Убийство на острове

      Мы вышли в коридор и едва не столкнулись там с мистером Ричардом и мистером Стенджерсоном. Мистер Ричард переоделся, согрелся, порозовел и вообще вид имел куда более здоровый, чем час назад. Мистер Стенджерсон, напротив, был озабочен. Он говорил что-то про ланч, когда мы поравнялись, а на первом этаже мы разошлись в разные стороны.       — Куда теперь? — спросил я.       — В сад, — лаконично ответил Пуаро.       Я отправился за ним и обратил внимание на то, что мой друг берет с собой свою любимую трость — значит, прогулка нам предстоит не по гаревым дорожкам, а куда-то дальше — к маяку, быть может. Исходя из этого, я надел не только пальто, но и шарф.       Оказалось, что идея прогуляться пришла в голову не только нам. Почти все обитатели особняка выбрались на улицу — возможно, потому, что, несмотря на стылый ветер, выглянуло солнце. И пусть оно было уже бледноватым, но все-таки грело и немного разгоняло печальные мысли.       Чета Вернон, мистер Бойл, мистер Филипп — неполный список тех, кто нам встретился по пути. Гораздо дальше от дома мы повстречали еще и мистера Ли — он тащил ведра, набитые чем-то неаппетитным. Увидев нас, остановился, поставил ведра и приподнял поношенную шляпу:       — Здравствуйте, мистер Пуаро, капитан. Слыхал уже про мистера Ричарда! Пожалуй, вечером выпью пару унций за такое дело.       — Какое — такое? — ляпнул я.       — Выскользнуть из клещей полиции — это вам не фунт изюму, — так же брякнул мистер Ли. — Спасибо, мистер Пуаро. Если бы бобби были, как вы — жить бы лучше стало. А меня эта грымза Браун пригласила поужинать в доме. Хотел бы я отбрехаться, так она сказала, что надо — и все.       — Надеюсь, это — не на ужин? — пошутил Пуаро, указав на ведра.       — Нет, — готов поклясться, хмурый садовник даже выдал что-то наподобие улыбки! — Это — на удобрение. Ранние уже отцвели, так им на весну надо почву пожирней.       — Водоросли! — догадался я.       — Они самые, — кивнул мистер Ли. — По осени там, в море, тоже что-то происходит — и оно больше выбрасывает. А мне того и надо. Вы не знаете, зачем меня в дом позвали, мистер Пуаро? Не полиция ли?..       — Нет, это просил я, — спокойно ответил Пуаро.       — А, — сразу успокоился мистер Ли. — Тогда, пожалуй, даже портки чистые надену. Ради Браун не надел бы. Я садовник, а не балерун.       — Благодарю вас, это очень мило с вашей стороны, — Пуаро явно подавил улыбку. — А теперь, с вашего позволения...       — Да, мне тоже работать надо, — мистер Ли подхватил свои ведра и кивнул. — Ну, до вечера.       — Обзавелись новым другом? — съязвил я, когда мы отошли достаточно далеко.       — Вам ни к лицу язвительность, мой друг, — мирно ответил Пуаро. — Вы знаете, как я отношусь к неаккуратности, но все-таки я предпочел бы обедать за одним столом с ним, а не с убийцей.       — Справедливо, — мне ничего не осталось, кроме как согласиться.       Мы почти вышли к маяку, когда одновременно с Пуаро издали восклицания. Я — потому что увидел на берегу две фигуры, явно принадлежавшие мисс Вайолет и ее кавалеру. А вот что увидел Пуаро, я сказать затруднился, потому что он смотрел в сторону, в которой не было ничего любопытного.       И все-таки он среагировал первым. Проследил за моим взглядом и как ни в чем ни бывало отправился к влюбленной парочке.       Мисс Вайолет и мистер О’Райан сидели на покрывале недалеко от кромки обрыва. Слева от них был маяк, а справа открывался вид на старый пляж. Заслышав шаги, мисс Вайолет перестала опираться на плечо своего спутника и повернулась. Мистер О’Райан вообще не среагировал.       — Мистер Пуаро? — девушка слабо нам улыбнулась. — Хорошо, что вы пришли. Я знаю, то, что я сделала вчера, было слишком смело, но, как вы думаете, я правильно поступила?       — Я думаю, что чем дольше вы бы молчали, тем труднее было бы все объяснить, — уклончиво отозвался мой друг. — Позволите ли задать вам личный вопрос?       — Вы про мое... положение? — она поняла сразу. — Я все еще точно не знаю, но доктор сказал, что не видит во мне никаких признаков... Ну, вы понимаете. Он сказал, что такое бывает — от нервов — и велел мне прийти на прием через месяц, если... Если...       — Кнопочка, — глухо перебил ее мистер О’Райан, — неужели этим господам обязательно объяснять?.. Пусть у нас будет ребенок! У меня десять братьев и сестер, что плохого?       — Десять не будет, — твердо заявила мисс Вайолет. — Два — максимум. Ну, может быть, три — и не штукой больше!       — И вы рискнете? — спросил Пуаро.       — Да, — вдруг ответил ему мистер О’Райан. — Если сейчас все обойдется, хорошо. А если нет, то не все ли равно? Будет обиднее, если кнопочка нарушит траур, а потом окажется, что зря.       — Все обязательно будет хорошо, — мисс Вайолет погладила своего кавалера по руке. — Мэри хорошо к тебе отнесется, правда! И Ричард... Я вас познакомлю.       — Если он такой же, как Филипп, то, право, лучше я обойдусь, — буркнул мистер О’Райан.       — Нет, он... — мисс Вайолет вздохнула и снова повернулась к нам. — Спасибо за участие, мистер Пуаро. И вам, капитан Гастингс... Я знаю, вы прониклись ко мне добротой. Женщины это очень чувствуют! Все это очень поддержало меня, когда я была напугана и в отчаянии. А теперь... Всё еще, конечно, не слишком хорошо, но лучше, чем вчера. И дальше будет лучше. Правда?       Мой друг не ответил, а мягко проговорил:       — Вам лучше отправиться домой, мадемуазель. Не стоит сидеть на земле, уже осень...       — Я ужасно не хочу домой, — помотала головой мисс Вайолет. — Я не хочу никого видеть. Правда, я видела здесь этого историка, но он не подошел. Покрутился недалеко — и исчез на своих раскопках.       — Идем, кнопочка, — мистер О’Райан вдруг легко поднялся. — Мистер сыщик прав, не стоит сидеть на холодном. Пойдем. Уж как-нибудь выдержу всю твою сумасшедшую семейку.       — Кто бы говорил, — фыркнула мисс Вайолет. — Напомни-ка, что там была за история с размазанным пирогом?       — А! — мистер О’Райан усмехнулся и подал ей руку. — Так и знал, что ты запомнишь. Завидуешь, да?       — Немного, — она слабо улыбнулась и встала, опираясь на его ладонь. — Как представлю себе лицо Фила...       — Ну, хочешь, в качестве свадебного подарка?..       — Нет! — торопливо воскликнула девушка. — Я знаю, ты можешь! Но не надо.       Когда они уже уходили (а мистер О’Райан еще и тащил в руках грязное покрывало), мисс Вайолет обернулась и весело помахала нам рукой. Пуаро вскинул руку в перчатке, но не улыбался. Напротив, его лицо отражало горечь.       — Бедные мы, — проговорил он в никуда. — Неисповедимы пути Господни, но куда же заводит путь тех, кто забыл о Нем... Идемте, Гастингс. Когда начнет темнеть, будет поздно.       Он пошел туда, куда был направлен его взгляд до этой встречи, и я поспешил за ним. Меня определенно интересовало, куда он так смотрел. На мой взгляд, этот отрезок земли не был ничем примечателен. Мы вышли на поляну, недалеко от того места, где кромка леса выводила к раскопкам мистера Роузберри и остановились перед раскидистым деревом.       — И... что? — затаив дыхание, спросил я, когда Пуаро зачем-то постучал тростью по стволу.       Мой друг озадаченно молчал, обошел дерево со всех сторон, поглядел на него, склонив голову и вдруг воскликнул:       — О-ла-ла!       Никакого «о-ла-ла» лично я не видел. Таких «о-ла-ла» было пол-острова, и не очень понятно, зачем было тащиться так далеко.       — Ну что ж, — Пуаро довольно кивнул. — Теперь можно возвращаться.       — О мой Бог... — вздохнул я.       