Sweet madness

Среди тёмных стен коридоров слышатся лишь шаги и приятное слуху постукивание каблуков. Санзу и Рин, в сопровождении двоих охранников, по приказу Манджиро направлялись в фойе здания, чтобы встретить Ли Хвана - одного из крупнейших криминальных авторитетов Китая. С ним Майки уже встречался в Китае, но теперь он прилетел сам, чтобы обсудит транспортировку крупной партии наркотиков и проценты. Девушка собрала волосы в высокий хвост, одета была в чёрные шорты делового стиля, белую блузку и сверху пиджак. На ногах замшевые туфли на толстом каблуке, а на лице холод и безэмоциональность - требование, к выполнению задания. Она сопровождает Харучиё, таская за собой чёрную папку с необходимыми документами, а так же пистолет за поясом шорт, на всякий случай. Они с Санзу наконец-то появляются в фойе здания и тут же останавливаются напротив больших стеклянных дверей, в которые сначала входят охранники, а уже потом среднего роста китаец, в дорогом костюме и в очках с чёрной оправой. Он не выглядел молодым, явно старше сорока и наверное не ожидал, что его встретят всего лишь четыре человека, тем более, среди которых одна очень мрачная миниатюрная брюнетка. Она же ему показалась очень даже симпатичной. — Господин Ли, – Харучиё делает поклон, а его подчинённые повторяют. Хван сдержанно улыбается, обнажая не совсем ровные зубы. — Я думал в Японии более тепло зимой. – демонстративно поправляя пальто проговорил мужчина. — В этом году зима холоднее, чем обычно. Несмотря, что уже середина февраля. Пройдёмте в кабинет. – приглашает Харучиё. Развернувшись все они направляются к лифту. Как только двери закрываются, Санзу нажимает на двадцать первый этаж. — Милая дама, вам совсем не холодно? – улыбается он, слишком откровенно разглядывая ноги Рин. Та медленно поворачивает голову, безэмоционально глядя в его тёмные глаза через линзы очков. — В Китае женщины в нашем присутствии ходят только в юбках. – многозначная ухмылка, на что брюнетка лишь вновь отворачивается, всё с тем же каменным лицом. — У главы нет проблем с тем, как избавляться от штанов. – проговорила она, вызывая у Харучиё смешок. Ведь этот мужчина только что намекнул, что в Китае девушки, работающие на мафию носят юбки, чтобы под них было проще залезть. А Рин поделилась тем фактом, что ей необязательно носить юбки, ведь Манджиро сможет без проблем справиться и с шортами. Ли остаётся в растерянности, не имея никаких представлений о том, что это за девушка и откуда столько дерзости. — Сано Рин, она жена нашего босса. Так что, будьте аккуратнее со взглядами. – мягко намекнул Санзу, с какой-то странной улыбкой глядя в растерянные глаза мужчины. Двери лифта открылись и они оказались на двадцать первом этаже. В кабинете довольно много света, светлые стены, но тёмная мебель. Два дивана стоят друг напротив друга, а между ними журнальный столик. Хван садится на один диван, один его охранник остался стоять за его спиной, Санзу садится на диван напротив, расслабленно откидываясь на спинку, Рин осталась стоять за его спиной. — Юная леди не присядет? – интересуется мужчина, осторожно улыбаясь. Рин слабо морщит нос от того, как фальшиво он втирает им свои эмоции. — Не положено. – отвечает она строго. Санзу заместитель главы, и она ему в статусе не равна, даже если является женой Манджиро. Мужчина же понимающе кивает и как-то нервно переглядывается с телохранителем. — Где же господин Сано? Я ожидал, что встреча пройдёт в его присутствии? — Он подойдёт позже, но просил меня начать без него. Ведь я являюсь его доверенным лицом. – со слабым прищуром проговорил Санзу, мысленно кайфуя от того, как в скором времени он пустит пулю в этот морщинистый потный лоб. Манджиро приказал привести его на встречу и прикончить. Ведь Майки не нужны "партнёры". Да и о том, что Ли Хван собирается загрести Бонтен себе