Убийство на острове

      Мы все зашли в комнату, и я увидел, что здесь действительно как будто ожидали появления гостей. По крайней мере, на столе стояла пузатая бутылка с бренди и аккуратная пепельница.       Мисс Вайолет уселась в кресло, выпрямившись, как школьница. Она не просила закурить, но Пуаро сам предложил ей свои сигариллы, и она, посомневавшись, взяла одну. А потом опустила голову и, не глядя ни на кого, почти ожесточенно произнесла:       — Я знаю, кто был на острове прошлой ночью.       — Кто же? — Пуаро присел в кресло напротив, а мне ничего не оставалось, кроме как стоять.       — Мой... друг, — почти неслышно проговорила мисс Вайолет. — Мой самый близкий друг. Он живет в деревне и иногда... навещает меня. Ночью.       — Полагаю, этот человек живет в гостинице «Лунная дорожка»?       Мисс Вайолет вздрогнула и подняла свои бездонные глаза на моего друга:       — Откуда вы знаете?!       — Мой метод, — развел руками Пуаро. — Мистер Роузберри сказал, что видел вас там зимой. И вы прятали лицо за шарфом и капюшоном. Он сказал, что вы навещали его, но это объяснение никуда не годилось. Ведь он спустился к портье случайно, не могли же вы его там ждать целый день? Значит, вы приезжали к кому-то другому. К кому, если не к близкому другу?       — Ох... — протянула мисс Вайолет. — Понимаете, мистер Пуаро... Тогда было очень холодно, и мы не могли... встречаться так, как мы обычно встречаемся. Он сказал, нужно переждать холода, но я ждала и ждала, и... Ну сколько можно ждать?! И я приехала к нему. А мистер Роузберри... Он спустился вниз абсолютно случайно. Не могла же я сказать, зачем приехала?       На моих глазах происходило что-то... странное, почти непристойное! Но я помалкивал, потому что счел, что такие признания девушке и без того даются нелегко. И двое почти незнакомых мужчин рядом... Господи, сколько же смелости в этом нежном создании!       Пуаро мягко коснулся сжатых рук девушки и проговорил:       — Давайте я расскажу, если вам трудно? Вы познакомились с хорошим человеком, он стал вам другом. Часто навещал вас на этом острове, и даже вы навещали его тогда, когда погода делала встречи невозможными. А вчера вы позвонили ему...       — Откуда вы знаете? — отчаянно повторила мисс Вайолет. — Да, я позвонила ему и сказала, что... Что он может приехать. И он обещал, что отправится в полночь и причалит к старому причалу. Это очень опасно в такую погоду, но Патрик... Он такой смелый! И я выбралась из дома, когда еще не было часа ночи. Я шла с фонарем, и он шел с фонарем. Мы встретились на нашем обычном месте и пошли в беседку. Ну, знаете, — она густо покраснела, — беседку не видно из окон.       Я так и замер. Нет, я догадывался, зачем нужна беседка, но... Неужели такое поведение пристало девушке из хорошей семьи? И тут же я сам себе возразил, что мисс Вайолет — живая и страстная. Конечно, леди Стенвилл не одобрила бы поведения дочери... Неужели она убила мать из-за этого?!       Однако Пуаро был сама кротость. Он покивал и закончил:       — А потом вы проводили вашего друга к лодке.       — Да, — она кивнула. — Честное слово, мистер Пуаро, я все время была с ним! Он не мог убить! Помогите, пожалуйста, мистер Пуаро. Ведь полиция непременно будет искать незнакомца на лодке, но Патрик... Он не мог! И он бы ни за что не стал! Он как раз хотел жениться на мне, но я не соглашалась, потому что он... — она тяжело вздохнула, — католик. Мама бы... Она могла согласиться, но я не хотела...       — Ничего страшного, мадемуазель, — мой друг улыбнулся. — Я тоже католик, это не такой страшный грех.       — Но маме бы не понравилось, — шмыгнула носом мисс Вайолет. — Но я все равно... О Боже мой, мистер Пуаро, давайте я вам все-все расскажу, а вы... Вы можете пообещать, что не раскроете следствию больше, чем нужно?       — Даю вам слово, — торжественно пообещал мой друг. — Слово Пуаро.       — Вообще-то я собиралась признаться маме, — горько вздохнула мисс Вайолет. — Понимаете, у меня возникли подозрения... Ну... Господи... В общем, я не знаю, но могу сама стать мамой через несколько месяцев. Я так испугалась! Я хотела поехать к врачу в Лондон, но не спала слишком долго, и из-за этого поздно проснулась. Фил меня отговорил ехать, и я согласилась, а потом места себе не находила. Когда вернулась домой, в гостиной, где стоит телефон, постоянно кто-то был, и я была вынуждена выжидать. А потом, во время обеда, я пошла и позвонила доктору. Мы недолго говорили, и доктор мне сказал, что я могу приехать в любое время. Тогда я... Тогда я позвонила Патрику, потому что... — она запнулась. — Потому что если я зря боюсь, то вчера ничего не должно было случиться, а если уже случилось, то какая уже разница...       У меня просто не было слов. Все, что я услышал, просто категорически не укладывалось в моей голове. Мисс Вайолет... Такая светлая, нежная и воздушная!.. И какой-то Патрик, который имел наглость предлагать незамужней девице свидания в открытой беседке! Свидания, которые привели к катастрофе!       Мисс Вайолет всхлипнула, выпустила дым и обреченно покачала головой:       — Я хотела поговорить с мамой. У нее все не было времени, но потом она пригласила меня к себе. Это было... Около трех или, может, чуть раньше. Мама спокойно приняла меня, но стоило мне намекнуть, что у меня есть друг-католик... Она сердилась, хотела было категорически запретить мне с ним встречаться... И тогда я схватила первое, что попалось под руку... Это была ваза... И швырнула в окно. И разрыдалась. Мама... Кажется, она поняла, что не все так просто, и велела мне сказать именно то, что я хочу сказать. Но я не могла признаться! Понимаете, не могла! — мисс Вайолет заплакала. — А Патрик... Он еще и Патрик О’Райан. Маме это бы точно не понравилось! Хотя он вообще-то не бедный... И семья у него хорошая... Правда, он в ней одиннадцатый...       Я никогда не принимал участия в английском боксе, но теперь, кажется, понял, что такое — нокаут. Мне было решительно нечего на это сказать. Младшая дочь приличной английской леди, которая бегает на свидания к ирландцу-католику в беседку... Нет, это понимание было выше моих сил! Тем более что я видел мисс Вайолет — такую хорошенькую, заплаканную... Пусть даже и с папиросой.       Пуаро помолчал и утвердительно проговорил:       — То есть вазу разбили вы? Это хорошо. Поправьте меня, если я буду неточен. Вы, будучи в волнении из-за вашего друга и возможного интересного положения, проснулись около полудня и хотели поехать в Лондон, но не поехали, уступив брату. Однако тревога снедала вас, и вы попытались предупредить мадам Стенвилл. Она была с вами сурова...       — О нет! — немедленно запротестовала мисс Вайолет. — Мама всегда сурова... поначалу. Просто ей нельзя говорить все сразу. Не потому что она не поймет, а потому что ей будет тяжело... Конечно, она поняла, что это не обычный кавалер, которых у меня было множество, — она слегка потупилась. — Она кричала на меня, это правда, но я бы и сама на себя кричала, если бы была на ее месте. Потом мама успокоилась, и я тоже. Я, правда, так и не сказала ей, что у меня... есть подозрения, но она почти согласилась выслушать, какой Патрик замечательный. Я даже подумывала через несколько дней... пригласить его сюда. И дальше уже смотреть по обстоятельствам. Патрик... Он предлагал мне бежать, но я не такая.       — То есть теперь вы, надо думать, соберетесь под венец? — улыбнулся Пуаро.       Однако его улыбка не нашла ответной у мисс Вайолет.       — Я не знаю, — мрачно отозвалась девушка. — Если окажется, что мои подозрения не напрасны, то я окажусь в трудном положении. Я не хочу вступать в брак в трауре, но и медлить с этим будет нельзя, если я не хочу стать... Боже, что же мне делать?!       — Минуточку, — взмахнул рукой мой друг. — Возможно, когда мы разберемся, что произошло, и принять решение будет проще. Итак, вы побеседовали с мадам Стенвилл, поссорились, разбили вазу, но помирились и преисполнились надежд.       — Немного, — теперь она не плакала, но вздрагивала и всхлипывала. — Но я все равно очень беспокоилась, и это заметил Фил. Он отвел меня в гостиную и начал допрашивать... И я сломалась, мистер Пуаро! Я ничего не сказала ему про Патрика, но сказала, что боюсь, что я... Он утешал меня. Сказал, конечно, что я вела себя безрассудно, но и теперь остается надежда, что я просто ошиблась. Посоветовал мне как можно быстрее привести моего друга в дом и представить, чтобы... Чтобы соблюсти приличия.       — И вы?..       — И я согласилась, — она покорно вздохнула и затушила окурок. — А что мне еще оставалось? Мне нужно было спешить, но до визита в Лондон я все равно ничего не могу знать с точностью.       — Вы неискренни со мной, — укоризненно проговорил Пуаро. — О чем вы беседовали с месье Стенджерсоном в столовой?       — А? — она вскинула голову, а потом махнула рукой. — А, дело не в том, что я неискренне себя веду. После всего того, что я уже сказала, что мне скрывать? Я была на нервах. Я полагала, что Стенджерсон о чем-то молчит, и мне показалось, что мама... Я подумала, что мама вполне бы могла пытаться что-то узнать у моего лондонского врача. Мама, она же такая... То есть была такая... Она бы ни за что не обвинила, не имея доказательств, и я подумала, что ее спокойствие может объясняться тем, что она надеется вскорости узнать все точно. И если это так, то я хотела узнать у Стенджерсона, где он был. Только... Только когда я спросила, сразу поняла, что сама себе надумала глупостей. Мама бы не стала обращаться с таким вопросом к мужчине, да еще и не из семьи. Уж скорее, она бы сама поехала в Лондон под любым предлогом. Стенджерсон был со мной довольно груб, но я уже поняла, что ошиблась, и прекратила с ним ссору.       Пуаро ласково погладил ее по плечу и твердо заверил:       — Вы целиком и полностью можете рассчитывать на мою скромность и скромность капитана Гастингса. Разумеется, полиции вовсе незачем знать так много. Давайте договоримся так: если инспектор будет настаивать на поисках человека с лодкой, вы скажете правду, что к вам приезжал ваш друг. Все остальное — особенно про Лондон и ваши подозрения — рассказывать совершенно незачем.       — Мистер Пуаро... — она подняла такой благодарный взгляд на моего друга, что даже завидно становилось. — Вы самый лучший в мире сыщик. И капитан Гастингс, — она обернулась на меня, — тоже. Если мне будет необходимо признаться, вы пойдете со мной? Инспектор Джепп, кажется, не отличается деликатностью...       — Разумеется, мадемуазель, — пообещал Пуаро. — Постарайтесь поменьше волноваться, это вредно. Сейчас вы пойдете в постель, вам нужно хорошенько выспаться и отдохнуть. Только ответьте мне на один вопрос: во время вашей поздней прогулки по острову не видели ли вы кого-нибудь еще?       — Нет, не видела, — честно отозвалась мисс Вайолет. — Но если вам это важно, то я могу сказать, что уходя, я обернулась на дом и увидела, что в кабинете мамы горит свет. Но силуэта на шторе не было, и я успокоилась. А, и еще я слышала, как лает Боунс. Это беспородный пес нашего садовника. Он всегда лает на Патрика, хотя пора бы привыкнуть.       Эти слова проливали бальзам на мое болезненно-возбужденное любопытство. Стало быть, одна загадка решилась. Чужак, прибывший на остров ночью, о котором предупреждал пес и который натаскал водорослей к старому причалу — это некий мистер Патрик О’Райан, отвратительный и беспринципный тип... Но не убийца.       — А! — Пуаро тоже удовлетворенно покивал. — Это именно то, что я ждал услышать. Гастингс, вы же проводите мадемуазель до ее комнаты?       — Несомненно, — я подал мисс Вайолет руку, и она легко поднялась.       А еще перед самой дверью в свою спальню так горячо поблагодарила меня за помощь, что я уже не мог так сурово оценивать ее поступки. В самом деле, что может быть прекраснее? Живая и влюбленная девушка, пусть не всегда благоразумная... Но ведь мы всегда склонны любить тех, кто ради нас идут на безумства, не так ли?       Но и это полуночное «приключение» оказалось не последним за ушедший день!       