Sweet madness

24 ноября 2010 год. — Мне очень жаль, что нужно уезжать прямо перед твоим днём рождения. – честно признаётся Манджиро, утыкаясь носом куда-то в шею любимой. Та крепко обнимает, со всем теплом и любовью, что в ней есть. Чтобы ему хватило на эти две недели разлуки. — Ничего, это не так важно. – улыбается девушка, отпрянув. Она нежно заглядывает в чёрные омуты Сано, а тот чмокает её губки. — Санзу, ты помнишь, что за всё отвечаешь? – розоволосый кивает с непривычной серьёзностью, и глаза Майки вновь возвращаются к брюнетке. — Я буду звонить как только будет возможность. — Хорошо, Майки. – Рин переводит взгляд на Риндо, а тот слабо ухмыляется, расставляя руки и принимая её крепкие объятия. — Не скучай, принцесса. Ран, сестра на тебе. Этому придурку я не доверяю. – хмурится Хайтани младший, игнорируя уничтожающий взгляд бирюзовых глаз Харучиё. — Я и сам в курсе. – лениво улыбается Ран и братья жмут руки. — Осторожнее там. – Риндо получает нежный поцелуй от сестрёнки в щёку. Майки в сопровождении Риндо и Мочидзуки отправляется в Китай. Риндо прекрасно владеет китайским, а Мочидзуки надёжный подчинённый. Им предстоит встретиться с одной из самых крупных китайских преступных организаций. И задержаться по делам на две недели. Санзу оставили за главного, а Какучё оставили за няньку для Санзу. Ибо Санзу - человек необычный, весёлый, и анал этого человека вечно жаждет проблем. С того момента как в жизни Бонтена появилась Аюми прошёл месяц. Она влилась в доверие Томикогаве и уже достала для Майки некоторую информацию. Но на неё никакой информации нет. Рин пробила имя, которое назвала Аюми. Её бывший молодой человек действительно состоял в Томикогаве. Но об их отношениях ничего не нашлось, и это понятно. Большинство преступников не афишируют отношения, так как это может быть проблемой. Аюми окончила школу и действительно росла с бабушкой и дядей. Рин в команде с Коко потратила на выяснения информации об этой даме очень много времени, но ничего подозрительного не нашлось. — Детка, сегодня в десять мы едем в клуб, – кидает Ран, прежде чем распластаться на диване, прикрывая глаза. Только Майки за порог, а он уже ошарашивает неожиданной новостью. Брюнетка переглянулась с Санзу, прекрасно зная, что у того на вечер поручение от Манджиро и он прийти не сможет. — Не особо охота, если честно. Тем более, кто пойдёт? — Думаю, Коко и Какучё не откажутся. С Такеоми я уже договорился. – Рин вздыхает, садится рядом с братом и со слабым прищуром смотрит на его хитрую улыбку. — Ран, если ты решил превратить меня в алкоголика, я убью тебя. Побереги печень. — Три дня прошло, мы все устали с этой вознёй с Томикогавой. Тем более повод есть. — Мой день рождения завтра. — Но ведь после двенадцати будет считаться завтра! – так воодушевлённо проговорил Хайтани, а Рин лишь цокнула языком и с улыбкой ущипнула брата за щёку. — Санзу, ты сможешь освободиться к вечеру? — Постараюсь, ведь у принцессы Рин день рождения, как не поздравить? – он широко улыбнулся на вопрос брюнетки, вдохновляясь тем, как весело они проведут сегодняшнюю ночь. Но ведь верхушки Бонтена не те, кому нужен повод дорого и шумно отдохнуть.

***

Вечерняя тренировка хорошенько заставила попотеть и вымотаться, но Рин считала, что если пустить себя на самотёк, должных результатов не будет. Как одна из верхушек, девушка обязана держать себя в хорошей форме и иметь возможность в случае чего доказать главе, что не является бесполезным украшением среди профессиональных убийц. Рин любила, когда появлялся повод показать свою женственность и сексуальность. Короткое платье, подчёркивающее все прекрасные линии молодого женского тела, вечерний макияж, красивые туфли, чем выше каблук, тем лучше. Сано в рабочее время предпочитала надевать штаны или шорты, чтобы в том случае, когда дело дошло не до перестрелки, а до боёв на кулаках, а то и ногах, чувствовать себя увереннее. Ведь во время миссий ни у кого из Бонтен нет права на ошибку. А по дому она любила носить футболки братьев, или излюбленную когда-то самим Майки черную тонкую толстовку. Спортивный и свободный стиль действительно был по душе. Но чёрт, каждая женщина расцветает, когда видит себя в таком шикарном виде. Рин любовалась своим образом. Чёрные пряди крупными волнами рассыпались по плечам. Её костюм был чёрным и блестящим, раздельно топ с длинными рукавами и юбка. Не менее сверкающие туфли и минимум украшений, а из аксессуаров лишь сумочка, в которой немного необходимых вещей. На выкрашенных в тёмно-вишнёвую матовую помаду губах скользнула улыбка. Майки сейчас назвал бы её самым прекрасным созданием на свете. Он любил смотреть на то, как Рин выводила стрелки, собираясь куда-то. Помогал ей застёгивать наряды, иногда вновь снимая их, чтобы насладиться перед поездкой куда-либо её сладкими стонами от спонтанного секса. На самом деле Манджиро действительно любил её стиль и не запрещал надевать короткие вещи лишь потому что уверен, что у Рин целых восемь охранников, и ни одно животное не приблизится к её телу. И даже при взгляде на неё, человек рискует стать добычей бешеных псов из верхушек группировки. Бонтен любит развлекаться жестоко и грязно. Майки сообщил, что они успешно заселились в отеле и собираются отдыхать, а Рин с грустной улыбкой отправила двум любимым мужчинам, Риндо и Майки, сердечки и пожелала сладких снов, обязательно убедившись, что они поели. Синдром мамочки. Мамочки для Бонтена. — Детка, ты готова? – слышится голос Рана с первого этажа, а Сано с улыбкой поправляет волосы и направляется к выходу. — Бегу!

