Sweet madness

— Она правда приходит в себя? Голоса я слышу так отдалённо, словно нахожусь под водой. Понимаю, что глаза открыть нужно, но веки тяжёлые, а голоса всё громче, грубее. И кажется, я знаю кто прямо сейчас угрожающим тоном пытается выяснить что-то у какого-то мужчины. — Мы здесь десять минут сидим, никаких признаков. Вы обещали, что Ренэ... — Ран, – зову тихо и осторожно брата, всё ещё не в силах открыть глаза. Кажется, его рука ложится поверх моей головы и я чувствую её тепло. — Ренэ, ты слышишь меня? – небольшой писк в ушах и я с большим усилием медленно открываю глаза. Чуть морщусь от света и облизываю пересохшие губы. Зрение восстанавливается не сразу, а когда я наконец-то проморгавшись заглядываю в обеспокоенные фиалковые глаза, чуть слабо улыбаюсь. — Чёрт, напугала же ты нас всех... – вздохнул он облегчённо. — Прости... – смутно помню, но кажется Чоджи ударил меня ножом в живот. А сейчас я, скорее всего нахожусь в больничной палате. — А Ринд...– прерывая мои слова в палату распахивается дверь, а на пороге, какие-то запыхавшиеся появляются Риндо и Санзу. С ссадинами на лицах и крайне недовольными физиономиями. Но поймав на себе мой удивлённый взгляд парни как-то выпрямились, расслабились и тут же подлетели к койке. — Очнулась! – заулыбался Риндо, на что я нежно улыбнулась в ответ. Он выглядел таким счастливым, словно ребёнок. Врач, что находился здесь начал высказывать недовольство. — Вышел. – рыкнул светловолосый и мужчина мгновенно испарился. Ну и братья у меня... Крутые. — Я думал ты помрёшь, расстроился, что покурить не с кем будет. – усмехнулся Харучиё. Я осторожно смеюсь, но тут же чувствую в районе живота боль и морщусь, а братья одновременно оборачиваются на Санзу. — Ты научил её курить? – прошипел Ран, угрожающе. Я испуганно кусаю губу и молюсь, чтобы мой друг сделал вид, что это шутка. Но парень так невозмутимо вскинул брови. — Всего лишь травка. – улыбнулся он. Я закрываю глаза и мысленно проклинаю его язык, а братья кажется покрылись иголками. — Травка?! – прорычал Риндо, а Санзу продолжает непринуждённо улыбаться. Боже, ну что за человек! Невыносимый. — А, почему вы такие... Побитые? – решаюсь перевести тему, но все трое лишь переглядываются. Подозрительно напряжённо. — Подрались. — Между собой? — Этот уёбок раздражает. – фыркнул Риндо, переглядываясь с Санзу. Тот оскалился, словно пёс. — Ебучку прикрой. – прорычал Хару, опасно сверкая бирюзовыми глазами. — За своей смотри, я то лишишься. – кинул брезгливо Ран, а я лишь прочищаю горло, прекращая перепалку и привлекая внимание парней к себе. — Я хочу знать, что произошло... Там... — Тянуть не буду, Свастоны Канто одержали победу. Когда Коко унёс тебя, Майки сошёлся с Саусом. У него кажется крышу снесло, но живым Саус не остался. Он избил его до смерти. После, когда Такеоми решил рыпнуться, Майки так же отхуярил его. Сенджу вмешалась, и если бы она не поклялась распустить Брахман, Майки бы убил и его. И теперь Свастика Канто - сильнейшая группировка в Токио на данный момент. – после рассказа Рана осторожно отвожу печальный взгляд и слабо морщусь от головной боли. Мне жаль, что из-за моей опрометчивости Манджиро вышел из себя. – Мы на стороне Рокухары не дрались. Когда все сошлись, ебашили всех, кто под руку попадётся, – с таким довольным видом проговорил Риндо. — Дрались сами за себя? – изумилась я, на что братья кивают. Хотя, в их стиле. — Этот упырь по бошке получил вот и бычится теперь. – хохотнул Ран, стреляя в сторону Харучиё насмешливый взгляд. Тот уже поднимает руку, но я вновь привлекаю к себе всеобщее внимание. — Что врач говорит? — Жить будешь. Ебашить тоже. Ты сутки валялась без сознания. Мы с Риндо после стычки сразу сюда, тут этот ваш был, узкоглазый. — Коко. – поправила я старшего из братьев. — Плевать. Майки тоже приезжал. Постоял у палаты, а потом молча уехал. У Санзу спрашивали, сказал недоступен до сих пор. — Хару, где он может быть? Я переживаю очень... — Отходит наверное. Не впервые ему пропадать. — Хару, – чуть приподнимаюсь, требовательно заглядывая в его глаза. Несмотря на боль, хватаю парня за руку. — Найди его, пожалуйста. Скажи, что я в порядке. Я очень хочу его видеть. Прошу тебя... — Я понял, куколка, не парься. – улыбаюсь так облегчённо, а Санзу улыбается в ответ, слабо, сдержанно. Хоть и не скажешь, что по-доброму, он так не умеет.

***

Манджиро привыкал, что какие-то дни просто выпадал из реальности. Это стало традицией после смерти Эммы. И все мирились с его странностью, с этой мутной привычкой. И никто не знал где он и с кем. Кроме одного человека. — Она сказала что хочет тебя видеть. – проговорил Харучиё, вглядываясь в спину своего "короля". Майки приказал ему молчать о том, что только Санзу всегда знает о его местонахождении. Так было нужно. Новость о том, что Рин пришла в себя подарила парню некую лёгкость. Но по-прежнему было тяжело. Вчера он в какой-то момент представил, что может её потерять. А теперь он пытался найти себя. — Ты привёз? – Харучиё полез рукой в карман и подойдя ближе, протянул Сано пакетик с парой таблеток. Майки забрал его, сжимая в руке. — Может не нужно больше? — Я делаю большие перерывы, зависимости это не вызовет. — Если Рин узнает... — Она не узнает. А если узнает, я убью тебя. Возвращайся и молчи. Я приеду к ней завтра. – Санзу кивает и удаляется, оставляя Сано наедине со своим безумием. Тихим, опасным, сжирающим. Одна таблетка сотрёт из его головы дурные мысли. Заставит расслабиться. Заставит утонуть в пустоте, тумане наркотической волны, чтобы потом уснуть крепким сном, а на утро проснуться и чувствовать себя немного лучше. Одна таблетка - одна ночь в небытие и спокойствии. Лживом. Но таком приятном. Словно так и было всегда. Словно в его жизни не было света. Тепла. Всегда эта холодная, гнетущая пустота.

