Sweet madness

Апрельские деньки в Японии - отдельный вид искусства. Невообразимо прекрасные закаты, на фоне которых изящные ветки сакуры, усыпанные воздушными и нежными цветками казались нереальными. В саду тихо, лишь щебет птиц и робкий шёпот вечернего ветерка. Рин осторожно поднимает взгляд, ожидая реакции братьев. Здесь, в беседке находились все верхушки. Мужчины собрались здесь и ожидают возвращения Манджиро и Такеоми. А Рин воспользовалась моментом и спустя две недели наконец-то решилась признаться братьям, правда, наедине было как-то страшно и неловко. А теперь она пожалела, ведь пять пар изумлённых глаз заставили её сердце забиться чаще и сильнее. Стало ещё страшнее, будто она признаётся в том, что на самом деле является предательницей и её ждёт расправа. — Рин, ты шутишь?! – челюсть Харучиё подобралась только сейчас, а девушка лишь нервно поджимает губы. Смешно было наблюдать за её детскими напуганными глазами. — Детка, ты правда скрывала от нас это целых две недели? – отходя от шока осторожно спрашивает Ран. Ему как-то не по себе, он не понимает, как нужно себя вести. Впервые он так растерян. А Риндо быстро пришёл в себя от удивления и с улыбкой лезет обниматься к сестре. — Сестрёнка подарит нам племянника! – смеётся он так радуясь, словно сам станет отцом. Риндо не любитель детей, и никогда не относился к людям, которые рады с кем-то посюсюкаться, но ведь ребёнок его сестры не будет чужим. А значит он будет любить его не меньше самой Рин. — Вдруг будет маленькая принцесса? – усмехается Харучиё, следуя примеру Риндо и прижимая Рин к себе. Та улыбается, игнорируя растерянность Рана. Пока Санзу и Риндо сцепились словно собаки в глупом споре о том, кто родится, она сама подходит к брату, встревоженно его оглядывая. — Я разочаровала тебя?... – как-то робко спрашивает она, а Ран лишь слабо улыбается, ложит руки на щёки сестры и мягко целует в макушку. — Ты моя радость, детка. Как ты можешь меня разочаровать? Я рад, просто немного растерян. Это действительно здорово. — Но ребёнок это огромная ответственность. – подмечает Какучё серьёзно глядя на брюнетку, а потом слабо улыбается, смягчая взгляд. — Но думаю, ты справишься. Поздравляю, Рин. — Она нас восьмерых воспитывает, а значит с маленьким ребёнком точно справится. – хохотнул Хаджиме, вызывая у всех смешки и улыбки. Однако всех прервал звонок на телефон Санзу. Тот ответил и после сообщил, что Манджиро не приедет и собрание переносится. А Рин, не растерявшись, приглашает всех на ужин, на что мужчины с огромным удовольствием соглашаются. Ведь только Рин кормит их домашней едой.