***

— Я должен предупредить тебя, – как-то осторожно начинает Ран, пока машина несётся по трассе прямо в южную часть Роппонги. Рин, сидя на соседнем переднем, изумлённо хлопает ресницами. — Санзу сказал что не успевает сегодня к нам. Значит, я сегодня отвечаю за Аюми и привезу её туда. — Что? Зачем? — Санзу отвечает за её безопасность, пока он занят, лучше если она будет с нами. Да и я не считаю, что это как-то испортит праздник. — Испортит. – Хайтани старший удивлённо кидает в сторону сестры взгляд, замечая на её лице недовольство. — Она - чужой человек. В её квартире есть всё для безопасности. Я итак возилась с ней месяц, она невыносима, и если сегодня она вновь не подумает держать свой острый язычок за зубами, я обязательно найду ему другое применение. – прорычала брюнетка, вспоминая, что Аюми очень сложный для неё человек. Она не молчит на замечания, ядовито шутит и просто раздражает собой. Потому что Рин кажется, что Аюми.... Лучше? Или потому что она чувствует, что Аюми опасна, но никто не хочет в это верить? — Например? – улыбается мужчина, желая услышать, о каком именно применении говорит Сано, а та хмурится ещё больше, не понимая шутки. — Детка, тебе пора расслабиться. Всё будет хорошо, не капризничай. – кидает он так легко, вовсе не воспринимая обиду Рин всерьёз. Она лишь сдержанно кивает и отворачивается к окну. Может она действительно должна вести себя проще? Всё дело в том, что Аюми опасна, но никто не знает, в какой момент её нужно опасаться и Сано нервничает из-за этого так сильно, что иногда хочется кого-нибудь убить, раза три, а то и пять. Да и не собирается никто опасаться, и лишь Рин всё ещё не готова принимать её. Она верна себе и против принципов не пойдёт. Но все воспринимают её строгость как что-то смешное и глупое. Детское. А сама Хироми продолжает каждый раз улыбаться, со всей своей ледяной уверенностью глядя в фиалковые омуты Рин. Здесь, на втором этаже, абсолютно всё создавало приятную атмосферу, несмотря на то что внизу громко и дорого отдыхают пьяные мажоры. — Такая красивая и грустишь, – ухмыляется так привычно Хаджиме, замечая как подруга гаснет с каждой секундой пребывания здесь. — Ты же знаешь, что он привезёт её сюда? — Аюми? Ран поехал за ней? – брюнетка кивает, делая глоток коктейля, а пепельноволосый кивает, в знак того, что получил информацию. — Расслабься, не обращай внимания. Возможно, Аюми нравится Рану. Последнюю неделю он так её разглядывает, хотя сначала брезгливо фыркал. Возможно, он просто хочет её трахнуть. – от его слов Рин вся напряглась, нахмурилась и выпрямилась, опасно сверкая сиреневыми огоньками. — Коко, я её близко к брату не подпущу. — Ты чего так скалишься, шлюха-шлюхой, что случится, если они переспят? – изумляется Хаджиме, а Рин наклонятся к его уху. — Я убью её, если у них что-то будет. – честно признаётся она. Мужчина оглядывает её озадаченным взглядом, пока девушка откидывается на спинку и вновь тянет коктейль. Он тоже не доверяет Аюми, но до сих пор не может понять ненависть Рин. В комнату заходит сам Хайтани, а за ним и Хироми. Её волосы были собраны крабиком для волос, передние пряди выпущены. В этом платье она выглядела прекрасно, цвет ей шёл и сам фасон приятный. Она с улыбкой поздоровалась со всеми и когда прошла за столик, села недалеко от Рин, получилось так, что она села между Сано и Раном, что сразу о чём-то разговорился с мужчинами. Из мужчин здесь Ран, Коко, Такеоми и Какучё. Аюми же повернулась к Рин, игнорируя её строгий взгляд. — Рин, поздравляю. — Мой день рождения завтра. – как-то безразлично бросает брюнетка, надеясь, что с лица Аюми исчезнет эта улыбка. — Мне плевать. – хмыкает Хироми, пользуясь тем, что никто из мужчин её не слышит. — Не думай, что мне интересно. — Тогда уёбывай, тебя здесь никто не держит. – Рин до сих пор не может привыкнуть к тому, как резко и самоуверенно может отвечать Аюми. Лишь потому что уверена, что Рин не тронет её до тех пор, пока Майки не скажет: "фас". — Может в карты, как обычно? – предлагает с улыбкой Акаши, на что тут же получает положительные ответы. — Какучё, в прошлый раз ты хорошо меня нагнул. – ухмыляется Хайтани. — Не впервые. Готов отписать всё своё наследство, Хайтани? – с азартом улыбается Хитто, а Ран тихо посмеявшись, принимает из рук Такеоми предложенную сигарету. — Отписываю тебе Рене на перевоспитание. – Сано вскидывает брови и игриво хмурится, кидая в брата первое, что попалось под руку - зажигалка. — Я всё расскажу Риндо. И он тебя прибьёт, засранец. — Её не перевоспитаешь, – вздыхает Какучё. — Сколько её знаю, Рин уже не стать хорошей девочкой. — Какучё, зато можно воспитать тебя. – улыбается Рин, так хитро сверкая глазками. — Я знаю одну весёлую игру, – довольно громко предлагает Аюми, привлекая всё внимание к себе. — Она куда интереснее игры на деньги. — Рассказывай, милая. – ухмыляется Хайтани, глубоко заглядывая в её серые глазки. Красивые, но холодные. — Играем по определённым правилам, игра заканчивается немного быстрее, а проигравший выбирает один из двух вариантов: снять часть одежды или выпить. — Неплохо, Хироми! Ну что, играем? – потирая ладони улыбается Такеоми. Рин с Коко осторожно переглядываются, со стороны это кажется так, словно две лучшие подруги в компании мысленно обосрали раздражающую особую, просто взглянув друг на друга и прекрасно поняв всё по глазам друг друга. Но играть, конечно, никто не отказался. Хоть и показалось что игра банальная, больше подходящая для шаловливых подростков. Уже через два часа, спустя шесть игр и четырёх поражений, Сано чувствовала, как теряет контроль над телом и тем более языком. Она пила и во время игры, яростно пытаясь заглушить алкоголем раздражение от того, как умело Аюми выводила её из игры. Сама Хироми проиграла всего раз, но вовсе не колеблясь сняла с себя единственную часть нижнего белья - трусики. В то время как Рин всегда выбирала выпивку, не позволяя себе даже обувь снять. Зачем раздеваться, если можно напиться? — Оказалось куда скучнее, чем ожидалось. – признаётся Акаши, как-то разочарованно пуская изо рта дым. — Лишь потому что мы с Рин всё ещё одеты? – с кокетливой улыбкой спрашивает блондинка, цепляя на себе всё такой же глубокий взгляд Рана. Он уже долго смотрит на неё так внимательно. То ли алкоголь в голову