И даже взглянул на часы. На часах было без четверти три, а мне уже не терпелось, чтобы стрелки побыстрей указали без четверти семь. По крайней мере, во время обеда точно что-то станет понятнее, а пока я таскался за своим другом, ни черта не понимал и чувствовал себя бестолковым псом, который носится за хозяином, не зная, во что тот захочет поиграть в следующую минуту.       По пути к дому мы натолкнулись на отряд полицейских во главе с Джеппом, и я с трудом удержался от забавного фырканья. Двое констеблей несли на плечах грабли, а мистер Хоу — лопату, а все вместе они напоминали собравшихся на благотворительный сбор мусора, которые время от времени устраивают обеспеченные незамужние дамы.       — Куда вы направляетесь столь решительно, инспектор Джепп? — благожелательно спросил Пуаро.       — На эти самые раскопки, — буркнул наш друг. — Это единственное, что мы не проверяли на острове — из уважения к истории. Но, как известно, если все остальные варианты проверены, а результата нет, то найтись должно там, где не обследовали.       — Мой друг... — Пуаро вздохнул. — Прошу вас, не уничтожайте памятники вашей истории. На раскопках ничего нет. Но рубины найдутся. Вы сами сделали все, чтобы они нашлись.       — Да? — Джепп сбил шляпу на затылок. — А где и когда?       — Где — не знаю, — пожал плечами Пуаро. — А когда... В ближайшее время. Не тратьте время на бессмысленный вандализм, лучше попейте чаю.       — Было бы неплохо, — вдруг вздохнул мистер Хоу. — Мы завтракали в половине восьмого утра.       — Не берите пример с Пуаро, — наставительно проговорил Джепп. — Это он может себе позволить сидеть в кресле и пить какао. А настоящий полицейский должен рыскать!       — Настоящий полицейский должен думать, инспектор, — кротко ответил мой друг. — Так подумайте лучше о приятном: сегодня все выяснится. Слово Эркюля Пуаро.       — Вот как, — несколько уныло повернулся Джепп к Хоу, что означало большое уважение. — Ну что ж... Мне самому не нравится мысль уничтожить памятник старины. Если сегодня не выяснится, завтра успеем. Отбой, ребята. Можете отправляться в участок, я прибуду вечером.       — А я? — спросил Хоу. — Мне тоже отправляться?       — Останьтесь, — подумав, решил Джепп. — Посмотрим, вдруг что... Ты парень неглупый и крепкий, можешь пригодиться.       — Спасибо, — мистер Хоу заметно покраснел. — Пойдемте в дом, инспектор Джепп? Думаю, чаю нам подадут.       Вся компания развернулась и с граблями наперевес удалилась. Теперь я уже позволил себе улыбаться открыто. Хотя слова Пуаро будоражили ум и воображение. Что он все-таки такого выяснил?                            Мы вернулись домой, когда было уже около четырех. Пуаро не спешил, а потом еще и долго и задумчиво глядел на окна. Мне казалось, что он обдумывает не что-то конкретное, а что-то общее, словно сам вид дома наводил его на какие-то мысли.       Тишина в доме показалась мне зловещей, хотя я понимал, что это, скорее всего, просто разыгравшееся воображение. Мне казалось, что Пуаро должен был что-то делать, но вместо этого он отправился в гостиную, болтал там с мисс Вайолет, ее женихом и четой Вернон, которые пытались найти общий язык с мистером О’Райаном — и ничего не предпринимал! Ну ничегошеньки!       И вот, когда я уже был готов потребовать действия, случилось то, чего, наверное, и ждал Пуаро.       Я сразу это почувствовал — по тому, как екнуло сердце.       В гостиную зашел мистер Филипп. Он был взволнован и бледен, но держал себя в руках. Немного поболтал с мистером Эшли, перекинулся парой слов с мисс Вайолет, старательно игнорируя ее кавалера, а потом обратился к моему другу:       — Мистер Пуаро, не могли бы вы зайти ко мне? Мне нужно кое-что с вами обсудить.       — Разумеется, — спокойно и неспешно согласился тот. — Вы не возражаете против капитана Гастингса?       — Ничуть, — несколько нервно откликнулся мистер Филипп.       Когда мы вышли в холл, из малой гостиной послышался громогласный голос Джеппа:       — Что? Что говорите? Не слышно! А! Понял. Да! Да, я позвоню!       