Sweet madness

Опустошение – это то, к чему человек может прийти постепенно или же упасть в пропасть мгновенно. Сано медленно двигался к этому с самого своего детства. Прятать эмоции стало проще, чем признавать слабость перед ними. А в конечном итоге – пустота внутри и многочисленные срывы неконтролируемой агрессии на близких. У Рин всё совсем не так. Рин изначально стоит у края и лишь ждёт, когда её руки не выдержат держать Маджиро над этой пропастью и они вместе наконец-то обретут желанную для мрака в душе обоих свободу. Но Рин всё ещё держит его, как бы тяжело порой не было.

Аюми медленно шагала на второй этаж дома. Она должна была встретиться с Рин по причине дел с Томикогавой, однако как только девушка пересекла порог, слух уловил неизвестную ей песню. На первом этаже Сано не было. А на втором Аюми обнаружила брюнетку в ванной. Вода остыла и окрасилась в красный цвет, а бледная Рин лежала без сознания. Хироми хладнокровно проверила пульс, что был очень слабым, а после задумчиво оглядела Рин. Если она ещё немного полежит так в воде, то Аюми избавится от раздражающей помехи ничего не сделав. Однако, блондинке почему-то стало до ужаса интересно что пережила Сано, чтобы так отчаянно поддаваться своему безумию? — Бедняжка Рин. – проговорила она тихо, почти ласково проведя кончиком пальца по холодной щеке, синим губам Сано. — Мне даже жаль тебя. Отпрянув, блондинка вновь задумалась. А после, принимая решение полезла за телефоном в карман. Девушка приходила в себя постепенно. В комнате горел светильник, у кровати сидел Санзу, увлечённо играя в какую-то игрушку на телефоне. Всё тело ломило до слёз в глазах. А во рту до ужаса сухо, от чего она даже не сразу смогла произнести имя друга. — Хару, – чуть громче зовёт она, а парень резко оборачивается, откладывает телефон в сторону и оглядывает подругу изучающим взглядом. — Ну и что ты творишь? А если бы тебя не нашли, м? – он говорил с таким отчитывающим тоном, словно мать ругала сына за плохую оценку. — Прости, Харучиё... — Майки с меня сотню шкур спустит! – вздохнул он со всем отчаянием, представляя что будет с ним, когда глава узнает о том, что любовь всей его жизни чуть не умерла от потери крови, обдолбанная и лежащая в ледяной воде. — Он не узнает. И Ран тоже. Никто кроме нас с тобой. — Так будет лучше для нас обоих. Но... Все твои ноги и спина в порезах. Врач дал мазь, чтобы потом не осталось шрамов. Тем более, нашёл тебя не я. — А кто... Кто нашёл? — Аюми. Она нашла тебя в таком состоянии и сразу сообщила мне. – брюнетка напряжённо сглотнула слюну, но тут же поморщилась от того, с какой болью произошёл этот процесс. — Она действительно позвонила тебе? — Да, сказала быстро приехать с врачом. – девушка вновь замерла, не понимая, если Хироми действительно враг, почему тогда она помогла ей? — Рин, она не так плоха как кажется. Аюми хоть и ведёт себя дерзко, я думаю, она очень чувственный и хороший человек внутри. – Сано изумлённо вскидывает брови, ведь такой характеристики о женщине от Санзу она не слышала никогда. Это что-то должно значить. — Ты правда в этом уверен? — Мне кажется, у неё есть что-то своё. Как и у всех нас. Но она действительно бывает искренней. — Она бывает искренней только с тобой? — Я не знаю. – Рин замечает, как растерялся её друг и слабо улыбается. Неужели Харучиё почувствовал симпатию к ней? Но он, увидев её странную улыбку, быстро переводит тему. — Не делай этого больше. — Почему? — "Почему", блять? Ты серьёзно? Потому что ты можешь бегать от реальности сколько желаешь. Однако, лишь тогда, когда у тебя внутри наркота. Далеко ты, всё равно, не убежишь. – Сано не понимает, почему Харучиё говорит ей об этом. Ведь именно он постоянно бежит от реальности, не проживая без наркотиков больше чем трое суток. — Я не буду. – длинная пауза, Санзу садится ближе, задумчиво оглядывая подругу. — Рин. — М? — С днём рождения. — Хару, спасибо. – девушка нежно улыбается, а парень тормошит волосы на её макушке. — У меня нет подарка. Что ты хочешь? — Останься со мной. – он изумлённо вскидывает брови, наблюдая за тем, как опасливо оглядывается Рин. — Не оставляй одну. Мне здесь... Страшно. – он усмехается, но увидев обиженный взгляд, обещает остаться с ней. Приносит вкусности, проверяет температуру подруги, они включают фильмы и до самого утра смотрят какие-то боевики и ужастики, смеясь с сюжета и обсуждая, как бы поступили на месте главного героя. А когда Рин уснула, так и не досмотрев последний фильм, Санзу убавил звук, и продолжил просмотр, чтобы не уснуть и проследить за температурой Сано. Когда он убедился, что она крепко спит, выключил телевизор и ушёл из спальни, оставляя дверь открытой. Вдруг ей что-то будет нужно, он должен услышать. И всё же, Рин в его глазах не выросла. Словно ей всё ещё пятнадцать.