ударил, то ли мысль о том, что Аюми сидит без нижнего белья. — А чего ты ожидала? – шипит Рин, откидывая голову на спинку и просто расслабляется, поддаваясь тому, как приятно в голове всё вертится и плывёт. — Хотела меня раздеть перед четыремя мужиками? — Я думала, для тебя это не проблема. – усмехается Аюми, в то время как Рин резко фокусирует мутный взгляд на Хироми. — В каком смысле, сука?! – рычит брюнетка, выпрямляясь и яростно глядя в глаза собеседницы. — Рин, – зовёт тихо Хаджиме, в надежде успокоить явно перебравшую подругу. Аюми раскусила слабость Рин - её эмоциональность. Девушку было легко вывести на эмоции, умелыми провокациями. А в Бонтене больше ценится холодный разум. — В каком тебе удобнее принять. — Для меня не проблема дать тебе по ебучке. Об этом ты не подумала? – Сано скалится, словно ещё секунда и кинется на жертву, разрывая ту на кусочки, но Хироми это только на руку. — Ренэ, расслабься, это шутка. – наконец-то подал голос Хайтани, строго глядя в сторону сестры. Та осела немного, успокаивая себя тем, что однажды обязательно нагнёт эту сучку. — Поехали в караоке. – вздыхает брюнетка, вновь откидываясь на спинку. — Что за детский сад? – Такеоми морщится от подобного предложения, на что Рин раздражённо хмурится. — Если для твоего пенсионного возраста это проблема, мы выпишем тебе путёвку в санаторий, дедушка Акаши. Играть в карты на раздевание как малолетки - вот это детский сад. – фыркает она, наблюдая за тем как взгляд коллеги медленно леденеет. — Перегибаешь, замолчи уже. – строго просит Ран, чувствуя, как накаляется обстановка в комнате. — Мне надоело сидеть здесь, поехали куда-нибудь. – вздыхает девушка, всем видом показывая свою скуку и желание свалить из этого нагнетающего места. — Рин, мы даже шлюх не вызываем, чтобы тебе праздник не испортить, а ты бесишься на ровном месте. – Сано вновь утыкается недовольным взглядом в глаза Акаши. Тот начинал её серьёзно раздражать. — Хорошо отдохнуть можно и без шлюх, Такеоми. — Ну отдыхаем же. Сиди на месте ровно, не капризничай словно пятилетний ребёнок. — Не думай, что я заткнусь, потому что ты так захотел! – рычит брюнетка, не собираясь успокаиваться. Алкоголь делал своё дело и она готова высказать сегодня очень много. — Кончай залупаться малая, бесишь. – шипит Хайтани, вновь привлекая к себе внимание сестры. — Какая хуйня тебя укусила? — Та, что рядом с тобой сидит. Какого хрена ты притащил её сюда?! Я же сказала, что её нельзя близко подпускать, каким местом вы думаете, идиоты? — Ты ёбнулась? Выключай свою паранойю, и не еби всем мозги. – Ран уже рычит сквозь зубы, имея огромное желание дать младшей подзатыльник, чтобы она наконец села на жопу. — Почему ты отказываешься меня слышать? — Потому что я даже не хочу слушать эту хуйню. Не порти никому настроение, Рене. — Но ты должен мне верить... — Я тебе не должен ничего. – Хайтани очень злился и с трудом держал себя в руках, так как при вспышках агрессии он способен натворить слишком много ошибок. — Никто не будет исполнять твои капризы, лишь потому что ты трахаешься с Майки. Так что будь добра, заткнись. — Ран, я лишь хочу тебя защитить. — Ренэ. Хватит, надоело. – Рин замирает в ступоре, большими мокрыми глазами глядя на брата. Тот злится на неё потому что она не хочет, чтобы с ним или кем-то ещё что-то случилось? Она ловит на себе глубокий взгляд Аюми и оскалившись, поднимается и шатающейся пьяной походкой направляется к выходу. — Ренэ сядь на место. – но Сано на его приказ показывает средний палец и под изумлённые взгляды покидает vip-комнату. Её трясёт от осознания, что она кажется переборщила и заставила брата сказать много лишнего и грубого, но внутри всё пылает обидой на брата, на себя, на всех вокруг. На тех, кто сейчас двигается под громкую музыку, не думая ни о чём. Она кусает губы, чувствуя как нервы сдают и она наговорила всё это лишь потому что накопилось за месяц. В голове вспыхнула ужасная идея и Сано осторожно улыбнулась, не совсем адекватно. У барной стойки много людей. Бармен принимает её заказ, как вдруг на плечо девушки ложится тяжёлая рука. Она строго заглядывает в глаза обнявшего её незнакомца, а тот глупо улыбается. Слишком пьян. — Миледи... Ваш.... Вам танцевать не хочется? – брюнетка брезгливо кривит губы и одним движением локтя заставляет незнакомца загнуться от боли. — Боже, ему нехорошо. – улыбается она бармену, что застыл в шоке, глядя на девушку большими глазами. Рин хмыкает, тянется в сумку за пистолетом, залазит на барную стойку и с таким удовольствием начинает палить по стенам клуба, по бутылкам за барной стойкой, уничтожая так много дорогого алкоголя, по светомузыке, по аппаратуре, за которой спрятался перепуганный диджей, упиваясь криками перепуганных гостей, а когда стрелять стало нечем, она замирает, разочарованно и медленно оборачивается. Толпа со всем своим удивлением оглядывает её, а в центре стоят её коллеги. Все, кроме Рана стояли с большими от удивления глазами. Он же смотрел так, словно его нервы держатся на волоске и её сейчас вывезут куда-то в лес. Ведь она сейчас устроила в его клубе хороший разгром. — Хотела в караоке... А получился тир. – улыбается она, а Какучё подходит к стойке и осторожно снимает её на пол. Девушка всё так же улыбаясь направляется к брату и заглядывает в его ледяные глаза. Потом на часы. — Ровно полночь. С днём рождения меня! – пропела она, сверкая безумием в фиалковых глазах. Вот что бывает, когда Хайтани теряет контроль над эмоциями. И Рин была уверена, что она могла сделать хуже, может даже убить кого-то, ведь в такие моменты, когда эмоции душат, она не думает о том, что хорошо, а что плохо. Ран вытянул руку, а Сано вручила ему бесполезный пистолет, развернулась и пьяной походкой направилась к выходу. Какучё поплёлся следом, так как он отвечает за неё, а Коконой пошёл за ними лишь потому что здесь оставаться смысла нет. — Весело, однако! – смеётся Акаши, приобнимая какую-то шлюху, которую успел подобрать по дороге. Они направляются к выходу, а Ран подзывает первого попавшегося официанта, даёт ему указания и тяжко вздыхая, трёт пальцами переносицу. — У твоей сестры ужасный характер. – честно признаёт Аюми, пользуясь моментом, чтобы подлить масла в огонь. — Она моя сестра, и это всё объясняет. Продолжим вечер? У меня.