Мистер Филипп вздрогнул и заспешил. Мне это показалось подозрительным.       Но еще более подозрительным мне показалось то, что мистер Филипп обеспокоенно оглядел коридор, прежде чем пригласить нас к себе.       — Проходите, — он запустил нас в свою комнату первыми и перевел дух, когда закрыл зверь за собой. — Я прошу меня простить, мистер Пуаро, но... Я сбит с толку. Это...       — Не волнуйтесь так, месье, — посоветовал мой друг. — Что стряслось?       — Видите ли, — мистер Филипп потер висок, — когда я пришел в свою комнату... То есть... Я был на ланче вместе со всеми. Помните, капитан Гастингс?       — Да, — кивнул я.       — Потом я отправился прогуляться, — продолжил мистер Филипп. — Мне... Мне позвонили из конторы гробовщика. После этого я позвонил Еве и ушел.       — Да, я помню, мы с вами встретились в саду, — напомнил я.       — Да, верно, — он рассеянно потер подбородок. — Но я не мог долго гулять, потому что ждал еще звонка от викария, а когда дождался, вернулся к себе. Мне хотелось немного выпить, — он смутился. — И я не хотел, чтобы это кто-то видел. Но когда я зашел, мне что-то не понравилось. Не знаю, что, но я начал осматриваться, и понял, что в моей комнате кто-то побывал. Видите ли, мистер Пуаро, я люблю порядок.       — Понимаю, — кивнул мой друг.       Еще бы он не понимал!       — Я увидел след на полу, — мистер Филипп указал на сероватое мутное пятно на светлом ковре. — А еще ключ от моего бюро лежал не так, как я его кладу. Это многолетняя привычка. Я даже в лихорадке не положу его иначе. Конечно, я сразу бросился проверять, не пропало ли что. У меня нет ничего особенно ценного, но в бюро было около трехсот фунтов ассигнациями и ровно пятьсот — чеком на предъявителя, доставшемся мне по завещанию отца. Еще золотые часы. Они тоже достались мне от отца на добрую память, но я не ношу их, потому что больше ничего золотого у меня нет. И письма Евы...       — Было? — уловил самое главное Пуаро. — Значит, что-то пропало?       — Лучше бы пропало, — покачал головой мистер Филипп. — Смотрите.       Он резким движением откинул крышку бюро и потянулся к верхнему ящичку.       — Здесь письма Евы, — повторил он. — И вы можете не беспокоиться об отпечатках пальцев, потому что я уже открывал его. Я же не знал!       Он выдвинул ящик... И у меня мурашки пробежали по коже. На стопке писем, явно написанных женской рукой, лежали безумно красивые рубины. Они были небрежно свалены кучей. Ни изящного плетения золота, ни затейливой симметрии гарнитура не было видно, но я не сомневался — это именно настоящие рубины. Никакой страз не может сиять таким глубоким восхитительным светом.       — Я не трогал их руками, — твердо проговорил мистер Филипп. — Но если преступник хоть немного соображает, то протер их или был в перчатках.       — О, — Пуаро достал носовой платок и аккуратно изъял драгоценную груду из ящика, уложив на полированной поверхности крышки бюро. — У вас нет подозрений, кто мог их сюда положить?       — Никаких, — так же твердо отозвался мистер Филипп. — Меня не было не меньше двух часов. За это время кто угодно мог подбросить их сюда. Дверь в комнату не запиралась, а ключ от бюро лежал там же, где я обычно его кладу.       — Вам не кажется, что это... легкомысленно? — нахмурился Пуаро. — Какой смысл запирать бюро, если ключ — рядом?       — Это, скорее, привычка, — пожал плечами мистер Филипп. — Взгляните на замок бюро! Его при желании можно ножницами открыть. И потом, на острове почти не бывает посторонних. Я храню ключ в ящике прикроватного столика. Посторонние сразу не догадаются, а домашние и слуги... Ну кому может прийти в голову что-то красть?       — Но ведь у леди бывали гости, — заметил мой друг.       — Да, и все они — достойные люди, — дернул плечом мистер Филипп. — Мама много занималась благотворительностью, но на нашем острове в гостях бывали только люди из общества, которым... Извините, но никто из них не стал бы марать руки ради восьмисот фунтов и золотых часов.       Пуаро аккуратнейшим образом разложил рубины, задумчиво их оглядел, а потом сделал неожиданный вывод:       — Месье Филипп, если вы хотите, чтобы я помог вам, то вам не стоит от меня ничего скрывать.       — Я... Я ничего и не скрываю, — на бледном лице мистера Филиппа заалел гневный румянец. — Что, по-вашему, я скрыл от вас?       — Ваши подозрения, — спокойно ответил Пуаро.       — У меня нет подозрений, — мистер Филипп рвано перевел дыхание и неожиданно для меня тихо добавил. — Только страх.       — Вы боитесь, что полиция будет подозревать вас?       — Этого я тоже боюсь, — мистер Филипп отвел взгляд. — Но куда больше я боюсь своих мыслей. Ричарда отпустили сегодня... И уже через пару часов у меня в бюро оказалось это. Скажите, мистер Пуаро, вы же не думаете, что это Ричи?       — Не думаю, — покачал головой мой друг. — Я думаю, что кто-то с упорством, достойным лучшего применения, пытается обвинить месье Ричарда в убийстве.       — Боюсь, полиция так не подумает, — мистер Филипп резко отвернулся и спросил: — Не желаете немного коньяку?       — Нет, спасибо, — поблагодарил Пуаро.       А вот мне очень хотелось успокоить нервы, и я попросил:       — А мне бы хотелось. Совсем чуть-чуть, пожалуйста.       На подносе с бутылками у мистера Филиппа стоял стакан с толстым дном, но только один, а потому ему пришлось повернуться к застекленному стеллажу. Я рассеянно наблюдал за ним и раздумывал об убийце (что тот затеял?), как вдруг мой взор привлекла необычная выходка Пуаро. Мой друг воспользовался паузой в разговоре очень странно: прокрался по ковру к вазону с цветком, наподобие того, что стоит у мисс Мэри, и наклонился, внимательно исследуя землю в вазоне.       Я нахмурился. Ведь рубины найдены, что толку исследовать землю? Или он думает, что гарнитур все время лежал здесь, закопанным в землю с цветком? Но как тогда камни в оправе попали в ящик абсолютно чистыми — без земли и грязи? На нежно-кремовой бумаге любовных писем любая песчинка была бы заметна.       А Пуаро тем временем отступил к окну и уставился туда, как будто поле для гольфа, которое было отсюда прекрасно видно, представляло для него интерес.       — Пожалуйста, — окликнул меня мистер Филипп, и я, повернувшись, забрал у него из рук стакан с коньяком.       Мой друг тоже повернулся к нам и вдруг проговорил:       — А вы не любите открывать окно, месье Филипп?       — Это мама любила оставлять окна нараспашку, — грустно улыбнулся наш собеседник. — А я не очень. Я не курю и, честно говоря, предпочитаю тепло — прохладе. Свежий воздух — это, конечно, прекрасно, но только с мая по сентябрь. Но я ни разу не сказал маме ни слова об этом... Мистер Пуаро, что мне делать? Я не могу и не хочу скрывать улику. Не только потому, что я такой правильный и честный, не думайте. Ради семьи я бы мог пойти и не на такое. Но тот, кто принес рубины сюда, найдет способ осведомить об этом полицию, и тогда... Тогда уже мне будет трудно оправдаться. А если я сейчас позову сюда инспектора, то он может сделать те же выводы, что и я. Помогите мне, мистер Пуаро.       Мой друг немного подумал и покачал головой:       — Выбора нет, месье Филипп. Скрывать находку вы действительно не можете. Если хотите, я сам приглашу сюда инспектора Джеппа и постараюсь уберечь его от скоропалительных выводов.       — Да, так было бы лучше всего, — облегченно выдохнул мистер Филипп.       Однако Пуаро, разумеется, никуда не пошел. Вместо этого он требовательно произнес:       — Гастингс?       Мне пришлось спуститься вниз. Я изнывал от любопытства. Рубины, вазон, окна! Кажется, я ждал вечера так, как не ждал рождественских подарков в детстве!       