он прекрасно знает. А ему такая опасность не нужна. И теперь у Санзу и Рин миссия, остальные верхушки на подстраховке. А Ли в это время осторожно оглядывается, замечая в одном из углов под потолком камеру. — Тогда... Начнём. – последнее слово было сказано так, словно команда и тут же в кабинет влетели два телохранителя Хвана. Ещё двое остались стоять за дверью в коридоре. Рин в эту же секунду ловко выхватила из-за пояса два пистолета, разворачиваясь к ним лицом. Харучиё расслабленно закинул ногу на ногу, совсем без паники доставая из внутреннего кармана пиджака пушку и демонстративно направил её дуло на мужчину. Телохранитель за его спиной уже держал Санзу под прицелом. — Сыграем, кто первый выстрелит? – улыбается розоволосый так широко. Ему приходилось так долго держать в себе желание посмеяться в лицо этому уроду. — Не вижу причин смеяться. Здание окружено моими людьми, – Ли ухмыляется, тянется за сигаретой и вставляет палочку в рот, поджигая и затягиваясь. — Майки находится в этом же здании, и следит за происходящим через камеру, не так ли? — Ты сама наблюдательность, дядя. – хмыкает брюнетка, на что мужчина тихо смеётся. — Милая, ты удивишься, если действительно узнаешь насколько серьёзные у вас проблемы. — Хару, – парень лениво закидывает голову, глядя на подругу. — Давай заканчивать. — Согласен. – вздыхает Харучиё и мгновенно подрывается с дивана. Блондин, стоящий позади Ли перепрыгивает через диван, преграждая Санзу дорогу и хватая его за ворот. Он укладывает его лопатками на столик, а Харучиё выбивает у него из рук пистолет, но тот повторяет его действие и теперь оба они сцепились лишь на кулаках. Рин встревоженно глянула через плечо, а потом сосредоточившись на тех, что были напротив, одному выстрелила в кисть, от чего он сразу опустил руки, нагнулась, присела прямо у ног второго и пока он выпустил пулю, что опасно пролетела где-то над головой, выбила ногой из его рук пистолет, сама выстрелила в шею. Спустя секунду второй с тремя пулевыми ранениями в груди падает на пол. Санзу тем временем вырубает блондина, тянется за пистолетом, вот только отвлекается, когда входная дверь открывается и в кабинет влетают ещё двое, они с порога начинают стрелять, и он, еле успевая, хватает пистолет и падает за диван, прячась от пуль. Рин падает на пол, стреляет в живот одному, второго пристрелил Харучиё. Облегчение даёт возможность глубоко вдохнуть и она поворачивается на Ли Хвана, что стоял у стены и не дышал. Харучиё вылез из укрытия и с улыбкой глянул в сторону подруги. Они стояли в метре друг от друга. — Хотел нагнуть Майки, урод? – скалится Рин, поправляя выбившуюся прядь. Со стороны Харучиё слышится смешок и она вновь поворачивается к нему, тут же в ужасе раскрывая глаза. — Хару! – её испуганный крик загнал в тупик. Парень замер, а Рин подлетает к нему, наваливается всем телом, сбивая с ног. Оглушающий звук выстрела и её вскрик. Харучиё испуганно смотрит вперёд и теперь понимает что Рин увидела за его спиной того блондина. Он лежал на полу с пистолетом в руках и собирался вновь выстрелить, но Санзу среагировал быстрее, пропуская пулю через его лоб. Он подхватывает Рин, что валится с ног, хватаясь за правую руку. Она в порядке, а когда он большими глазами замечает как на правой лопатке девушки разрастается тёмное пятно, с какой-то паникой оглядывает её побледневшее от боли лицо. Она морщится, кусает губы, а он слышит лишь стук собственного сердца. Ли, воспользовавшись ситуацией, бежит в сторону двери, надеясь сбежать, но на пороге получает пять пулевых ранений в грудь. Его дырявое тело валится на пол, а в кабинет входят братья Хайтани. — Санзу, мы там закончили, что тут... Рене? – Риндо первый замечает то, как вся съёжилась Рин в руках Харучиё, на которых была видна чужая кровь. — Чёрт! – шипит Ран, вместе с братом подлетая к брюнетке.