***

— Ран, всё в порядке? – Хайтани отрывает взгляд от окна, наконец-то приходя в себя. Здесь, в своей квартире даже дышать легче. Аюми терпеливо ждала на диване, изучая спину Хайтани серебряными глазами. — Я ещё долго буду об этом думать. – вздыхает Ран, и садится рядом, изучая Хироми тёмными глазами. — Я не знаю, как должен был поступить. — Ты поступил верно. На самом деле, я чувствую себя виноватой, из-за меня вы поругались... — Нет. Ренэ капризный ребёнок, наверное она ревнует, что появилась женщина, на которую может переключиться всё внимание. Она привязана ко всем верхушкам и для каждого словно заботливая мамочка. А ты не воспринимай всё всерьёз. Сначала мне показалось, что ты будешь раздражать. А ты не так плоха, как я ожидал. – Аюми осторожно улыбается и ловко садится на его колени, заглядывая в красивые глаза Хайтани. — А мне с первой встречи показалось, что с тобой будет интереснее всего. Ты определённо нравишься мне, Хайтани Ран. — Но ты многое не знаешь. — Это не так важно. Сейчас... Это не важно. — Мы приехали сюда лишь для того чтобы выпить. – напоминает он, не в силах оторваться от её глаз. Ран смотрит в них, словно заколдованный и не понимает, как его руки оказываются на её бёдрах. — Но ты же не окажешься... — Не откажусь. – шипит он прямо в губы Хироми и тут же подхватывает их, жадно сминая и кусая. Поднимаясь с дивана, мужчина на руках с Аюми направляется в спальню, имея в планах пункт о том, как они будут отдаваться друг другу здесь, в спальне на 32 этаже, под нежное мерцание огней ночного Токио.

