Sweet madness

Вечер нежно опускался на город, окрашивая небо яркими красками безумно красивого заката. Люблю закаты Токио. Они прекрасные и такие ласковые. Когда смотришь на скрывающееся где-то за горизонтом неба солнце становится приятно грустно. Чаще всего я ездила на кладбище именно в это время. Говорят, после захода солнца нельзя, однако, моё солнце закопано там, в холодной земле. Похоронено три года назад, но по прежнему греющее душу нежными воспоминаниями и золотыми глазами, всегда сияющими добротой и лаской. Слезаю с байка и плетусь уже по знакомому пути. Пачка сигарет для Шиничиро, цветы для Эммы и дедушки Мансаку. Я бываю здесь часто, но странно, что мы с Майки бываем вместе здесь редко. Каждый из нас предпочитает ездить сюда по одиночке. Наверное, так проще. С улыбкой, но рвущей сердце тоской сажусь напротив надгробья. — Здравствуй, Эмма. – наверное, если бы мы с ней были временами суток, то она была бы красочным вечером со сказочным закатом, а я глубокой ночью с сияющей полной луной. — Я принесла тебе кое-что... – протягиваю лист бумаги, на котором нарисовала её. Улыбающуюся, такую, какую запомнила: всегда юную, красивую и такую светлую. Замечаю баночку с газировкой, стоящую у надгробья и положив лист, ставлю её сверху, чтобы рисунок не унесло ветром. Кто поставил её сюда? Кто-то здесь был недавно. Может, кто-то из знакомых. — А меня не нарисовала. – раздался разочарованный голос с другой стороны, и я вновь шугнулась, замечая, как Эмма надув губы рассматривала мои рисунки. — Не успела. – может в оправдание, а может и нет, кинула я, осторожно забирая тетрадь у блондинки, и пихая в сумку с нежной улыбкой. — В следующий раз. — Я обещала, что нарисую... Прости, мне понадобилось три года, чтобы сдержать обещание. – виновато улыбаюсь, отводя взгляд на небо, что постепенно приобретало сиреневые тени. Скоро солнце вовсе скроется и небо окутает привычная ночная чернота. — Знаю, что Майки был здесь на днях. Он по прежнему потерян. Но не бойся, я обязательно защищу его и буду рядом. Нелегко это всё... Но, знаешь, я рада, что могу оставаться рядом с ним. И как бы сложно не было, я счастлива. – монолог выдаётся с такими печальными нотками и всё той же улыбкой. — Говорю это каждый раз, но правда скучаю по тем временам, когда все мы могли улыбаться вместе... Сейчас всё так... Сложно. Не грусти там... Я обязательно придумаю что-нибудь. А до тех пор я не оставлю Манджиро. Так что, – встаю и с улыбкой оглядываю могильную плиту. — Можете на меня положиться! Эмма, Шиничиро, дедушка Мансаку... И Изана. Знаю, что он точно с вами. Мне пора, так что, увидимся через неделю! – машу, словно передо мной действительно кто-то стоит и с улыбкой разворачиваюсь, чтобы пойти к байку и поехать домой, однако замираю. Чувствую как спину опаляет теплом. Словно кто-то обнял со спины так крепко, тонкими ручками, прижался нежно, что дыхание замерло. Печально улыбаюсь и иду дальше. Это лишь лучи заходящего солнца... Сиреневые глаза стреляют в другой конец кладбища и ловят тёмную фигуру, сидящую напротив надгробья. Секунд пять пилю человека изучающим взглядом из далека, а потом направляюсь к нему, зная, кого там увижу. Ханма молчал. Его лицо скрывал капюшон, но я сразу поняла, что это действительно он. Парень привычно пускал изо рта дым, а я с какой-то нездоровой печальной радостью прожигала его мягким взглядом. Мы не виделись с тех пор, как он исчез в тот же вечер происшествия в Канто. Это было три года назад. — Шуджи, – зову тихо, привлекая к себе внимание старого друга, а может врага. Тот повернулся, оглядел меня с ног до головы, а я лишь села рядом, читая буквы на надгробной плите. Она принадлежала Кисаки. — Давненько не виделись, малышка. – говорит с усмешкой и отворачивается, делая затяжку. Даже тепло как-то стало. Когда-то меня раздражало эта его форма обращения. А сейчас, когда услышала его голос, всё такой же с тянущимися ленивыми нотками, в груди ёкнуло то, что заставляло меня переживать о