***

Утром на собрании верхушки подготовили Аюми к поездке в Томикогаву. В её одежду вшили прослушивающие устройства. У заместителя главы она получила информацию о том, где находится один из крупнейших складов оружия. Бонтен принял информацию и уже в скором времени собирается уничтожить Томикогаву, однако, они даже не знают, что вся информация, которую им предоставляет Аюми - лишь ловушка. Пыль в глаза, чтобы они действительно верили в свою победу. Верили Аюми. Санзу сообщил Рану, что Рин не было, потому что она приболела. Парень навестил сестру, когда та спала. Его грызла вина, и он понимал, что в какой-то степени не прав, однако, Хайтани - семейство гордое. Даже по отношению друг к другу. Он погладил спящую сестрёнку по голове и ушёл, обещая себе, что им обоим просто нужно время, и скоро всё наладится и будет как раньше.

***

Хироми вернулась домой к вечеру. Дом - место где тебя ждут. Где тепло и уютно. Аюми здесь одиноко и холодно. Поэтому это лишь временное место проживания. Не дом. Душ - единственное, что могло спасти от гнетущих мыслей. Из головы всё ещё не выходит то, что она увидела вчера вечером. Когда нашла Рин в кровавой холодной воде, без сознания. Она могла оставить её умирать, ведь это и есть её миссия. Однако, она посчитала что ещё не время.

Это ведь не жалость?

Хироми боялась этого чувства. Люди, которые поддаются чувствам слабы. А она сдержанна и холодна, ведь так проще выжить. Никто не будет считать тебя сильным, если ты будешь рыдать. Никто не станет тебя спасать, когда ты будешь задыхаться от боли. Этому Аюми научилась, прожив двадцать лет своей жизни. Полагаться можно только на себя. Либо ты, либо тебя. Эмоции - признак слабости. Слёзы - признак никчёмности. Искренность - никому и никогда. Она любит врать. Надевать маски и ранить этим, не чувствуя вины. Она чувствует спокойствие, лёгкость. Ведь проще обидеть кого-то, чем навредить себе. Именно так жила Хироми. И её заботила лишь мысль об одном близком человеке. А когда его не стало - месть. Её сила. Её цель. Её смысл жизни. Так почему сейчас по телу катятся теплые капли, а по щекам горячие слёзы? Какими бы холодными не были её ледяные глаза, они тоже могут растаять, если думать о чём-то тёплом. Если представить, что её тело - не способ оплаты ради безопасности и нужной информации, а горячо любимое кем-то. Если представить, что она будет улыбаться не для кого-то, мерзко и наигранно, а для того, кто действительно заставляет улыбаться.

Она была одинока.

После смерти единственного близкого человека, у неё словно весь мир рассыпался. Её насиловали, били, заставляли давиться тошнотворной спермой, лишь бы позже дали нужную информацию. Её обманывали и иногда приходилось работать по трое суток подряд, без возможности хотя бы час поспать. Чтобы были деньги на яркую внешность. Чтобы была возможность попасть в элитные заведения. Переспать со всеми, кто может дать нужную информацию и нужное количество денег. Не потому что она хотела. А потом долго принимать себя дома, сидя в ванной часами и тихо рыдая от безысходности. У Рин было не так. Аюми видела, что её окружают мужчины, но все они уважали её как женщину. Никто не думал о ней как о шлюхе, которую можно изнасиловать в любую секунду. У неё была поддержка. Семья. Защита. И хотя она многое не знала о Сано, она завидовала. Злилась. Ведь она тоже не хотела быть одинокой. Она хотела надёжных людей рядом. Чтобы кто-то мог защитить её. Чтобы кто-то вытянул её из мрака. А когда она увидела вчера Рин в таком состоянии, почему-то подумала, что могла бы оказаться на её месте в любой момент. Но не оказалась. А значит, она сильнее Рин, в какой-то степени. Всё это действовало на нервы, заставляя шипеть, кусать губы от безысходности. А когда горячие ладони легли на её талию, она испуганно обернулась, большими глазами встречаясь с бирюзовым и таким спокойным взглядом Харучиё. Сердце бешено отбивает нездоровый ритм, пока осознание пытается успокоить её. Это лишь Санзу. Она боялась увидеть на его месте другого. Она боится любого, но не его. — Харучиё... это лишь ты... — Всё в порядке? — Прости, ты напугал меня... – Санзу задумчиво оглядывает её, замечая как дрожат губы и сама девушка. Долго всматривается в блестящие глаза, а потом осторожно ведёт ладонью по её спине вверх. — Ты нехорошо себя чувствуешь? – она молчит. Опускает голову и как-то неуверенно кладёт на его грудь ладони. Но не отталкивает. А Харучиё отходит, со слабой улыбкой. Он принял этот жест как её отказ. — Отдыхай сегодня. – без злости, мягко говорит он, а Аюми хватает его за руку, останавливая. — Нет... Я ждала тебя. – тихо проговорила блондинка. Она не соврала. Он приезжал к ней почти каждый день. И всегда они приятно проводили время вместе, сходя с ума в порыве страсти. Таких искренних эмоций она не испытывала ни с кем и никогда. Хоть какие-то эмоции. Они настоящие. Санзу заставлял чувствовать её себя живой. Хироми убирает с его лица прилипшие мокрые пряди волос, оглядывает его лицо, шрамы, улыбается, так нежно, тянется к его губам, а Санзу подхватывает её за ягодицы, прижимая к себе. Их языки сплетаются в диком танце, пока тела трутся друг о друга. И пусть она будет потом задыхаться от отчаяния и вины, когда убьёт его. И пусть внутри горит слабый огонёк, заставляя её глаза таять снова и снова, когда он рядом. И пусть эти чувства живут глубоко внутри, ведь она убьёт их в тот день, когда в бирюзовых глазах Харучиё потухнет тот безумный огонёк жизни. А он не понимает, что между ними происходит. Дикая буря неизвестных эмоций, они пожирают его, не давая спокойно смотреть на неё. Даже её запах теперь заставляет мурлыкать от удовольствия. И Санзу боялся этих чувств. Ведь люди любят предавать. Но он будет отдаваться этой привязанности, даже если потом придётся платить за неё своей жизнью.

