Убийство на острове

      Наутро я проснулся довольно поздно и почти сразу спустился в столовую. Я отлично выспался, и теперь меня мучил зверский аппетит. В столовой уже сидели Пуаро, миссис Комбс и Верноны, однако чистого прибора не было, и миссис Агнес приветливо предложила:       — Вы можете сходить на кухню и взять себе то, что вам нравится. Все так делали в доме Эбигейл. Это вчера все было... наперекосяк.       — Спасибо, я так и сделаю, — ответил я.       Однако подходя к кухне, услышал из-за двери какие-то крики и невольно затаился. Что кричали, было не разобрать, но голос был женским. Я не утерпел и, тихонько приоткрыв дверь, скользнул в короткий коридорчик между кухней и кладовкой. При этом, конечно, перепачкался в краске. Вот проклятая! Сколько же она будет пачкаться?       Зато голоса стали слышней.       — Косорукая бестолочь, — распекала кого-то мисс Браун. — Теперь вечером весь сервиз никак не подать. Ну что ты за несчастье, мисс? Знаешь, сколько он стоил?       — Я не нарочно, мэм, — плачущим голосом отозвалась мисс Лиззи. — Она просто... Просто как-то выскользнула из рук. Я сейчас все уберу!       — Конечно, уберешь! — сердито бросила экономка. — И смотри, чтобы не осталось стекла!       Я не мог больше слушать, как бедную девушку сурово отчитывают, и заглянул.       — Доброе утро, — поздоровался я и бодро спросил. — Что случилось?       — Полюбуйтесь, — грозно, но уже спокойнее проговорила мисс Браун. Она стояла, уперев пухлые кулачки в бока. — Разбила чашку из сервиза на двенадцать персон!       — Я уберу, — чуть не плакала Лиззи.       — То-то же, — буркнула мисс Браун. — А осколки-то! По всей кухне разлетелись! А если мисс Вайолет босиком придет?       Я поглядел на пол и посочувствовал молодой горничной. Осколки и в самом деле разлетелись по всему полу, и собрать их полностью будет непросто. И тут у меня мелькнула мысль. Я приостановил мисс Лиззи за локоть, когда она уже хотела выбраться с кухни, и спросил:       — А вы уверены, что вам удастся убрать все-все?       Мисс Лиззи покосилась на экономку, которая отвлеклась на какой-то длинный список, и почти неслышно пролепетала:       — Нет, сэр. Это почти невозможно, сэр. Еще несколько дней эти осколки будет вываливаться из самых неожиданных мест, и мисс Браун опять будет меня ругать.       — А если бы в чашке была вода? — требовательно спросил я. — Так же бы разлетелись?       — Конечно, — она кивнула. — Только еще и лужа бы была.       — А есть ли в доме посуда, которая бы не разбилась при падении?       Мисс Лиззи глубоко задумалась и неуверенно покачала головой:       — Вряд ли. То есть, конечно, есть всякие кастрюли, но кто бы стал из них пить? Хозяева предпочитают тонкое стекло и фарфор, они очень хрупкие. Вот разве что стаканы для крепких напитков... Насчет них не уверена, капитан Гастингс. А! И еще у мистера Ли есть большая жестяная кружка. Мы наливаем ему туда чуть не полчайника кипятку.       Я вышел с кухни, так и не взяв себе ничего поесть, зато разжился полезными сведениями. Небольшое событие на кухне напомнило мне об одной мелочи. Ведь рядом с местом преступления была лужа, но никаких осколков не было. Вряд ли леди пила воду из стакана для бренди. И вряд ли пила бренди, потому что лужа бренди бы прилипала к коже, да и характерного запаха бы было не скрыть.       Что же могло пролиться? И из чего? Может, из вазы, которую схватила мисс Вайолет? Ведь она могла не сразу ее швырнуть в окно...       Кажется, присутствующие в столовой удивились тому, что я вернулся с пустыми руками, но это не занимало меня. Я сразу поделился сомнениями с Пуаро, и он, как ни странно, не поднял меня на смех, а согласился:       — Я тоже все время думаю, Гастингс, что это могло быть. Но увы, ничего не приходит в голову.       — А вы считаете, что это важно?       — Я считаю, что это ключ к разгадке, — серьезно проговорил он. — И, признаться, я удивлен, что вы обратили на это столь пристальное внимание.       — Я и не помнил, — мне пришлось объясниться. — Но мисс Элизабет разбила чашку, и это заставило меня вспомнить...       — Может быть, злодей пытался что-то отмыть? — предположил мистер Вернон.       Пуаро перевел взгляд на него и нахмурился:       — Он бы собрал воду, чтобы не привлекать к этому внимания. Нет-нет, жидкости было слишком много. Я даже собрал образец для анализа, однако месье Джепп еще не вернулся с «большой земли».       — А мистер Стенджерсон?.. — начал было я и осекся.       Еще не хватало ненароком выдать поверенную нам тайну. И пусть я категорически не одобрял подобного, распорядиться чужой тайной не мог — это вопрос чести.       — Мистер Стенджерсон еще с утра отправился в деревню, — просветила меня миссис Вернон. — Сказал, что остались нерешенные вопросы, а сегодня на чай должен прибыть мистер Лоуренс.       — И никто не видел мисс Вайолет, — подала голос миссис Комбс. — Мисс Мэри искала ее еще до завтрака, но той не было ни в комнате, ни в доме...       — На этот вопрос могу ответить я, — вмешался Пуаро. — Я договорился с мистером Ли о небольшой услуге и лично отправил его на лодке мистера Годфри. Мистер Годфри любезно согласился помочь и сказал, что мадемуазель Вайолет куда-то отправилась едва ли не затемно.       Я догадывался, что в Лондон, но опять промолчал. Раскрыть секрет молодой девушки было бы еще хуже.       — А мистер Филипп? — спросил я.       — В кабинете леди, — вздохнул мистер Вернон. — Кто-то же должен заняться печальными обязанностями, когда мистер Ричард вынужденно отсутствует. А ведь дел предстоит немало: договориться с викарием, чтобы пастор успел подготовить церемонию, разослать письма, поместить информацию в некрологах... Все это тяжело, но необходимо.       — Он хорошо держится, — с грустной улыбкой сказала миссис Агнес. — Столько свалилось на бедного юношу! А ведь еще позавчера он мечтал о свадебном путешествии...       Я невольно подумал, что свадьбу, конечно, теперь придется отложить, но это абсолютно неважно, если избранница мистера Филиппа — достойная девушка. Конечно, она дождется, а совместные испытания только укрепляют союз.       Хорошо, что хотя бы мистер Ричард не убийца. Второго удара семья Стенвилл просто не переживет.       — Мистер Пуаро не хочет нам сказать, кого он подозревает, — наябедничала миссис Комбс. — Потому что в виновность мистера Ричарда лично я не верю. В наше время уже нет таких глупых убийц, которые оставляют кровь на самом видном месте.       — Увы, они есть, — поправил ее Пуаро. — Поверьте, в моей практике чего только ни случалось! Некоторые преступники теряют на месте преступления собственные документы, а уличающие предметы бережно хранят.       Я понял, что мой друг категорически не хочет, чтобы до убийцы — если его нет за этим столом — дошли сведения о том, что знаменитый детектив не поверил в полицейскую версию.       Не успел я это подумать, как в столовую вошла мисс Браун. Она несла поднос с чашкой чая и всякой вкусной всячиной, который подставила передо мной. И лукаво проговорила:       — Это вам, капитан Гастингс. Извините, что спугнула вас своими криками. Лиззи уже все прибрала, так что я остыла. Но что за неаккуратность! Каково же придется ее будущему мужу! Одни убытки.       — А мне она очень нравится, — вступилась за Лиззи миссис Агнес. — В самом деле, мисс Браун, что чашка!       — Дело не в чашке, а в принципе, — с достоинством возразила экономка. — Вот вычту из жалования, будет знать.       Она удалилась гордо и величественно, как пароход, а я отдал должное замечательным свежим булочкам с корицей. Они так пахли!       После довольно позднего завтрака Пуаро позвал меня гулять, и я догадался, что он хочет что-то со мной обсудить. Так и вышло.       Мой друг не торопясь закурил и проговорил:       — Меня беспокоит мадемуазель Мэри.       — А почему? — я навострил уши.       — У нее тоже неприятности, — заметил Пуаро. — Но она никогда не попросит о помощи. Не могли бы вы, Гастингс, со свойственным вам обаянием спросить у нее, нельзя ли для нее что-нибудь сделать?       — Конечно, я могу, — рыцарственно согласился я, но когда короткая прогулка закончилась, слегка приуныл.       Как подступиться к мисс Мэри, я слабо себе представлял.       Найти ее, правда, не составило труда. Мисс Лиззи охотно подсказала, что найти молодую леди можно на пляже, и она в самом деле была там. Я еще издалека приметил ее плащ, а подойдя чуть ближе, увидел, что мисс Мэри сидит на скамейке и бессмысленно смотрит на море, а ветер треплет и развевает ее волосы.       — Вы позволите, мисс? — вежливо спросил я, приподняв шляпу.       Она вздрогнула, повернулась на голос, но не ответила — только подвинулась, позволяя сесть рядом. Я уселся, немного помолчал и попытался завести разговор:       — Прекрасный вид, не так ли?       — Да, — тоскливо отозвалась она, не глядя на меня. — Успокаивает.       — У вас есть причины для волнения? — не очень ловко повернул я в нужную сторону.       Тут она резко развернулась, и я увидел на ее лице жесткое выражение, какое уже видел, когда она приходила на допрос.       — Ну конечно, капитан Гастингс, у меня есть причины, — проговорила она, глядя в упор. — Моя мать убита. Моего брата могут повесить. А тем временем настоящий убийца остается на свободе. По-вашему, этого недостаточно для волнения?       — Я... приношу вам свои соболезнования, — от растерянности ничего умнее я не придумал. — И я искренне надеюсь, что вашего брата не повесят. По крайней мере, Пуаро не думает, что он виноват.       И тут бы мне прикусить язык, как мисс Мэри явно заинтересовалась и много тише произнесла:       — Этот забавный бельгиец действительно не верит, что Ричард убил маму?       Нет, я не мог ее разочаровать. Ведь какая бы упрямая и сильная она ни была, все равно ей страшно. И я обреченно кивнул:       — Пуаро обещал, что попытается его спасти.       — Слава Богу! — прошептала мисс Мэри и нахмурилась. — А вы? Вы в это верите?       — На моих глазах Пуаро спасал многих от несправедливых обвинений, — не покривил душой я. — Так что если мистер Ричард невиновен, то все будет в порядке.       — Понятно, вы не верите, — усмехнулась она, но все равно была много благосклоннее, чем в начале разговора.       — Да нет. Почему же... — мне даже обидно стало. — По крайней мере, я знаю, как мистер Ричард проводил вечер, и я действительно сомневаюсь, что это он.       — Знаете? — она приподняла бровь.       — Его не было дома, — аккуратно пояснил я.       — Даже догадываюсь, где он был, — мисс Мэри фыркнула. — Но если вы и так знаете, то обсуждать это ни к чему. Давайте я угадаю: вы пришли спрашивать про эти чертовы акции!       — Не ругайтесь, мисс, — ляпнул я и осекся.       — Не нравится «чертовы», пусть будет «проклятые», — она скептически поглядела на меня. — Раз вы готовы помочь Ричарду, я расскажу. Вам, а не этому твердолобому инспектору. Так вот, я действительно купила эти... чтоб их... Компания «Ист-энд-Норт Рэйлвэй» должна была получить большой правительственный заказ на замену железнодорожного полотна от Лондона до Дувра. Если вы не понимаете, это колоссальные деньги, ведь все, кто желает поскорее добраться до континента, едут маршрутом до Лондона, оттуда — до Дувра, а оттуда — паромом в Кале. Но «Большая Четверка» спутала мне все карты. «Ист-энд-Норт Рэйлвэй» не выдержала конкуренции, акции обесценились, а я вложила в них не только все, что у меня было, но и то, чего у меня не было.       — Зачем вам это, мисс Мэри? — спросил я. — Честное слово, я тоже играл на бирже — и, можно сказать, проиграл.       — А кто-то выигрывает, — хмыкнула она и полезла в карман плаща, откуда вытащила портсигар. — Вы, конечно, скажете о том, что у меня и без того есть все, так откуда же такое стремление иметь личный капитал? А я отвечу! Мне вовсе не улыбалось выйти замуж за унылый мешок с деньгами. Мне вообще эта мысль не нравится. Я не хочу влиться в дружный коллектив дам, обсуждающий модные веяния, а потом, мечтательно вздыхая, вязать пинетки. Мне хочется свободы. И, наверное, даже вы согласитесь с тем, что единственное, что может дать свободу — это деньги.       — С этим трудно поспорить, — улыбнулся я.       — И я ошиблась, — мрачно проговорила она. — Ведь знала же про принцип «не класть все яйца в одну корзину»... Но положила. Это же был такой шанс! Я даже заняла денег, чтобы купить больше. А потом в один момент оказалась без всего. Вы правы, я солгала, когда говорила о причинах, побудивших меня ехать в Лондон. Мне нужно было встретиться с моим кредитором. Надо сказать, это очень неприятный тип.       Я несколько забеспокоился и спросил, пользуясь тем, что она отвлеклась, чтобы прикурить — на таком ветру спички гасли.       — Прошу прощения, вам что, угрожают?!       — Нет, — она наконец справилась со спичками и выдохнула струю дыма, которую тут же унес ветер. — Не посмели бы. Но давили, и сильно. В качестве компенсации мне предлагалось либо влезть в долги еще больше, либо... Впрочем, это неважно, потому что позавчера я полностью расплатилась — и тем избавила себя от внимания этих господ.       — В самом деле? — я улыбнулся. — Как же вам это удалось?       Она долго молчала и курила, глядя на море, а потом глухо произнесла:       — Я украла деньги из маминого сейфа. Не думайте обо мне плохо, капитан, я бы обязательно вернула. У меня есть идеи, но деньги нужны были срочно. Я знаю, что вы сейчас думаете. Даю вам слово — а я ни разу в жизни не нарушала слова — что не убивала маму. В самом крайнем случае мне бы пришлось прийти к ней с повинной, но это не стоит ничьей жизни. Тем более маминой... — она вздохнула, и мне даже показалось, что ее нос краснеет. — Позавчера вечером, когда я вернулась... В общем, я узнала, что мама обнаружила пропажу. Нет, не от нее, она не спускалась до самого обеда.       — Кто вам сказал? — довольно строго спросил я.       — Никто, — она снова глубоко затянулась. — Но Филипп рассказал о том, что не смог попросить денег на какие-то украшения для своей драгоценной невесты, потому что мама сердилась на непредвиденные расходы... В общем, догадаться было нетрудно.       — И что вы сделали?       — Ничего, — так же безэмоционально проговорила мисс Мэри. — Я не хотела признаваться до тех пор, пока не буду готова все вернуть. Мама не склонна... не была склонна обвинять кого-то без доказательств, а доказать... было бы сложно.       — Как вы сумели украсть эти деньги, если ключ был только один — и тот у миссис Стенвилл?       — На самом деле, ключей было два, — усмехнулась она. — Когда был жив наш отец, у него ведь тоже был ключ. Отец пользовался сейфом постоянно, он держал в руках все дела семьи. Но и мама тоже пользовалась сейфом в его кабинете, потому что ухаживала за домом и платила жалование слугам. После смерти отца ключ не нашли, и со временем решили, что он окончательно потерялся. Кабинет отца занял Ричард, а сейф перенесли в бывший мамин будуар. Только Ричард никогда не интересовался ни кабинетом, ни делами. А я после смерти отца заинтересовалась учетными книгами. Они и теперь лежат в отцовском столе. Полезла в ящик — и нашла ключ, он завалился в проем между дном и стенкой. Наверное, когда в срочном порядке искали нужные бумаги, все перебирали и не заметили, что он туда провалился. Я хотела его отдать... А потом вдруг в груди что-то екнуло, и я его сохранила у себя. Как будто знала, что настанет день, когда он мне понадобится.       