***

Стакан за стаканом и в глазах мутнеет всё стремительнее и стремительнее. Но Манджиро вновь тянется к алкоголю, нуждаясь в его действии. Он так устал, что даже собрание отложил. Сам же предложил Такеоми поехать в чёртов клуб. Лишь бы не одному. Как бы он не желал одиночества, он точно так же его боялся. А Акаши сидит напротив, лениво пускает дым изо рта, пока его босс откидывает голову и прикрывает глаза. В голове лишь образ его любимой, такой нежной, хрупкой, треснувшей... В голове лишь её мокрый взгляд, её блестящие обидой и испугом глаза. Две недели прошло, а они так и не разговаривали. Спали в разных комнатах, когда пересекались, он делал вид, будто её не существует. Стыдно? Стыдно. Срывы всё чаще, и Майки так отчаянно верит, что чем дальше он от неё, тем легче им обоим. А когда её рядом нет, ему хуже. Он не может уснуть без её запаха. Он не может смотреть в зеркало, если в нём нет отражения Рин. А она так любила подходить к нему со спины, выглядывать из-за плеча и смотреть на их отражение. Он не может дышать без её касаний и ни одна женщина в мире даже на секунду не заглянет в его душу. А Рин может прочесть его. Поэтому так верно ждёт, когда он опять вернётся в её объятия. Поэтому терпит его игнорирование. Терпит его холод. Рин любит терпеть, потому что любит Майки. А он всё думает о том, как жить дальше. Ребёнок это серьёзно. И как бы рад он не был, он точно столько же боится. Он понимает свои возможности и боится, что не даст ребёнку то, что должен дать отец. Сам он рос на воспитании дедушки и Шиничиро, но этого недостаточно для правильного восприятия родительского воспитания. Но он много думал о том, как они с Рин создадут крепкую семью. Их дети будут расти в счастливой семье. У них будет всё. И он будет делать всё, чтобы его любимая и дети были счастливы и в безопасности. Но как это сделать, если сам он - самая главная опасность? Настоящая угроза. От безысходности хотелось пустить пулю в лоб, а он всё терпит свои мысли. Манджиро так не хочет сдаваться. Он очень хочет верить, что всё будет хорошо. От мыслей его отвлекает шум. Он лениво поднимает голову и оглядывает три девушки, что одна за другой виляя бёдрами зашли в комнату. Одна садится на колени улыбающегося Такеоми, остальные две по обе стороны от Манджиро. Блондин незаинтересованно отводит взгляд и вновь тянется к стакану. Виски приятно обжигает горло, пока одна из девиц наклоняется к его уху. — Господин, меня зовут Сэдзуко, и сегодня я вся в твоём распоряжении. — Не интересно, убирайся. – кинул он холодно, прежде чем вновь сделать глоток. — Но.. Господин... – Сано хватает со стола пистолет, демонстративно утыкаясь дулом куда-то в область ключицы перепуганной блондинки. — Убирайся, я считаю до пяти. Раз, – она подскочила, как ошпаренная и вместе с подружкой пулей вылетела из комнаты. — Майки, ты чего? – изумился Такеоми, на что Манджиро хмурится, с опасной искрой в глазах глядя на подчинённого. — Теперь ты сам решаешь, когда шлюх звать, уёбок? – шипит Майки, вводя Акаши в ступор. Он долго пилит его убийственным взглядом, а потом резко поднимается и уходит, оставляя Такеоми наедине с озадаченной девушкой. Майки садился за руль в состоянии алкогольного опьянения не раз. Он не считал себя настолько пьяным, что не мог разобрать дороги. Поэтому он сел в свой автомобиль и с явным маршрутом в голове тронулся с места. Он направился туда, где его всегда ждут тёплые касания и мягкая улыбка. Дом встретил его тишиной и мраком. Конечно, ведь уже около двух часов ночи. А он лишь усмехается, поднимается на второй этаж, осторожно перебирая ногами, чтобы не шуметь. Дверь в спальню открывается как-то резко, а мутный взгляд улавливает оголённые плечи торчащие из-под одеяла. Он осторожно опускается на кровать. Любимые родинки покрываются горячими поцелуями, а Рин вдруг поворачивается на спину и ловит его растерянный взгляд. — Прости... Я не хотел тебя будить. — Я не спала. Я тебя ждала. – Сано опускает голову, словно провинившийся щенок и как-то отчаянно утыкается носом в шею Рин. Вдыхает её нежный запах сирени и белого шоколада и тогда всё его безумие засыпает, на смену ему приходит обиженный на весь мир ребёнок, требующий ласки и тепла. — Я ненавижу твою нежность и слабость. Я ненавижу тебя за себя. – шепчет он, пока брюнетка понимающе вздыхает и целует его в макушку, словно мать. — Я никогда не пойму твои чувства... — Не нужно, Майки. Пойми лишь одно: я всегда буду рядом. И это не изменится. Сколько бы ты от меня не убегал. Манджиро кусает губы, а девушка тоже ложится на бок, теперь заглядывая в его блестящие виной и печалью глаза. Она прощает. Прощает и нежно улыбается, чтобы он понимал, что она всё так же любит его до безумия. — Если... Если я не справлюсь? — Мы справимся. Вместе. Парень медленно опускает взгляд и опасливо тянет руку к животу брюнетки. Он осторожно кладёт ладонь на живот и медленно начинает его гладить, не замечая как уголки его губ дёргаются и теперь уже умиротворённая улыбка сверкала на его бледном лице. Живот Рин почти не изменился, но подсознательно он уже понимал что внутри неё медленно развивается новая жизнь. И это так будоражило. Это заставляло жить дальше и стараться. — Когда твой живот станет большим? – почти детский вопрос вызывает у Рин смешок и улыбку. — Когда будет срок больше. Сейчас лишь полтора месяца. — А сколько ждать? — Девять. – на лице Манджиро проскользнуло разочарование, что удивило Рин. — Так долго... А когда можно узнать пол? — Врач сама скажет. Думаю, после трёх месяцев. Тебя так волнует пол? — Нет, я буду любить малыша, независимо от того, мальчик это будет или девочка. – брюнетка умилённо улыбается, как вдруг Майки поднимает на неё встревоженный мутный взгляд. — Рин... А когда живот будет большим... Тебе будет больно от того что он растягивается? Девушка сначала вскинула брови, а потом звонко засмеялась над его детской глупостью. Он так взволнован тем, будит ли ей больно, когда живот будет расти, это действительно мило, но одновременно смешно. Парень лишь хмурится, не понимая её смеха. — Не знаю, Майки... – утирая слёзы улыбается брюнетка. Он хотел было что-то сказать, как вдруг на всю комнату раздаётся грозное урчание, от чего Сано озадаченно смотрит на свой живот. — Ты снова пил на голодный желудок? – с мягкой строгостью спрашивает Рин, а он молчит, не желая обманывать. Девушка вылазит из-под одеяла, берёт Манджиро за руку и тянет за собой. — Я ужин готовила. Пошли, надо тебя накормить, иначе точно заработаешь язву! – смеётся она, нежно сжимая его ладонь в своей. И Майки теряется в реальности. Идёт следом, глядя ей в спину такими большими влюблёнными глазами. Даже спустя столько боли и трудностей они друг для друга единственный свет в жизни. И каждый из них друг без друга мгновенно потухнет.