***

Врач вытащил пулю, обработал рану, перебинтовал и девушка чувствовала себя более - менее нормально, несмотря на боль в районе лопатки. Манджиро молча ждал за дверью в коридоре у спальни. Неподалёку расположились Хайтани, Санзу и Коко, который всё это время во время миссии находился рядом с Майки. Когда врач покинул спальню, все пятеро сразу же зашли в комнату. Рин стояла у зеркала, поправляя свободную домашнюю футболку, а когда увидела парней мягко улыбнулась. — Рин, прости, это из-за моей невнимательности. – с искренним чувством вины проговорил Харучиё, заглядывая в удивлённые глаза Рин. — Хару, ты чего, здесь нет тв... – брюнетка не успевает договорить, как Майки разворачивается и с ноги бьёт Санзу по лицу. Тот от удара падает на пол, а Сано не успокаивается, вновь бьёт его ногой, с таким ледяным выражением лица. — Майки! – кричит Рин, испуганно подлетая к Манджиро и хватая его за руку. — Прекрати, он не виноват! — Ты думаешь я не видел, как он облажался? – рычит блондин. Девушка, замечая в его глазах искорки ледяной злости и безумия испуганно вскидывает брови. Неужели это чёрный импульс? — Манджиро... — Отойди. Он поставил пол угрозу выполнение задания. А значит поплатится. – брюнетка хмурится, встаёт напротив Харучиё, загораживая его собой, пока тот за её спиной встаёт. Она строго заглядывает в безумные глаза Майки, и внутри леденеет даже сердце. — Я сказал уйди. – рычит он, сжимая в руке пистолет. — Майки, приди в себя, пожалуйста! Он не виноват. – Манджиро замахивается и рукой, в которой сжимает пистолет, бьёт брюнетку по лицу. Девушка падает, изумлённо хватаясь за щеку, а Ран с Риндо, оскалившись, направляют пушки на Сано. Увидев, как он ударил сестру, они больше не готовы были стоять и чего-то ждать. Майки же пилил их убийственным взглядом, просто стоял и ничего не делал. Кажется, в его голове происходила какая-то перезагрузка. — Опустите. – пробубнила девушка, всхлипнув. Братья изумлённо оглядели её, пока она медленно поднималась на ноги. — Уберите пушки, чтоб вас! – рычит она, строго глядя на старших. — Ты ёбнулась, он тебе въебал только что! – рычит в недоумении Ран, а брюнетка лишь переводит взгляд на Сано. Он скользит ледяными чёрными омутами по её лицу, замечая влагу в глазах и замирая. — Майки, пожалуйста. Остановись... – парень несколько секунд смотрит в её тёмные блестящие глаза, оглядывает Хайтани, что с явной злостью пилят его фиалковыми глазами и просто молча уходит, оставляя всех самих на себя. — Зачем ты так? Ты же знаешь, когда он не в себе лучше не лезть, дура... Чёрт. – с чувством вины спрашивает Харучиё, а Рин лишь подавленно улыбается так, словно ничего не случилось. — Даже Непобедимого Майки кто-то должен однажды остановить. Он просто слишком перенервничал, прости, Хару. – Санзу одаривает подругу тяжёлым взглядом, но Ран хватает сестру за руку, притягивает к себе и слишком грубо просит всех, кроме Риндо оставить их троих наедине. Коко и Харучиё уходят, закрывают за собой дверь. — Это что сейчас было? — Ран, я влезла, и получила. Здесь только моя вина. — Ты сама-то в это веришь? – хмурится Риндо. Им с Раном крайне неприятно было видеть, как их сестру одним движением отправили на пол. — Какого чёрта он поднял на тебя руку? — Мне не больно. — Ренэ, ври кому угодно, но не нам, мать твою! – Ран срывался на крик, спуская все негативные эмоции сейчас на сестре. — Зачем любовь, которая делает больно?! Где любовь? Если он только что въехал тебе? — Это касается лишь меня. — Ренэ. — Послушайте... Это было на эмоциях. Он не хотел, я знаю. И больше это не повторится, обещаю. А теперь, давайте закроем тему. Я очень устала и хочу отдохнуть. – братья переглянулись и недовольные её ответом, можно сказать, со психом покинули спальню. Рин тяжело вздыхает, прикрывает глаза, пока дверь за спиной захлопнулась. Только она собирает поворачиваться, как её сзади хватают за шею, со всей дури впечатывают в стену лицом. Девушка болезненно пищит и хнычет. — Тихо. Ещё хоть звук, я убью тебя, прекрати скулить! – шипит на ухо Манджиро. Брюнетка изумлённо вскидывает брови, а он всё сжимает рукой её шею сзади, всем телом вдавливая в стену. Она закусывает губу, пока в глазах копятся слёзы. Ей сейчас очень больно. — Майки, мне больно... — Я сказал замолчи. Если ты ещё раз встанешь у меня на пути, я убью тебя. Ты поняла? — Д-да... Отпусти, мне больно... — Никогда не смей вставать у меня на пути. Никогда. — Майки... – хнычет она, от боли в спине из-за раны, а Манджиро лишь рычит и ещё сильнее вдавливает её в стену. — Ты поняла меня?! — Да, да... Я поняла, Майки, я поняла! – парень мгновенно отстраняется, оглядывает её со спины пару секунд и вновь покидает комнату, тяжело дыша от накатывающей волны ярости и безумия, а Рин медленно скатывается по стене, садится на пол и даёт волю эмоциям, громко рыдая в руку. Она не поняла, почему Майки так разозлился, что даже вернулся и причинил ей боль. Такое было впервые. И Рин было до ужаса обидно. Обидно и страшно, что это повторится снова. Ведь она всегда боялась, что однажды Манджиро перестанет себя контролировать, как это было сегодня. Она боялась не его. Она боялась, что он однажды не простит себя.

