пожалуй, и ничего.       — Он сам вызвался представить вас мадам Стенвилл?       — Нет, — облегченно улыбнулся мистер Роузберри. — Он бы не стал. А вдруг хозяйке не понравится? Я обещал не ссылаться на него и сдержал слово.       — И вы сразу приступили к раскопкам?       Я понял, что мой друг зачем-то пытается поймать его на лжи. Но зачем? Мистер Роузберри не был похож на убийцу. Точнее, остальные были похожи больше. Гарнитур, конечно... Но ведь раскопки еще не окончены. Дети миссис Стенвилл могут оказаться не столь любезны — и проект завершить не удастся.       — Не совсем, — объяснил мистер Роузберри. — Был конец лета, а мне надо было сначала укрепить землю, чтобы не повредить лишнего. Да и земля начинала промерзать. Я потратил несколько недель на рекогносцировку, на поверхностное изучение... Отвез полученные образцы в Лондон. В общем, рутина. Но как только весной земля начала оттаивать, я смог, наконец, погрузиться в исследование. Верите ли, в первый день у меня так дрожали руки, что я с трудом совладал с собой. Позже, конечно, это тоже стало рутиной.       — А дети мадам Стенвилл? — спросил Пуаро. — Вы с ними в хороших отношениях?       Неужели все-таки подозревает его?       — И да, и нет, — пожал плечами историк. — Я пытался заинтересовать их своими разработками. Мне хотелось хотя бы немного сгладить возможные неприятные впечатления от моего постоянного присутствия на острове, но я не слишком преуспел.       — И все-таки, расскажите свои впечатления, пожалуйста, — попросил мой друг. — По крайней мере, вы точно имеете свежий взгляд.       — Как скажете, — явно несколько удивился мистер Роузберри. — Мистер Ричард производит приятное впечатление. Он молчаливый, спокойный... Из него мог бы получиться ученый! Тем более что он не заинтересован в семейной жизни, а это очень ценное качество для того, кто хочет посвятить себя делу. Он достаточно часто приходит к старому причалу, но в мою вотчину не заглядывает. И мне очень понравилось, как он решает дела. Один раз мы столкнулись у обрыва. Я был вынужден извиниться за свой внешний вид — у меня штаны были перепачканы после падения на крутой тропинке с причала. Он почти молча выслушал, а когда я прибыл через два дня, то узнал, что он распорядился укрепить дорожку брусьями. Получилось что-то вроде лесенки. И ведь я не просил о помощи!       Такой подход мне тоже понравился. Но я был настороже, памятуя о найденном письме от агента по недвижимости. Так вот он, значит, какой, лорд Стенвилл? Тихий, незаметный... Но как решительно устраняет препятствия со своего пути! Пожалуй, прав был все-таки мой друг. Психология — великая вещь.       — А что мистер Ричард делает у причала? — настороженно спросил мистер Хоу.       — Да ничего, — еще более удивленно отозвался мистер Роузберри. — Вы что, подозреваете его? Конечно, не мне судить, но ведь Ричард — старший сын. Ему бы наследство досталось само — с естественным течением времени. Но если вас это интересует, я, конечно, скажу. Мистер Ричард любит там гулять. Подолгу смотрит на море. Иногда я вижу его там с мистером Стенджерсоном. Не знаю, что они обсуждают, потому что всегда замолкают, когда видят меня, но я думаю, что финансовые дела. Может быть, даже втайне от миссис Стенвилл. Ведь миссис Стенвилл хотела, чтобы Ричард стал главой семьи... Это что-то вроде подсказки, как в школе, понимаете?       Он улыбнулся, и Пуаро улыбнулся ему в ответ:       — То есть вы полагаете, что месье Стенвилл ленился готовить домашнее задание и использовал секретаря мадам в качестве шпаргалки?       — Вроде того, — историк фыркнул. — Кто следующий? Мисс Мэри. Она такая серьезная, что я ее побаиваюсь. Дважды приглашал ее полюбопытствовать, и один раз она даже согласилась. Но я видел, что мысли ее витают далеко, так что когда во второй раз она отказалась, я не стал настаивать. Мне кажется, ее что-то мучает. Вы, наверное, думаете, что она не живет, а функционирует, как механизм, но я уверен, что под этой оболочкой скрывается нежная душа.       Я удивленно на него поглядел. Оказывается, у мисс Мэри не меньше поклонников, чем у ее сестры! Впрочем, я уже сомневался, стоит ли удивляться. Сестры настолько разные, что один этот контраст заставляет выбирать ту, что ближе сердцу.       Полицейский что-то записал в блокноте. Пуаро имел настолько задумчивый вид, что это выглядело почти комично. Но вот его тон забавным не был:       — А месье Филипп и мадемуазель Вайолет?       