наших узах когда-то. Ханма был тем, с кем я чувствовала себя свободной и действительно счастливой. И если кто-то может не понять, почему при этой привязанности у меня не было к нему таких чувств как любовь или влечение, то я не смогу объяснить. Я правда дорожила нашей дружбой. Короткой, но такой классной. — Это ты поставил газировку на могилу Эммы. – догадалась я, уловив точно такую же баночку у надгробья Кисаки и ещё одну пустую в кармане Ханмы. Парень лишь выпустил изо рта оставшийся дым и затушил окурок о землю. — Проходил мимо. Посчитал нужным. Ведь это я был за рулём тогда, хоть мне и плевать. – оглядываю его чуть похудевшее бледное лицо, заглядываю в тусклые янтарные глаза и с какой-то тревогой пытаюсь копнуть глубже. — Как ты? Состоишь где-то? — Жизнь всё такая же дерьмовая, скучная. А с бандами я завязал. Зато ты, малышка, прославилась среди банд Токио. Все говорят о "Черной пантере" Свастонов Канто. – говорит с ухмылкой и привычным шуточным тоном. Вроде всё такой же, но совсем другой. И я не могла отыскать того, кто был три года назад. Я лишь улыбаюсь с какой-то тёмной печалью и опускаю взгляд. — Знаешь, три года прошло. Ты всё та же, но совсем другая. Многое произошло. Ты ведь не простишь меня. Но прощения я просить не буду. — Ты прав... Наверное, я никогда не прощу тебя. – вздыхаю с таким грузом на сердце и лезу в карман. Достаю оттуда запечатанный шоколадный батончик и кладу рядом с баночкой газировки, принесённой Шуджи. — Ни тебя, ни Кисаки. Хоть я и понимаю отдалённо что Кисаки тоже когда-то просто нужен был свой человек. Сложно... Но, знаешь, я скучала. – пододвигаюсь ближе и прислонившись головой к его плечу прикрываю глаза. Ханма закидывает на мои плечи руку, приобнимая, осторожно, но мягко. — Я скучала по нашим ночным поездкам по городу. По твоему дыму и усмешкам. — И всё ещё не влюбилась? – спрашивает он, усмехаясь, а я тихо смеюсь. — Не влюбилась. Но я скучала. – он молчит какое-то время, а потом лишь лезет рукой в карман, вновь пихая в рот сигарету. — Я тоже скучал, малышка Рин. – прозвучало так нежно, но печально. Он сказал это так, словно признался в чувствах, а потом сделал затяжку, продолжая смотреть куда-то вперёд, на небо, что было уже практически тёмно-синим. — Знаешь... Существовало будущее, в котором... Мы с тобой были вместе. Красивая пара с нотками холодной привязанности, от которой страдали оба. А я в конечном итоге исчезла. Скажем, улетела вниз, оставляя тебя одного. То что было между нами и могло быть... Шуджи, у нас ведь никогда не было будущего... – последняя фраза прозвучала с таким горьким разочарованием, но янтарные глаза всё с такой же ленивой задумчивостью и загадкой следили за тем, как небо темнеет. — Наверное... – мы больше не сказали друг другу ни слова. Оба искали ответы где-то там, в сиреневых облаках, но небо не отвечало, а лишь всё темнело и темнело. А когда последние лучи солнца скрылись и на лица больше не падал мягкий свет, я обвила его шею руками, утыкаясь носом куда-то в плечо. Его руки прижали меня к себе и я почему-то не заметила, когда по щекам медленно скатились слёзы. Запах табака не казался противным, а таким родным. Мы просидели так около минуты. А потом я ушла, оставляя его наедине с единственным за всю жизнь другом, к которому он успел так привязаться, но которого так рано потерял. Лишь закат был свидетелем того, как больно было вновь увидеться и расставаться. Это была наша первая и последняя встреча после трёх тяжёлых лет. Через месяц, просматривая новости, я увидела выпуск о том, что двадцати летний молодой человек, житель Токио, Шуджи Ханма, разбился на мотоцикле и скончался на месте. Он не был пьян и в крови не нашли следы наркотических средств. Всё, что было при нём: телефон, пачка сигарет и три баночки газировки. Бабушка, что растила его, скончалась ещё два года назад. С тех пор глотая тоску и болезненную обиду я заглядываю и на его могилу, оставляя там пачку сигарет и пару пластинок жевательной резинки.