***

Вчерашний вечер даёт о себе знать жуткой головной болью. Похмелье это не то, чем меня можно напугать, но в этот раз чувствую себя отвратительно. Я всё прекрасно помню и готова сгореть от стыда, но гордость не позволяет подойти к Рану первой. Пусть и дальше прикрывает эту сучку, однажды я всё равно от неё избавлюсь. Утром я нашла на тумбе красивую синюю коробочку, в которой лежала золотая цепочка на руку с бриллиантовой подвеской в виде маленького сердечка. А рядом записка: С днём рождения, детка. Брат. У Рана хороший вкус на украшения, и подарок очень красивый. Я сразу же надела её на руку, но обида на Рана не ушла, да и он всё ещё злится, я это поняла по записке и по тому, что он оставил подарок здесь, а не подарил сам. Но грустить я не собираюсь, ведь через час мне пора выходить, потому что я встречаюсь с Такаши, Дракеном, Хаккаем и Юзухой. Сегодня на улице тепло, поэтому надеваю чёрную рубашку с длинными рукавами, клетчатую юбку прямого кроя выше колен, чёрные капронки, бежевое лёгкое пальто и осенние ботинки на каблуке. Как и договаривались, мы встретились в парке. Ребята поздравили меня, вручили подарки и мы отправились в ближайшее кафе, чтобы выпить кофе и посмотреть мои подарки. Парни подарили мне один большой, нет, даже огромный букет, состоящий роз и лилий, который мы поставили в вазу в кафе. Приятно до ужаса, цветы безумно красивые. — Ещё пять лет назад мы ездили вместе в школу. – улыбается нежно Такаши, а я обнимаю его за руку и с улыбкой кладу голову на плечо. — Открывай скорее! – пищит Юзуха, чуть тормоша меня за руку. Я принимаюсь заглядывать во все пакетики. — Это мой. – улыбается она, а я с волнением достаю из красного пакетика коробку, перевязанную лентой. На коробке написано наименование дорого заграничного бреда косметики, того, который я хотела приобрести ещё в юности. Большими от удивления глазами смотрю на подругу, а та лишь мягко улыбается. — Помню, ты очень хотела косметику от Suzanne Flair, недавно была в Южной Корее, и получилось достать оригинал. Скромный подарочек, надеюсь порадовать. — Спасибо, Юзу... Люблю тебя! – с щенячьими от радости глазами обнимаю подругу так крепко, как только могу. Приятно, когда близкие помнят, что тебе нравится и чего ты хочешь. Вроде просто косметика, но очень дорогая и качественная. Беру следующий пакетик, а в нём тоже коробка, с белой лентой. Вижу немного волнительный взгляд Мицуи и понимаю, что это от него. Внутри коробки лежало платье, из ткани сиреневого цвета, без лишнего декора, но такое красивое, по длине примерно чуть выше колена. Пока я держала его в руках, рассматривая, мои руки задолжали, а у самой на глазах заблестели слёзы. Такаши был тем, кто сшил мне платье на свадьбу. Но на моей свадьбе его не было. Никого из них не было. И все наверняка видели кольцо на моём пальце, но никто из них не подал виду. — Рин? – Мицуя осторожно заглядывает в мои глаза. — Что случилось? — Простите... Вы же знаете, что мы с Майки поженились. Чуть больше месяца назад. Я даже не знала, что так будет. Мне очень жаль, что... — Рин, мне не нравится когда ты выглядишь такой. Прекрати оправдываться, никто не осуждает тебя за твою личную жизнь. – с нотками строгости проговорил Рьюгуджи, но абсолютно без злости. — Не будь такой дурочкой, никто не станет тебя за это ненавидеть. – он слабо улыбается, а я всхлипываю и благодарю Такаши за красивое платье на свадьбу, за подарок на день рождения, а он обнимает меня, как всегда, нежно поглаживая по волосам. — Мне было одиноко, потому что там не было вас... – честно признаюсь я, всё ещё чувствуя себя виноватой. Однако никто из них не смотрел на меня с осуждением. Мы быстро закрыли тему. Так будет лучше. Следующий подарок от Дракена. Я с блестящими глазами смотрю на книгу известного по всему миру психолога. Когда мы последний раз собирались, я делилась с ним тем, что после школы планировала поступать на психолога, однако, только окончив школу, я ещё глубже окунулась в криминал. Однако, психология всё ещё является тем, что может меня очень заинтересовать. — Может однажды ты исполнишь свою мечту. – улыбается парень, а я открываю книгу и в ней лежит яркая фотография, на которой все ребята из Тосвы. Это фото сделано после роспуска, на память. А на обратной стороне надпись: «Все мы пошли своей дорогой, но мы всё ещё одно целое». — Спасибо, Дракен. Спасибо тебе... – он так по-братски треплет мои волосы, а я с нежной улыбкой заглядываю в его тёмные глаза. Синий пакетик от Хаккая. Тот внимательно следил за тем, как я заглядываю внутрь и достаю оттуда коробочку. А в ней пара безумно красивых белых туфель на каблуке и с ремешком. Они такие нежные и прекрасные. — Хаккай, ты сам выбирал? – изумляюсь я тому, что у друга действительно хороший вкус, а он лишь смущённо улыбается. — Я хотел добавить что-то к подарку Таканчика. Подумал, что эти туфли с платьем будут смотреться довольно мило. — Уум, Хаккай, ты просто лапочка! Спасибо! – умилённо улыбаюсь и обнимаю Шибу, смущая ещё больше. — Как дела у остальных? — Всё по-старому. Кто-то работает, кто-то учится. Кто-то работает и учится. – махнула рукой Юзуха, поднося к губам стакан с кофе. Я задумчиво кусаю губы, прежде чем заговорить на следующую тему. — Сегодня ведь... И день рождения Эммы. – будто все в кафе на этой фразе замерли. — Я давно там не была, думаю, сегодня стоит навестить. — Тогда, заедем на кладбище, а потом, Рин, у меня для тебя есть ещё один подарок. И ты не имеешь права отказаться. – как-то серьёзно проговорил Такаши, а я растерянно киваю.