Ну и ну. Я только вздохнул. У этой девушки замашки потенциального бандита.       — Не думайте, капитан, что я убийца, — вдруг попросила мисс Мэри. — Если бы я собиралась убить, то зачем мне было красть на день раньше? Ведь взять деньги во время... этого... было бы проще. И никто бы не смог сказать, унес их убийца или нет.       — Я не знаю, что и думать, — честно сказал я. — Не мне судить, мисс, но вы и сами понимаете, что поступили в высшей степени предосудительно.       — Знаю, — она кивнула. — Еще как знаю! И мне так больно от того, что мама ушла, так и не узнав, что я не воровка! Я верну — и мне неважно, кому. Наверное, Ричарду, если вы не обманули меня, что спасете его.       Я молчал, а она тем временем докурила и выбросила окурок в небольшое чугунное ведерко, приваренное к скамейке, а заметив мой взгляд, улыбнулась:       — Когда живешь на своем острове, привыкаешь заботиться о нем. Знаешь здесь каждый уголок, каждое укромное местечко, каждое деревце и каждую скалу. Мы все любим эту землю... Мистер Гастингс, я знаю, что вы обязательно сообщите все это мистеру Пуаро.       — Извините, мисс Мэри, я не могу дать вам слова, что сохраню вашу тайну, — твердо предупредил ее я.       — Это не нужно, — она покачала головой. — Я как раз хотела попросить вас сообщить все, что вы услышали, беспристрастно. Мне не нужна защита, капитан, я справлюсь сама. Мне нужна только правда.       — Я постараюсь донести все в точности, — пообещал я. — Могу я что-то сделать для вас?       — Нет, — она отказалась, но сделала это не резко, как раньше, а грустно. — Добейтесь правды любой ценой, это будет лучшая помощь. Я верю, мистер Пуаро способен распутать этот чудовищный клубок.       Я немедленно отправился на поиски своего друга и отыскал его — не без подсказки мисс Надин — в кабинете миссис Стенвилл. Мистера Филиппа там уже не было. Пуаро стоял и задумчивым взглядом смотрел на торшер, который остался в том же положении, в каком мы его нашли. Очевидно, мистер Филипп старательно сохранил картину преступления, хотя ему, должно быть, было неудобно...       Увидев меня, Пуаро оживился, а я торопливо высказал все, что мне удалось услышать. Я честно сдержал обещание: постарался донести все в точности и даже воздержался от оценок, только в самом конце добавил:       — По-моему, она вполне может оказаться убийцей. Ведь то, что долг выплачен, мы знаем только с ее слов. Она могла отвезти часть, но кредиторов это не устроило, и мисс Мэри пришлось искать возможности вернуть все целиком.       — Да, это возможно, — подтвердил Пуаро. — Но зачем она тогда вообще вам это все рассказала? Как бы ни были широки мои возможности, я бы вряд ли узнал о ее долге. В таких кругах не принято выдавать дела и имена.       — Она не назвала имени кредитора, — заметил я.       — Это неважно, — Пуаро улыбнулся. — Несомненно, у инспектора Джеппа есть информаторы. Теперь мы знаем, где искать, и сможем попробовать это проверить. И если выяснится, что долг мадемуазель выплатила полностью, то подозрения в ее адрес почти исчезнут.       — Она лишилась всего, — напомнил я. — А чтобы играть на бирже, нужен стартовый капитал.       — Не сомневаюсь, что такая бойкая мадемуазель найдет возможность заработать, — возразил Пуаро. — Но вы правы, полностью, конечно, это ее не оправдает... Как все-таки странно, мой друг! Лужа до сих пор не высохла. В этом определенно что-то есть.       Это действительно было странно, ведь прошло уже полтора дня! Я неизвестно зачем наклонился, пощупал пол — и убедился, что не только ковер, но и паркет еще какой-то... влажный.       — Должно быть, жидкости было немало, — ляпнул я.       — Именно... — Пуаро встряхнулся. — Ладно, мой друг, оставим это пока. Все постепенно проясняется.       Для меня ничего не прояснялось. Каждая открытая тайна только добавляла подозрений. Я хотел было расспросить Пуаро о том, что удалось узнать ему, однако мисс Надин встретила нас на пороге кабинета и вежливо проговорила:       — Месье Пуаро, вам звонит какая-то дама. Я сняла трубку в малой гостиной. Вы поговорите, или мне сообщить, что вы заняты?       — О, — мой друг оживился. — Извините, Гастингс, это важно.       Он запер дверь в кабинет и отправился по лестнице вниз. Я собирался во что бы то ни стало услышать, о чем он будет говорить с мисс Лемон, но это сделать не удалось, потому что на улице раздался зычный голос Джеппа, а несколькими секундами спустя он собственной персоной появился в холле — энергичный и громогласный.       — Приветствую, — он протянул мне руку. — Не нашли?       Честно говоря, я успел напрочь забыть про рубиновый гарнитур, а вот Джепп помнил. Вот что значит — настоящая ищейка!       — Нет, — ответил я. — А вы добились признания?       — Нет, — помрачнел Джепп. — Но не волнуйтесь, это дело времени! Пока мистер Стенвилл просто молчит. Сначала пытался оправдываться, теперь замкнулся в гордом молчании. Ничего, в тюремной камере всякие лорды быстро становятся разговорчивыми. Но гарнитур надо найти. Без этого у коронера и судьи могут возникнуть сомнения. Так что, ребята, — он обернулся на полицейских, — работаем! Проверяйте всё! Чердак перетрясти! Остров прочесать частым гребнем! Не забудьте про рыболовные снасти — гарнитур могли затопить у берега. Кстати, где этот садовник? Мне надо сказать ему пару ласковых.       — Мистер Ли? — удивился я. — Он отправился в деревню.       — Он такой же Ли, как я — королева, — довольно ухмыльнулся наш друг.       — Мистер Саут, — послушно поправился я.       И, кажется, этим сильно огорчил инспектора. Он даже опустил только что изъятый из кармана портсигар обратно и удивленно спросил:       — Откуда вы это знаете, Гастингс? Неужели опять серые клеточки?       — Да нет, мистер Ли сам признался, — объяснил я.       — Вот же черт, — Джепп обескураженно развел руками. — А я уж думал, он соучастник. Камешки-то — тю-тю. А может, это хитрая уловка? Мол, вот я весь честный?       — Не такая уж хитрая, — справедливости ради заметил я. — Если вы уверены, что мистер Ричард — убийца, то зачем ему был нужен сообщник?       — Тоже верно, — широко улыбнулся мне Джепп. — Значит, дело за малым — камни найти. Пожалуй, пойду сам, а то что-нибудь пропустят. А меня, старого полицейского пса, не обманешь!       Он так браво удалился, что я даже засомневался. Может, мы с Пуаро гоняемся за черной кошкой, которой в комнате нет? Мистер Ричард вполне мог убить, а его любовник — его покрывает. Или наоборот. Или они все сделали вместе. Хотя, с другой стороны, разве меньше было причин у мисс Мэри, которая уже ступила на преступный путь? Или у мистера Ли?.. Ведь камни действительно не найдены, а мистер Ли — с дозволения Пуаро — удрал на берег. Вернется ли теперь? Или мисс Вайолет, которая могла и соврать о возможной беременности, и теперь сбежала с рубинами в ридикюле? Возможно, она даже не хотела совершать преступления! Возможно, все задумал этот ее ирландец, которому не давали покоя деньги английской леди? Он был на острове, когда было совершено убийство. Может, мисс Вайолет доверчиво привела его в дом, а он ворвался в кабинет и...       Я был вынужден отвлечься от захватывающей картины: рослый рыжий малый с окровавленным ножом, — потому что меня бережно постучал по руке Пуаро. Да еще и добавил озабоченно:       — Друг мой, вы не заснули?       Я ошалело помотал головой, а Пуаро озабоченно проговорил:       — Я слышал голос инспектора. Вы не видели его?       — Видел, — кивнул я. — Он не добился признания Ричарда и теперь роет носом землю, чтобы найти рубины.       — Глупости, — отмахнулся мой друг. — Вы же спросили его о результатах анализов?       — Нет, — сознался я. — Я забыл.       Пуаро недовольно нахмурился, и даже, кажется, его усы встопорщились. Впрочем, даже сейчас голоса полицейских раздавались где-то наверху, и мы отправились сначала по господской лестнице, а потом, следуя на звук, и по людской — куда более темной и узкой.       Мистер Джепп — точнее его ноги и филейная часть — нашелся на лестнице, ведущей на чердак. Остальная часть инспектора тонула в зеве чердачного люка.       — Инспектор Джепп, — вежливо позвал Пуаро.       Ноги потоптались, и Джепп, придерживаясь рукой за край люка, наклонился и даже, изогнувшись, приподнял шляпу:       — Пуаро. Что-то нашли?       — Нет, я только хотел узнать, что выяснили ваши эксперты, — мой друг улыбнулся.       — А, — Джепп спустился на несколько ступенек и перестал сгибаться. — Ничего необычного. В этом шоколадном порошке — доза снотворного на основе морфия. Если точнее, сульфат морфия. Правда, чтобы отравиться до белых тапочек, этого какао надо чайник вылакать, не меньше.       — А каково фармакологическое действие? — осведомился Пуаро. — Как быстро подействовало снотворное?       — Довольно быстро, — объяснил Джепп. — Это же опиат. Начинает действовать примерно через полчаса после приема. На пожилых людей действует быстрее, но зато плотный обед замедляет действие. Мы не повезли тело в Лондон, так что сказать точнее сложно. Да и какая разница? Про упавший торшер твердили все, так что время убийства мы знаем.       — А это нормально, что мадам спала с десяти вечера до половины второго ночи?       — Более чем, — уверенно откликнулся Джепп. — Выводиться эта дрянь начинает через два-три часа, но, опять-таки, убитая была немолодой. И опять-таки, она уже спала после целого дня, так что без воздействия извне вряд ли бы проснулась.       — А остальные образцы? — спросил Пуаро.       — Вы про ликер и вино? Там чисто, — инспектор крепче ухватился за ступеньку, явно собираясь вернуться. — Еще вопросы, Пуаро?       — Жидкость из кабинета, — кротко напомнил мой друг.       