***

Октябрь, 2009 год

Приятный слуху рёв и громкие возгласы окутали небольшую площадку где-то за гаражами с окраины Токио. Ночное небо, такое необычайно красивое и тёмное, было таким чистым. Изящный полумесяц вместе со звёздами украшал тёмное полотно и радовал глаза. Но я смотрела лишь на черноту в глазах Манджиро. — Итак, слово сопернику, – кокетливо улыбаясь произнесла светловолосая девушка, в белой мини юбке и таком же белом топе. Она стояла между байком, на котором сидели мы с Майки и между байком местного хвастливого парня, на два года старше и его рыжей пасии. Как я здесь оказалась и что происходит? По району Роппонги пробежал слушок, что объявился некий "Дикий босс". Так называли того чертилу, что сейчас скалился, уверенный в своей победе. Хироши искал Майки. А когда мы сошлись бандами, парень заявил, что драться он не собирается. — Тебя зовут Непобедимым Майки! Есть кое-что, в чём ты обязательно мне проиграешь. – вот что заявил он и предложил погоняться на байках. Ну, не просто так конечно. А на кое-что... — Майки, готов терять звание? – спросил он с таким энтузиазмом, от чего на моих губах невольно появилась улыбка. Майки низачто не проиграет. — Лучше подумай о том, что теряешь ты. – поговорил Сано тихо, размеренным тоном, так же уверенный в себе. Где-то за спиной слышится возглас Санзу, который кажется собирается кого-то избить. — Господа, прошу, ваши ставки! – на губах Хаджиме расцветает улыбка и толпа людей, громко что-то обсуждая начинает подходить к Коко. Молодец, время зря не теряет. — Попрошу дам держаться крепче, а вы молодые люди... На старт. Внимание... Погнали! – как только кареглазая девушка с улыбкой вскидывает руку, с диким рёвом оба парня срываются с места. Первое время мы шли наровне. Не знаю, что за байк у этого парнишки, но Майки ему не догнать. В процессе Майки чуть наклонился вперёд, так было проще управлять, я последовала его примеру. Манджиро любил гонять. Он упивался скоростью и на время покидал реальность. Поэтому, мне не было страшно. Дух захватывало так же, как впервые, а на глазах из-за ветра появлялись слёзы. Мы вырвались вперёд но лишь ненадолго. Позже Хироши догнал нас и обогнал. И тогда я на секунду испугалась. Поражения быть не могло, но Майки оставался невозмутимым. И в тот момент, когда до финиша оставалось совсем немного, он выжал всё до капли. Ещё чуть-чуть и победа, но из-за мокрого асфальта байк чуток занесло и я испуганно выжалась в спину Сано, а тот спокойно выровнял его и под громкие возгласы и свист первым пересёк финишную черту. Чёрт... Эта победа далась нам с огромным риском. Однако... Я с улыбкой наблюдаю как Манджиро спрыгивает с байка и помогает мне. Утыкаюсь в его губы и дарю ему, как победителю самый сладкий поцелуй. — Вот чёрт... Звание ты не отдашь, это точно. – ухмыльнулся Хироши, слезая с байка и подходя к нам. — Веди к ним. – практически приказал Майки. "Дикий босс" развернулся и направился в сторону стоящих в ряд самых разных тачек. Все они красивые, тюнингованные, предназначенные для гонок и дрифтинга. Майки победил в их гонке, а значит, Хироши отдаёт ему любую тачку, какую он выберет. И правда, эта победа того стоила. — Выбирай. – его взгляд падает на меня, а я изумлённо сверкая глазами и улыбаясь, словно ребёнок, бегу к ним оглядывая каждую. Все они безумно классные. Всяких цветов, моделей и марок. Но она зацепила сразу, больше других. Просто она была необычайно крутой и привлекательной. Я не спец в машинах, но когда смотрю на неё, дух захватывает от желания на такой прокатиться. И пусть она предназначена для дрифтинга и гонок, а не повседневной езды, она очень идёт Майки. — Она. – улыбаюсь самой довольной улыбкой, оглядывая красотку. — Хм, хороший выбор. – усмехнулся Хироши, подходя ко мне. Сано так же подошёл, изучая машину своими бездонными глазами. — Nissan 350Z, 2007 года. Движка: VQ35HR. 313 лошадок под капотом, от нуля до сотки разгоняется за 5,8 секунд. 