Разыскав Джеппа и Хоу (к слову, их и искать не пришлось, шептались о чем-то в малой гостиной), я пригласил их за собой. Мне хотелось посмотреть на лицо Джеппа, когда тот увидит камни, и я ни словом не обмолвился по пути.       А когда заходил, услышал спокойный голос Пуаро:       — А в котором часу вы обнаружили?..       — За несколько минут до того, как спустился за вами, — ответил мистер Филипп. — Сначала мне хотелось громко об этом заявить, но, слава Богу, хватило выдержки обратиться к вам и не выдать себя.       — О чем это вы? — громыхнул Джепп у меня за спиной — видно, тоже услышал разговор. — В чем это выдать себя?       — Мой дорогой Джепп, — Пуаро улыбнулся. — Я же говорил! Вуаля!       Он картинным жестом указал на платок с гарнитуром — и на несколько секунд в комнате повисло молчание. Джепп подошел ближе, старательно оглядел предъявленную улику и резко повернулся к мистеру Филиппу:       — Это вы нашли?       — Да, я, инспектор, — прямо и бесстрашно отозвался тот. — Здесь кто-то побывал... Я уже рассказывал об этом мистеру Пуаро.       — Гм... — инспектор задумался, а потом просветлел лицом. — Мне что-то подсказывает, что убийца не слишком умен. Если это все же мистер Ричард, то освободиться из полиции и первым делом бросать подозрение на родного брата — как-то не очень. Не находите, господа?       — А может, наоборот, убийца, кем бы он ни был, очень умен, — возразил констебль Хоу. — И начал действовать именно тогда, когда все опять в сборе.       Мистер Джепп шумно засопел и раздосадованно проговорил:       — Ну вот, эти чертовы камни нашлись. И что с того?       — Как минимум, вы отыскали ценную улику, мой дорогой инспектор, — безукоризненно вежливо проговорил Пуаро.       — Сколько комната простояла пустой? — отрывисто бросил Джепп.       — Около двух часов, — запнувшись, проговорил мистер Филипп. — Может, меньше... Я не знаю точно.       — Заколдованный круг, — простонал Джепп. — Пуаро, судя по монограмме «HP», это ваш платок. Не обижайтесь, но я вас ограблю — мой не настолько чистый.       — Ничего, это уже второй за последние два дня, — отозвался мой друг.       — Придется заново всех опросить, — угрюмо обратился инспектор к Хоу. — Будем искать, кто мог подбросить сюда камушки.       — И зря потеряете время, — заметил Пуаро. — Когда мы гуляли по саду, встретили едва ли не половину всех тех, кто здесь проживает. Многие были на воздухе, хаотично перемещались, а кроме того, не сумеют толком вспомнить, где и во сколько были.       — Мы тоже гуляли, — брякнул я. — И можем предоставить алиби только друг другу, а это, как вы говорили, Джепп, самое хлипкое алиби на свете.       — Да даже у меня алиби нет, — буркнул Джепп. — Я отправил Хоу дозваниваться в Скотланд-Ярд, а сам курил на террасе второго этажа. Если бы гарнитур был у меня в кармане, пара минут — и «вуаля», как говорите вы, Пуаро.       Мистер Филипп развел руками и вздохнул:       — Заберите, пожалуйста. Мне... Мне тяжело думать, что эти камни были... Не удивлюсь, если на них даже есть кровь, только на красном не видно.       — Проверим, — зачем-то пообещал Джепп и, аккуратно завернув находку в платок, упрятал во внутренний карман.       — Думаю, что на них нет ни крови, ни отпечатков, — как ни в чем ни бывало, заметил Пуаро и вдруг спохватился: — Что это, Гастингс? Часы бьют половину шестого? Извините, господа, но мне еще нужно привести в порядок свой костюм.       — Да, мне тоже, — кивнул мистер Филипп. — Не только на вечер, но и на завтра. Мне предстоит отправиться в деревню: в церковь и пару контор, — а выбраться нужно очень рано.       — Идемте, Гастингс, — позвал меня мой друг, а уже за дверью утешительно добавил. — Недолго осталось.       — Вы все уже знаете? — шепотом спросил я.       — Да, — печально ответил Пуаро. — Да, я знаю. И мне тоже хочется завершить это поскорее.