***

Через три дня Рин восстановилась, но лишь для того, чтобы была возможность ходить и не подавать виду. Лекарства помогают и девушка надеялась, что вскоре от ран не останется и следа. Тем более не такие уж они глубокие. Она позвала Аюми с собой, чтобы вместе они съездили за документами. Хироми не понимала надобность таскать её с собой, но молча следовала за Сано. А когда бумажки были в руках девушки, Рин наказала водителю везти их в излюбленное брюнеткой кафе. — Мы здесь лишь для того, чтобы перекусить? – вскидывает брови блондинка, прекрасно замечая, как напряжена её "коллега". — Да, а что не так? – усмехнулась Сано, поднося к губам чашку с горячим кофе. Само то в такую противную промозглую погоду. — Это не обед за беседой двух подружек. Я думаю, ты хочешь поблагодарить меня. – с самодовольной ухмылкой проговорила Аюми, наблюдая, как на лице собеседницы меняется миллион отрицательных эмоций. Но в итоге, Рин вздыхает, отводит взгляд, и вся как-то оседает. — Да, это так... Спасибо тебе. Я действительно благодарна... – с кристально чистой искренностью проговорила девушка, игнорируя, как ровно на пять секунд, на лице Хироми скользнуло удивление. Искренное удивление. — Это было глупо. — Не учи меня! – вновь рычит Рин, утратив свою прежнюю робость. А потом вновь быстро остывает. — Да мне плевать. – фыркает Хироми, и обе девушки отворачиваются к окну, как-то по-детски надувая губы и закатывая глаза. — Я... Хотела бы я тебе поверить. – начала тихо Рин. — Если то, что ты всем рассказала правда, то я думаю, тебе очень тяжело. И я готова понять тебя. — Не надо меня жалеть. — Это не жалость, Аюми. Я вижу, что ты одинока, и от безысходности кидаешься в омут грязи, потому что рядом никого нет. — Ты ничего не знаешь. — Не знаю. Может быть, однажды, мы узнаем друг друга лучше? – на губах брюнетки невольно скользнула задумчивая улыбка, а блондинка лишь незаинтересованно оглядывает Сано. Вскоре официант принёс заказы и девушки молча провели весь остаток совместного времени.