***

Спустя две недели

Меня наконец-то выписали. Манджиро приехал за мной, и с его стороны так мило было привезти мне небольшой букетик ромашек. Выглядел он таким потерянным. А я целую его нежно, в надежде хоть немного поднять настроение. Уже на пороге дома понимаю что что-то не так. Громкий мужской смех, явный запах алкоголя и травки. Мы с Майки переглядываемся и проходим вглубь. Мои глаза округлились до невозможности, когда я вижу, как в гостиной разместились трое парней. Мои братья... И Санзу. Все трое, кажется, синие, смеялись с чего-то так громко, что не заметили нас. На столике пустые бутылки, немного закуски, в пепельнице окурки косяков. — Блять... Принцесса! – вскрикивает Риндо, первый замечая моё присутствие. Он поднимается, чуть шатаясь и широко улыбаясь направляется в мою сторону, раскинув руки. Он крепко меня обнимает, но когда я болезненно вскрикиваю, мгновенно отстраняется, поднимая перед собой руки и виновато улыбаясь. — Добро пожаловать, домой... Мы тут... Мы тут. — Я заметила, что тут. Что за повод? — Выписка! – кричит Ран, поднимая над головой бутылку, словно тост и тут же подносит её к губам, но Санзу, сидящий рядом, забирает её и сразу присасывается к горлышку. — Вот... Гондон... – произносит брат с таким обиженным лицом. — Пошёл ты. – а я обрадовалась, что они подружились. Хотя, если Санзу здесь ещё живой, значит подружились. Умеет ли Хару дружить искрене, а не на отъебись никто никогда кажется не узнает. — Проходите, быстрее. – Риндо чуть подталкивает нас с Майки к дивану. — Ренэ, что ты пьёшь? — Придурок, ей шестнадцать. – шикает Ран, на что я изумлённо вскидываю брови. — Мне семнадцать. – напомнила я, но меня уже не слышали, Ран был занят бутылкой, которую открыв протянул Майки. Вторую протянули мне. — Как давно вы здесь отмечаете? — Пять... – Риндо опускает взгляд на руки, начиная считать по пальцам, а я лишь улыбаюсь. Впервые вижу пьяных братьев. Выглядят вполне безобидно, опаснее когда трезвые. — Четыре часа. – как я поняла, отец на работе. — Давайте наконец-то пить. Мы с Майки переглянулись, и улыбнувшись стукнулись со всеми, прилипая губами к стеклянным ёмкостям. Раз уж отмечать, то стоит расслабиться. Однако, попробовав алкоголь впервые в жизни, чувствую себя странно. Обычное пиво странно отдавало в голову, и поначалу пить было сложно. Как мне, так и Майки. Но уже через два часа... Кажется нам было очень хорошо. Все окна были открыты, было так жарко, но приятная пьяная туманность дарила лёгкость. Я опьянела слишком быстро. Дурачилась с братьями, все четверо делили косяк, смеялись с перепалки между Раном и Санзу. Майки выглядел таким спокойным, что в какой-то момент мне стало не по себе. Мне показалось, словно ему скучно или неприятно находиться в этой компании. Я взяла его за руку и под пристальные взгляды увела в свою комнату. Он сверлил меня своими чёрными омутами, а я лишь посадила его на кровать, села на его колени, лицом к парню. — Майки, что с тобой? — Рин... Я так рад, что ты со мной... Я боюсь, что всё это сон. Я боюсь, что на самом деле я просто... Что на самом деле тебя уже нет. – я не знаю, это действие алкоголя, травки, или его реальные страхи. — Я здесь, – беру его руку, провожу ей по своему лицу, волосам, груди, утыкаюсь губами в его щёку, нежно поглаживая затылок. — Я рядом, Майки. Я здесь, с тобой. Вся твоя. – шепчу ему в губы, а он так отчаянно в них впивается. — Не оставляй меня, Рин. Никогда не оставляй. — Не оставлю. Обещаю.

***

Сатоши до сих пор не мог привыкнуть к тому, что Рин вернулась. Их холодный дом теперь скрашивал уют, созданный девушкой. Она так звонко смеялась, когда дурачилась с братьями и так вкусно готовила. После очередного ужина братья смылись из дома, несмотря на ужасную погоду. Глава семейства часто проводил поздние вечера в своём кабинете. И сейчас, когда до полночи оставалось пару минут, он сидел за столом, устало потирая переносицу. Робкий стук и дверь осторожно приоткрылась. — Пап, это мы. – предупредила Рин и под усталую улыбку, в обнимку с котом зашла внутрь, закрывая за собой дверь. Мужчина жестом показал ей пройти и присесть на диванчик. Он помнит как однажды она так же прибежала к нему ночью. Но сейчас не было грозы, дождя. Да и Рин уже не шесть лет. — Не спится? Твои братья куда-то умотали. — Ничего об этом не знаю. – улыбнулась она, прекрасно зная, что эти двое отправились укреплять свой авторитет. — Ты так много работаешь. Может стоит отдохнуть? Давайте съездим все вместе куда-нибудь? — Было бы неплохо. Но немного позже. – отвечает он, приводя рабочее место в порядок. — Пап, слушай... Я всё спросить хотела. Почему ты столько раз маму прощал? Принимал назад? – Сатоши выдержал паузу. Поднялся и присел рядом с дочкой. — Любовь - чувство прекрасное. Но красота его так же убийственна, как выстрел в сердце. Чувства лишают человека разума. Гордости. Чести. — Ты так сильно любил её? — Любил до безумия. Оно и сделало меня таким глупым, ведомым, наивным. Когда любишь, не думаешь головой. Влюблённый человек - слабый человек. И как бы сладко не было, обязательно однажды будет больно. – брюнетка задумчиво опускает глаза, а Сатоши обнимает дочь, ласково проводя рукой по чёрным волосам. Рин понимает его. Если подумать, сама она соответствует тому, что только что ей сказал отец. Любовь подчиняет, а ты не в силах противостоять. Ну или просто не хочешь.