***

Неделя пролетела как один день. В этот вечер верхушки, в составе братьев, меня, Санзу, Коко и Такеоми отдыхали в клубе. Уже в третьем часу пьяные мужчины начали расходиться. Коко, как и Такеоми уехал домой, Ран и Риндо прихватили себе по даме и покинули комнату пьяные, но довольные, предвкушая горячую ночь и похмелье на утро. Когда мы с Санзу остались наедине, я устало потянулась. Алкоголь не лез и уже после одного коктейля я остановилась, чувствуя себя крайне нехорошо. Харучиё же задумчиво пилит бирюзовыми глазами стену напротив, лезет в карман, достаёт оттуда вторую за два часа таблетку. Мне неприятно видеть то, как он стремительно падает на дно. После ситуации с Аюми он стал употреблять ещё чаще. Закрылся в себе и даже его клоунская натура взяла отпуск. Мы с ним так и не поговорили с того дня. И мне становилось тяжело нести в себе это желание помочь ему отпустить и выговориться мне. — Хватит уже. Не ты ли три месяца назад говорил мне о том, как плохо закидывать проблемы наркотой? – парень озадаченно меня оглядывает, небрежно улыбается и тянется следом за второй, а я испуганно хватаю его за руку. — Ты чего? С ума сошёл, передоз словишь. — У меня иммунитет. — Какая необходимость? — Чего приебалась? Мы же отдыхаем! – смеётся, раскидывая руки в стороны. — Мы хуевы гангстеры, Рин, нам всё можно! – его выдавленная нездоровая улыбка заставляет злиться. — Со внутренними проблемами можно справляться иначе. Ведь именно они делают его зависимым от желания сбежать от реальности. Харучиё не видит никаких других вариантов, как забыться и почувствовать себя счастливым. Только счастье мнимое, как и свобода от проблем и всё это имеет цену лишь тогда, когда вещества действуют. А потом дикая ломка, и ты снова откладываешь самонаказание, срываешься, принимаешь, улетаешь из этого мира, а утром ненавидишь каждую секунду своей жизни и каждый удар сердца. Санзу слишком зациклен на том, что было. Прошлое для него - клетка. Наркотики - повязка, чтобы иногда была возможность не видеть эти прутья с шипами. А я знаю, что Санзу пережил слишком много. Что его восприятие мира и других людей крайне отличается от нормы, созданной обществом. Лишь потому что он выбирает закрывать глаза и не видеть клетку, а не пытаться дотянуться до ключа, что лежит лишь в нескольких метрах от него. Он сделал для себя выводы из прошлого и живёт ими, не думая о будущем. Слепо следует за Манджиро, гробит себя наркотой и алкоголем, чтобы как-то скрашивать эту грязь. Однажды я заметила, что он даже в зеркало боится долго смотреть. Он спрашивает у других, в порядке ли его волосы, лицо, одежда, чтобы лишний раз не посмотреть в зеркало. Харучиё ломается и мне больно за этим наблюдать. — Что тебе это даёт? — Всё. Всё... Меняется. И так лучше. Я чувствую себя лучше. – защитная глупая улыбка шута, которым Санзу привык быть вызывает на моём лице разочарование. — Харучиё, ничего не меняется. Ты отойдёшь и снова вернёшься сюда. Сюда, где ты останешься навсегда. И сколько бы не бегал, твоё место здесь. Со всем тем грузом, что висит на твоих плечах. Если кинуть камень в реку, её течение не остановится. – проговорила я, сжигая спокойным взглядом озадаченное лицо напротив. — И как это понимать? — Ты можешь попытаться что-то изменить, или глушить наркотой, но теперь это уже ничего не даст. — Знаешь, твоя философия мне нахер не всралась. – фыркнул Санзу, скорее, раздражаясь от того, что я хотела до него донести. — И я не говорил, что хочу что-то менять. — Тогда почему так зациклен на этом? — На чём? — На прошлом, ненависти к предательству. На попытке сбежать от себя, пихая в себя таблетки? — А что не так блять? — Ты зависим прошлым. Это мешает тебе здраво мыслить и жить нормально. – лицо парня перекосило от моих слов и гнева, что так ярко сверкал в бирюзовых озёрах. — Не слишком ли много ты беспокоишься? – с такой ядовитой улыбкой шипит он, явно злой. Неужели я действительно сказала лишнего? Алкоголь наверняка развязал мне язык до того, что наверное я больше не в состоянии понимать, что стоит говорить, а о чём нужно промолчать. — Хару, ты мой друг. Мне не всё равно. — Друг? Схуяли... – он