Мистер Роузберри так же охотно ответил:       — Мистер Филипп очень привязан и к этому острову, и к этому дому, и к миссис Стенвилл. То есть... Извините, был привязан. Он очень внимательно относился ко всему, что касалось дома и семьи. Когда этот художник... как его... Бойл... устроил в маяке лабораторию, мистер Филипп переживал. И только мои слова о том, что любая история рушится без должного ухода, заставили его переменить мнение. Он распорядился укрепить стены маяка и позаботился о защите от пожара. А снаружи все оставил как есть, чтобы не уродовать то, что создало время. Мистер Бойл с трудом терпел это, но потом был даже доволен. А мисс Вайолет... Она такая... Легкая, воздушная! Но вы знаете, она ведь тоже не красивая куколка на полке. Когда я ей рассказывал про кельтские племена, она очень внимательно меня слушала и даже задавала толковые вопросы. Надеюсь, она встретит того, кто полюбит ее не только за красоту. Кстати, она единственная из всей семьи, кто хотя бы раз навестил меня в гостинице.       — В самом деле? — Пуаро заинтересованно блеснул глазами. — Она приходила вас навещать?       Я мысленно хмыкнул. А этот историк — не промах.       — Всего раз, — объяснил мистер Роузберри. — Я несколько дней не появлялся на острове, потому что было уж очень холодно. Спустился забрать почту у портье — и вижу, что в холле стоит мисс Вайолет. Я ее с трудом узнал! Спряталась от холода в шарф и капюшон. Увидела меня и обрадовалась. Сказала, что выбралась с острова, чтобы подобрать нитки для вышивки, потому что даже гулять слишком холодно. И любезно заглянула проведать меня. Так и спросила: «Куда вы пропали?». Мы немного побеседовали... Я предложил напоить ее горячим чаем, но она только рассмеялась и сказала, что после горячего чая дорога к поместью ей покажется ледяным адом... Это было очень мило с ее стороны.       — Вы проводили ее? — с улыбкой спросил Пуаро.       — Что? — погрузившийся в воспоминания мистер Роузберри встряхнулся, точно пес, и хлопья пепла упали ему на брюки. — А, нет. Я, разумеется, предложил, но она отказалась. Сказала, что так будет дольше. Вышла на улицу и помахала мне через окно.       — Конечно, — покивал мой друг. — А что вы можете сказать о гостях? О мистере Бойле? О чете Вернон?       — Да, пожалуй, и ничего, — пожал плечами мистер Роузберри. — Верноны тут и раньше гостили. Приятные люди, почти всегда молчат. А мистер Бойл... У нас с ним, как у собак, был нейтралитет. Я знаю, что он бывает остер на язык, поэтому его территория — маяк, моя — раскопки. Вряд ли я знаю больше. Здоровались, раскланивались. В общем, и все.       Мой друг помолчал и торжественно проговорил:       — На данный момент, это все. Только одна просьба: не могли бы вы показать мне документы из Королевского общества, которыми вы отрекомендовались мадам Стенвилл?       Мистер Роузберри нахмурился и растерянно произнес:       — Но ведь я не брал их с собой сегодня. Да и, честно говоря, вообще ни разу не доставал с прошлого года. Даже не помню, куда запихнул. Но если у вас есть сомнения, мистер Пуаро, спросите у детей миссис Стенвилл. Все, кроме мисс Вайолет, читали их.       — Вполне возможно, что инспектор Джепп отпустит вас на ночь домой, — добродушно проговорил Пуаро. — Поищите, пожалуйста, этим вы очень меня обяжете.       — Обязательно, — заверил его историк и удалился, так и не дождавшись чаю.       Кстати, а где наш чай? Я настолько устал от всех этих разговоров, что о последнем предстоящем допросе думал с отвращением. Ну что может нам сказать «малютка Лили»? У меня от ее разговоров и раньше голова болела...       Однако приглашать последнюю подозреваемую нам не пришлось. Стоило мистеру Роузберри уйти, как в комнату зашла миссис Комбс с подносом. А вот и чай! Но почему она, а не Лиззи?       — Ну наконец-то! — сердито и слегка жеманно воскликнула наша «спутница». — Неужели вы настолько низко цените мои показания, мистер Пуаро, что успели позвать всех! Абсолютно всех, кроме меня! Я чуть с ума не сошла от ожидания. И совсем извелась от неизвестности. А ведь это такая сенсация! И такая трагедия...       — Мадам, — галантно приподнялся Пуаро. — Я вовсе не отношусь к вашим показаниям с небрежностью. Напротив, теперь, когда я уже слышал всех, ваши слова непременно помогут мне отделить правду от лжи. Присаживайтесь, пожалуйста. Вы принесли чай? Это очень любезно с вашей стороны.       