***

По дому прозвучало постукивание каблуков. По лестнице вниз осторожно спускалась Рин. Девушка, готовая к свиданию, с ярким настроем направлялась к двери, как вдруг в гостиной она заметила отца. Тот сидел в кресле и очень напряжённо что-то расспрашивал по телефону. Сатоши явно нервничал, и таким взвинченным Рин видела его впервые. — Папа, я ухожу. — Ренэ, – мужчина отвёл телефон от лица, оглядывая дочь. — Будь дома к одиннадцати. — Хорошо, папа. – с улицы послышалось гудение и улыбнувшись, брюнетка рванула на улицу, где её ждал Манджиро. Однако, вид отца беспокоил её на протяжении всего вечера. А на следующее утро... Сатоши прямо за завтраком попросил детей собраться в поездку. Погода стояла замечательная, начало августа радовало своим теплом и солнечными деньками. На вопросы детей он ответил одно: взял отпуск и хочет провести время с семьёй. Рин конечно обрадовалась, что её предложение отец наконец-то одобрил. Однако девушка настороженно анализировала в голове странное поведение главы семейства. А когда поделилась переживаниями с Раном, тот попросил её не забивать голову глупостями. Но у его сестры явно было плохое предчувствие.

***

— Жарко, – жалобно вздохнула Рин, кладя голову на плечо Риндо, что сидел с ней на заднем сиденье. Тот так же тяжко вздохнул и прикрыл глаза. — Потерпите немного. – улыбнулся Сатоши, изредка поглядывая в зеркало заднего вида и ловя на себе глубокие взгляды дочери. — Ну и где чёртов ветер, – почти рычит младший из братьев. Он пододвигается к окну и буквально высовывает голову, оглядываясь по сторонам. — Ренэ, пни его под зад, может вывалится. – посмеялся Ран, на что брюнетка лениво улыбнулась. Риндо же хмыкнул, продолжая ловить лицом приятную прохладу, пока его взгляд не утыкается в чёрный тонированный автомобиль, что ехал за их машиной. Ничего необычного, если бы не знакомые номера. Он видел это авто тогда, когда их с Раном притащили в какое-то подземное помещение. Где их избили и чуть не убил Котару. Там было две машины. Странно, но номера их он зачем-то запомнил, так как часто смотрел в их сторону. А теперь, когда он видит машину, что едет за ними с такими же номерами, его накрывает паника. — Отец, эта машина... Она была в гараже Котару. – проговорил он, привлекая внимание всех присутствующих. Сатоши бросает испуганный взгляд на зеркало и как-то отрешённо утыкается серыми глазами в дорогу. — Закройте окна и пригнитесь. Ран, пересядь назад и не высовывайтесь. — И как это понимать? Выкладывай, в чём дело! — Сделай, как я прошу! — Ренэ рассказала, что ты с кем-то разговаривал вчера. Это как-то связано? — Ран, у меня проблемы. Чтобы защитить вас я хотел уехать на несколько дней, пока не уляжется... – старший из братьев долго сверлил отца большими глазами, но послушно пересел назад. — Под сиденьем есть два ствола. Достаньте их и сидите тихо. – пока Ран доставал оружие, Сатоши всё прибавлял скорости. Преследователь не отставал. — Папа, осторожно... – тихо попросила Рин, тревожно глядя на спину отца. Она надеялась что им всё же удастся выжить. Всем четверым. — Он догоняет! – вскрикнул Риндо, глядя в заднее стекло. — Не высовывайся, – шикнул Ран, положив руку на голову брату, надавил, чтобы тот пригнулся. Внезапно послышались выстрелы, Рин испуганно вскрикнула, но быстро прикрыла рот рукой, чтобы не отвлекать отца. Но тот не мог справиться с управлением, ведь по-видимому, стреляли по колёсам. — Держитесь! – прокричал Ран, когда машину начало заносить ещё больше. И уже через пару секунд автомобиль слетел с трассы, перевернулся раз и после врезался в дерево. Несколько секунд царица тишина. А потом, болезненно прошипев Ран чуть потормошил младших брата и сестру, чтобы посмотреть на их состояние. Рин сидела у окна, ударилась головой и на виске у неё виделась кровь. На лице Риндо пара ссадин и по словам парня, он повредил руку. Сам Ран тоже нехило ударился головой, но всё же попросил, чтобы брат и сестра покинули машину. — Папа, – позвал он осторожно, но отец был без сознания. — Надо вытащить его, машина может загореться. – чуть хриплым голосом проговорил Риндо, оглядываясь. Ран вместе с братом осторожно вытаскивают Сатоши из авто и оттаскивают на безопасное расстояние. Рин быстро вытаскивает всё нужное из бардачка и отбегает в сторону. Старший из братьев пытается привести отца в порядок, а когда глава семейства слабо морщится и медленно открывает глаза, машина за их спинами взрывается. — Пап, ты слышишь? Мы вызвали скорую, нужно подождать... – почти шёпотом проговорила Рин, хватая Сатоши за руку. — Левые рёбра... Кажется... В ушах писк... Головой ударился... – с паузами прохрипел Сатоши. Дети переглянулись, и вновь встревоженно уставились на отца. — Папочка, всё будет хорошо, только дождись, пожалуйста. – прохныкала брюнетка, еле сдерживая слёзы. — Слушайте... В моём кабинете, в первом ящике. Там... Двойное дно. — Остановись... Ты что, прощаешься?! — Риндо... — Нет, замолчи! Я не прощу тебя... Мы же семьёй побыть не успели! Рене вот недавно вернулась домой... Не смей так говорить, словно умрёшь! – в глазах Риндо плескалось мокрое отчаяние. Отца он любил так сильно, что не готов был отпускать. Ведь он единственный всегда оберегал их с братом. — Послушайте... Теперь надеяться нужно будет только друг на друга. Опасайтесь Шинджи... Присматривайте друг за другом. Ран, пусть это тяжело... Но теперь ответственность ложится на твои плечи. Я знаю, что вы... Трое... Справитесь обязательно. Риндо, прости... Я мало участвовал в вашей жизни... Рене, я так рад... Что с тобой всё в порядке. Берегите друг друга. — Пап, прости за всё. Мы любим тебя, папа... – Риндо опустил голову, стискивая зубы. — Я обещаю, мы справимся. – сдержанно проговорил Ран, глядя на отца так печально. С дикой болью в груди. — Папа... – по щекам брюнетки покатились слёзы. — Не смотрите так... Печально. Я люблю вас. Вы моя гордость... Я счастлив, что успел побыть вашим отцом. – на его губах медленно тянется слабая улыбка, а когда глаза застывают и становятся какими-то пустыми, померкшими, девушка громко всхлипывает, и опустив голову, утыкается лбом в тыльную сторону его руки. Она начинает громко рыдать, дрожа от этой безысходности. Ран с Риндо лишь сдержанно прикрывают лица руками, стискивая зубы и точно так же дрожа. Сатоши - единственная поддержка и забота, теперь исчезла из их жизни навсегда.