6-ти ступенчатая механическая коробка передач, максималка 250 километров в час. – сверкаю глазками, пока Манджиро оценивающе разглядывает спорткар. — Открой, – приказывает Санзу, подходя к нам. Хироши послушно поднимает крышку капота, а Харучиё что-то рассматривает, с таким деловым видом. Санзу хорошо разбирается в машинах подобного типа, лишь потому что с ранней юности увлекается дрифтингом. В Японии это очень распространено среди молодёжи. Но мой Манджиро хоть и много раз сидел за рулём, похвастаться опытом в дрифтинге не может. Зато в механике любого типа шарит. В отличие от меня, когда я могу судить лишь по внешнему виду. — Принцесса Рин имеет хорошую интуицию! – улыбнулся он, глядя на меня. — Эта малышка лучшая из присутствующих. – с какой-то печальной гордостью произносит Хироши, почти ласково проведя ладонью по капоту. — Майки, тебе нравится? – смотрю на него с энтузиазмом, а он лишь отвечает слабой улыбкой. Практически у всех верхушек Свастонов Канто есть автомобили. У Санзу он ещё со времен первых Свастонов, Коко приобрёл недавно, так как на байках ездить он не любит. А братьям Хайтани по наследству перешла машина отца. Какучё вроде как пока на своих двоих, что там Мочидзуки, не знаю. А Майки давно мог обзавестись своим авто, вот только он безумно любил свой байк и наверное, готов был гонять на нём хоть до старости. — Да, я забираю её. – произносит он, невозмутимо, а я, счастливая, прыгаю в чёрный ниссан, оглядывая салон. Сано что-то говорит Хироши и тоже садится в авто, около пяти секунд оглядываясь. Когда заведённое авто приятно загудело, я опустила стекло, с довольной улыбкой глядя на Хайтани, что стояли чуть поодаль и общались с каким-то девчонками. Те махнули мне рукой, а Майки довольно дерзко тронулся с места, быстро покидая территорию. Он довольно уверенно жал больше 130, а я с приятным замиранием сердца чувствовала, как он набирает скорость, обгоняя машины на трассе одну за другой. Эти секунды я ловила так жадно, откладывая в памяти эту молчаливую романтику, когда мы ехали за город, навстречу ветру, полные свободы и любви друг к другу.

***

Отсюда Токио казался ещё больше, чем есть на самом деле. Здесь, на трассе в горах, я с тёплой улыбкой сидела на коленях Манджиро на переднем водительском, лицом к нему, целуя каждый сантиметр его лица, нежно, с таким трепетом и любовью. А он неотрывно смотрел на меня, прижимая к себе за талию. Хотелось окутать его всем теплом, какое только я могу дать. Сказать ему о том, как сильно я его люблю столько раз, сколько раз за всю историю на земле наступал рассвет. И даже больше. — Хочу остаться здесь навсегда. — Тогда я оставлю тебя здесь, и уеду домой. – он слабо улыбается, а я игриво бью его по груди. — Я не отпущу тебя... Когда всё закончится, я хочу, чтобы мы остались только вдвоём. – произношу тихо, словно мысли вслух. — Когда всё закончится... Закончится ли? – утыкаюсь лбом в изгиб его шеи, пока горячие ладони нежно лезут под рубашку, скользят по спине, не упуская ни одного миллиметра. — Не знаю... — Бонтен. — Что? – поднимаю голову, вглядываясь в его тёмные глаза. — Бонтен. Теперь будет не Свастика Канто, а Бонтен. Токио практически у нас под подошвой. Но я не хочу останавливаться на этом. — Когда ты остановишься? – шепчу ему в губы с каким-то сожалением глядя прямо в душу. — Пока не сорвусь с края. – честно признался Сано. Он идёт всё ближе к пропасти, лишь бы оставить прошлое как можно дальше. Себя нужно было чем-то отвлечь, занять. Убить. Лишь бы не навредить близким. Тем, кто остался там, позади, среди золотых полей светлых чистых воспоминаний. В свои девятнадцать Майки хотел больше, чем Токио на коротком поводке. Майки хотел вовсе не этого. Он просто хотел убить себя этой грязной свободой действий и жестокой реальностью, в которой не существует счастливых финалов. — Я не вижу нашего будущего. Уже давно не вижу. – действительно, длительное время меня не покидает такое тревожное неведение. Видения о будущем больше не посещают меня и я со страхом понимаю, почему. Неужели, наше будущее оборвётся так скоро? — Пусть. – он крепче прижал меня к себе и так, в объятиях заснул. Как всегда. И лишь прохладная октябрьская ночь была свидетелем как тихо и отчаянно я роняла слёзы, пока Манджиро крепко спал, убегая от жестокой реальности.