***

Мы купили большой и красивый букет цветов. Здесь, на кладбище, прохладно и совсем нет людей. Пасмурное небо создавало давящую атмосферу и все молча уставились на надгробье, принадлежащее Сано. — Это от Майки. – поясняю я, когда мы видим что здесь уже лежит большой букет белоснежных роз. Кажется, он положил их сюда перед отъездом. Мы оставляем цветы и немного постояв здесь, начинаем уходить. Такаши, Юзуха и Хаккай шли чуть впереди, а я отстала, чтобы поравняться с поникшим Рьюгуджи. — Ей исполнилось бы 19. – как-то совсем печально произносит он, а я берусь за его локоть и кладу голову на его плечо. Я не могу сказать что-то в утешение. Я не смогу подобрать нужных слов, чтобы унять его боль от потери любимой. И всегда, в мой день рождения я вижу поникшего Майки. Вижу как ему тяжело, и он пытается держать себя в руках. Пытается улыбаться. Улыбаться для меня. — Куда мы едем? – спрашиваю наконец, пока Такаши, сидя рядом с Хаккаем на переднем пассажирском задумчиво смотрит в окно. Шиба выруливает влево, и я почему-то узнаю дорогу. — Такаши... — Ты должна увидеться с ними. – строго говорит он, но без злости. Просто с таким серьёзным лицом. А я молча жду, когда перешагну порог... Дома. Своего когда-то дома. Стою и смотрю. Ничего не изменилось. И мне так страшно. Спустя три года вернуться... Мне очень страшно. Волнуюсь как школьница у доски, хотя понимаю, что от этого не сбежать. Я бросила их и должна вернуться, чтобы хотя бы показать, что со мной всё в порядке. Такаши открывает дверь и впускает нас. В нос бьёт родной запах, кажется, что-то готовится в духовке. — Луна, посмотри кто там. – слышится с кухни, а после топот детских ножек и из-за угла выбегает девочка с двумя высокими хвостиками и блестящими серебряными глазками. Боже... — Мама, это братик с друзьями! – кричит она в ответ, а потом замирает, замечая среди друзей старшего брата какую-то напуганную брюнетку - меня. Детское сердечко забилось быстрее и она с каким-то изумлением пилит меня глазами. — Сестрёнка? — Здравствуй, милая. – нервно улыбаюсь, а она широко улыбается и с радостным писком летит ко мне. Едва успеваю присесть, и расставить руки, как она цепляется за меня так крепко. Моя девочка так соскучилась. Обнимаю свою малышку и глажу по волосам. Она так выросла, боже! — Рин, я так скучала! Очень сильно! Почему ты так долго не приходила? – шепчет она, всё ещё крепко ко мне прижимаясь. Как я могу объяснить ребёнку всё, что происходило? — Малышка, я тоже скучала. Но у меня были проблемы, сейчас всё хорошо. Прости, что заставила так долго ждать... — Пойдём скорее! Мама будет рада! – она отлипает от меня и хватает за руку. Какие же у неё счастливые глазки. Киваю с улыбкой и иду за ней на кухню. Мама всё ещё стоит у плиты, спиной к нам. Её тёмные волосы собраны в пучок, она похудела за эти три года. — Ах! Рин?! Рин! Рин! – запищала Мана, как только оторвалась от рисунка и увидела меня. Она вскочила со стула и вихрем рванула ко мне, с разбега прыгая мне на руки и крепко обнимая за шею. Я обнимаю её в ответ, целую в висок и с улыбкой наблюдаю за тем, как мама вздрагивает и замирает, услышав моё имя. Мама... А могу ли я звать её так? Я осторожно спускаю малышку Ману на пол, а сама делаю маленький шаг навстречу женщине. — Ма... Мама? – зову тихо, а она оборачивается, всем телом, смотрит на меня блестящими серыми глазами, с такой трепетной нежностью. — Здравствуй, мама. – голос дрожит от того что мне страшно. А она лишь протягивает руки и обнимает меня так ласково. Со всей любовью, что она хранила в себе эти годы. Мне так не хватало этих объятий — Милая, неужели правда приехала. — Я здесь, мама. – она отпрянула, взглянула на меня своими ласковыми глазами, улыбнулась и снова обняла. Она быстро накрыла на стол, пригласила всех нас сесть, и за чашкой чая мы быстро разговорились, однако Юзуха и Хаккай вскоре уехали домой. Мама задавала много вопросов, а я придумывала много лжи, лишь бы не говорить ей о том, каким человеком я стала. Я сказала, что сейчас живу не в Токио. Что мы с Манджиро сыграли за границей свадьбу. Что у него свой бизнес, а я его партнёр и у нас очень много работы. А мама вроде верила. Мы с Такаши переглядывались, и он всё понимал. Понимал, что мне проще соврать. Луне уже тринадцать, а Мане десять. Они так выросли за эти три года, как я ушла. Сейчас мне двадцать, но я всё ещё хочу снова стать тем ребёнком, что жил когда-то в этом доме. — А чем занимаются твои братья? Ран и Риндо, кажется. — А, знаешь, у них тоже свой бизнес. — Такие молодые и уже своё дело. Вы такие молодцы! – улыбается она, мягко заглядывая мне в глаза. Но мама даже не знает, что отец погиб и теперь у нас просто не оставалось выбора, кроме как делать всё, для того чтобы жить нормально. Но... Нормально - понятие относительное. — Мама... Полтора года назад. Мы ехали все вместе на отдых. И в результате аварии, отец... Скончался на месте. – она изумлённо вскинула брови и в её больших от удивления глаза заблестела тревога. — Значит... Сатоши погиб? – я не понимаю боль в её глазах, а ещё не понимаю, почему она так побледнела. И мама видит вопросы в моих глазах. Опускает голову и выдерживает паузу. — Знаешь, Рин. А ведь, я твоего отца, в школьные года... Любила очень. — меня накрывает ступор и мы с Такаши лишь переглядываемся. Кажется, он тоже не знал. — Ты знала папу? — Мы вместе учились. И были одноклассниками. Он, я... И Сацукари Харуми. – значит и мою мать она знала. — Мы были хорошими друзьями, но он так любил твою мать, что не замечал моих чувств. Мы с Харуми были лучшими подругами, а когда она поняла, что Сатоши выбрал её, сделала всё, чтобы наша дружба рассыпалась. С тех пор мы не общались, а они позже, после школы, поженились. Он был влюблён в неё так беспамятно, что даже не видел, как она желала владеть им. Её заводила одна мысль о том, что его сердце в её руках. И она могла вертеть им как захочется. — Неужели отец действительно так ослеп от любви к этой женщине... — Милая, любовь жестока. Ведь она всегда ранит, после того как даёт возможность насладиться свободой и лёгкостью. Мне очень жаль, что в итоге его жизнь оборвалась так рано. Почему ты не сказала ничего? — Мне было тяжело. Очень сильно. – она кладёт мне на руку ладонь и сжимает её, с любовью глядя в мои глаза. — Рин, ты всегда можешь возвращаться домой. И я обязательно поддержу тебя, когда это потребуется. — Спасибо, мамочка. – целую тыльную сторону её ладони и прикрывая глаза, обнимаю. Я посидела ещё час, а потом отошла с мамой в другую комнату. Я отдала ей среднюю сумму денег, чтобы она могла спокойно взять отпуск на Новый год, купить Луне и Мане подарки и нужные вещи. Ведь зная её работу, я уверена, что ей очень трудно. А Такаши хоть и учится, но тоже старается подрабатывать и помогать матери. Она всё отказывалась, а я настояла на том, чтобы она приняла. Ведь она так много сделала для меня, а деньги я заработать смогу без труда. Для меня или для кого-то ещё из Бонтена это не проблема, ведь для нас не существует честной дороги. Я пообещала что приеду позже, но когда точно не сказала, ведь ничего не могу знать. За мной приехала машина, и попрощавшись со всеми, я поехала домой, с чувством лёгкости. Побывала дома и стало намного легче. Именно так мне казалось, пока я ехала домой.