***

Похороны прошли через три дня. И никого, кроме нас с братьями и Манджиро не было. Родители отца, наши бабушка и дедушка ушли из жизни ещё когда мне было года два-три. Сестёр и братьев не было. А друзей мы не звали. Чувствую полное опустошение. Мне кажется что я вновь падаю вниз. В кабинете отца мы нашли то, о чём он говорил. Документы на дом, наследство, переписанное на Рана, как на старшего, ещё бумаги и записка: Если вы читаете эти строки, значит меня уже нет в живых. Я надеюсь, что вы смогли спастись. После того, как Котару последний раз покушался на ваши жизни, отношения натянулись. Я действительно работал на его брата. Им нужно было меня убрать. У меня было слишком много лишней информации, они поняли, что я хотел от них избавиться и действовали первыми. Я догадывался, что они нападут. В папках много компроматов, нужная информация, кого где искать. Уверен, у вас всё получится. Пароли от счетов тоже там. Первое время нуждаться не будете. Мне печально прощаться, я не успел побыть с вами побольше. И я извиняюсь за это. Вы теперь остались одни, берегите друг друга и всегда помогайте. Люблю вас.

Папа.

Отец оставил нам явные заметки. Он знал, что мы будем мстить. И мы отомстили. У нас не было права отказаться. Пусть это будет нашим прощанием с тем прошлым, от которого мы уже, как казалось, мы отреклись. Котару ждёт что мы придём. Он точно знает что мы выжили. Но он не знает того, что теперь известно нам. Опустевшее после бурной и яркой ночи здание, в котором располагалось казино, принадлежащее семье Шинджи, как одна из немногих точек нелегального заработка "приличного" бизнесмена и старшего сына семейства теперь встречало тишиной. Скоро на Токио опустятся первые лучи солнца и город вновь уснёт до заката. По тихим шагам вряд ли можно было узнать личность людей, но никто из Хайтани своего присутствия не скрывал. Попасть сюда было не сложно, через людей отца, которые уже долгое время тёрлись в окружении Котару и его старшего брата, ведь Сатоши не первый год имел планы на этих ублюдков. Он подготовился основательно, но не успел завершить начатое, а потому Ран, Риндо и Рин сейчас находились здесь, стоя напротив двери, что вела в кабинет Минато. Они оба там. Их цель всё ждёт и ждёт уогда они придут за их душами, но даже не догадываются, что просчитались. Ведь их подготовка бесполезна. Охрана, через которую без проблем прошли Хайтани, и "скрытое местонахождение", которое они раскрыли больше никак не смогут их защитить. И в пустом казино, где валяются с пробитыми черепами несколько мёртвых охранников станет их могилой. Могилой Котару и Минато. Дверь в кабинет не была заперта - никто не осмелился бы ворваться без стука и разрешения. Настолько был в себе уверен Минато. А потому, когда резко распахнулась дверь и изумлённые взгляды мужчин уткнулись в Рана и Риндо, что вошли в кабинет не спеша, уверенно, братья словно ощутили тот испуг. Он сладостно блестел в глазах уже выпивших мужчин, что до этого момента что-то обсуждали, расслабленно попивая алкоголь и покуривая дорогие сигареты, от запаха которых выворачивало. — Хайтани... выродки... – шипит расстерянно Котару, в панике хватая со стола пистолет, но в руку прилетает пуля и мужчина, не отошедший толком от прошлых травм, вскрикивает от боли, сжимаясь и хватаясь за руку, пока его брат в стороне безмолвно наблюдает за тем как в комнату входит третий незванный гость - Рин. Она крепко сжимает в руке пистолет, направленный на сжавшегося и тяжело дышащего Котару и под его забавный грозный взгляд забирает со стола оружие, снимая с предохванителя и направляет в сторону уже старшего из братьев. Теперь оба Шинджи под прицелом, пока Ран и Риндо ожидали удобного момента, чтобы начать. — Кажется, нам не рады. Неужели вся подготовка для нашей встречи была затеяна зря? Мне казалось, нас очень ждали. Я не прав? – Ран обводит комнату тяжёлым взглядом и останавливается им на Минато, но тот лишь нервно усмехается. — Как легко вы решаете проблемы. Так по-детски. — Закрой рот, выёбываться будешь в аду. – бросила раздражённо Рин, демонстративно дёрнув рукой, которой направляла на старшего Шинджи дуло пистолета. — Сатоши мёртв. Именно там мы встретимся. Однако, этот парень с юности был весьма талантлив в том, чем занимался. Его работа всегда была выполнена блестяще, обидно что он вот так просчитался и сдох. — Так охота под конец набить себе цену засчёт убийства человека? – скалится Риндо, на что мужчина лишь щурится, с каким-то азартом оглядывая молодых людей. В его синих глазах нет ни намёка на сожаление, а страх перекрывает чувство собственной важности и превосходства. Он подрагивает, но словно больной на голову испытывает судьбу, получая от этого удовольствие. — А вам? — Ренэ. – Ран кинул на сестру быстрый, но какой-то поверхностный взгляд, а та, прекрасно понимая его, слегка опускает взгляд и руку, и нажав на тугой курок, выстреливает ему в плечо. Брюнет хрипит, скалясь и прижимает руку к кровоточащей ране на левом плече, пока рубашка под рукой напитывается влажной тёплой кровью. — Играться вздумал, ты клоунов перед собой видишь? – с ухмылкой спрашивает Ран, лениво направляясь в сторону старшего из братьев Шинджи, но тот словно поехавший расплывается в улыбке. — Прибереги счастья до того момента, когда я тебе глотку перережу, уёбок. – рычит парень, наклоняясь к