***

— С отъезда Майки прошло уже две недели. Он скоро вернётся, и что ты собираешься делать? – чуть хрипловатым голосом спрашивает брюнет, пока Хироми спешно натягивает на тело одежду. Она свою обязанность выполнила, а теперь хочет поскорее исчезнуть из поля его зрения. Чтобы отмыть с себя следы этого мерзкого человека. — Я знаю что делать, нужно время. – её хватают за руку и роняют на кровать. Парень нависает сверху, сжимает руками её тонкую шею и злобно громко дышит, пока Аюми царапает его руку и хрипит от нехватки воздуха. — Думаешь я не понимаю, что ты не хочешь ничего делать?! Санзу так хорошо ебётся, что ты потеряла рассудок?! — Томио... Ка... Отпусти! – шипит она, морщась. В уголках глаз уже заблестели слёзы, а он отстраняется, несильно бьёт её по лицу, так, чтобы особо заметных следов не осталось, хватает за пепельные волосы и тянет на себя, чтобы прошипеть ей прямо на ухо. — Ты предать меня решила? — Н-нет... Отпусти... — Если ты предашь меня, я сделаю всё, чтобы твой ебучий наркоман сдох хуже любой блохастой псины. Так что сама подумай, как лучше ему умереть. Ведь он участвовал в его смерти... Отомсти за брата, ты же так хотела. – зрачки девушки сузились до невозможности, а Томиока кинул её на кровать. Сам быстро оделся и покинул квартиру Хироми. Никто никогда кроме неё и заместителя главы не знал, как выглядит их глава. Он умно скрывался и действовал из тени. Из-за того что Бонтен не удосужился установить в квартире Аюми камеры, или прослушку, у него была возможность навещать её лишь в те моменты, когда девушка была уверена, что никто из верхушек её не потревожит. И это получалось уже не впервые. Он приходил, брал её, не получая сопротивления и уходил. В этом же доме у него была снята квартира. Чтобы так было проще. А девушка вновь всхлипывая принимает на себе горячие струйки воды, чтобы те точно очистили её тело от ненавистного урода. Но вода никогда не очистит душу.

***

Спустя четыре дня

Последние два года для неё действительно ад. Она сама не заметила, как загнала себя в эту ловушку. Как сама прыгнула в эту пропасть. Как сама убила в себе ту девушку, которую любили все. У которой другое имя. Фамилия. У которой были красивые каштановые вьющиеся длинные волосы. Яркие, словно огоньки, а не ледяные и пустые глазки. Мягкий характер и тёплая улыбка. Она не думала, что в восемнадцать лет её жизнь оборвётся, но лишь морально. Аюми потерялась во времени, и кажется, всё это стало чёткими обязанностями по жизни. Словно команды дрессированной собаке. Спи с мужчинами. Получи информацию. Убери следы. Обмани. Сломайся. Иди по головам. Соверши месть.

Убей.

Скольких пришлось пройти? Разве нужно было считать? Аюми чувствует, что от Санзу начинает исходить тепло. Такое желанное уже два года. Они могли просто проводить вместе время, без необходимости потрахаться. Он был рядом, слушал её. Она слушала его. Им было достаточно просто видеть друг друга. А сейчас она, зная, что Санзу вместе с Какучё в другом городе, стонет под натиском ласк старшего Хайтани. Стонет старательно, хоть и не чувствует ничего. А потом они будут долго разговаривать, она будет делать всё, чтобы Ран смотрел на неё так же как Харучиё. Но она не посмотрит на Рана с той искренней нежностью, с какой иногда смотрит на Санзу. Ей просто нужно, чтобы Ран почувствовал что-то. А он почему-то снова и снова навещает её, даже не подозревая, что вроде бы обычный интерес к её телу, становится чем-то большим, но точно не любовью. Хайтани жестокий человек, по отношению к женщинам. К чужим. Он всё детство жил с тем, что его мать шлюха, принимая это как должное. А значит все женщины такие? Рин не была такой, потому что он видел её страх. Она боялась той жизни, которой живёт их мать. И выросла она хорошей девушкой. Чистой, в его понимании. Искренно преданной одному любимому. И он любил сестру больше всех женщин на свете. И ни одну так не полюбит. Он и не надеялся полюбить другую. Лишь её тело, её внешность. А вот Хироми он не любил. Любил её тело, но ему так же нравилось то, с какими глазами она его слушала. И он понимал, что она не чиста как женщина. Но ему казалось, что она чиста как человек. И он верил её глазам. Верил до безумия. Ран не знал о её отношениях с Санзу, в том плане, что не понимал, что между ними. Она не говорила, Харучиё по его мнению любить не способен. Он же просто спал с ней? Именно так думал Хайтани. Искренне не зная, что оба испытывают друг к другу чувства. И они с Аюми не давали кому-то возможность узнать, что иногда спят. Он не считал это каким-то жестоким поступком по отношению к другу, спать с его игрушкой. Ведь он даже не знал о его чувствах. Но всё равно никто не знал. А Хироми это и нужно было. Разбить сердце Харучиё, обмануть Рана, внести раздор в верхушки. Ведь, как известно, если в самой группировке нет порядка, дела с другими группировками в любом случае пойдут по наклонной. И пусть ей самой больно. И пусть она будет винить себя. Она сделает больно Санзу. Она растопчет его, убьёт. Она убьёт Рана, тем самым ранив Рин и Риндо. В конечном итоге. Она убьёт их всех и совершит свою месть. Но Аюми решила, что после, она может спокойно отправиться следом. Ведь здесь её больше ничего держать не будет. — Откуда этот синяк? – вдруг спрашивает Хайтани, когда они уже просто лежали в кровати. Он заметил его ещё когда во время секса целовал её шею. Именно на ней виднелось неприятное пятно. Хироми замерла лишь на пару секунд, а потом нервно улыбнулась. — Санзу переборщил. Всё в порядке. – соврала она, притворно нежно улыбаясь. Ран долго оглядывал её, а потом наконец-то спросил то, о чём следовало спросить раньше. — Он часто у тебя застревает. Чувствует что-то к тебе? — Ну... Он проявляет симпатию. Но я не думаю что он действительно что-то ко мне чувствует. — Аюми, я вижу его насквозь. Ты ему не безразлична. — Но, Ран... Я боюсь его. Он делает мне больно, мне не нужны его чувства. Я наоборот... Мне кажется, это ты мне не безразличен. – зная о слабой связи между ними, Хироми была уверена, что Хайтани воспримет это так, как она планировала. Но ему кажется её ответ не нравится. — Шутишь? Мы просто спим. А ты могла и раньше предупредить о том, что Санзу на тебя запал. – шипит недовольно Хайтани. — Но что это меняет? Если мне это не важно. Мне не нужна его любовь. Я хочу лишь твоего внимания... А Санзу опасен... — И что предлагаешь? – прорычал Ран, поднимаясь с кровати и начиная одеваться. Он хоть и не считал Харучиё лучшим другом, но давно забытая совесть резала рёбра. Он не собирался спать с девкой, которая ему нравится. А та так просто решает чьи чувства принимать, а чьи нет. Его это злило. — Ран, пожалуйста! Остановись.. — Разберись сначала с ним. – рявкнул он, прежде чем спешно покинуть квартиру Хироми.