***

Возвращаюсь домой, а здесь пусто. Никого нет, свет не горит. Холодно. Вздыхаю от того, как из уютного домика я вернулась в этот мрачный грязный мир. Без смеха сестёр, мягкого взгляда Такаши и нежных объятий мамы. Включаю в спальне свет, а на кровати сидит огромный серый медведь, с розовым бантом на шее. У его лап коробочка, а рядом записка: Моей принцессе! С днём рождения! Оставайся всегда малышкой. Риндо. В коробочке серьги, точно такие же, как браслет, который подарил Ран. От братьев меньшего не ожидалось. Это до ужаса мило, люблю их до безумия. На комоде стоит большая ваза, а в ней пышный букет сиреневых роз в комбинации с белыми хризантемами. Наверное, за сегодня этот букет самый большой. Едва я оторвалась от него нежным взглядом, мой телефон зазвонил. — Ты уже дома? — Только приехала. – по дороге домой я сообщила Майки в сообщении, что была у мамы. — Манджиро... Он прекрасен. – произношу я, вновь вдыхая аромат цветов. Я знаю, что это от него. — Я рад, что тебе нравится. Главный подарок получишь, когда я вернусь. — Я очень скучаю... — Потерпи немного. Мне тоже не хватает тебя рядом. Мне пора идти, у тебя всё хорошо? — Да, всё хорошо. Я люблю тебя, будьте осторожны. — И я тебя, моя Рин. Не беспокойся. – Майки всегда старается быть сдержанным. Но я с улыбкой скидываю и откладываю телефон в сторону. Проверяю, не ответил ли Харучиё, но тот даже не прочитал мои сообщения. Наверное, он занят. Звонила Хаджиме, но тот и вовсе не доступен. Почему-то стало не по себе. Так плохо, одиноко. Я же накручиваю себя? Но почему мне так плохо? Сегодня столько подарков и цветов, но всё равно будто одна во всём мире. Это странно и глупо, но мне действительно стало не комфортно. Обидно. На что? Не знаю. Я одела шорты и черную футболку Манджиро, включила музыку и решила выпить. Потому что мне стало страшно находиться одной во всём этом огромном мрачном доме. После четвёртого бокала вина перед глазами всё начало плыть и я напевая какой-то мотив поплелась в кабинет Майки. Здесь больше всего пахло именно им. Здесь стены помнят наши безумные минуты, разговоры по душам. И наверное, даже спальня не видела столько, сколько эти стены. Он уехал вчера, а мне уже безумно его не хватает. Кажется, я зависима от него настолько, что дышать сложно. Где-то здесь я убирала флешку со своими любимыми фильмами и за ночь готова была посмотреть парочку. В первом ящике ничего, во втором тоже. В третьем лишь какие-то листы и пакетик. Замираю, оглядывая содержимое. Несколько таблеток, и я даже уверена, что это за таблетки. Жгучее желание попробовать, чтобы лишь дать организму расслабиться начало спорить со здравым смыслом. Но спор окончился тем, что я дрожащими руками достала одну и после долгих раздумий опасливо положила в рот. Совесть будет грызть. Но это будет завтра. Сейчас я не хочу чувствовать себя одинокой. Виноватой. Грязной. Хочу чувствовать себя пустой и свободной. Так же проще? Конечно. Проще угробить часть здоровья и здравого смысла, ради нескольких часов такой желанной, но нездоровой радости. Чувствовать, как ты покидаешь эту пучину проблем и растворяешься в окружающем мире с той же скоростью, что и наркотик в твоём организме. А мне как никогда легко и хорошо, я с улыбкой покидаю кабинет мужа, как только слышу внизу одну из любимых песен. Сердце бешено отбивает нездоровый ритм, пока я, пританцовывая, спускаюсь вниз. Все мои мысли о завораживающих строчках, и я не задумываясь ставлю песню на режим повтора.

Goth-Sidewalks and Skeletons

Place me in my casket tonight Сегодня ночью положите меня в гроб, Because I'm already dying inside. Потому что я уже умираю внутри. Pale skin so cold to the touch, Бледная кожа так холодна на ощупь, Like a rose in bloom when we blush. Как роза в цвету, когда мы краснеем

Наливаю ещё немного, но передумываю пить, так как со стороны ванной комнаты слышу шум воды. Как будто волны на берегу моря. Я даже замираю, пока в голове всё ещё крутятся слова песни, и осторожно плетусь на источник шума.