Минато, рывком вытаскивая из кармана телескопку и расправив в одно движение ударяет мужчину по лицу, от чего тот слетел со стула и падая напол сплёвывает кровь и выбитые зубы. Риндо подходит к брату и приподнимает Шинджи, фиксируя его руки так, что их болезненно начало сводить, а Ран без капли забавы на лице, полностью погружаясь в желание отомстить за отца, начинает избивать Минато кулаками по лицу, бьёт по рёбрам, а когда мужчина отключился, схватил со стола стакан с каким-то алкоголем и плеснул его в лицо Шинджи. Тот болезненно промычал, около минуты приходя в себя, а Риндо, что стоял за его спиной и фиксировал руки, сильнее потянул их, от чего послышался тихий хрут, а после вскрик Минато, обозначающий что либо одна, либо обе руки были повреждены. Ран с довольным озлобленным оскалом вновь сжал телескопку, ударяя ей по рёбрам мужчины с должной силой так, чтобы точно сломать парочку рёбер. Телосложение Шинджи старшего было средним, рост тоже, а потому наносить ему увечия было не сложно. — Ублюдки... – шипит тихо Котару, дрожа от злости и боли. Он лишь молча смотрит на то как его брата избивают малолетки, пока в метре от него стоит Рин, не отводя ледяного взгляда. Она смотрит на него готовая убить, порвать этого человека. Ведь она помнит каждую минуту страданий, через которые прошла она и её братья из-за этого человека. Услышав его голос брюнетка обходит диванчик, на котором сидел Котару, подходит сзади и утыкается дулом пистолета в основание задней части шеи мужчины. Она убирает второй ствол за пояс спортивных штанов, протягивает руку и сжимая тёмные жёсткие волосы Шинджи младшего поднимает его голову, задирая так, чтобы он мог посмотреть на неё. И он утыкается большими злыми глазами в её, в которых царит холодная пустота. Она не жалеет о том, что они пошли на это. Не будет жалеть, когда всё закончится. В этих глазах нет ни капли сомнения. Лишь колкая олодная ненависть. Жажда его отчаяния. — Тебе страшно? — Я не испугаюсь тебя, мерзкая сука. – рычит он, до конца не теряя гордости. Но он не выводит её на эмоции своим мнимым бесстрашием. Она лишь мягко слегка приподнимает уголки губ, в подобии лёгкой улыбки. — Тогда уходи. – он застывает, глядя в её спокойные и тёмные из-за тусклого освещения глаза. Девушка опускает его голову, всё так же держа за волосы и поворачивает её в сторону братьев, что продолжали медленно, но верно убивать Минато, что уже харкался кровью и пару раз терял сознание. Дыхание Котару участилось от этой картины и почему-то впервые захотелось блевать. Словно он видел такой ужас впервые. — Уходи. Я отпущу тебя. – она почти ласково скользит холодными руками по волосам мужчины и освобождает его, отходя на шаг назад. — Ты же не боишься меня. Не боишься что я выстрелю тебе в спину. Вперёд. Мужчина рванно вдохнул, нервно сжимая простреленное предплечье и тут же морщась от боли. Он продолжал смотреть на то как Хайтани забавляются с его братом и ощущал холод за спиной. А Рин ждала. Ждала около минуты, пока он не сорвался с места и не рванул вперёд, громко вскрикнув и резко хлопнув за собой дверью. Брюнетка последовала за ним. Он не смог бежать быстро, так как хромал из-за последней травмы. Когда он услышал за собой шаги лишь отчаяннее прошипел, зная, что она идёт за ним. Он чувствовал как это забавит поехавшую девчонку, что он должен был убить ещё в ту злосчастную ночь. Он слышит как спокойно она дышит, слышит каждый шаг. А сам он задыхаясь от эмоций и паники лишь начинает замедляться, но оглядываться не решается. Он боится ёё. Он не хочет умирать. Но он знает, что она без каких-либо колебаний убьёт его. Убьёт со спокойной душой и совестью. Звук выстрела и взвыв, Котрау валится на пол, а из простреленной голени начинает медленно вытекать тёмная кровь. Пинком девушка перевернула его на спину и уселась сверху, занося руку для удара и замерла, когда он глядя на неё начал нервно смеяться. Пару секунд наблюдая, девушка всё же нанесла удар по лицу, затем ещё один, и ещё, и таких несколько, пока собственная рука не начала ныть, а натянутое спокойствие рухнуло. Сердце выбивало рёбра от эмоций, так сильно хотелось долго и медленно резать по телу ублюдка ножом, чтобы тот не переставал чувствовать болезненную безысходность. Чтобы сошёл с ума от боли и корчился от каждого прикосновения. Чтобы захлёбывался отчаянием и кровью, чувствуя как его выворачивает изнутри и как разрывается каждый орган. — Знал бы ты как мне страшно было. Как я хотела жить. – она морщится и вновь наносит удар по лицу, на котором не осталось живого места. — А ты всё гнал меня по лесу, ожидая когда прикончишь... И как тебе, мразь, теперь так же хорошо?! Тебе нравится?! Нравится убегать, зная, что тебя прикончат?! — Кх... кха! Ты сука... мелкая блядина... – хрипит он тихо, на что Хайтани запыхавшись от череды ударов вскидывает брови и нервно закатывается смехом. — Где она? Где наша мать? Ты же знаешь? – спрашивает она уже серьёзно, успокоившись, но мужчина лишь издаёт неясный хрип и тянет здоровую руку к шее брюнетки, обхватывая её и несильно сжимая. — Пошла ты... сука. — Почему отец не мог найти меня, когда я пропала? Его люди проверели все приюты Токио и окресных городов. Твоих рук дело? — Стоило заплатить круглую... сумму и ты словно исчезла. – с ухмылкой прохрипел он, а Рин лишь отвела взгляд. Она так и думала. Котару