***

На следующий день Санзу после работы сразу направился в излюбленное им последнее время место. Он освободился раньше, поэтому к обеду уже был свободен. Аюми всегда принимала его с теплом. Усаживала за стол, кормила, а после душа они сладко отдавались друг другу, засыпая вместе. Харучиё застыл в пороге. Никого нет дома. Он набирает Аюми, а сам идёт по квартире, оглядываясь, без особого интереса. Пока шли гудки, его глаза натыкаются на телефон. — Вот же он. – вздыхает парень, от того, какая она безответственная, раз оставила телефон дома. Он берёт его в руки и отключает входящий, как вдруг на экране высвечивается знакомый номер. Он без труда разблокировал мобильный, зашёл в чат с данным номером и стал внимательно водить глазами по переписке. Переписке Рана и Аюми. Вчера Р:Я подъезжаю.

Хорошо, жду)

Сегодня

Ран, можно я приеду? Мне очень хочется тебя увидеть...

Р:Я всё сказал ещё вчера. Пока не разберёшься в своих чувствах, не тревожь меня.

Ран, я знаю, что чувствую к тебе! Поэтому мы должны увидеться, пока Санзу не вернулся.

Р: Не думай, что это навсегда останется для него тайной.

Мы спали ни один раз. И он всё ещё не знает.

Р: Аюми, я не хочу разговаривать об этом.

Пожалуйста, давай всё решим.

Р: Я у себя. Поторопись, у меня есть дела. Харучиё какое-то время даже не дышит. То, что он увидел никак не укладывается в голове. Но внутри, как назло безумно тихо. Даже сердце бьётся спокойно. Однако, что-то неуловимое он ощутил. Просто до него не дошло всё это. Санзу молниеносно покидает злосчастную квартиру. Его машина с безумным рёвом трогается с места. Автомобиль пролетает один поворот за другим, пока в голове Харучиё список из миллиона способов убить человека очень жестоко.

***

— Господин Хайтани сказал привезти ему эти документы к шести вечера. – оповестила Энни - светловолосая девушка, двадцати трёх лет, миловидной внешности. Она стояла за стойкой на ресепшене, а когда увидела Рин, что приехала за этими документами к Рану, подозвала и отдала их сама. — Хорошо, а, Ран не у себя? – спросила озадаченно брюнетка. — У себя, но он попросил не беспокоить его. – Рин кивает и развернувшись, собирается покинуть одно из трёх зданий, принадлежащих Бонтену, как вдруг её глаза замечают Санзу, что пулей ворвался в фойе здания. Удивлённая таким видом друга Сано подлетает к нему, останавливая за руку. — Хару, что случилось? – спросила она изумлённо, а он лишь скалится, безумными глазами глядя прямо в глаза брюнетки. Та замечает неестественно большие зрачки, дрожь его губ и хмурится. Он снова принял. — Харучиё? — Я собираюсь узнать это у твоего брата и Аюми. – до Рин сразу доходит. Неужели они переспали и Харучиё узнав это, дико заревновал? Он в это время двинулся дальше, а Рин рванула следом, искренне испугавшись последствий. Документы она кинула на стойку, а сама побежала догонять Санзу, зная, что сейчас произойдёт что-то очень плохое. В голове вновь всплыло то самое видение с Раном и Рин испуганно вскрикивает, привлекая внимание Харучиё. Тот вопросительно смотрит в её испуганные глаза. — Хару, она убьёт его... – шепчет девушка, а Санзу озадаченно вскидывает брови, но снова двигается в сторону квартиры Хайтани.