Dark eyes meet under the sky, Тёмные глаза встречаются под небесами. The stars are out we're alive in the night. Зажглись звёзды, мы ожили в ночи. My hollow heart finds it too hard to trust. Моему пустому сердцу так трудно доверять. We're all alone until we turn back to dusk. Мы совсем одни до самого возвращения в сумрак.

Включаю свет, но здесь нет никого. И звуки исчезли. От яркого света режет глаза, поэтому я оставляю лишь подсветку у зеркала и смотрю на своё отражение. — Рин, ты так быстро опускаешь руки. – усмехаюсь я, глядя в свои тусклые глаза, а отражение скалится, смеётся надо мной так звонко, что в ушах запищало. — А ради чего стараться? Я испуганно вскидываю брови, словно не понимаю, кто это только что сказал. Но я даже не заметила, как это само собой слетело с губ. Будто моё отражение решило со мной поговорить. — Я не знаю... – прикрываю глаза, пытаясь унять дрожь, но вдруг чувствую спиной холод. Едкий дым врезается в нос и я нерешительно откидываю голову назад, утыкаясь затылком в чью-то грудь. — Малышка Рин всегда старалась. Но ради чего? – ядовитый шёпот над ухом. Открываю глаза и осторожно наблюдаю за тем как Ханма, стоя позади, ведёт бледной рукой по моей шее. Так плавно, невесомо. Его медовые глаза сверкают мёртвым мраком, а я завороженно смотрю на наше отражение. — Я хотела как лучше. – устало закрываю глаза, пытаясь насладиться его присутствием, но чувствую как он исчез. — Но ты недостаточно делаешь. – смотрю в осуждающие глаза Кейске, который появился в зеркале на месте моего отражения. — Прости, я хочу спасти его... – в глазах мутнеет от влаги, а на его месте я уже вижу строгий силуэт отца. Бледное лицо, лохматые волосы, кровь. Это то, каким я его запомнила в день его смерти. — А кто спасёт тебя? — Что?... — Кто спасёт тебя? – повторяет он монотонно, а я всхлипываю, разглядывая отца большими от ужаса глазами. Спасти... Меня? Зачем меня спасать? Зачем?

Зачем спасать Майки?

Рычу от дурных мыслей, что вихрем кружатся в моей голове. Папа всё повторяет и повторяет одно и то же, а я громко вскрикнув, сдираю зеркало с крепления и бросаю в ванну. Со звонким шумом оно разлетается на сотни осколков, а я, хватаясь за голову и тяжело дыша, сажусь на пол, прислоняюсь спиной к ванне, подгибаю колени и утыкаюсь в них лицом. — Почему ты хочешь спасти его? – тихий голос Шиничиро. Поворачиваюсь и заглядываю в его тёмные пустые глаза. Он сидит рядом и ждёт от меня... правды? — Я хочу, чтобы Майки был счастлив... — А что насчёт тебя? – поворачиваю голову вправо и теперь уже встречаюсь взглядом с сиреневыми глазами Изаны. Бедными губами он шепчет мне один и тот же вопрос, пока я нахожусь в прострации. — Что насчёт тебя? — Я устала. — Так не убивайся так... – он тянет руку к моему лицу и берёт за подбородок. Губы кривятся в больной улыбке, а в глазах пляшут бесы. — Ведь тебе его не спасти. Поджимаю губы и закрываю глаза ровно до тех пор, пока ледяные ручки не ложатся на мои колени. Эмма сидела напротив и нежно улыбалась мне, пока по моим щекам незаметно текли слёзы. — Бедная Рин... Теперь ты сама себя утопила. – говорит неестественно мягко, а золотые глаза будто впиваются иголками под кожу. — Ты же не спасёшь его. — Я хотела, чтобы он улыбался... — Но ты не справилась. — Я пыталась всё исправить... — Ты проиграла. — Я не хочу сдаваться... — Но ты уже сдалась.

Что?

Сдалась?

Эмма звонко смеётся и растворяется в воздухе словно дым, оставляя за собой лишь одиночество и холод. Я всё ещё слышу их шёпот, и от этого начинает кружиться голова. Мне так холодно. Очень холодно. Меня трясёт и кажется, что конечности от холода заледенели. Я не чувствую их.

Я не чувствую ничего.

Руки сами потянулись к крану и включили воду. Заткнули ванну. В голове вновь шум моря. Я залажу в ванну, ложусь на спину и закрыв глаза, улыбаюсь, когда в нос ударяет солённый запах. Я чувствую запах моря. Запах ночной свободы.

Тот самый запах, когда он касался меня везде.

Когда мы воссоединились телами и душами впервые. Чувствую тепло от воды, словно тепло от его поцелуев. И я слышу его шёпот. Чувствую его касания. А он всё шепчет, пока я растворяюсь в воде. Майки шепчет мне так нежно. — Отдайся мне... — Расстворись...

— Исчезни.

— М-мх... Манджиро... – почти постанываю его имя, всё ещё лёжа с закрытыми глазами. Ванна набирается, моё тело окутывает вода, но я всё ещё таю от его касаний. Но это лишь осколки зеркала впиваются в моё тело. А я слепо верю, что это его поцелуи. Лишь шум моря, запах свободы, мешающийся с кровью в воде, его разрывающие кожу поцелуи и заученные наизусть ненавязчивые строки.

Place me in my casket tonight Сегодня ночью положите меня в гроб, Because I'm already dying inside. Потому что я уже умираю внутри. Pale skin so cold to the touch, Бледная кожа так холодна на ощупь, Like a rose in bloom when we blush. Как роза в цвету, когда мы краснеем Dark eyes meet under the sky, Тёмные глаза встречаются под небесами. The stars are out we're alive in the night. Зажглись звёзды, мы ожили в ночи. My hollow heart finds it too hard to trust. Моему пустому сердцу так трудно доверять. We're all alone until we turn back to dusk. Мы совсем одни до самого возвращения в сумрак.