так удивлённо вскинул брови и скептично улыбнулся, после заливаясь громким смехом. — Рин, я не могу быть кому-то другом. — Однако, я всегда считала, что мы друзья. Ты столько раз выручал меня, мы многое прошли и... — Это не то, чем называют дружбу. – перебил он, затыкая меня где-то на минуту. Я была в полной растерянности. И наверное стоило не продолжать, видя его раздражение, однако, меня сильно тревожило всё это. Наверное, я эгоистка. Но я не остановлюсь. — А что тогда это было, по-твоему? Твои слова сейчас тоже звучат как... Предательство. – тихо проговорила я, с нотками обиды. Неужели он действительно не считает меня другом? Это задевает. А сам Харучиё весь напрягся. — Я защищал тебя по приказу Майки. А время, проведённое вместе ещё не причина зваться подружками. — А Майки всегда просил меня защищать? — молчание. — Ты же поступал так по собственной воле. И зачем теперь обманывать и себя и меня? Кому ты делаешь хуже? — Лучше бы ты не лезла и закрыла рот. Я преданный подчинённый Майки, о какой дружбе ты заливаешь? Все мы здесь пешки, удобные, надёжные, по собственному желанию. Все мы зависим от приказов Майки. Пора повзрослеть, глупая Рин. В нашей жизни, в этом мире нет места дружбе. Есть сильные, а есть слабые, которые лишь следуют за сильными. — Глупый здесь только ты. Хару, я переживаю за тебя. За всех нас. Никто здесь для меня не чужой, и я не позволю тебе... — Заткнись уже! Дура, ты постоянно раздражаешь своей детской хуйнёй! Ты здесь не для психосеансов, а для того чтобы убивать и расчищать для Майки дорогу. – прорычал он с наичистейшей злобой. Я изумлённо оглядываю его, а парень пододвигается и наклоняется к моему лицу, опасно заглядывая в глаза. — Ты у нас что, хуева Мать Тереза?! Постоянно лезешь со своей заботой и жалостью, оставь это себе! Для чего ты постоянно это делаешь? Ты что, больна своей манией всем помочь и всех спасти? Открыть глаза на мир, рассказать как он невсрато прекрасен? Никто здесь не заслуживает твоей заботы, и никому она нахуй не нужна... А я. Я плохой, хуёвый человек. И другом я быть не могу. – завершил он и теперь более спокойно разглядывал меня. — Такаши всегда говорил, что плохих людей не бывает. И каждый человек заслуживает понимания, принятия. И тем более заботы. — Да поебать, что он там говорил. Никто из нас кроме казни или пожизненного ничего не заслуживает. И хуй с ним. Что ты исправишь? Может тебе список набросать, скольким людям я жизнь сломал, всех пальцев на руках и ногах всех верхушек Бонтена не хватит сосчитать, заебёшься просто-напросто считать. А мне всего лишь двадцать один. – проговорил он с болезненной горькой ухмылкой. — А что это решает? Количество этих людей? – Санзу усмехается и пальцами берёт за подбородок, несильно вдавливаясь подушечками в щёки. — А это всё решает. А ты всё мечтаешь, что Майки спасёшь, и нас заодно вытянешь? Хах, а сама ты Рин уже на дне. И что ты собираешься делать? Посмотри внимательно на меня, и считай, взглянула в зеркало. Две преданные собаки смотрят друг на друга, и у обоих клыки в крови. Майки скажет "фас" и ты не думая порвёшь, потому что больна настолько же, при этом пытаешься барахтаться, вот только до поверхности ещё далеко, и вряд ли ты всплывёшь, груз слишком велик, дорогая Рин. – он улыбается с такой неприятной печалью, а я, осознавая всю правоту его слов молчу. — Для чего это всё? — Ведь должен кто-то... – тихо, еле слышно. — Что? – переспрашивает он, наклоняясь к лицу ещё ближе. — Кто-то должен. Если не я, не попытается никто. А мне становится спокойно, когда я думаю о том, что однажды мы сможем выйти сухими из воды. — Не сможем. — Хару, – прислоняюсь лбом к его лбу. — Мне не всё равно. Это правда нездоровая отчаянная мечта спасти всех, кто дорог. А в Бонтен мне дорог каждый. Я быстро привязываюсь к людям, потому что раньше была одинока. Мне важно, чтобы рядом было много близких, с которыми я могу разделить любую участь. Я хочу жить так, чтобы каждый, кто спасал меня от одиночества был счастлив. Это глупо. Это странно. Но это то, что является моей основной чертой. — Рин, но кто спасёт тебя? – спрашивает он шёпотом с такой печалью