***

— Не нужно этого... – чуть хриплым голосом шепчет Ран, но её руки так настойчиво лезут под футболку. Чёртова колдовка, она заставляет подчиняться себе лишь касаниями. — Аюми... — Ты же знаешь, как я люблю тебя... Не могу остановиться. – её томное дыхание застывает где-то в районе шеи, и парень прикрывает глаза. — Аюми. Я не хочу так... Покончи с ним. Разорви все связи. Мне не нравится пользоваться тобой в паре с Харучиё. – он отстранился и серьёзно взглянул в её серые глаза. Они мгновенно стали такими холодными. — Подожди немного... – она вновь тянет к нему свои руки, но он перехватывает запястья, и фиалковые глаза скользят по её лицу. — Чего ждать? — Санзу очень требовательный... А ещё неуравновешенный. Знаешь, он... — Не надо играть со мной, Хироми. – взгляд Хайтани говорил о том, что сейчас стоило бы помолчать. — Я не настолько ебанутый, трахать тёлку друга. Ты считаешь, у меня нет чувства собственного достоинства и уважения к Санзу? Насколько я конченный в твоих глазах, м? – ситуация накаляется, а взгляд напротив готов сжечь всё в одну секунду. Ран крайне зол. — Не будь таким грубым, к тому же твой "друг" не особо то дорожит вашими узами, я же говорила тебе. Санзу не способен ценить дружбу. — Ты ничего о нём не знаешь. — И ты тоже. — Верно. Я тоже. Но не надо играть, Аюми... Ведь мы оба знаем, на что способен Харучиё. – в голосе Хайтани чётко сформировано его намерение разобраться во всём и наконец покончить со всей этой ситуацией. — Я боюсь говорить ему о том, что... – где-то сбоку послышался шум, а после смех и звук хлопков. Санзу вошёл в комнату, продолжая смеяться и аплодировать. Сзади показался запыхавшийся силуэт Рин, которая испуганно перевела взгляд сначала с Харучиё, потом на брата и только после на ошарашенную блондинку. — Красиво. Любовь это прекрасно. – сладко-ядовитым тоном протянул розоволосый, продолжая улыбаться, при этом в голубых глазах плескалось безумие. И они смотрели прямо на Рана. — С каких пор пороть подружку "друга" в очередной раз становится стыдно и не уважительно, уёбок? — Мы всегда делили шлюх и никто не был против, ты стал таким... Жадным? – усмехнулся Хайтани, на что Харучиё убрал с лица улыбку. — Мы сейчас не о шлюхах. — Она для тебя - не более шлюхи. — Ран, пожалуйста, он под кайфом. Не делайте глупостей. – как-то отчаянно просит Рин, косясь на Аюми. — Харучиё, сейчас нам не о чём говорить. – предостерегающий тон Рана лишь ещё больше злит и без того обезумевшего парня и тот, словно сорвавшийся с цепи злобный пёс кидается на Хайтани, хватая за ворот, зная, что ещё пару движений и земля под ногами явно испарится. — Хару! – кричит Рин, собираясь ринуться их разнимать, вот только сзади веет холодом. Рука Хироми оказывается у шеи брюнетки. Когда она перекрыла ей воздух со спины, к подбородку подставили холодное дуло пистолета. — Что... — Браво, вперёд. Поубивайте друг друга и мне будет проще. Быстрее справлюсь. – улыбается сероглазая, почти ласково прижимая Рин к себе со спины. Парни изумлённо уставились в их сторону. Санзу мгновенно отпрянул от друга, а тот в свою очередь дёрнулся вперёд, вот только серые глаза опасно сверкнули и он замер на месте. — Какого хуя? – шипит Харучиё, пытаясь сфокусировать взгляд, но всё расплывается, а тело почти не слушается, поэтому он шатается на месте. — Мне вовсе не жаль... Я жалею лишь о том, что пришлось пройти очень много людей, чтобы в конечном итоге переспать в вами двумя. Какой ужас... – в глазах Аюми плескалось презрение и чистой воды ненависть. Кажется, будь возможность, она бы давно разорвала ту, что сейчас так бережно прижимала к себе, чувствуя, как ей тяжело дышать, но при этом она не шевелится. Фиолетовые глаза лишь смотрят в такие же, родные и испуганные глаза брата. — Кто тебя послал? – спросил Ран, медленно переводя взгляд на блондинку. Она рассмеялась, так звонко, что в ушах остался звон. — Никто. И меня зовут не Хироми Аюми. Моё имя Кимаро Арико. – лица парней мгновенно приобрели краски удивления, а девушка лишь усмехнулась. — Узнали? Я младшая сестра Кимаро Шото. Которого вы так... Превосходно прикончили. — О чём она говорит? – озадаченно прохрипела Хайтани младшая, на что парни переглянулись. — Был один парень. Он предал нас, сливал информацию, был причастен к смертям нескольких наших людей. Ты знаешь, как мы наказываем предателей. – Харучиё говорил это серьёзно, и если бы не Рин, которая на волоске от смерти, уже бы въебал этой блондинке. — Но никто не знал, что у него есть сестра. — Потому что он позаботился о моей безопасности. И вот, я здесь, хотя могла бы давно сдохнуть. Но сегодня... Сдохнет она. Обещаю. – по её губам