Убийство на острове

      Обед был не менее тягостным, чем вчера. Вот только вчера за столом царили подавленные настроения, а сегодня атмосфера словно раскалилась — и, казалось, было достаточно искры, чтобы вспыхнуло пламя.       Исполненные самых разнообразных подозрений, обитатели Стенвилл-хауса переглядывались — кто обнадеженно, кто безнадежно.       А я уже не знал, чего и ждать. С одной стороны, разгадка будоражила разум, но с другой... Пуаро был так печален перед обедом, что, казалось, не получал никакого удовольствия от отлично прожаренных стейков с горчицей. Правда, он, может, и вовсе от них удовольствия не получал...       И лишь когда подали кофе и вино, Пуаро поднял голову. Я узнал его взгляд — острый и ясный. Мой друг всегда так смотрел, когда был готов поделиться тем, что знал только он — и преступник.       — Прошу минуточку внимания, — проговорил Пуаро, отпив вина и промокнув губы. — Четыре дня назад в этом доме случилась трагедия. Четыре дня я, Эркюль Пуаро, и Скотланд-Ярд блуждали в потемках. Но сегодня темнота начала рассеиваться. И теперь я, пожалуй, могу сказать, что произошло.       Все смотрели на Пуаро так, словно пред ними явился не мой друг — маленький бельгийский коротышка, а как минимум призрак леди Стенвилл. А я вдруг поймал взгляд мисс Мэри. Ее красивой формы глаза распахнулись, и она испуганно посмотрела на меня. Ее взгляд словно спрашивал: «Уже началось?». Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.       И она неожиданно успокоилась. На лице появилась решимость, а в складке у губ — жесткость. Только теперь я был готов восхищаться этой незаурядностью. Далеко не каждому дано столько мужества!       — Итак, — мой друг поднялся и прошелся по комнате, а потом остановился у окна и потянулся к своему небольшому серебряному портсигару. — Давайте проследим за тем, что происходило в доме в ту ночь. Мои выводы могут показаться кому-то странными, но поверьте, я докажу каждое сказанное слово.       Мистер Хоу, констебль, с самым заинтересованным видом достал блокнот и явно весь обратился в слух.       — Нельзя ли побыстрее? — измученно попросил мистер Ричард. — Скажите, кто он — и хватит на том.       — Нет-нет, месье Ричард, — повернулся к нему мой друг. — Если я просто назову имя убийцы, мне не поверит никто, даже суд присяжных. А кроме того, я хочу отдать должное его... как это?.. Смекалке. Столь искусно заставить Пуаро подозревать всех и каждого умели не многие. Мадемуазель Вайолет, вы ближе всего к колокольчику. Позвоните, пожалуйста, и попросите слуг явиться сюда. Ведь они тоже присутствовали в ночь убийства на острове, и тоже могут подтвердить или опровергнуть мои слова.       — Я? — удивилась мисс Вайолет, но послушно позвонила, а вот объясняться с мисс Браун предоставила своему жениху.       И лишь когда в столовую пришли мисс Браун, мисс Надин, мисс Лиззи и мистер Ли, Пуаро заговорил снова:       — С самого начала мне не давали покоя несколько вещей. Во-первых, это упавший торшер и лужа под ним. Во-вторых, несколько лепестков из букета, стоявшего на столике у окна, упавшие на пол. И, наконец, объективно неудачное время для убийства — ночь, когда на этом острове объявился известнейший в мире детектив, — он слегка поклонился присутствующим.       Я видел, как инспектор Джепп расслабился и тоже прикурил. Знал уже, что рассказ будет долгим. А вот всем остальное это было в новинку, и за Пуаро следили все — кто встревоженно, кто устало. И только миссис Комбс не могла скрыть возбуждения от причастности к сенсации. Ее увядающие щеки покрылись румянцем, а глаза блестели.       — Я тщательнейшим образом выяснил, когда упал торшер, — едва ли не укоризненно проговорил Пуаро. — И выяснил, что на половину второго ночи алиби нет практически ни у кого. Да и с чего оно должно было быть? В это время люди обычно спят. Но и тут меня поджидали сложности: кто-то не спал, а кто-то, напротив, спал слишком крепко — под воздействием сульфата морфия. Итак, кто же не спал? Месье Ричард, мадемуазель Вайолет, месье Стенджерсон и мадемуазель Надин, которая призналась, что отважно спускалась по лестнице с кочергой. В то время как мадемуазель Браун, месье Филипп и ваш покорный слуга, — Пуаро снова поклонился, — имели несчастье выпить на ночь горячего шоколада, в котором, как любезно выяснил инспектор Джепп, находился снотворный порошок. Но что самое любопытное, мадам Стенвилл тоже выпила в кабинете горячего шоколада, а значит, — мой друг сделал паузу и оглядел присутствующих, — она крепко спала. Так отчего же тогда упал торшер?       В столовой воцарилась тишина, а потом миссис Вернон неуверенно предположила:       — Возможно, убийца просто был неловок? Ведь какие бы у него ни были причины убивать, у него наверняка не было... практического опыта.       — Такие слова не приличествуют даме, — слегка пожурил ее муж. — Но Агнес права! Убийца нервничал, а может, спешил.       — Он мог узнать, что на острове не все спят, — подал голос мистер Роузберри. — Боялся, что его застанут.       — А! — удовлетворенно кивнул мой друг. — Все так, к этому мы вернемся позже. А пока давайте посмотрим на трагедию под другим углом: кто мог желать смерти мадам?       — Да кто угодно, — махнул рукой мистер Бойл. — Камни пропали с концами!       — Вовсе нет, — возразил Джепп. — Они у меня в кармане.       — Значит, убийца преследовал какую-то иную цель, — вдруг трезво проговорил мистер О’Райан. — Мне сразу не поверилось в кражу, как только кно... мисс Вайолет сообщила мне о постигшем ее дом несчастье.       — Или убийца понял, что у него земля под ногами горит, — вдруг брякнул мистер Ли. — И избавился от них. Э-э-э... Извините, господа.       — Нет, месье, вы все говорите верно, — заметил Пуаро. — Я самым тщательным образом выяснил, кто и за что мог убить мадам — и понял, что мотивы есть у всех, кроме, пожалуй, мадемуазель Элизабет.       — Вы это о чем?! — немедленно возмутился мистер Эшли. — Вы и нас обвиняете? Позвольте узнать, в чем!       Мой друг куда спокойнее проговорил:       — Ни в чем, месье Вернон. Я, разумеется, знаю, что ввиду вашей порядочности и щепетильности... И, как следствие, нежелания вкладывать деньги в политические проекты, ваше состояние уменьшилось едва ли не вдвое, а мадам Стенвилл продолжала жертвовать на благотворительность солидные суммы.... Однако я счел этот довод неубедительным, чтобы пойти на убийство.       — Что ж, спасибо, — оскорбленно отозвалась миссис Агнес.       — Мадам, — Пуаро вздохнул. — Я не подозревал вас всерьез, но, поверьте, в моей практике случались и не такие невероятные случаи, а посему я не мог исключить из списка подозреваемых никого. Даже мадемуазель Элизабет я оправдывал... с допущением, хотя ее светлый разум не позволил бы ей составить такой дьявольский план.       — Говорите уж прямо, наивность, — хохотнул мистер Бойл.       — И это вовсе не плохо, — заметил мой друг. — Итак, мотивы были у всех, и почти у всех были возможности. А еще эти странности... Инспектор Джепп считает, что чем больше странностей, тем более сложное дело. А вот я считаю иначе. Нет ничего сложнее заурядного преступления. Это же убийство совершил человек незаурядного ума. Но таких в особняке Стенвилл оказалось слишком много.       — Ну и зачем был нужен этот дьявольский план? — не выдержала экономка. — У меня много работы.       — Чуть-чуть терпения, мадемуазель Браун, — обратился к ней Пуаро и повернулся ко всем, аккуратно стряхнув пепел в карманную пепельницу. — Что же произошло в ту ночь? Мы все были на обеде и видели друг друга. Примерно в половину десятого мадам Стенвилл отправляется в кабинет и просит подать ей шоколад. Мадемуазель Надин готовит порцию ей и — по несчастливой случайности — мне. При этом мадемуазель Надин отмечает, что на столе под полкой рассыпан сахар. Но сахар ли?       — Убийца подсыпал в порошок мое собственное снотворное! — сурово подтвердила мисс Браун.       — И он, надо думать, спешил, — добавила мисс Мэри. — Что же мешало стряхнуть эту гадость со стола?       — Спешил... — задумчиво кивнул Пуаро. — Но почему он спешил? Ведь преступление убийца продумал заранее, даже заточил нож из витрины. Что же ему помешало действовать собранно и спокойно?       Поскольку никто не спешил отвечать, в разговор влез Джепп:       — Говорите уже, Пуаро, — вздохнул он. — Не томите.       — Два обстоятельства, — мой друг слегка улыбнулся. — Завещание мадам и присутствие детектива, то есть меня.       — Это как? — полюбопытствовала мисс Вайолет. — Ведь это... как это?.. Взаимоисключающие вещи!       — Именно, леди, — кивнул Пуаро. — Убийца был вынужден действовать, но мое присутствие заставило его в срочном порядке скорректировать планы. И он начал совершать ошибки. Итак, мадемуазель Надин подает хозяйке шоколад со снотворным, а потом подает его же месье Филиппу. И при этом невольно подтверждает его алиби, поскольку ей приходится вернуться за книгой, а к ее возвращению месье Филипп уже почти выпивает шоколад. И еще жертвой этого злосчастного шоколада нечаянно становится мадемуазель Браун, которой не удается даже дочитать интересный роман, поскольку наркотик действует достаточно быстро. Больше шоколад никто в ту ночь не трогает.       Пуаро слегка отвлекся, чтобы затушить папиросу, но потом снова вдохновенно заговорил, довольный тем, что все внимательнейшим образом смотрят на него и ловят каждое слово:       — Что же происходит дальше? Месье Бойл отправляется наружу, сделать несколько кадров. Остальные после обеда перемещаются в гостиную, где беседуют и играют в бридж, а потом расходятся по комнатам. Но, как мы знаем, не все. Мадемуазель Вайолет, назначившая встречу своему другу, к полуночи уходит из дома. Это слышит месье Ли и его пес, который не признает месье О’Райана своим. Чуть позже из дома уходят месье Ричард и месье Стенджерсон — обсудить финансовые дела без посторонних ушей.       Я постарался втянуть воздух носом потише. Финансовые дела! Это так называется в наш безумный двадцатый век?!       Но Пуаро не сделал ни малейшей паузы и спокойно договорил:       — А примерно в половине второго ночи раздается шум упавшего торшера, который слышат многие — и этот шум знаменует, что все кончено.       — Вы говорите то, что мы и без того знаем, Пуаро, — хмуро заметил Джепп. — Но по-прежнему не знаем, что именно произошло и почему.       — О да, что и почему, — улыбнулся мой друг. — Утром, узнав о трагедии, я начинаю допрашивать всех находящихся на острове. И тут выясняются странные вещи: кто-то стащил бутылку ликера, а потом вернул на место; мадемуазель Надин прищемила пальцы ледником; рубины, похищенные у погибшей леди, бесследно исчезают, а пальто месье Ричарда оказывается перепачкано кровью.       — Так что все-таки не так было с ликером? — не выдержала мисс Лиззи. — Я должна это узнать.       — Все просто, мадемуазель, — ответил ей Пуаро. — Убийца планировал совершить преступление как раз в тот день. Он заранее подготовился и добавил что-то в ликер. Добавил достаточно искусно, никому не пришло в голову, что бутылку вскрывали. Возможно, он сделал это заранее с помощью тонкой иглы. Полагаю, убийца не спешил и действовал хладнокровно. У него еще оставалось время, и ему не было нужды рисковать.       — Но ведь бутылку украли днем... — протянула мисс Лиззи. — И даже мы уже знали, что вечером будут гости.       — Я полагаю, — важно произнес мой друг, — что убийце гости были только на руку. Больше подозреваемых, больше возможностей запутать дело. Но мадам Комбс, желая сделать приятный сюрприз, не сообщает о том, что с нею будет сыщик. Это выясняется уже после нашего приезда. Убийца понимает, что лучше повременить — и меняет бутылку обратно. Это замечает мадемуазель Лиззи из-за отличия в этикетках.       — Вот как... — протянула горничная и сердито поглядела на мистера Филиппа.       Он, несомненно, почувствовал взгляд, потому что обернулся и негромко проговорил:       — Я уже извинился, Лиззи. Никто не мог знать...       