в голосе и бирюзовой тревогой в глазах. — Я буду счастлива лишь тогда, когда смогу защитить тех, кто мне дорог. – Харучиё закрывает глаза и тихо смеётся, а я растерянно отпрянув, прожигаю его озадаченными глазами. Мужчина кладёт свою руку на мою макушку и слабо потрепав, с ленивой улыбкой смотрит на меня. — Я тот ещё ублюдок, Рин. Из меня выйдет хуёвый друг. Если бы не Майки, я бы хотел задеть тебя... Сделать больно. Да. Я бы сделал тебе больно. – с такой странной улыбкой признаётся он. — Глупый Хару, ты так ничего и не понял. – вздыхаю с улыбкой, а Санзу тянется к бутылке и наливает в стаканы виски. Его слова, конечно, сказаны на эмоциях, но правдивы в какой-то степени. И прозрачная обида оседает внутри тонкой паутиной, образуя на душе новый слой. Я всё равно люблю Хару. Люблю братьев. Люблю Коко, и даже немного беспокоюсь о бесячем Такеоми. Мне не всё равно и никогда не будет наплевать на тех, кто мне дорог. — Тогда тебе придётся постараться, и научиться плавать, иначе, со дна нас не достать. – протягивает мне алкоголь и стукнувшись о мой стакан, тут же его опустошает. — За твою глупость, принцесска.

***

Я немного нервничаю, сидя рядом с Рьюгуджи в комнате для свиданий. Мы с Казуторой последний раз виделись пять лет назад. И теперь я набралась смелости, чтобы теперь взглянуть другу детства в глаза. Дракен, замечая как я нервно перебираю пальцами подол юбки, слабо касается моего плеча. Я натянуто улыбаюсь, поправляя распущенные волосы. После хватки Манджиро на шее остались синяки, которые мне тяжко приходилось скрывать всю эту неделю от других. А сам он со мной после всего этого заговорил лишь сегодня утром. Подошёл, пока я сидела на кровати, присел передо мной на корточки и попросил прощения. Долго извинялся и обещал, что впредь будет уходить, когда у него будут случаться приступы агрессии. А я с мягкой улыбкой сказала, что давно простила, несмотря на колючую обиду, которую я затолкала в себя насильно. Я знала на что иду. И назад дороги нет. Меня отвлекает шум и голос. — У вас пятнадцать минут. – сообщает мужчина, а перед нами садится Ханемия. Его блестящие удивлением медовые глаза сразу останавливаются на мне, а я лишь улыбаюсь, искренне радуясь встрече. — Здравствуй, Тора... – он сразу же улыбается, словно ребёнок, что увидел огромную красивую игрушку. — Я так рад тебя видеть... Наконец ты пришла! – я не помню, когда последний раз видела на его лице столько радости. — Я тоже очень скучала. Прости, что так пропала, не предупредив, но ты же... Знаешь почему. Ребята тебе ведь рассказали? – улыбка медленно сползает и он осторожно косится на Дракена. — Я был удивлён, когда узнал. Как ты? — Всё не так плохо, как кажется. – сама не понимаю, соврала я или нет. Вроде, в мои двадцать у меня необычная жизнь. Яркая, обеспеченная, но грязная. — У меня всё хорошо. — Я хочу в это верить. Но я правда рад, что Дракен привёл тебя сюда. Он всё это время держал меня в курсе. Хотя долгое время мы ничего... Не знали о том, как вы. — Понимаю. Прости, Тора. Я знаю, ты разочарован. Но я посчитала, что так будет лучше. Ведь моё место рядом с ним. – парень отводит взгляд, около минуты что-то обдумывая. — Я знаю Рин. И я тебя не осуждаю. Ты тоже однажды была человеком, одним из первых, кто принял меня со всей грязью, в которой я жил. Я лишь надеюсь, что однажды я смогу убедиться, что каждый из вас будет счастлив. – кусаю губы и киваю. Ненавижу свою эмоциональность и расшатанную психику. Чуть что, сразу в слёзы. — Как он? — Ему тяжело. Он сошёл с верного пути, но... Я буду рядом и обещаю, что присмотрю за ним. — Кто бы присмотрел за тобой! – смеётся Дракен, и его рука ложится на мою макушку, а я лишь улыбаюсь, переглядываясь с Ханемией. Мы поговорили ещё немного, уходя от темы Майки, и я снова убеждаюсь, что разговоры с ними самый лучший антистресс. Я быстро забываю о всём дерьме, что крутится вокруг, погружаюсь в непринуждённые беседы и чувствую себя свободной. Чистой. Мы попрощались, я пообещала что ещё приду, так как встречи с друзьями отвлекают меня от депрессивных мыслей, от всего того, что я проживаю на другой, тёмной стороне своей жизни.