поползла улыбка. — Почему ты это делаешь? – спросила брюнетка, чуть поворачивая голову вбок, чтобы попытаться взглянуть в глаза предательницы. — Ты шутишь?! Вы забрали у меня всё... Это вы убили моего брата! — Это было не прихотью, а необходимостью, Арико. – стальной тон Хайтани пугал даже Рин, которая знает, что Ран не менее ёбнутый, когда злой, по сравнению с Санзу. — Но он не заслужил смерти! Его заставили, у него не было выбора! А вы даже... Пожить ему не дали. Он умер в двадцать три года, когда должен был уже работать и заводить семью! — Он знал, с кем связывается. – рявкнул Санзу, на что она истерически всхлипнула, сдерживая слёзы и скалясь. — Заткнись! Мой брат хотел жить... Защищать меня. Он – всё, что у меня было... А вы забрали у меня всё. Вы... Когда-нибудь были так же одиноки? У вас отбирали что-то дорогое?! Каково стоять у могилы брата, который был единственным дорогим человеком, а, Рин, скажи мне, ты знаешь? – она сильнее прижала руку, вновь перекрывая кислород. Рин чувствовала её дрожь, башенный стук сердца. Она пыталась оттянуть её руку, чтобы было проще дышать. Кажется, по её щекам покатились слёзы. — Не знаю, я не хоронила братьев... Но я видела, как многие дорогие мне люди исчезают из моей жизни... — У вас же нет больше сестёр, не так ли?... Я убью её. И вы тоже... Станете одинокими. Ваша дорогая Рин... Исчезнет. И почему же вы ничего не делаете? Было уже столько возможности пристрелить меня. Верно, потому что сложно поднять руку на человека, к которому чувствуешь привязанность. Я сделала всё, чтобы вторгнуться в ваши жизни, поссорить вас и в конечном итоге уничтожить Бонтен... И я сделаю это, а начну... – её рука вдруг направилась прямо на Хайтани, но тот не шевельнулся. — Ран! – закричал Харучиё, хватая его за руку и пытаясь потянуть на себя, чтобы защитить от выстрела. Рин же, испуганно вздохнув, резко наступила на ногу блондинки, отвлекая ту, и толкая вбок. Прозвучал выстрел и Ран, тихо зашипев, схватился за левое плечо. — Блять! – ругнулся голубоглазый, вставая перед другом и направляя пистолет в сторону девушек, вот только Рин извернулась и ударив по руке, повалила Хироми на пол, перехватывая оружие в свои руки. Она бы давно это сделала, нужно было разузнать сначала, кто она и какую опасность представляет. — Ран, ты как? – взволнованным дрожащим голосом почти шёпотом спрашивает младшая сестрёнка, на что парень буркнул что-то вроде: "Норма" и продолжил тяжело дышать. — Стреляй, убийца! Вы все убийцы! – кричит Арико, пока дуло её же пистолета утыкается в её лоб. Фиолетовые глаза сверху вниз смотрят с ужасной ледяной ненавистью. — Я сам убью её. Я привёл её, я от неё и избавлюсь. – проговорил Санзу так спокойно, холодно, хотя где-то в словах затерялось разочарование. — Нет, Харучиё. – сказала, как отрезала, продолжая сверлить блондинку убийственным взглядом. Пока в голове кажется все мысли пустились в пьяный пляс. «Это ответственность будет на моих плечах. Я не позволю тебе вновь брать на себя убийство человека, который успел запасть в душу, как это было с Мучо.» — Убей уже... Стреляй! Я всё равно знала, что если возьмусь за это, меня убьют. Я не боюсь смерти... Я надеюсь, что однажды и ты будешь биться в отчаянной истерике, когда самый дорогой человек в твоей жизни исчезнет. Я хочу, чтобы ты харкалась кровью от криков и в конечном итоге сошла с ума, Рин! Жизни дорогих тебе людей ничего не стоят! Все они сдохнут как собаки! – в фиолетовых глазах проскользнула тень испуга, а после, их затянуло матовой тенью ненависти и безумия и прозвучала череда выстрелов. Где-то три. Брюнетка тяжело задышала, большими глазами разглядывая месиво перед собой. Она всадила в лоб Хироми три пули. По полу медленно растекалась её ещё тёплая кровь, которая так же медленно стекала по лицу Сано. Её руки задрожали, пока губы пытались что-то вымолвить. Она убивала не раз, но сейчас внутри что-то оборвалось. Разум на какое-то время отключился, а она всё продолжала стрелять в изуродованное тело блондинки, пока Санзу не отобрал у неё пистолет. Брюнетка наконец-то отвлеклась от тошнотворного вида и подняла какой-то больной взгляд на брата. Тот оглядел её мягким взглядом и подозвал к себе. Рин буквально поползла к нему, прижалась лбом к его ноге и пока он гладил её по волосам, приходила в себя, унимая то безумие, что плескалось в крови. Санзу же вызвал врача, а сам продолжал стоять и равнодушно смотреть на тело любимой. Снова обманули. Снова предали. Парень тихо засмеялся над своим отчаянием глубоко внутри и вышел. Присел на корточки где-то в коридоре и тихо заплакал. Он так и не успел понять что для него значат её глаза.