***

Через неделю Майки сообщил Свастонам Канто о том, что теперь они поднимаются на новый уровень. Теперь другие приоритеты, правила. И крупная байкерская группировка с историей преступных деяний отныне становится самой настоящей преступной организацией. Сразу после собрания, Коконой сообщил нам, что верхушки должны будут приехать в назначенное время по нужному адресу. Сразу после этого, он сел в свой автомобиль, Манджиро сел на заднее пассажирское и под удивлённые взгляды, они первые уехали. Я, Санзу и братья решили добираться на машине Хайтани. Всю дорогу мы бурно спорили по поводу причины сбора, а по времени дорога заняла около тридцати-сорока минут, если учитывать, что стрелка спидометра не падала ниже сотки. Начались какие-то деревья, частные дома, мы были за пределами города. А когда прибыли точно по адресу, остановились у кованых высоких чёрных ворот. Озадаченно переглянувшись, вновь смотрим на них, но те уже открываются и Ран трогается с места, заезжая в пределы ограды. Проезжаем немного, оглядывая территорию и вылазим, когда в поле зрения появляются Майки и Коко, стоящие перед двумя высокими людьми в строгих костюмах и подходим к ним. В глаза бросается небольшой садик, красивые кустики, цветочки, даже маленький пруд, скамейки и конечно большой дом, который даже в темноте казался очень... Дорогим что ли. — Майки, зачем мы здесь? – тихо спрашиваю, подходя к блондину, но тот лишь закидывает руку на мою талию, пододвигая к себе, но всё ещё акцентируя внимание на мужчинах, стоящих перед нами. — Обратите внимание, вы должны хорошо запомнить всех руководителей в лицо и обращаться с должным уважением. – с деловым акцентом наказал Хаджиме и потом поочерёдно произнёс наши фамилии. — Господа Хайтани и госпожа Хайтани, господин Санзу. Ещё прибудут двое, господин Хитто и господин Мочидзуки. Вы должны будете проводить их и встретить так, чтобы не возникло неприятных ситуаций. — Есть. – ответили парни в чёрных масках, таких, какие однажды носил Харучиё. Оба они обошли нас и скрылись где-то за красивыми садовыми кустиками. — Это глава охраны и его заместитель. За мной, – позвал нас Коконой, игнорируя полную растерянность. Неужели он пригласил нас к себе домой? От этой мысли на губах невольно расцвела улыбка. А может мы убили какого-то миллионера и теперь пришли пошариться у него дома? Глупые мысли подбивали опустить голову и тихо хохотнуть, пока мы поднимались по лесенке и подходили ко входу. — Добро пожаловать, – с улыбкой проговорил брюнет, открывая перед нами дверь и впуская внутрь. — В новый штаб пункт Бонтена. – договорил парень, прикрывая за нами дверь. Внутри нас встретили светлые стены, минималистическая холодная, но дорогая обстановка, чёрная кожаная мягкая мебель и это всё мы смогли увидеть большими от удивления глазами пройдя только от силы пять шагов. — Весь этот громадный дом и территория принадлежит Бонтену?! – спросила я, подлетая к Хаджиме и глядя на брюнета наверное с диким удивлением и радостью. — Майки приказал сменить штаб квартирку на что-то более серьёзное. Я нашёл подходящий вариант. Майки будет проживать здесь постоянно, ты, вероятно, тоже, с ним. А остальные верхушки могут оставаться здесь тогда, когда нужно будет им. Все собрания руководителей так же будут проводиться здесь. По документам мы никак с этим домом не связаны, чтобы в будущем не возникло никаких проблем. Кухня, гостиная, девять комнат и три кабинета с оборудованием, тераса, два бассейна, сад, сауна, всё это в нашем распоряжении. – когда он договорил мы с братьями переглянулись, уже воображая, как оторвёмся сегодня, празднуя новоселье. Мы потеряли из виду Санзу, но тот вернулся к нам из кухни с тремя бутылками разного алкоголя в руках и безумно счастливой улыбкой. Ран и Риндо тоже направились в кухню, а я подошла к Майки. На его губах нежилась лёгкая улыбка. — Тебе нравится? – обнимаю его, чмокаю в губы и влюблённо