заплатил, чтобы директор приюта просто промолчала о том, что к ним действительно поступал ребёнок, которого искали. — Котару, – произносит она тихо, утыкаясь дулом пистолета в шею мужчины. Её глаза медленно обводят лицо Шинджи, а потом она наклоняется к его уху. — Это не конец. Мы ещё встретимся. В аду. Звук выстрела. Разлетевшиеся в стороны брызги крови старательно стёрты с лица рукавом кофты. А бездыханное изуродованное тело Котару так и осталось лежать в пустом игровом зале казино. Когда Рин вернулась в кабинет она застала как Риндо фотографирует труп Минато с перерезанной глоткой на его же телефон и отправляет ужасное фото жене Шинджи и его старшей дочери от лица самого Минато. А после разбивает телефон об стенку. Ран сидит на диванчике и устало вытирает следы крови на телескопической дубинке, а после, собрав её, убирает в карман, накидывая капюшон. — Уходим. Всё кончено. На выходе их встретил нужный человек, который прибрался за Хайтани. Здание горело быстро. Обугленные тела, а точнее всё что от них осталось не могли опознать, однако, никаких следов и улик обнаружено не было. Через сутки все новости гудели о том что директор крупной компании - Шинджи Минато погиб. А через несколько дней на пороге дома Хайтани появился следователь. — Добрый день. – в лицо Рин ткнули удостоверением, как только та опасливо открыла входную дверь. — Мы хотели бы поговорить с господином Хайтани. — Отец... зачем он вам? – тревожно сверкнув влажными глазами девушка поймала на себе строгий взгляд смуглого мужчины. — Он подозревается в убийстве господина Шинджи Минато. – Рин изумлённо вскинула брови и кажется мгновенно побелела, прижимая ко рту ладонь. — Не может быть... мой отец не убийца... к тому же... он погиб три недели назад. – проговорила она дрожащим голосом и мокрыми глазами уставилась на следователя, невинно сдерживая слёзы. Тот оглядел девушку, подметил её тревожный вид, чёрное простенькое платье и кажется даже взгляд его смягчился. — Хайтани Рене, так? Можете ответить на пару моих вопросов? Брюнетка кивнула, впуская следователя в дом, а с ним ещё двое полицейских. Они прошли в гостиную, где девушка робко села напротив мужчины, наблюдая как он оглядывает дом. — Дело в том что в ходе расследования после смерти господина Шинджи и его младшего брата, мы наткнулись на упоминание того, что ваш отец работал на них. И, кажется, у них были натянутые отношения. — Извините, но мы с братьями не посвящены в детали работы отца, поэтому я не могу подтвердить или опровергнуть это. Однако, я знаю, что отец перед смертью был взволнован, и часто говорил по телефону с кем-то, обсуждая конкурентов. А три недели назад он погиб в аварии. Я слышала из новостей о смерти господина Шинджи, но я даже не знала, что папа работал на него. Я говорила об этом с братьями, они тоже были удивлены, ведь папа никогда не рассказывал о работе. — Вот как. Могу я поговорить с совершеннолетним представителем семьи? — Ах... конечно. Мне стоит вызвать брата, но сейчас он в школе. – в коридоре послышался шум, а вскоре, в гостиной появился Ран, а за ним вошёл и Риндо. — А вот и братья. – слабо улыбнулась Рин, встречаясь с серьёзным взглядом старшего из братьев. — Добрый день, я следователь. Мы должны провести обыск дома, так как господин Хайтани подозревался в убийстве Шинджи Минато и Шинджи Котару. — Что... о чём вы? Наш отец погиб три недели назад, как он может быть подозреваемым? – изумился Риндо, на что полицейские переглянулись. — Так или иначе мы должны провести обыск, а после, доставить вас в участок для дачи показаний. — Без проблем. – бросил Ран, небрежно скидывая с плеча рюкзак на диван рядом с Рин. Та натянула маску наивной тревоги и испуга. После обыска в доме Хайтани ничего не обнаружили. В участке показания всех троих совпали, а потому их без проблем отпустили, так как Рин старательно всё время изображала страдательную робкую личность. Уже дома парни плюхнулись на диван, устало вздыхая, а Рин наконец расслабилась, мгновенно снимая маску наивной и испуганной ситуацией школьницы. — Чёртовы Шинджи, даже после смерти доставляют проблемы. – прорычала девушка. — Расслабься, теперь они сделаю выводы что это лишь конкуренты постарались. Нас никто больше не дёрнет. — И правда. – согласился с Раном Риндо, расплываясь в довольной улыбке. — Чёрт, до чего приятное послевкусие. Интересно, с каким лицом его баба смотрела на ту фотку? — Фу, Риндо, не напоминай, он выглядел мерзко. – поморщился старший. — Ренэ тоже постаралсь на славу. — Он так и не сказал где мать. — Забей, без уёбка Котару она не протянет долго. – бросил Ран, прикрывая глаза. Девушка оглядела братьев и сообщив им о том что уходит к Манджиро, быстро собралась и покинула дом. А Майки ждёт её как никого другого, даже зная то, как жестоко Рин расправилась с живым человеком. Странно было первое время, я не понимала дрожь в руках, но пустоту в глазах. Смотрела в зеркало, пытаясь отыскать хоть каплю сожаления, но после нервно улыбалась, ведь отражение смотрело на меня так злорадно. В какой-то момент мне показалось, что я схожу с ума, потом все мои переживания залегли глубоко внутри. Майки был рядом постоянно. Я, чувствовала его поддержку. С каким теплом он прикасался ко мне, потому что видел, как мне это нужно. Он принял мою месть так же, как и я его тогда, когда он убил Сауса. Мы оба на дне.