Пуаро взмахнул рукой, привлекая внимание, и закончил:       — Но в конце обеда происходит еще одна неожиданность: мадам Стенвилл объявляет о том, что намерена на следующий день изменить свою последнюю волю. Я думаю... Впрочем, как раз этому утверждению у меня нет доказательств. Я был свидетелем многих убийств и расследований, а потому в вечер перед тем, как убили мадам Стенвилл, чувствовал опасность, как будто незримо нависшую над этим домом. И я полагаю, что мадам тоже интуитивно чувствовала опасность, грозящую ей, и ей было спокойнее изменить завещание в присутствии кого-то, кто мог защитить.       — Но вы не защитили ее, — потерянно выдохнул мистер Ричард. — Все было зря.       — Поверьте, месье, если бы мы были знакомы чуть ближе, я бы мог попытаться, — вздохнул Пуаро. — Но убийца знал все это куда лучше меня — и не оставил мне шанса. Однако он не знал Эркюля Пуаро! И пусть я не мог предотвратить беду, я не оставлю шанса убийце остаться безнаказанным... Итак, убийца понимает, что необходимо действовать быстро. Бутылка ликера спрятана слишком надежно, да и мадам уже выпила кофе. Но убийца слышал, как леди просила подать ей шоколад перед сном, и он знает, что мадемуазель Браун использует сильное снотворное. Он высыпает его в порошок шоколада. У убийцы нет времени сделать все аккуратно, он немного рассыпает лекарство, однако успевает скрыться и не оставляет следов. Несколько крошечных гранул, кто это заметит? Но это замечает Гастингс — и Пуаро делает выводы!       Я слегка приосанился. Не так уж часто мой друг упоминает меня, когда речь о расследовании... Если, конечно, не пришлось кого-то преследовать на автомобиле или кататься по земле в попытке кого-то захватить.       — Все было заранее подготовлено, — продолжил Пуаро. — И только это позволило преступнику проделать все так четко. Когда мадам Стенвилл уже крепко заснула прямо в кабинете, убийца отправляется туда. Он запирает дверь изнутри, чтобы никто не помешал. У него хватает времени на то, чтобы сделать все так, как он и рассчитывал. Мадам спит или, по крайней мере, слабо осознает себя. Она не способна сопротивляться. Убийца достает из витрины заранее заготовленный и наточенный нож, примеривается и убивает — одним точным движением. Но!       Я даже укоризненно посмотрел на друга. Как можно смаковать такие подробности! Как можно иметь настолько довольный вид?! Но Пуаро, казалось, не замечал упрека. Он яростно продолжил:       — Но убийца предусмотрителен. Он никогда прежде не убивал, и не может быть уверен, что все пройдет тихо и гладко. И перед тем, как замахнуться ножом, он... закрывает окно.       — Постойте! — немедленно перебил Пуаро мистер Ричард. — Я сам вошел с вами в кабинет! Окно было открыто!       — Вы зрите в корень, месье! — воскликнул мой друг. — Но факт остается фактом: убийца приходит в кабинет и запирает окно. Рядом с окном стоит столик, а на столике — ваза со срезанными цветами. Цветы свежие, но они роняют два лепестка — совсем не засохших. Я видел их утром, и это насторожило меня, однако сегодня капитан Гастингс, отходя от окна, задел вазу — и все встало на свои места.       — Но зачем убийце закрывать окно?! — отчаянно возразила мисс Вайолет. — Он все равно нашумел так, что слышали чуть ли не все!       — Убийца не знает — а вдруг мадам вскрикнет? Позовет на помощь? — возразил мой друг.       Джепп вздохнул и мрачно проговорил:       — Кажется, в этот раз вы перемудрили, дружище.       — Я тоже не понимаю, — поделилась мисс Мэри. — Если даже он запер окно, а потом — так случилось — обрушил торшер, то что ему мешало оставить окно закрытым? Всё равно все слышали.       — А! — Пуаро ничуть не огорчился. — Этот момент тоже меня занимал. Все дело в луже!       Терпение у меня лопнуло, и я требовательно спросил:       — А при чем тут лужа, Пуаро? Мисс Лиззи сказала мне, что в доме нет настолько грубой посуды, которая не разбилась бы от удара о пол. Остались бы осколки!       Мое негодующее замечание было воспринято присутствующими с недоумением, но я не обращал на это внимания. А Пуаро в свойственной ему манере не спешил отвечать — и заговорил о другом:       — Мадемуазель Надин незадолго до появления лужи пожаловалась, что повредила пальцы, когда воспользовалась ледником. Что это значит? Что лед размораживали и то, что в нем хранилось, прилипло... Или то, что ото льда заранее отделили кусок, оставив щель.       