***

— Х-хватит, п-прош-шу! – душераздирающий вопль очередной жертвы допроса болезненно отдаётся в голове. Равнодушно наблюдаю за тем, как Харучиё с полным удовлетворением водит острием ножа по искалеченному телу мужчины. Он весь в крови, которая вместе с потом стекает по худощавому телу. Не замечаю тот момент, когда в глазах начинают сверкать звёзды и позыв рвоты заставляет меня пулей выбежать из комнаты допросов под изумлённые взгляды Санзу и Рана. — Что-то Рин совсем сдулась. – изумился Харучиё, зная, что за несколько лет я уже привыкла к такому зрелищу. А теперь вдруг не смогла. Почему, сама не знаю. Ещё две недели испарились абсолютно незаметно. Моё пулевое ранение практически зажило, однако чувствовала я себя крайне плохо. Постоянная слабость подкашивала, выбивала из колеи, и хотя я всё ещё отстранена от заданий, иногда разгребаю бумажки и понимаю, что даже это не вывожу. Злюсь из-за этого, ссылаясь на нервы. Могу заснуть за рабочим столом. Не есть сутками или же за сутки съесть как за неделю. Когда подхожу к зеркалу, разглядывая мешки под глазами, мои колени дрожат. Я боюсь лишь одной причины моего состояния, но всё же тест на беременность я купила. Задержка в три дня меня не пугала, из-за стресса мой цикл постоянно сбивается, однако, мне стоило проверить. Манджиро вернётся примерно через два часа. На всякий случай заранее умываюсь ледяной водой, стараясь не смотреть в зеркало. Не хочу видеть в своём отражении тот страх, что сейчас окутал меня изнутри. Вот они, заветные пара минут. Я закрываю глаза, мысленно считая секунды. Когда нужное время проходит, беру тест в руки, осторожно глядя на две полоски. Сердце замерло, а сама я не замечая для себя нервно усмехаюсь, большими глазами разглядывая те самые две полоски. Сначала было осознание. Потом паника, страх. Следом радость, а потом снова страх. Когда мы с Манджиро так просчитались? Я пила противозачаточные, мы пользовались презервативами и ребёнок не входил в ближайшие планы. Я даже не представляю, как отреагирует Майки. Делаю второй тест и он так же положительный. Воздуха не хватает я снова умываюсь ледяной водой, выхожу из ванной и открываю окно, вдыхая полной грудью вечерний прохладный воздух. Становится немного легче, но как только дверь в спальню позади открывается и захлопывается от сквозняка, испуганно замираю. Боюсь поворачиваться и просто несколько секунд делаю вид, будто ничего не слышала. — Не замёрзла у окна? – тихий и довольно уставший голос Манджиро эхом отдаётся в голове и я осторожно закрываю окно, поворачиваюсь к нему, нервно улыбаясь в полумраке комнаты. — Стало душно. – он оглядывает меня с ног до головы, наверное замечая мою нервозность и мокрые от волнения глаза. Стоит напротив меня, в двух метрах, не решаясь подойти. — Что-то случилось? – снова глупо улыбаюсь, хотя мне совсем не смешно. Организм сам вступает в защиту заставляя улыбаться, хотя на глазах блестят слёзы. — Рин, я не люблю, когда ты тянешь. — Манджиро, я беременна. – слетело само по себе с губ, а я их тут же облизнула, нервно дёргая уголком рта. — Я сделала два теста, оба положительные. Но Майки не проронил ни слова. На его бледном лице не проскользнула ни одна эмоция. Меня это насторожило до мурашек по коже, а он потом наконец-то отводит свой тяжёлый взгляд, вздыхает и вновь поворачивается ко мне. — Почему ты плачешь? – только сейчас замечаю скатывающуюся слезинку, что с подбородка падает на грудь. Мотаю головой и вытираю слёзы, всхлипывая и шмыгая носом. — Срок большой? — Нет. — Я сообщу Коко, он найдёт для тебя хорошего врача, который избавит тебя от ребёнка. – на несколько секунд я замираю, находясь в шоке. Колкая обида скрутила меня в тугой узел и я даже не сразу смогла сменить