***

Рин часто думала о том, что могло изменить её жизнь так внезапно. Постоянные загоны влекли за собой такую апатию и печаль, что порой хотелось раствориться. Она не могла не думать о том, правильно ли поступила. Её сердце терзали беспощадные сомнения и даже чувство вины, которое объяснить она не могла. Одинокие ступени храма Мусаши успокаивали своей тишиной и прохладой. Вот только приятные воспоминания окрашивались кровью тех, кто умер, однажды побывав здесь. Баджи... Эмма... И даже чёртов Кисаки. Все они, обрывки прошлого заставляют помнить о том, какой ужас они пережили. Все они. И Рин, в том числе. А недавняя смерть отца никак не отпускала. Телефон в кармане начал вибрировать, оповещая о входящем звонке. Рин привыкла быстро отвечать, из-за привычки Манджиро выдумывать множество нехороших причин долгих гудков. Он не любил ждать, но это был не Майки. — Да, Коко? – отвечает она тихо, мягко, с нотками усталости и даже печали. Парень на том конце помолчал недолго, наверное, анализируя тон подруги, а потом так вежливо, игриво произнёс своим приятным голосом: — Миледи не откажется выпить со мной по чашечке чая? – почти промурлыкал брюнет, мгновенно заставляя теперь уже Хайтани улыбнуться и задумчиво оглядеться. — У тебя слишком много свободного времени? — Не сказал бы, я не теряю зря время. Но провести с тобой свободный часик очень даже не зря потерянное время. Ты не в духе, уверен, приятная компания тебе не помешает. — Ну... Смотря какой чай ты предлагаешь. — Тебе я чай не предлагаю, ты его не любишь. Но от латте с шоколадным пирожным ты не откажешься. – даже по тону слышно его ухмылку, а Рин, тихо смеётся и поднимается со ступеньки, отряхивая юбку. — Уговорил.