***

Вечер медленно и красочно опускался на Токио, укрывая его покрывалом приятного мрака. Но то, что произошло вчера всё ещё неприятно вгрызалось в душу. "Я понимаю Аюми... но спасти её уже не могла. Так почему я ощущаю такой тяжкий груз вины? Если не её, то она убила бы нас." Рин сидела на диване, изучая пустым взглядом стену напротив. Ран, что подошёл с кружкой её любимого какао отвлёк от блужданий в мыслях и на губах брюнетки скользнула мягкая улыбка. — Спасибо. – пару глотков и девушка облегчённо вздыхает, а старший садится перед ней на корточки, кладёт ладони на колени сестры и осторожно заглядывает в глаза. — Прости, детка. Я проебался. – с искренней виной проговорил Хайтани. Рин нежно оглядела его, а потом протянула руку, положила ладонь на его щёку, а Ран смешно о неё потёрся, словно кот. Брюнетка рассмеялась, от чего на лице Рана появилась улыбка. Рин тяжело было всё это пережить, а теперь, когда она улыбается он спокоен. Хотя оба знают, что это надолго отпечатается внутри у каждого. — Прощаю. Но! — Но? — Пообещай, что будешь мне верить... Пожалуйста. — Обещаю. – за окном послышались взрывы, и небо окрасилось яркими красками. Рин, словно ребёнок, подскочила, подбежала к окну и с таким искренним интересом уставилась на небо, в котором сверкали салюты. Ран, усмехнувшись, подошёл к сестре и приобнял её. Она так прижалась, с улыбкой наблюдая красоту. — Хару больше так и не явился? — Нет. – вчера он сам забрал тело Арико. Сам убрал все следы, пока Рану доставали пулю. Сам увёз её. И больше не появлялся. И если бы только они знали, что он всё это время, после того как закопал её тело где-то за пределами Токио, пролежал в её квартире. Не позволяя себе отойти от наркотиков и минуты. Кидая в рот таблетки, одну за другой. Иногда отрубаясь, а потом снова белую полосу через нос. И чудо, что он ещё жив. Хоть никто и не знает, в каком состоянии. — Поговорите с ним, когда он вернётся. – Ран кивает, и сестрёнка вновь отвлекается на салюты. У кого-то сегодня праздник. — Ты с короткими волосами... На папу очень похож. – улыбается брюнетка. — Правда? — Да... Очень похож. – Хайтани задумчиво гладит Рин по волосам. Отца им действительно не хватает, хотя они и привыкли уже к тому, что есть лишь они. Ран, Риндо и Рин. В коридоре послышался хлопок двери. Брат с сестрой обернулись, вопросительно переглянувшись, а когда в поле зрения появился Риндо, Сано широко улыбнулась, и словно маленький ребёнок побежала к брату, с разбега кидаясь ему на шею. Тот усмехается, обнимает сестрёнку, целуя в висок. — Наконец-то, я так соскучилась! – улыбается она, обнимая до победного, пока не задушит. Она действительно рада ему. — Правда что ли? – Рин отлипает, и теперь Ран жмёт брату руку, осторожно обнимая, так как плечо ещё очень болит. — Как ты? – спрашивает Риндо, оглядывая старшего. Им сообщили ещё вчера. И они поспешили вернуться домой. — Нормально, живой. – улыбается Ран. — Майки тоже дома? — Да, Рене. Я думаю, он ждёт тебя. – проговорил мягко Риндо. Девушка кивает, целует одного и второго в щёку, и убегает, вызывая машину. Ей нужно как можно быстрее его увидеть.

***

— Майки, – раздаётся позади. Парень отвлекается от окна и медленно разворачивается лицом к любимой. Та нежно оглядела его. Замерла. Теперь его волосы были белыми. Взгляд немного другой. И ровно на секунду она увидела в нём того, кто в будущем её покинет. Сердце опасно вздрогнуло, но она быстро откинула эти мысли. Рванула к нему, а он поймал её под ягодицы, пока ножки Сано тут же обвили торс Майки. Он впился в любимые губы, по которым успел так сильно соскучиться, и прижал любимую к себе. Он сходил с ума без её запаха. Без её голоса. Без её улыбки. И теперь требовал всё, за эти три недели. А Рин отдавала даже больше. Ведь всё закончилось?

Всё только начинается.