эмоции. — Подожди... Майки, ты не можешь так решать. — Почему? — Что значит почему? Это же... Ребёнок. Наш с тобой ребёнок. — Но мне не нужен сейчас этот ребёнок. – его тяжёлый строгий взгляд затыкает меня на несколько секунд. — Вспомни, Рин. Кто мы такие. И где мы сейчас находимся. О каком ребёнке может идти речь? Это слишком глупо сейчас. — Пожалуйста... Я не хочу этого делать. — У нас нет выбора, Рин. – хмурится он, стягивая с себя кофту. Кидает её на кровать, сверху пистолет, проводит ладонью по лицу и вновь вздыхает. — Ты сделаешь это. — Нет... — Рин, ты сделаешь так, как я сказал. – рычит он, выходя из себя, а я, которую накрыла безумная обида, хватаю пистолет с кровати и прислоняю к своему виску, большими мокрыми глазами глядя прямо в черную бездну Манджиро. Но безумие в его глазах лишь разрастается. — Рин... — Если тебе... Не нужна семья со мной. Живи без меня. – дрожащим голосом с явной угрозой прошипела я, а он делает ко мне шаг, прожигая убийственным взглядом. Я отхожу, пока не врезаюсь спиной в стену. Он подходит впритык, забирает пистолет и тычет дулом в мою шею. — Не надо пугать меня. – рычит он мне в губы, пока его злой до безумия взгляд бегает по моему лицу. Я затаила дыхание, глядя в его темный омут, а он чуть наклоняет голову вперёд, теперь уже практически касаясь моих губ. — Твоя жизнь лишь в моих руках, и не тебе решать, когда её лишиться. – я изумлённо вскидываю брови не имея возможности сказать ни слова. — Поступай как хочешь. – вздыхает он, видимо, приходя в себя и резко отпрянув, кидает пистолет на диван, а сам скрывается в ванной. Как только дверь захлопывается, я скатываюсь по стене, теперь уже давая волю эмоциям. Страх, обида, злость, всё потекло по щекам, вместе с тушью. И если бы я знала, что за стеной Манджиро сейчас сходил с ума от безысходности и мыслей о том, как защитить меня и нашего ребёнка от грязи и опасности этого мира, я бы так не ревела. Ведь его испуг, его тревогу о будущем нашего ребёнка я приняла как жестокий отказ от меня и малыша. Из-за того что мы так и не смогли нормально поговорить спать легли молча. А утром он исчез, словно его не было. Но я к этому давно привыкла. Меня разбудил звонок Хаджиме. Тот сказал, что отвезёт меня в больницу. Я упиралась и просила его не делать этого. Но парень успокоил меня тем, что я лишь еду на приём к врачу. Меня осмотрели, врач подтвердила беременность сроком в три недели. Дала мне указания, перечислила витамины, рассказала о том от чего теперь нужно отказаться и много прочего. С облегчением покидаю кабинет и спускаюсь вниз. Домой мы ехали в тишине, пока Хаджиме сам не заговорил. — Ну что сказали? — Три недели. Много запретов, всякие витамины. – он кивает, показывая, что понял и внимательно следит за дорогой, изредка выжидающе поглядывая в мою сторону. — Рассказывай. Если тебе станет легче. – хотела бы я сказать Коко, что он самый лучший на свете! Он всегда спасает меня от загонов, когда требуется, он меня слушает, а я облегчаю себе жизнь, вываливая все переживания. Такой друг как Хаджиме просто незаменим. И я всё выложила. Рассказала в деталях, со всей обидой в дрожащем голосе. Он внимательно слушал, не отвлекаясь от дороги. — Я так боялась... — Теперь уже всё наладится. А тебе переживать нельзя. Просто Майки такой человек. Испугался, не более. Он же... Любит тебя до безумия. А значит и ребёнка полюбит. – кусаю губы, мокрыми глазами прожигая Коко, а он мягко улыбается. — Прекращай. Дай ему время. Лучше братьям скажи, они точно рады будут и поддержат. — Спасибо, Хаджиме... — Давай же, перестань хныкать, врач сказал себя беречь. – смеюсь с его попыток позаботиться обо мне и утираю выступающие слёзы. Всё же, надеюсь всё наладится. И Майки действительно примет это.