заглядываю в глаза. — Ты даже не представляешь, как я рада... Идём, хочу осмотреться! – улыбаюсь и тяну его за собой. Парни уже разобрались с алкоголем и во время экскурсии шли и пили с горла, бурно обсуждая обстановку дома. Когда мы спустились на цокольный этаж, Коко показал нам сауну, там же большой бассейн. — Круто! – воскликнула я, не замечая как задумчиво смотрит на меня Санзу. — Майки? – он с хитрой улыбкой смотрит на Сано, а тот лишь так же улыбается. Хватает меня на руки, и под мой изумлённый взгляд передаёт меня в руки Харучиё. Я не успела что-либо сказать, как тот хихикает и с разбегу прыгает в бассейн под мой визг. Наглотавшись воды, всё же всплываю, всё ещё находясь в шоке, а сам Санзу под смех моих братьев и улыбки на лицах Коко и Манджиро протягивает мне бутылку с вином. Хмурюсь и бью его кулаком по плечу, попутно матеря, а он выливает на меня содержимое тёмной бутылки, продолжая смеяться с того, как старательно я пытаюсь держаться на поверхности воды. Тоже звонко смеюсь, несмотря на то что почти всё вино из бутылки сейчас в бассейне и на мне, вскидываю голову, открываю рот, а мой конченный друг льёт алкоголь прямо в меня, под одобряющие вскрики братьев. Я подплываю к краю, и с улыбкой наблюдаю как Майки садится на корточки прямо у воды. Он наклоняется к моим губам и медленно проводит по ним языком, при этом не разрывая со мной зрительный контакт. Парень мимолётно ухмыляется, чувствуя вкус горьковатого дорогого вина и ведёт дорожку языком по скуле. Наверное, мы забыли, что на нас смотрят и поэтому сейчас не думали о чём-то кроме этой секунды. Так странно, грязно, необычно... Но мне до одури нравится то, как он пробовал меня на вкус, аж бабочки запархали в животе. Впиваюсь в его губы жадно и властно, и улыбнувшись сквозь поцелуй, обнимаю за шею и тяну вниз, из-за чего Сано оказывается в воде. Если бы не отборный мат и крики, принадлежащие самой дурной троице верхушек, мы бы не отстранились. Хайтани пытались утопить Санзу за то что тот столкнул их в воду, а Хаджиме тем временем вскидывал брови, смотря на нас как на идиотов. После водных развлечений мы вернулись в гостиную, взяли халаты, потому что сидеть в мокрой одежде было неприятно. Я быстро накрыла на стол из того, что наметила в холодильнике, к тому времени Какучё и Моччи наконец-то добрались, извиняясь за опоздание. Музыка подбадривала не меньше алкоголя, и наверное в тот момент мы точно сошли с ума. Один косяк за другим и вскоре самым трезвым и адекватным оказался Мочидзуки. Как выяснилось, он не из тех, кто под действием чего-то либо сходит с ума. Больше всех накрыло Санзу, который явно не обошёлся двумя косяками и просто алкоголем. Наверное, я правда впервые за свою жизнь так отрывалась. И мне давно не было так хорошо. Это та обстановка, которая делает меня счастливой. Когда я могу находиться с близкими людьми и творить всякую херотень без мыслей о том, что обо мне подумают. Петь глупые песни, запивая каждый куплет и угорать с того, что может показаться неприметным. Я придумала себе счастливые моменты и прожила их действительно счастливо. Настолько, что к двум часам ночи просто не могла разговаривать. И даже Майки в этот вечер смеялся. Он улыбался, хоть и с трудом, но ему было весело. Просто страшно это принять. И забыть, что когда-то было весело с другими людьми. Его ладони накрыли мою талию и по телу побежали мурашки. Моё сердце забилось так, словно все касания впервые. И я мутно помню, как увела его в комнату, как закрыла дверь и усадила Майки на край кровати, опускаясь перед не менее пьяным парнем на колени и с такой пошловато-пьяной улыбкой потянулась к его губам, срывая такой нужный поцелуй со вкусом алкоголя и сладкой бури внутри нас обоих. Убираю ткань халата и достаю оттуда твердеющий с каждой секундой член. В комнате темно и лишь с окна падает слабый лунный свет на спину Манджиро. Смотрю на него, любуясь тем, с какими