***

Полупустое кафе, тихая приятная музыка, и ароматный латте на столе рядом с изумительно вкусным шоколадным пирожным. Коко напротив, его привычный хитрый прищур и вечер удался. — Совсем приуныла. Санзу нажаловался, что ты отказалась идти с ним на ребят из Борко. И я сразу понял что дело плохо. Наша Рин не из тех, кто пропускает веселье. — Наверное. Я слишком устала, – девушка вздыхает и кладёт в рот кусочек десерта. — И такое бывает. — Эмоциональное выгорание это нормально. Тем более, в твоём случае, – Рин вскинула на него вопросительный взгляд и Коконой поспешил объясниться. — Потому что ты многое прошла. — Ты не знаешь, где Майки? Он снова не взял с собой телефон. — Когда он уезжает кататься никто не знает где он. Даже вы с Санзу. – брюнет задумчиво огляделся и припал губами к белоснежной чашке с горячим чаем с мятой. — Я просто думаю всегда... – начала тихо девушка, но тут же замолчала и неловко улыбнулась. – Да, ладно. — Нет, скажи. — Коко, не хочу нагружать всех своими проблемами. У тебя и без меня их достаточно. — Рин, ты слишком много думаешь о других. — Нет, Хаджиме, в этом и проблема. Это другие слишком много думают обо мне. Меня всегда преследуют проблемы! – наверное, Коко сумел заставить её говорить. И раз уж она начала, останавливаться желания не было. — Слишком много внимания от других. Я всегда и везде в эпицентре проблем! Вечно кто-то пытается посягнуть на мою честь, убить, избить, разрушить мою жизнь... И почему так? — Посягнуть на твою честь хотят лишь невоспитанные животные, всё из-за твоей привлекательной внешности, убить или избить, испортить твою жизнь, потому что ты ввязана в каждый криминальный конфликт, по причине того что состоишь в преступной организации. – разъяснил Коконой, тут же ловя на себе возбуждённый сверкающий взгляд. Рин сейчас выплеснет все свои эмоции и он в принципе к этому готов. — Я понимаю. Просто... Я думаю о том, что было бы, если однажды... Я выбрала другой путь. Если бы я оставила Манджиро, как он изначально и просил, если бы я осталась в семье Мицуя... Я не знаю, правильно ли я тогда поступила бы. Но и не знаю, правильно ли сейчас. Я уже не знаю, что хорошо, что плохо. Я не понимаю даже счастлива ли я, живя так, как сейчас. — А что изменилось бы? Ты бы оставила Майки. Скучала бы по нему, тосковала. Отказалась бы от братьев, навсегда жила бы с чувством вины. Отца ты бы, итак, не спасла. Уже на тот момент ты была сломлена. Подруга умерла у тебя на глазах, точно так же как и друг детства, тебя предали, внезапно вернулась память, появилась ещё одна семья. Уже в тот момент всё причиняло боль. И ты не смогла бы жить с тем, что бросила человека, которого так любишь, что бросила родную семью. Ты бы не была счастливее. А сейчас ты лишь загоняешься, потому что боишься, что о тебе думают другие люди? Мицуя, или твоя мама, которую ты оставила. Или твоя подруга Юзуха, с которой ты так же как и со многими оборвала связи. Вся твоя беда в том, что ты опять же слишком много думаешь о других. Рин, живи, не думая о том, что правильно, а что нет. У каждого своя правда. И тебе пора это принять. Брюнетка как-то потерянно его оглядела, поджала губы и опустила глаза. Впервые в жизни она слышит эту правду, что режет душу так жестоко. Но Коконой прав. Она попыталась оставить многое в прошлом. Но это прошлое не даёт ей покоя. Она слишком много думает. Рин считает, что если она будет думать, то её жизнь станет лучше. Но от этого только хуже. Это не жизнь. Это клетка, без свободы мыслей, действий. Вечный круг тревог и безысходности. — Прости, Хаджиме... – почти всхлипнула она, поднимая усталый взгляд. — Это действительно так... Но мне тяжело это принять... — Нужно принять. Ты одна из верхушек преступной организации. И это только твой выбор. — А справлюсь ли я? — А почему нет? Для девушки ты очень сильная. Босс дорожит тобой как никем другим, со всеми верхушками ты в хороших отношениях. Все подчинённые тебя уважают. Тебе обеспечена безопасность. — Меня уважают лишь потому что боятся Майки. — Нет, Рин. Каждый из верхушек уважает тебя по личным причинам, а не потому что ты девушка босса. – Хаджиме прожигает подругу глубоким взглядом, но та лишь хмурится. — Какие могут быть причины? — Например, я считаю, что ты достойна уважения. Ты отдаёшь всю себя близким людям, даже не думая. Как бы сложно не было, держишься, идёшь рука об руку с Манджиро, с гордо поднятой головой. — Ах, Коко... Если бы ты был психологом, я бы жила на твоих приёмах. – вздыхает Рин, подпирая щёку рукой и улыбается. — Спасибо тебе. — Не сложно. Неприятно видеть как ты гаснешь. Я помню, когда впервые увидел тебя на собрании Свастонов в этой форме. Ты сияла их духом. Сейчас ты меркнешь. Ты главная звёздочка Свастонов Канто. Сияй, Рин. Без тебя и Майки окончательно погаснет. – девушка слабо улыбается. — Ты ведь... Скучаешь по нему? – она осторожно отводит взгляд на окно. Понемногу собираются тучи. — По Сейшу? Была видна слабая растерянность в его чёрных глазах, но парень криво усмехнулся, скорее из-за нервов. — Я так же пытаюсь отпустить прошлое. Отпустить и Инупи... И Акане. – Хаджиме прикрывает глаза и складывает руки на груди. — Это непросто. Но, наверное, я уже принял тот факт, что Акане нет. А Инупи... Я привык идти за ним, как за светом. В нашем мраке нет места, таким как Инупи или Такаши. — Наверное... Прости, я наверное слишком напрягаю тебя этими разговорами? — Тц, постоянно извиняешься, это глупо. Ты можешь мне довериться. — Могу? — Можешь. — Коко, ты всегда такой любезный и заботливый! – смеется она, и с хитрым пращуром прожигает парня внимательным взглядом. — Ты что, флиртуешь? — Как можно, миледи. – ухмыльнулся брюнет, на что Рин звонко рассмеялась. Разговор с Хаджиме привёл её в чувства. — Я всегда выслушаю тебя и помогу, если нужно. — Обещаешь? Парень замер, когда её сиреневые глазки свернули так мягко. Даже её интонация, с этими аккуратными нотками вопроса, всё это вызвало в нём такие эмоции. В голове голос Рин прозвучал болезненным эхом, отдаваясь где-то глубоко внутри и оседая на самом дне. В ушах звучал обрывок прошлого. Прошлого, в котором он был счастлив. — Я всегда буду любить и защищать тебя, Акане! — Обещаешь? — Хаджиме? – позвала его мягко брюнетка, обеспокоенно глядя в растерянные глаза напротив. — Да. Обещаю. – ответил Коконой, тихо, но так уверено. Рин хотела было что-то сказать, как вдруг телефон девушки зазвонил. Широко улыбаясь, она прикладывает его к уху, тут же спрашивая у Манджиро где он и когда они встретятся, а Хаджиме, внимательно разглядывая тонкие черты красивого лица, сверкающие глазки задумчиво хмурится. Акане он пообещал однажды, но так и не сберёг. Хотелось бы выполнить обещание хотя бы для Рин. Прошлое не то, что может стать частью настоящего. И правда, прошлым жить нельзя. Жизнь двигается, а не стоит не месте лишь для того, чтобы люди не сходили с ума. И я понимаю это постепенно, пытаюсь принять. И пусть будет сложно отпустить, ещё сложнее будет жить с этим. Жить и думать о прошлом. О том, что больше не должно являться чем-то особо важным. И в тот день, возвращаясь домой я поняла, что буду жить дальше. Что отпущу всё, что тянет назад. Что так душит. Буду жить, а не существовать. Лишь для того, чтобы не утонуть раньше Манджиро. Лишь бы держаться с ним на поверхности. Лишь бы сиять для него, освещая путь. Тускло и устало, но сиять, пока внутри нас не погаснет жизнь.

𝚂𝚠𝚎𝚎𝚝 𝚖𝚊𝚍𝚗𝚎𝚜𝚜