Миссис Комбс немедленно сменила гнев на милость, но тон ее оставался несколько капризным и обиженным:       — Я поймала эту девочку, Лиззи, когда она уже несла вам чай. Так ей и сказала: я сама отнесу или упаду бездыханной. Она испугалась и не стала спорить. А мне было важно, жизненно важно, понимаете?..       Пуаро сам начал разливать чай по чашечкам и при этом говорил:       — Первый и последний допрос на дознании — всегда самые важные, мадам. Если вы позволите мне поэтическое сравнение, то это как первая и последняя строфы стихотворения. Простите, что нам пришлось подвергнуть ваше терпение такой пытке...       Я поймал крайне понимающий взгляд полицейского и постарался улыбнуться так, чтобы не казалось, что мне срочно надо к дантисту.       — Вам удобно? — важно спросил мистер Хоу.       Любой, кажется, услышал бы насмешку, но только не наша спутница. Она уселась, расправила юбку и светским тоном произнесла:       — Да, благодарю вас, констебль. Записывайте. Я, Саманта Лили Комбс, урожденная Грант, готова подтвердить свои слова на Библии.       Мистер Хоу издал какой-то невнятный звук, но ему хватило выдержки, чтобы начирикать что-то в блокноте и звучно произнести:       — Записал. Однако позволю себе заметить, что сейчас это даже не совсем допрос. Вам обязательно нужно будет подтвердить свои слова на Библии, когда коронер будет вас спрашивать на слушанье. А сейчас давайте просто поговорим? Ваши наблюдения очень важны.       Начинающие увядать щечки миссис Комбс покрылись румянцем, и она кивнула:       — Спрашивайте, констебль. И вы, мистер Пуаро. И вы, мистер Гастингс...       Я постарался сохранить серьезное выражение лица, а Пуаро отпил чаю и воскликнул:       — Magnifique! Итак, мадам, расскажите нам все, что показалось вам необычным — за последние сутки.       — Необычным? — казалось, вопрос ее огорчил. — Но я ничего необычного не видела. Вот разве что... Как вы наверняка знаете, утро я провела в беседке. У меня такая конституция, что я никак не могу есть по утрам. Ни кусочка! Поэтому я попросила подать мне кофе в беседку. Сидела и наслаждалась видом. Слушала пение моря... И воздух был таким свежим! Это полезно для кожи. И тут, представляете, является этот тип... Художник. И начинает настраивать штатив. Знаете, — она покраснела еще больше, — это меня смутило. Уже давно никто не просил дозволения написать мой портрет... Даже фотографический. А потом этот тип имел наглость попросить меня отойти на минуту, чтобы я не мешала композиции! Мне казалось, что я упаду замертво.       — Это, несомненно, говорит не в его пользу, — серьезно заметил Пуаро. — Но не указывает напрямую, что он убийца.       — Не обязательно убийца, — явно испугалась миссис Комбс. — Он такой симпатичный и такой молодой... Но я понимаю, вы расследуете убийство, а это куда серьезнее хулиганских выходок.       — И абсолютно очевидно указывает на то, что мистер Бойл не стремился запечатлеть в кадре людей, — добавил Пуаро. — Значит, на загубленной пленке было что-то иное, не человек. Мадам Комбс, подскажите, что вы видели в беседке с утра? Возможно, там были какие-то предметы, которых там быть не должно?       Миссис Комбс нахмурилась, а потом просветлела лицом:       — Секатор! Там был секатор! Он был весь покрыт росой, и я подумала, что его нельзя так бросать, он же заржавеет!       — Возможно, ценное наблюдение, — отметил Пуаро. — А больше ничего?       — Нет, — она грустно вздохнула. — Но секатор — это наверняка того мрачного типа, который садовник. У него такое лицо, что я бы не сомневалась, что он способен на убийство.       — Способен — еще не значит, что он его совершил, — задумчиво протянул мистер Хоу.       — Разумеется, — сердито бросила миссис Комбс. — Я просто говорю, что он выглядит, как разбойник с большой дороги.       — Не слышали ли вы ночью шума? — спросил полицейский.       — Вы про торшер? — миссис Комбс царственно его оглядела. — Конечно, я уже знаю, что убийца опрокинул торшер. И да, я слышала. И даже могу сказать, во сколько точно это было. Понимаете, мои часы начали барахлить, — она потрясла запястьем, и тонкий золотой ободок съехал из-под рукава платья. — Из-за этого я постоянно опаздываю. Наверное, их пора сдать в чистку мастеру часовых дел. Я опасалась неправильно определить время и проспать, поэтому еще с вечера переставила лампу к каминным часам. Когда раздался грохот, я проснулась и подумала, что, наверное, в доме все уже встали. А потом взглянула — почти два пополуночи! Кому вздумалось шуметь в такое время? Так что запишите, констебль, грохот раздался в час и тридцать четыре минуты.       — Это очень важно, — с искренней благодарностью проговорил мистер Хоу. — Не слышали ли вы чьих-то шагов?       Миссис Комбс глубоко задумалась, но покачала головой:       — Мне кажется, что я что-то слышала, но не уверена, что шаги. Зато я видела свет за окном.       — Полагаю, примерно за полчаса до падения торшера? — уточнил констебль Хоу. — Когда залаяла собака?       — Собака? — миссис Комбс удивилась. — Я даже не знала, что здесь есть собака. Нет, никто не лаял. Я видела свет около полуночи. Может чуть позже. Мне было слишком жарко с закрытым окном, и я встала, чтобы его открыть. Но тогда я подумала, что это садовник. Может, он искал свой секатор?       — В полночь? — с сомнением спросил я.       Миссис Комбс только пожала плечами.       Мистер Хоу отметил в блокноте и это, после чего с таким же сомнением заметил:       — Если кто-то прибыл на остров в полночь, то почему собака молчала? А даже если не молчала, то что он тут делал больше часа?       — Да, это вопрос, — оживленно отозвался Пуаро.       — И еще вопрос, с какой стороны он проник в кабинет, — добавил я. — Окно довольно большое, мог пролезть и в него.       — Но почему, по-вашему, он полез в кабинет, а не в спальню? — возразил мне констебль.       А в самом деле, почему?.. Над этим я как-то не задумывался. Но ведь логичнее ночью человека искать в спальне!       И тут неожиданно ответила миссис Комбс:       — Наверное, тот самый торшер еще горел, а в спальне было темно.       Я с невольным уважением посмотрел на нашу спутницу. Оказывается, она вполне способна мыслить логически.       — Может быть, он не хотел убивать? — так же задумчиво продолжил полицейский. — Может, хотел только что-то украсть, а леди пострадала случайно?       — И поэтому он полез в окно, за которым горит свет? — возразил Пуаро. — И вы забываете про нож, который был заточен заранее!       — Да, не сходится, — печально признал мистер Хоу и поднял взгляд. — Хотелось бы мне услышать показания мисс Мэри. Теперь, когда...       Пуаро многозначительно поднес палец к губам, и я вспомнил, что Джепп запрещал нам ставить мисс Стенвилл в известность. В том, что все сказанное здесь при миссис Комбс будет немедленно распространено по всему особняку, сомневаться не приходилось.       А та, в свою очередь, вопросительно поглядела на мистера Хоу. Мистер Хоу с крайне важным видом почесал карандашом подбородок и вопросительно посмотрел на моего друга. А Пуаро с вежливой улыбкой проговорил, обращаясь к даме:       — Больше у нас нет вопросов, мадам.       — И только? — она огорченно повела плечами.       — Что вы! — укоризненно воскликнул мой друг. — Вы подарили нам бесценные сведения! Никто во всем доме не смог назвать точного времени убийства, даже капитан Гастингс с его наблюдательностью. А еще свет, секатор и даже фотографические опыты мистера Бойла... Все это важно. И должен сказать вам отдельное спасибо, мадам, за то, что рассказали все быстро и... как это?.. Лаконично! Вы просто подарок для следствия!       Миссис Комбс зарумянилась и стала почти симпатичной. Она поднялась, поправила платье и склонила голову:       — К вашим услугам, мистер Пуаро. Надеюсь, вы захотите допросить меня еще раз. Когда до чего-нибудь додумаетесь. Ведь для вас любое, даже самое запутанное дело — как орешек.       Пуаро галантно ее проводил и сел в кресло с самым озадаченным видом. Констебль искоса на него поглядел и уныло вздохнул:       — Итак, что мы узнали?       — Кажется, проще перечислить, чего мы не узнали, — ворчливо бросил я.       — Нет-нет, Гастингс, — возразил Пуаро. — Мы знаем очень мало, и мне определенно не помешают дополнительные сведения. Пожалуй, позвоню теперь мисс Лемон, а вас, как мы с вами договаривались, попрошу спуститься в гостиную и убедиться, что мой разговор будет конфиденциален.       — Могу я остаться с вами? — спросил Хоу.       — Будет лучше, если вы навестите инспектора Джеппа, — мягко возразил мой друг. — Думаю, Гастингс охотно к вам присоединится чуть позже. А мне необходимо подумать.