заколдованными глазами он наблюдает за моими действиями. Майки прекрасен в каждую секунду своей жизни и это никогда не изменится. Целую гладкую головку, в предвкушении облизывая губы, провожу по ней языком, а потом и по всему половому органу несколько раз. Целую каждый сантиметр нежной кожи и обхватываю член губами, начиная двигать сначала только головой, а потом присоеденяя руку. Комнату наполнили пошлые причмокивания и моё редкое довольное мычание. Манджиро сначала не издавал ни звука, просто прожигал меня агатовыми глазами, а потом протяжно вздохнул и что-то в лице его изменилось, расслабилось. Смягчилось. Его рука нежно убрала мешающиеся волосы, легла на голову, помогая мне ускорить темп под такой, какой желал сам Майки.Он тихо вздыхал, еле слышно постанывал, пока я старательно брала его член поглубже, давя рвотные рефлексы. Стоило ему опустить на меня свой мутный взгляд, внизу живота всё вспыхивало от этих глаз. Всё так же тихо простонав, берёт меня за волосы и оттягивает голову, задирает её, рассматривая моё раскрасневшееся лицо, лёгкую улыбку, внимательно скользя глазами по губам, которые я осторожно облизнула. Что-то в его взгляде иногда меняется. И тогда он становится другим, но всё таким же любимым и превосходным до безумия. Берёт за руку, тянет к себе, опускает глаза на грудь, останавливаясь на подвеске из черного агата, которую подарил однажды, скользит по ней холодными пальцами, перемещается на мою кожу, фиксирует руку на горле, несильно сдавливая и с таким нездоровым интересом в глазах смотрит на моё лицо,чуть наклонив голову набок, наверное ожидая моей реакции. Но я лишь завожусь сильнее, словно ненормальная, и с улыбкой тянусь к его губам, которые находились всего в паре сантиметров, но он лишь тянет меня на себя. Сажусь ему на колени, нетерпеливо ёрзая бёдрами. Он развязывает пояс на халате, скидывает сам халат, быстро скользнув своей чернотой по моему оголённому телу. Я лишь спускаю такую же вещь с его плеч и слабо задевая кожу ногтями, глажу его грудь. Манджиро сжимает мои ягодицы, всё ещё смотря на меня, смущая. Он всегда наблюдает за моими эмоциями, и эта его привычка всегда, абсолютно всегда смотреть в глаза, в самую глубь души такая необычная, но уже родная. По комнате разнёсся звонкий шлепок, а за ним тихий томный вскрик. Губы Сано расплелись в довольной улыбке, и пока одна рука сжимала ягодицу, вторая скользнула между ног, встречаясь с горячей влагой. Я громко вздохнула, так сладко и мягко, пока его пальцы игрались с моей промежностью. Майки сначала сорвал с моих губ болезненный поцелуй, кусая губы, оттягивая, заставляя меня сходить с ума от удовольствия, а потом припал к моей шее, вылизывая её так старательно, целуя каждый дюйм, и, наверное, чувствуя во рту привкус хлорки и вина. Он готов был сожрать меня, кусал кожу, добиваясь моих болезненно-сладостных стонов, чтобы потом какое-то время осыпать мои щёки нежными поцелуями, пока я явно отсутствовала в этом мире. Сано вошёл резко, наверное, когда посчитал нужным. Схватившись за его плечи закидываю голову назад, довольно промычав, чувствуя как глубоко он смог войти. От неожиданного проникновения я почувствовала как замирает моё сердце, и где-то в груди скользнула приятная лёгкость. — Давай, прыгай, моя Рин. – произносит таким низким приятным тоном, с ухмылкой на губах, зная, как сильно я засмущаюсь, но сделаю всё, что он прикажет. Кусаю губы и начинаю насаживаться на член Сано, придерживаясь за его плечи. Блондин помогал мне, придерживая за ягодицы, сжимая их до явных синяков, шлёпая при каждом удобном и неудобном случае, а я вскрикивала всё громче и громче, находясь в каком-то своём мире. Все мысли из головы испарились так же внезапно, как пролетело время, пока я, умирая от удовольствия, постанывая в такт с Манджиро, кончила первой, а через пару минут и сам Майки. Только эта комната.

Запах хлорки и вкус вина на губах.

И мы.