Я совсем уже было собрался повернуть к своей комнате, когда услышал шаги. Несомненно, мужские. В этом доме у меня уже сдавали нервы — и я резко повернулся. По дому расхаживает убийца, и если он не успел сделать что-то прошлой ночью, то отчего бы не попытаться завершить задуманное сегодня? Коридор освещался только слабой лампой в самом торце, а у меня не было даже свечи, так что на повороте в восточное крыло я столкнулся со встревоженным Стенджерсоном. Он был полностью одет, и это мгновенно вызвало у меня подозрения. Что, если он так же крался вчера, только надев пальто своего хозяина? Телосложением с мистером Ричардом они были похожи, а я почему-то не мог себе представить, как убийца тащит пальто в руках. Неудобно же! И в окно с таким тюком залезать неловко...       — Капитан Гастингс? — он опешил.       — Мистер Стенджерсон? — я, в свою очередь, окинул его подозрительным взглядом.       Он как-то потерянно покачал головой и спросил:       — Вас пригласил мистер Пуаро? Что ж, если это необходимо, ваше присутствие меня не смутит. Идемте!       Я окончательно перестал что-либо понимать, но послушно потащился за ним. Очевидно, что происходит что-то интересное, и это что-то связано с моим другом. Пуаро никогда не раскрывает секреты расследования, а теперь, благодаря ошибке мистера Стенджерсона, у меня появился замечательный шанс узнать все сразу, а не тогда, когда мой друг с апломбом предъявит обвинение, точно кролика из шляпы.       Я второй раз за ночь зашел в комнату Пуаро. Он уже успел проветрить и был сама любезность. На мое вторичное появление словно не обратил внимания и добродушно сказал:       — Присядьте на кровать, мой друг. Возможно, разговор будет долгим.       Я послушался. Если Пуаро счел, что этот разговор не может подождать утра, то, должно быть, это что-то экстраординарное!       — Гастингс — мой друг и помощник, — спокойно проговорил Пуаро, обращаясь к Стенджерсону. — И мы готовы выслушать вас. Желаете бренди?       — Не откажусь, — глухо ответил секретарь. — И от папиросы не откажусь тоже.       — Извольте, — мой друг сам наполнил два стакана, причем один протянул мне. — Берите-берите, Гастингс. Это благотворно повлияет на вашу нервную систему, но не поможет сейчас серым клеточкам Пуаро.       Мистер Стенджерсон залпом опустошил наполненный на классические «два пальца» стакан, прикурил и ожесточенно проговорил:       — Мистер Пуаро, я абсолютно убежден, что мистер Ричард не совершал преступления. Но для меня также очевидно и то, что инспектор не станет глубоко вникать в нюансы. Подозрительные финансовые махинации, кровь на рукаве — что может быть яснее? И все-таки я утверждаю, что всем «странностям» есть объяснения. И я готов их дать. Только прошу вас, вытащите мистера Ричарда из петли!       — Это и моя цель, — спокойно кивнул мой друг. — Доказательства, которые инспектор считает неоспоримыми, лично мне кажутся не слишком убедительными. Но я, в свою очередь, надеюсь, что вы будете откровенны, иначе мне будет трудно помочь.       — Я обещаю, — бесстрастно и жестко проговорил секретарь. — Спрашивайте, я отвечу.       Пуаро поцокал языком и проговорил мягче:       — Если хотите, я могу рассказать вам все сам, а вы поправите меня, если я где-то буду неточен.       Те же слова Пуаро говорил и мисс Вайолет, а я терялся в догадках: как? Ну как ему это удается? Я слышал все допросы, видел место преступления, мог ходить там, где ходил Пуаро — и не видел ничего понятного!       Мистер Стенджерсон вздрогнул, и пепел упал ему на манжет.       — Вы... знаете? — он даже отодвинулся в кресле. — Откуда?!       — А! — мой друг улыбнулся. — Это все маленькие серые клеточки. Итак, когда около года назад вы нанялись на работу к мадам Стенвилл, вы надеялись получить только хорошее место, но неожиданно обрели в этом доме что-то куда важнее, не так ли? Нет-нет, молчите! Вы работали на мадам, и она, несомненно, была в курсе положения дел.       — Да, она... — он сглотнул, и кадык над его воротничком дернулся. — Догадалась. Не знаю, как, но догадалась. Наверное, материнское сердце подсказало.       Я ничего не понимал и чувствовал себя несправедливо обиженным, но даже мне было понятно, что влезать с вопросами не стоит, потому что на моих глазах происходит что-то... что-то очень важное.       — Однако она не выгнала вас, — продолжил Пуаро. — Напротив, приблизила к себе и отрядила вас помогать месье Ричарду включиться в дела.       — Да, она надеялась, что рано или поздно мистер Ричард одумается, — Стенджерсон вздохнул. — И, конечно, стремилась любой ценой сохранить эту тайну в семье.       — Но вас такое положение дел не устраивало, — кивнул мой друг. — Месье Ричард и мадам ссорились, и он как минимум дважды порывался съехать из этого дома — в мае и в июле.       — Да, — покорно кивнул секретарь. — Он и слышать не хотел о женитьбе! А леди Стенвилл слышать не хотела, что ее старший сын не принесет ей наследника рода. Конечно, они ссорились. Но поверьте, мистер Пуаро, леди Стенвилл не относилась дурно к мистеру Ричарду или ко мне. Она просто хотела, чтобы все было... правильно, понимаете?       — Конечно, — мой друг опять кивнул. А вот я не понимал ничего! — И наконец месье Ричард решился на отчаянный шаг и занялся покупкой дома в Лондоне. Ведь он не получал распоряжений от мадам?       — Конечно, нет, — мистер Стенджерсон горько улыбнулся. — Более того, он взял с меня слово, что я сохраню это в тайне до тех пор, пока сделка не будет закончена.       — Откуда у мистера Ричарда такие деньги? — прямо спросил Пуаро.       — Какие-то накопления были у него, какие-то — у меня, — грустно проговорил секретарь. — Этого, конечно, не хватало, и Ричи заложил все, что мог. Ну, знаете, всякие булавки для галстуков, отцовский золотой портсигар. Я говорю «заложил», но вернее сказать будет «продал», потому что мы ни за что не смогли бы их выкупить в отведенный в ломбарде срок. Дом полностью меблирован, но все равно времена предстояли нелегкие. Так что вы сами понимаете, мистер Пуаро, в чем-то инспектор Джепп прав. Будет трудно отрицать обвинения, потому что в них достаточно правды.       — Ну-ну, — укоризненно поглядел на него мой друг. — И не с таким справлялись.       — Я надеюсь на вас, — Стенджерсон, не испрашивая разрешения, плеснул себе еще и вздохнул. — К тому же, вчера около полуночи мы действительно выходили из дома. Нужно было все обсудить, потому что мистер Ричард как раз вчера закончил с основными приготовлениями, и нам нужно было определиться со сроками. Мы провели больше часа на диком пляже.       — А не слышали ли вы, как прибыла лодка? — сразу вскинулся Пуаро.       — Не... не знаю, — запнулся мистер Стенджерсон. — Между нами разгорелся достаточно жаркий спор, и мы могли не услышать. Особенно если этот кто-то таился. Впрочем, у меня есть предположение, кто это был, только... Я не вправе сказать вам об этом, это не моя тайна.       — Думаю, до этого человека меня доведет «Лунная дорожка», — улыбнулся Пуаро.       — Так вы и это знаете, — секретарь тоже улыбнулся, только слабо. — И все равно. Это вы догадались, а я не скажу ни слова. Мне не важна уже моя репутация, но кому-то она может быть жизненно необходима.       — И во сколько вы вернулись назад? — требовательно спросил Пуаро.       Стенджерсон окончательно сгорбил плечи:       — Когда мы поднимались по лестнице, раздался грохот. Мы отлично его слышали! И, разумеется, испугались. Не потому, что подумали что-то дурное, ведь такого и предположить было нельзя! Мы испугались, что кто-то не спит, а шум поднял по случайности. Мы немного переждали внизу и, когда убедились, что все успокоилось, тихонько поднялись наверх и разошлись.       — Должно быть, вы ступали очень осторожно? — уточнил мой друг.       — Да, — печально согласился Стенджерсон. — Крались, словно преступники. Но убийца сбежал раньше, потому что на этаже было тихо.       — Что, однако не помешало мадемуазель Надин, которая спустилась по лестнице с третьего, слышать ваши шаги, — задумчиво проговорил Пуаро. — Держу пари, именно о вас она говорила.       — Да, если кто-то вышел, но не показывался, то шаги, наверное, можно было услышать, — кивнул Стенджерсон. — Или даже увидеть нас. О Господи, как теперь доказать, что Ричи не убивал свою мать?!       — Месье Ричард был в пальто? — спросил Пуаро.       А я оживился. Хоть что-то понятное!       — Нет, — получили мы неожиданный ответ. — Пальто осталось в доме. Ричи надел свою рабочую куртку. Ведь мы собирались пройти через весь остров, а там и кусты, и ветки, и колючки... И еще и не видно ни черта.       — Значит, до падения торшера пальто оставалось в доме, — резюмировал мой друг. — И взять его мог кто угодно. Косвенно это оправдывает месье Ричарда, если кто-то видел его в рабочей куртке.       — Боюсь, что его видел только я, — вздохнул мистер Стенджерсон. — Или Надин...       — Нет, она не покидала лестничного пролета, — объяснил Пуаро. — Только слышала шаги и даже не смогла понять, что шли двое, а не один человек.       — Вот видите... — мистер Стенджерсон резко затянулся и даже закашлялся. — Мистер Пуаро, могу я попросить вас об услуге?       — Да? — мой друг очнулся от задумчивости. — Я и без того обещал вам, что предприму все усилия для восстановления справедливости.       — Я не об этом, — со странной настойчивостью проговорил мистер Стенджерсон. — Я как раз хотел попросить вас о том, чтобы... Если обвинение опровергнуть не удастся, я напишу признательные показания и попрошу вас заверить их. Думаю, вашему слову поверят безоговорочно.       — Что вы такое говорите? — мой друг явно рассердился.       — Если бы я отступил, этого, может быть, и не случилось бы, — туманно отозвался секретарь. — Прошу вас. Только в том случае, если...       Пуаро хмуро на него посмотрел и веско проговорил:       — Только с условием, что позже вы от них откажетесь. Исключительно для того, чтобы выиграть время. Но я почти убежден, что такие крайние меры не понадобятся. В конце концов, за дело взялся я, Пуаро, а по делам, которые вел Пуаро, ни разу не был казнен невиновный. У меня были одна-две неудачи, но и в этих случаях преступление навечно оставалось нераскрытым — вне зависимости от того, знал я, кто убийца, или нет.       — Спасибо, — уронил мистер Стенджерсон. И вдруг спросил: — А как вы догадались? Не поймите меня неправильно, но я... удивлен вашим отношением. Вы проявили великодушие и доброту.       Мой друг улыбнулся в усы:       — Я сыщик, а не судия, месье. А догадаться было не так уж трудно. Начнем со вчерашнего дня. Вы сказали, что планировали поездку в Лондон с вечера, а потом утверждали, что месье Ричард не заказал деньги в банке заранее. Стало быть, вы были в курсе, но не напомнили? Это странно. Более того, позже я выяснил, что месье Ричард сделал этот заказ. Значит, он провел это время не в банке, а?.. С вами?       Мистер Стенджерсон вздохнул:       — Да, до этого я не видел не только самого дома, но даже фотографий. Однако перед тем, как внести основную сумму, Ричи настоял на том, чтобы я тоже одобрил выбор. Мы съездили на Мэрилебон-роуд, это заняло около двух часов, а потом я отправился обратно, чтобы наше совместное возвращение не вызвало... вопросов.       — Понятно, — кивнул Пуаро. — По вашим показаниям я сделал вывод, что близкие отношения в этом доме вас связывали только с погибшей мадам и с месье Ричардом. Кроме того, вы не так уж мало знали про остальных детей мадам, а значит, относились куда больше к «семье», чем к «слугам». Это был первый шаг в моих размышлениях. Капитан Гастингс высказал абсурдную мысль о том, что между вами и мадам были романтические отношения. Такая мысль, несомненно, была вызвана тем, что мой друг еще слишком мало знал про мадам. Как только мы узнали чуть больше, то, разумеется, стало очевидным, что предположение не имеет под собой ни малейших оснований. Это было второе звено. Позже я убедился, что с месье Ричардом вы проводите много времени и при этом скрываете разговоры. Месье Роузберри сказал, что вы замолкаете всякий раз, когда видите его рядом. Это было третье звено. А дальше все совсем просто. Месье Ричард категорически отказывался от брака, хотя знал, как это важно для матери. Очевидно желал приобрести недвижимость в Лондоне, чтобы обрести свободу. Но окончательно меня убедил тот самый неприятный случай