Внезапно Джепп полностью спустился, отряхнул руки и подошел к нам с самым таинственным видом. Он быстро огляделся по сторонам и, понизив голос, проговорил:       — Готовы, Пуаро? Это обычная вода, — он захохотал и даже хлопнул меня по плечу. — Ничего себе, а?       Я засмеялся, а вот Пуаро медленно повернулся и странным тоном спросил:       — Обычная... вода?       — Самая обычная, дружище, — заверил его Джепп. — Без добавок. Просто вода из крана или из колодца. Аш два о, представляете?       — Очень, очень странно, — напряженно проговорил мой друг. — Спасибо вам, Джепп, это важно.       — Всегда пожалуйста, — усмехнулся он. — Пойду поработаю.       — А я — подумаю... — пробормотал Пуаро.       — И мы увидим, что полезнее, — с этими словами мистер Джепп легко поднялся по лестнице и запрыгнул на чердак.       Я молчал, но улыбался, а Пуаро покачал головой и решительно сказал:       — Мисс Лемон предоставила мне крайне интересные сведения. Если хотите, вы можете поучаствовать в паре небольших разговоров. Как я не раз говорил, люди куда важнее, чем вещи.       — Конечно, хочу, — я энергично кивнул, зараженный деловитостью полицейского инспектора. — С кем же мы будем беседовать?       — С мадемуазель Надин.       Отыскать горничную оказалось просто. В подсобном помещении рядом с кухней мисс Надин огромным тяжелым утюгом гладила шторы. Увидев нас, она поджала губы, но более ничем не выразила недовольства.       Однако Пуаро почему-то заинтересовался шторами. Он указал рукой на ткань и спросил:       — Часто приходится гладить?       — Часто, — резковато ответила горничная. — Мадам Стенвилл не велела закрывать окон, так что шторы быстро пылятся, на них попадает дождь... Надеюсь, если нынешние господа не прогонят, то будут почаще закрывать окна.       — А мадам имела привычку держать шторы закрытыми? — так же вежливо спросил Пуаро.       И добился совершенно невежливого ответа:       — Скажете тоже. Вечно раздергивала, даже если было холодно, а окно нараспашку.       — Хм... — мой друг слегка поклонился. — Спасибо.       — Это все? — мисс Надин громко хлопнула тканью и перетянула на доску другой кусок — мятый. — Если все, то оставьте меня, мне работать надо. Мадемуазель Браун и так вечно недовольна. Не хватало еще, чтобы она пошла хозяевам жаловаться на мою работу.       — Вы дорожите этим местом? — мягко спросил Пуаро.       — Конечно, дорожу, — хмуро проговорила Надин. — Здесь хорошо платят. И здесь спокойно. Ни балов на тысячу персон, ничего такого.       — Но ведь вы наверняка знаете немало секретов о господах? — терпения Пуаро было не занимать.       Горничная с грохотом поставила утюг на подставку и вышла из-за гладильной доски.       — Говорите, месье сыщик, — холодно проговорила она. — Разумеется, я знаю много, как и любая служанка. Но — и можете мне не верить — я с уважением относилась к мадам. И ради ее памяти не собираюсь раскрывать секретов.       Пуаро вскинул руку и успокаивающе проговорил:       — Я тоже действую в интересах мадам и ее детей. И все, что вы мне расскажете, пойдет только на пользу, даю вам слово. Я знаю, вы доверяли леди Стенвилл свою душу...       — Откуда вы знаете? — нахмурилась горничная. — Ничего я ей не доверяла. В этом мире вообще никому доверять нельзя.       — Это не так, — укорил ее Пуаро. — По крайней мере, вы плакали в кабинете мадам, а она утешала вас. Скажите, мадемуазель, ведь вы когда-то носили другую фамилию, не так ли?       Надин вздрогнула и отступила. Запнулась о край шторы и сорвала ткань на пол, но даже не побеспокоилась об этом. Напротив, прижала руку к груди и, загнанно оглянувшись, выдавила:       — Как? Как вы узнали?       — У меня свои секреты, мадам Дюбуа, — поклонился Пуаро. — Или вы предпочитаете быть мадемуазель Надин Дюваль?       И вот тут я увидел, что и кокетливая девушка, и злобная мегера — исчезли. Осталась только усталая женщина, не очень юная и не слишком симпатичная, но спокойная. Она снова оглянулась, а потом попыталась выйти в дверь. Я машинально преградил ей путь, но она только усмехнулась:       — Думаете, я сбегу? Нет. В конце концов, я слишком устала, и мне давно надоело. Я выйду буквально на пару секунд. Дождитесь меня.       Пуаро придержал меня за предплечье, но мои опасения не сбылись. Мисс Надин вернулась, только теперь она держала в руках бутылку ликера и грубый стеклянный стакан.       — Вам не предлагаю, — хмуро сказала она. — А экономке потом даже врать не стану. Пусть вычитает из жалования, мне все равно.       Она раздвинула небольшую лесенку-стремянку, которая тут стояла для хозяйственных целей, и уселась на нее. Налила себе полстакана, отпила и горько произнесла:       — Поль был козлом. Я имею в виду месье Поля Антуана Дюбуа, будь он проклят.       Пуаро сочувственно вздохнул:       — Да, французской полиции это имя известно.       — Разумеется, — мисс Надин снова отпила и посмотрела в стакан. — Он пьет, играет и распускает руки. Сколько раз я, вся в синяках, рыдала и приносила деньги, чтобы его отпустили. Какая же я была дура! Когда в мой родной Марсель приехала труппа блистательного Поля Дюбуа, я с ума сходила. Целовала его лицо на афишах. У меня не было денег на все представления, но я накопила с карманных денег на билет, а потом долго стояла у черного выхода, чтобы подарить ему жалкий букет тюльпанов. И случилось чудо! Точнее, я так тогда думала. Он обратил на меня внимание и сказал, что я мила. Если бы могла, я бы упала замертво, а он потрепал меня по щеке и дал мне контрамарку на следующий спектакль. Я вернулась домой сама не своя. Даже не хотела умываться перед сном, потому что еще помнила прикосновение. Дура, — она обреченно покачала головой.       Мне вдруг стало ее жалко. Никакая она не коварная француженка, а несчастная и измученная женщина. Я даже не слышал такого имени — Поль Антуан Дюбуа, но мне было за него стыдно только потому, что он назывался мужчиной.       — Говорите, мадемуазель, — мягко произнес Пуаро. — Скажите уже хоть раз все это. Мы с Гастингсом никому ничего не скажем.       — Да мне уже наплевать, — резко бросила она, но тут же сгорбилась, некрасиво вытирая нос. — Не знаю, что Поль во мне нашел. Мне кажется, он просто умеет чувствовать таких восторженных дурочек. Я отправилась на следующее представление, ждала его — и когда он вышел, то отправился именно ко мне и пригласил в ресторан. Могла ли я мечтать о большем? Конечно, я пошла с ним. Он был таким волшебным! Обещал жениться, сказал, что я стану знаменитой... Я задержалась в ресторане почти до полуночи, а когда вернулась, то сообщила разъяренному отцу и перепуганной матери, что я выхожу замуж и уезжаю с труппой. Они почему-то были не в восторге, — хмыкнула мисс Надин. — И заперли меня в моей комнате на втором этаже. Но разве это было препятствие для любви? Я собрала все, что у меня было ценного — и сбежала. Еще колени расшибла, но Поль, к которому я пришла, утешал меня и в прямом смысле носил на руках. Я была так счастлива. Я стану актрисой! Я стану женой этого мужчины, о котором можно только мечтать! Что ж, я действительно стала и женой, и актрисой.       Она фыркнула в стакан и снова отпила, а потом продолжила:       — Только идиллия продолжалась недолго. Сначала я узнала, что стать актрисой — это вовсе не мечта. Поль бранил меня и унижал перед всеми, а я терпела и думала, что когда-нибудь стану послушной глиной в его руках. Как в воду глядела! Мы проехали половину Франции. Поль начал пить — сначала понемногу и всегда извинялся, когда бывал со мной груб. Потом — хуже. Иногда он пил до того, что не мог стоять на ногах. Блевал на отглаженные мной простыни, игнорируя подставленное мной же ведро. Когда я попыталась остановить это, он начал меня избивать. Он хватал меня за руки и бил по лицу. Вот когда мне пригодилось умение искусно накладывать грим! Потом он... Потом он перестал интересоваться моим супружеским влечением... Если вы понимаете, — она снова покачала головой, но глядела уже только в пол. — Когда нас пригласили на гастроли в Швейцарию, от меня осталась только тень. А в Женеве он встретил Виолу... Впрочем, к тому моменту я уже успела узнать, что я не первая его жена, как он мне говорил.       Мне было стыдно даже голову поднять, а Пуаро слушал внимательно. Даже подошел ближе и позволил себе стереть слезы мисс Надин. Мне хотелось провалиться сквозь землю, а мисс Надин сдавленно проговорила:       — Я пыталась ее, Виолу, предупредить. Говорила, что ей даже женой стать не грозит, но ведь ей тоже было семнадцать... А мне было двадцать, но я чувствовала себя старой калошей. И я смирилась. Стирала его белье и стелила... Сначала Виоле, потом Алисии... Потом... Не помню, кому. С главных ролей Поль меня снял. Не тянула я уже на молодую красавицу. Да и играть не хотела. Я вообще уже ничего не хотела. А потом мы вернулись в Марсель... И я вдруг все вспомнила! Вспомнила, с чего это все началось. И я... Если это был порыв, то это был самый правильный порыв. Я дождалась, когда он вернется один. Пьяный, конечно. Я взяла у него ключ от шкатулки, где он хранил ценности. Его можно было бы бить палкой — и он бы не проснулся, так что я ничем не рисковала. Забрала деньги, драгоценности... Сожгла все его бумаги в гостиничном камине — и сбежала. Я понимала, что он будет меня искать, а потому даже не заглянула к родителям, а отправилась прямиком в Кале, а оттуда — в Англию. Моя мать — англичанка, и я неплохо владею языком. Придумала себе красивую историю, подделала документы. Это было нетрудно, после того, что я делала для Поля... И нанялась к мадам Стенвилл.       — Почему именно к ней? — Пуаро все поглаживал ее по плечу, а мисс Надин только всхлипывала.       — По разным причинам, — справившись с собой, проговорила она. — В первую очередь, потому, что это был остров. Никто бы не смог за мной прийти просто так. А еще потому, что мадам Стенвилл сразу догадалась, что документы фальшивые. Она очень умная была. И я почувствовала, что ей можно довериться. Она тоже была женщина, которая всю жизнь работала на мужа. Я жалела ее, а она — меня. И она сказала, что экономка Браун ни за что не поймет, что документы ненастоящие. Взяла меня на работу, баловала иногда. Это было... — мисс Надин слегка улыбнулась. — Это было то, о чем я мечтала, когда думала о браке с мужчиной. И, конечно, не думала, что получу это, будучи в услужении у женщины, которая намного меня старше. Она была мне как... Как мать. Я часто вспоминала и свою маму, но только недавно ей написала. Полгода назад. И мама ответила. Она укоряла меня, но не сердилась, и с этим письмом я пошла к мадам Стенвилл. И она меня не прогнала. Она выставила этого Стенджерсона из кабинета и говорила со мной, а потом сказала, что я могу оставаться здесь столько, сколько захочу, и что она отпустит меня, если я захочу повидать родителей. Я понимаю, что мне нельзя жить во Франции, Поль всегда может до меня добраться и даже принудить жить супружеской жизнью, ведь брак не был расторгнут... Но мама почти согласилась приехать в гости, и я... Я жду.       — Вы обязательно дождетесь, — заверил ее Пуаро. — Вы вытерпели слишком много, чтобы не заслужить немножко счастья. Я только хотел спросить вас, не знаете ли вы чего-нибудь такого про семью Стенвилл...       Мисс Надин покачала головой:       — Ничего такого я не знаю.       — Возможно, вы догадываетесь, чьи шаги вы слышали той ночью?       — Нет, — она опустошенно пожала плечами. — Даже не могу сказать, мужчина или женщина. Грохот слышала... Но тоже ничего не знаю. Я прямо замерла.       — А после грохота? — спросил Пуаро. — Шаги, разговоры?       — Нет, — она вздохнула. — Было тихо, как в могиле. И от этого еще страшней. Если бы раздавались звуки, я бы, наверное, даже не стала спускаться. Мало ли? Но было тихо, и я решила пойти... Взяла с собой кочергу от камина. Я не говорила?       — Нет, — улыбнулся ей Пуаро и с беспокойством произнес. — Могу я предложить вам свой платок?       — Не... Не стоит, — она вдруг окончательно расклеилась и заплакала, а потом гнусаво произнесла: — Я никогда и ничего не принимаю от мужчин. Это настоящая ловушка.       — Вы можете быть спокойны, мы с Гастингсом ни слова об этом не скажем, — мой друг протянул ей свой безукоризненный платочек, и она отчаянно в него высморкалась, а потом проговорила:       — Я постираю, выглажу и отдам.       — Если вам будет угодно, мадемуазель, — Пуаро явно специально не называл ее «мадам». — Но уверяю вас, что большой потерей для меня это не станет.       — Спасибо, — она помотала головой. — В этой семье много секретов, но все друг друга любили. Ума не приложу, кто убил мадам Стенвилл... Пусть у каждого были свои неприглядные тайны, все любили ее.       — Иногда одно другого не исключает... — задумчиво пробормотал мой друг и мягко обратился к мисс Надин. — Хотите, я сам скажу мадемуазель Браун, что вам нездоровится? Признание далось вам нелегко.       Мисс Надин только вяло махнула рукой:       — Это бессмысленно... Если вы скажете, что мне нездоровится, а потом я признаюсь в том, что украла ликер, эта ведьма, пожалуй, решит, что это я напилась до беспамятства. Мне действительно пора работать, если я хочу сохранить место и человеческий облик. А теперь оставьте меня, пожалуйста, иначе я еще долго не успокоюсь.       Пуаро кивнул, и мы тихо покинули подсобку, словно палату больного.       — Какая свинья! — воскликнул я, как только мы отошли достаточно, чтобы эти слова не донеслись до слуха горничной.       — Согласен с вашей оценкой мужа мадемуазель Надин, — вздохнул мой друг. — Но ей станет лучше. Мы с вами, Гастингс, раскрыли ее тайну, хотя она того не желала — и не осудили ее. Как только мадемуазель Надин поймет этот факт, она перестанет так бояться, что об этом узнает кто-то еще, и ей станет легче жить. Но заметьте, мой друг, она и в самом деле прекрасная актриса! Недалекая французская горничная, хладнокровная хищница, ловкая авантюристка — со всеми ролями она справилась блестяще. И только с тем, что с ней было по-настоящему, не знает, что делать.       Я нахмурился. Эта мысль мне не понравилась, но Пуаро опять прав!       — Тогда она и убийцей может оказаться, — заметил я. — Вдруг «загнанная жертва» — это еще одна роль?       — А! — Пуаро довольно кивнул. — Сегодня вы просто блещете гениальными идеями, Гастингс! И вы совершенно правы. Я сомневался, стоит ли высказывать мадам Дюбуа все то, что любезно разузнала для меня мисс Лемон, но счел, что это будет наилучшим выходом. Как у вас говорят? Двух кошек?       До меня не сразу дошло, и я улыбнулся:       — Двух птиц одним камнем.       — Да-да, — Пуаро смешно сощурился. — Если она непричастна к смерти мадам Стенвилл, то после этого тяжелого разговора ей полегчает.       — А если нет? — мне очень хотелось узнать, что такое задумал Пуаро.       — А если нет, то мы увидим душераздирающий спектакль, — усмехнулся мой друг. — В этом случае она уже поняла, что раскрыта, и постарается обрести сочувствующих и защитников.       — Ловко, — я даже почти не завидовал. — А второй разговор?       — С этим немного сложнее... — таинственно проговорил мой друг. — Пока я не могу предоставить вам второго собеседника, но зато вижу, что дело к полудню, а это значит, что нас ожидают новости.