До меня начало что-то доходить, и я воскликнул:       — Боже правый!       — Вот именно, Гастингс, — кивнул Пуаро, довольный тем, что я догадался.       Я пока ни о чем не догадался, но в моей голове забрезжила мысль, а тайна, еще недавно укутанная в десятки слоев лжи, начала просвечивать.       — Причем тут лед? — требовательно спросил мистер Вернон.       — Может, убийца решил сразу принять за упокой души? — хмыкнул мистер Бойл. — А виски лучше всего пить со льдом. Сразу видно, убийца — из высшего общества.       Все-таки отвратительный тип! Я неприязненно на него посмотрел.       — Не говорите ерунды, Фред, — напряженно окоротила его мисс Мэри. — Кажется, я что-то поняла...       — Я объясню, чтобы всем все стало кристально ясно, — объявил мой друг. — Убийце зачем-то понадобился кусок льда. Довольно большой. Убийца подготовил его заранее, но оставил в подвале, чтобы тот не растаял. А в нужный момент забрал лед и отнес с собой.       — Но зачем? — сердито нахмурилась мисс Вайолет. — Что он делал с этим льдом?       — А! — Пуаро повернулся к ней и отечески объяснил: — Совершив убийство за закрытым окном абсолютно бесшумно, наш убийца аккуратно размещает торшер под углом и фиксирует его куском льда. Позже убийца так же бесшумно уходит, не забыв подготовить «улику» — пальто месье Ричарда с окровавленным рукавом. Напоминаю, господа, — мой друг повернулся ко всем присутствующим, — мадам Стенвилл спала под воздействием снотворного, а удар клинка был точным. Крови выступило совсем мало, ею было невозможно так заметно запачкаться.       — Но почему мое пальто?! — непонимающе проговорил мистер Ричард.       — У меня было две версии, — ответил ему Пуаро. — Убийца мог взять его произвольно, не задумываясь, чью именно одежду берет, лишь бы отвести подозрения от себя и навлечь их на кого-то другого. Но лично мне кажется, что такой основательный план не предусматривал случайности. Убийца знал, что у вас, месье, есть весьма веский мотив — и действовал наверняка.       — Это даже более жестоко, чем просто убить, — заметил мистер Стенджерсон. — Пусть то, что я говорю, кощунственно, но леди Стенвилл погибла, даже не успев осознать, что происходит, ведь она была одурманена. А мистера Ричарда этот негодяй подводил под виселицу направленно.       — Эти действия расцениваются следствием как попытка убийства с помощью карающего меча правосудия, — веско высказался Джепп. — И наказание за попытку навлечь поклеп на полицию наказываются даже строже, чем просто попытка убийства. Но в данном случае преступнику нечего терять — дважды к виселице не приговоришь.       Пуаро кивнул, сочувственно поглядел на мистера Ричарда и снова заговорил, обращаясь ко всем:       — Итак, давайте восстановим цепь событий. Убийца приходит в кабинет мадам, закрывает окно. Мадам либо спит, либо не понимает, что происходит. Убийца достает нож из витрины, совершает то, ради чего он пришел, открывает окно и подготавливает конструкцию из торшера и куска льда.       — Но зачем, мистер Пуаро?! — жалобно воскликнула мисс Вайолет. — Зачем ему нужно было открывать это злосчастное окно и зачем ему было нужно оповестить весь дом грохотом?       — Все просто, Вайолет, — вдруг звучно проговорила мисс Мэри, а в ее глазах, сухих и широко раскрытых, горело что-то... Боль? — Все просто. Торшер упал только тогда, когда растаял лед, а это явно произошло не сразу. Он хотел, чтобы мы думали, что знаем время убийства, а мы, выходит, не знаем, когда это было. Вряд ли по воде на полу можно понять, как долго лед таял.       — А окно? — неожиданно поддержал возлюбленную мистер О’Райан. — Окно-то зачем открывать? И так понятно, что когда обнаружат тело, поймут, что кто-то побывал рядом.       — И это тоже несложно, месье О’Райан, — ответил Пуаро с печальной улыбкой. — Лед был доставлен для того, чтобы сбить с толку следствие и заставить нас абсолютно бессмысленно искать алиби присутствующих на половину второго ночи. Но если бы убийца оставил окно закрытым, то обмануть коронера ему бы не удалось. Через открытое окно кабинет за ночь выстудился, и по окоченению стало невозможно установить время убийства с точностью до часу.       — Наверное, мои слова тоже прозвучат кощунственно, — вдруг подал голос мистер Роузберри, — но я готов снять шляпу перед тем, кто это придумал. Такой изощренный план! И исполнен безошибочно.       — Нет, не безошибочно, — улыбнулся ему Пуаро.       А Джепп одновременно хищно произнес:       — Снимете — после того, как приговор будет приведен в исполнение.       — В чем же он ошибся? — требовательно спросил мистер Филипп. — Может быть, это позволит его уличить?       — Может быть... — Пуаро загадочно поглядел в окно. — Его первой ошибкой стало то, что он не прислушался к рассказам мистера Бойла о фотографии.       Я уже знал, как мой друг умеет эпатировать публику, а вот все остальные присутствующие переглянулись. И мистер Бойл, конечно, не утерпел:       — А при чем тут я? Я сгораю от нетерпения. Объяснитесь! Или вы так завуалированно хотите сообщить, что убийца — я?       — Нет-нет, месье, — покачал головой мой друг. — Только что мадемуазель Мэри сокрушалась о том, что мы не можем установить время убийства, однако именно вы, месье Бойл, поспособствовали тому, чтобы мы это узнали.       — Мои пленки? — неуверенно предположил мистер Бойл.       — Да, — Пуаро довольно усмехнулся. — Убийца начал уничтожать ваши снимки и пленки. «Зачем?» — спросил я себя. Разумеется, затем, чтобы никто не увидел, что на них запечатлено. Но что вы могли запечатлеть? То, как кто-то крадется с ножом в ночи? Нет, друзья, месье Бойл не снимал людей. Он снимал беседку, где лежал забытый садовником секатор...       — Я? — безмерно удивился мистер Ли. — Но я просто забыл, где его оставил! Когда пришла Браун... то есть мисс Браун, — он хмуро скосил взгляд на экономку, — она уж такая сердитая была, что я сразу все бросил и пошел. А потом найти не мог. Еще, помнится, подумал, нагорит мне, если потерял! А с утречка со свежей головой пошел к беседке за клумбами с ранними приглядеть — ну, однолетние жухлые убрать, а многолетние выкопать, а секатор там и лежит. На нем еще даже роса не обсохла! И как это, думаю, я вчера его не заметил?       — Возможно, его там не было, — тонко улыбнулся Пуаро. — Ведь убийце чем-то надо было отколоть кусок льда?       — Зачем? — удивилась и мисс Надин. — В кухне есть специальный нож и молоточек. Их даже можно нагреть для удобства в печи.       — Но если вас застанут, будет трудно сделать вид, что вы, к примеру, выбираете вино, — задумчиво проговорил Пуаро, а потом встряхнулся. — Впрочем, этому доказательств у меня нет. Быть может, было и так, что вы и впрямь не заметили свой секатор, устав после работы. Но месье Бойл снимал не только беседку. Еще он рассказал нам, что пытался сделать фотографические снимки освещения дома — и не преуспел в этом. Что же такого можно было снять снаружи? И тут мы возвращаемся к тому, что окно во время убийства было закрыто.       — Ах ты, черт возьми! — воскликнул мистер Бойл. — И кто меня дергал за язык?! Из-за одного чертова окна уничтожить столько замечательных кадров!       Неожиданно инспектор Джепп, до того вольготно развалившийся на стуле, собрался и вкрадчиво проговорил:       — Мистер Бойл, моя работа зачастую заставляет меня относиться к происходящему довольно... гм... цинично, однако понимаете ли вы, что когда вы стояли за вашим фотографическим аппаратом и подбирали свет, выдержку и прочую чепуху, за тем окном, куда был нацелен ваш объектив, совершалось убийство?       Мистер Бойл нервно вздрогнул. Лицо его утратило здоровые краски, и он, побледневший, пробормотал:       — Нет, об этом я не подумал. Извините, господа. Мисс Мэри, не смотрите на меня так... убийственно. Я не хотел вас обидеть и растравить рану.       — По-моему, Фред, вам не помешали бы розги, — отчеканила мисс Мэри, и я был с ней согласен. — Или, по крайней мере, строгий надзор.       — Так во сколько это было? — спросил мистер Хоу, до того помалкивавший. — Убийство. Во сколько вы отправились снимать, мистер Бойл?       — Трудно сказать... — фотограф нахмурился, припоминая. — Ведь я не смотрел на часы, я смотрел на освещение. Успел выпить полторы порции бренди после ужина. Я смотрел в окно, а супруги Вернон, Вайолет и миссис Комбс успели сыграть несколько робберов в бридж. Помню, Верноны взяли малый шлем,* а потом... Потом не помню.       — Минуточку, — миссис Агнес подняла голову. — Я оставила свою карточку в гостиной. Если никто не убрал, то по ней будет видно, который роббер это был. Незадолго до окончания игры, это точно.       — Не нужно, — вдруг хлопнула ресницами миссис Комбс. — Я и так скажу, что это был седьмой роббер, в котором мы с мисс Вайолет проигрались вам в пух и прах.       — Мадам? — Пуаро восхищенно прицокнул языком. — У вас потрясающая память.       Миссис Комбс покраснела и пролепетала:       — После смерти Джорджа в моей жизни не так много радостей... Бридж — одна из них.       — Семь робберов — это примерно час-полтора, — заметила мисс Мэри. — На каждый уходит минут по десять.       — Мы играли неторопливо, так что, скорее, полтора, — степенно заметил мистер Вернон. — И потом, в половине двенадцатого мы с Агнес уже были в постели. В кровати. Извините, я не это хотел сказать...       — Эшли! — прошипела миссис Агнес и густо покраснела.       Я тоже покраснел и заинтересовался лепниной на потолке.       — Стало быть, вы, мистер Бойл, отправились в сад около одиннадцати, — сгладил неловкость секретарь мистер Стенджерсон. — Я в то время был у себя и ничегошеньки не слышал.       — Но ведь вы уже знали, что отправитесь на позднюю прогулку? — сощурился Пуаро.       — Несомненно, — прямо ответил мистер Стенджерсон и вскинул голову. — Более того, к тому моменту мы с мистером Ричардом успели договориться о встрече в саду.       — Где это было? — спросил Пуаро. — Где вы договаривались?       — Сразу после ужина, в коридоре... — мистер Стенджерсон ответил, но явно беспокоился все больше. — А что?       — И что именно вы говорили о встрече? — не ответил мой друг.       — Ничего, — секретарь пожал плечами. — Только о том, где и когда. Около половины первого на старом пляже — и это все, что я могу вам сказать.       — Стало быть, тот, кто вас подслушивал, мог знать, что месье Ричард не наденет пальто, а предпочтет рабочую куртку?       — А, вот вы о чем... — протянул Стенджерсон, а мистер Ричард властно проговорил:       — О пальто речи не было, но тот, кто знает мои привычки, разумеется, мог догадаться, что я не надену приличную вещь для ночной прогулки по старой части парка. Но здесь об этом известно каждому.       — Конечно-конечно, — Пуаро примирительно вскинул ладонь.       — Надеюсь, вы не собираетесь так же внимательно вычислять, кто именно мог совершить преступление в одиннадцать? — спросила мисс Вайолет. — Я вот не могла. Не помню, в каком роббере что было, но после ухода Фредди мы еще точно сыграли пару. А может, и больше.       — Нет, мадемуазель, — поклонился ей Пуаро. — Установить, кто где был в половине второго было трудно по причине того, что ночью люди спят — и большинство присутствующих поодиночке, а даже если и нет, то инспектор охотно поделится своим мнением насчет алиби супругов или влюбленных. Но установить алиби на неточное время, когда все расходились спать, не легче. Уже потому, что никто ведь не смотрел на часы? Стало быть, утверждать ничего нельзя. Но это и не потребуется.       — Кажется, дружище, вы достаточно были в центре внимания, — усмехнулся Джепп. — Может, все-таки хватит мистифицировать? Назовите имя — и увидите, как восторжествует справедливость.       — А, — Пуаро хитро сощурился. — Еще один маленький нюанс. Второй ошибкой убийцы было возвращение рубинов. Если бы их навсегда сокрыли морские воды, возможно, доказать было бы не так просто. Но была и еще одна ошибка, о ней я скажу потом. А сейчас...