в школе, о котором никто не хотел говорить. Моя лондонская помощница, мисс Лемон, по моей просьбе отыскала в справочнике телефон Хэрроу, школы для мальчиков. Я позвонил туда, но мне сообщили, что, к несчастью, в архиве случился пожар, поэтому никаких бумаг относительно скандала не сохранилось. Однако я отметил, что для ответа на мой вопрос директору месье Веллакотту* не понадобилось и нескольких минут. Я был уверен, что он прекрасно знает про этот случай, однако ситуация из тех, какие не освещают, чтобы не бросить тень на школу. Что же могло приключиться, о чем все молчат? Как видите, все не так уж сложно.       Мистер Стенджерсон кивнул.       — Вы правы, — он вздохнул. — Мистер Ричард рассказывал мне о том случае. Это получилось глупо и... грязно, чего уж там. У Ричи был друг — из старших классов. Правила в школе достаточно строги, так что их вечерняя встреча в гимнастическом зале уже сама по себе являлась тяжелым проступком. А Ричи... Он и сейчас остался таким. Он всегда был непримирим и, разумеется, наговорил много лишнего. Скандал с трудом удалось замять, а леди Стенвилл осталась в убеждении, что это и ее вина — в том, что она отправила сына в закрытую школу, где с ним обошлись... таким образом.       В моей голове забрезжила мысль... Кажется, я начал понимать то, что Пуаро и Стенджерсону было кристально ясно. Бедная миссис Стенвилл! И дочь, и сын...       — Не думаю, что дело в школе, — серьезно заметил мой друг. — Как детектив, я видел множество семейных драм, и теперь мне кажется, что ваша преданность принципам и друг другу куда как лучше множества несчастливых союзов. Будьте уверены, месье Стенджерсон, это не станет достоянием гласности. Но будьте и осторожны: рядом с вами есть человек, который хладнокровно навел подозрения на месье Ричарда, испачкав его пальто. Если он теперь убедится, что его трюк не прошел, то он сделает все — в том числе и не погнушается самыми грязными методами.       — Я запомню, — ожесточенно проговорил мистер Стенджерсон. — Как вы думаете, я не сделаю хуже, если завтра попробую навестить мистера Ричарда? Под давлением этого полицейского инспектора ему, должно быть, несладко.       — Думаю, будет хорошо, если вы объясните, что обвинение еще не доказано, а дела семьи Стенвилл нуждаются в решении, — произнес Пуаро. — Но учтите, что с вами в любом случае будет полицейский констебль, так что говорить прямо вы все равно не сможете.       — Спасибо, — глухо поблагодарил мистер Стенджерсон. — Теперь у меня есть надежда.       Он поклонился нам обоим и, вопросительно посмотрев и дождавшись кивка от Пуаро, ушел, тяжело переступая, как древний старик. Мне с трудом хватило выдержки, чтобы дождаться, пока шаги затихнут вдали.       — Это в самом деле то, что я думаю? — требовательно спросил я у своего друга.       — Должно быть, — мирно отозвался Пуаро.       — Как вы можете так спокойно говорить?! — возмутился я.       — А что я должен делать, мой дорогой друг? — серьезно посмотрел он мне в глаза. — Люди берут на себя право судить по человеческим законам, но тем, кто не совершил никому никакого зла, отвечать только перед Богом. Unicuique secundum opera eius, Гастингс. Мое дело — наказать убийцу, а не решать, что правильно, а что нет. К тому же, довольно милая пара. Не думайте больше об этом. Подумайте лучше о том, что и месье Стенджерсона, и месье Ричарда не было дома, когда совершалось убийство. Я не нахожу расхождения в показаниях, а значит, они оба непричастны к убийству. И к тому же, обеспечивают друг другу алиби, даже если никогда не признают его.       Я несколько успокоился и с сомнением спросил:       — А не могли они совершить убийство вместе? Ведь им обоим было выгодно, раз уж у них общие интересы.       — Гастингс, вы делаете успехи! — улыбнулся мне Пуаро. — Но это крайне маловероятно, мой друг. Конечно, сбрасывать их со счетов нельзя, но если они действовали вдвоем, то убийство представляется мне еще более абсурдным.       — Как раз нет! — сообразил я. — Теперь, когда кровь на рукаве обнаружена, этот Стенджерсон мог прийти, чтобы оправдать сообщника тем, что на нем была куртка, а не пальто!       — А зачем они опрокинули торшер? — спросил Пуаро. — Вдвоем не могли справиться с обездвиженной женщиной?       — Оба стояли рядом, кто-то кого-то толкнул, — нашелся я.       — А зачем было закладывать дорогостоящие предметы? — полюбопытствовал Пуаро.       — Чтобы отвести от себя подозрения!       Мне начинала нравиться эта игра.       — А как испачкался рукав? Ведь для этого надо было провести рукавом прямо по ране!       — Один не удержался и опрокинул торшер, а второй был вынужден опереться на тело, чтобы не упасть, — бодро отрапортовался я.       — Хм, — Пуаро явно задумался. — Да, Джепп непременно скажет то же самое. На самом деле, я уверен в том, что ни один из них не убийца, исключительно по психологическим наблюдениям. Но спасибо вам, мой друг, что подсказали, как будет действовать следствие. Пожалуй, у меня даже есть идеи... Но — завтра. Все завтра. Сейчас уже очень поздно, и нужно спать. Если желаете, можете взять бренди с собой. У вас такой взволнованный вид! Вам нужно успокоить нервы. Да и я, Гастингс... Я сегодня ждал только месье Стенджерсона, который очень настаивал на разговоре, но пришлось еще и выслушать мадемуазель Вайолет... А ведь спать ночью — очень важно для организма и ясности мысли!       — Конечно, я пойду к себе, — я кивнул, но бутылку и стакан взял. Мне и в самом деле нужно было успокоиться. — Я надеюсь, завтра вы не отстраните меня от следствия?       — Помилуйте, — мой друг хитро сощурился. — Вы видели и слышали то же, что и я. Конечно, я буду рад вашему участию. Ваши мысли всегда наводят меня на правильные идеи. А теперь позвольте, я лягу. Инспектор Джепп будет действовать — и мне нужно быть в форме, чтобы не допустить ошибки.       Я ушел к себе, но как только оказался в своей комнате, даже пометался от двери до камина и обратно. Какой сон! Все мои мысли были сосредоточены вокруг признаний, которые я выслушал за последний час. Было ужасно жарко, и бренди начал туманить голову, так что я распахнул окно и жадно вдохнул ночной воздух, вглядываясь в темную полосу деревьев. На этом острове творились очень странные дела! Крошечный клочок земли хранил в себе множество тайн — и чем больше я узнавал, тем меньше мне это нравилось. Мне чудилось, что я буквально вижу, как мисс Вайолет, встревоженная и обеспокоенная, бежит с фонарем между деревьев, чтобы упасть в объятия грубого ирландца; как мистер Ричард, беспокойно оглядываясь, стремится скрыться от посторонних глаз, чтобы сохранить постыдную тайну... И где-то рядом — убийца.       Как бы я ни отстаивал свою версию, вера в моего друга укрепилась во мне глубоко, и я думал о том, что в этом доме обосновался паук. Отвратительный и безжалостный, которого не беспокоили все эти тайны. Его беспокоило что-то другое — и он шел к своей цели с решительностью боевой машины.       Но кто? Мисс Мэри? Вероятно. Мистер Филипп? Тоже может быть, хотя я не знал причин, побудивших бы его к такому злодеянию. Но за последний час я узнал так много!       Но и с остальных подозрений снять было нельзя. Почему Пуаро верит подозрительной француженке, которая говорит, что слышала шаги? Возможно, она не только слышала, но и видела незадачливых... любовников? Наблюдала из замочной скважины кабинета миссис Стенвилл и ждала, пока те уберутся вон?       Или мистер Бойл, который тоже что-то видел и узнал мистера Ричарда, а потом тихонько прокрался за пальто, зная, что мистеру Ричарду будет трудно отрицать обвинение?       Или кто-то из четы Вернон? И даже миссис Комбс стала казаться мне подозрительной. В конце концов, она уж так стремилась попасть на этот остров, да еще и привезти свидетелей... Быть может, в этом тоже есть тайна. Старая тайна давно минувших дней...       Голова у меня шла кругом, и я вдруг понял, что если не лягу, то завтра буду мучиться головной болью — и усилием воли заставил себя забраться в постель. Образы все еще мелькали перед моим внутренним взором, но усталость брала свое, и я сам не помнил, как провалился в сон.