***

4 декабря 2011 год Риндо нервно поглядывает на часы, игнорируя просьбы брата подержать букет хотя бы пару минут, ведь он слишком огромный и тяжёлый. А Рин задерживается. — Уже половина первого. У неё всё хорошо? Пятнадцать минут назад должна была выйти. – словно услышав слова Хайтани младшего двери роддома открываются и на крыльцо выходит Рин, бережно держа на руках белоснежный комочек. Медсестра вытаскивает её сумку, а братья сразу же подлетают к брюнетке, с нездоровым восторгом глядя на младшую. — С выпиской, детка. – улыбается Ран, целуя сестру в щёку. Та устало улыбается, принимает поцелуй от Риндо, а потом, замечая их предвкушающие взгляды осторожно отодвигает уголок одеялка, позволяя мужчинам посмотреть на ребёнка, бережно завёрнутого в тёплое белоснежное одеяло с розовыми цветками сакуры. — А вот и наша красавица... Сано Мэйюми. – шепчет Ран, чтобы не разбудить племянницу. Риндо же не мог подобрать слов, лишь с немым восхищением оглядывал малышку. — Кажется, она больше на Майки похожа... – рассуждает он, с улыбкой переглядываясь с братом. — Пошли уже в машину. Пора домой, все ждут. — Майки точно занят?... — Да, он сказал освободится только к вечеру. – Рин с неким разочарованием отводит взгляд и прикрывает Мэй одеялом, вдруг замечая, как на землю посыпался крупными хлопьями снег. Она около пяти секунд пилила небо уставшим взглядом, а потом села в машину и все четверо они направились домой. Все эти девять месяцев беременности пролетели незаметно. После того как они с Манджиро вновь помирились, парень стал меняться. Чёрный импульс никуда не делся, но он держал себя в руках как только мог. Постоянно был рядом и старался быть мягче, чем обычно. Рин была счастлива, наблюдая за тем, как старался Манджиро. Немного позже она поделилась новостью с Такаши и мамой, Дракеном, Юзухой и Хаккаем. Все они были слишком удивлены, но не менее рады. Казутора расстроился, что у него не получится взглянуть на малышку ближайшее время, на что Рин пообещала показать фотографии. А маме и Такаши пообещала приехать с дочкой в гости когда той исполнится хотя бы два месяца. Роды прошли без особых проблем, хотя первые роды это страшно и очень больно, но когда её малышку положили на грудь, она была на седьмом небе от счастья. Ведь она так ждала её. И полюбила сразу как только узнала о беременности. Только отсутствие Майки на выписке обижало очень сильно. Ведь это важно. Дома они сразу поднялись наверх и Рин с изумлением в глазах замерла на пороге спальни. Вся она в шариках, в углу комнаты кроватка с белоснежным балдахином, рядом небольшой комод, на котором сидела игрушка зайчика. А вокруг их кровати Санзу, Коко и Какучё, с улыбками. — С возвращением! – улыбается во все тридцать два зуба Харучиё, первый подлетая к подруге. Та с улыбкой и мокрыми глазами прижимается к нему, пока он одной рукой осторожно её обнимает. Ведь у неё на руках всё ещё Мэй. — Добро пожаловать домой, маленькая принцесса! – шепчет Санзу с улыбкой разглядывая розовое личико проснувшейся недавно малышки. Рин проходит дальше, с улыбкой оглядывается, не в силах подобрать слова. — Спасибо вам... Вы прямо постарались. – она поворачивается к ним и замирает, замечая перед собой Манджиро. Она ведь была уверена, что он занят, а он здесь... А значит это Майки приготовил ей такой приятный сюрприз. Брюнетка не может оторваться от его тёмных глаз, а он лишь осторожно тянет руки, как бы спрашивая разрешение. Под взгляды замерших подчинённых Рин осторожно передаёт ему дочь, а Сано как никогда бережно берёт её, с таким интересом и нежностью разглядывая её маленькое личико. Он долго смотрел на неё, выискивая в ней что-то, но не мог сосредоточиться на чём-то. Он никогда в жизни не испытывал того, что испытывает сейчас. Какая-то трепетная нежность заставляет даже дышать иначе, глядя на это прекрасное дитя. И это его. Его дочка. Маленькая, хрупкая и такая красивая. С его чертами лица. Глаза покрываются пеленой и он сам не замечает как тепло улыбается, не веря своим глазам. — Наша Сано Мэйюми. – улыбается Рин, обнимая мужа и мягко глядя на дочь. — Такая маленькая... – Майки словно потерялся, пока её разглядывал, а Рин лишь смеётся, утыкаясь носом в плечо блондина. Она видит с каким трепетом он смотрит на их малышку и сама улетает от счастья. — Итак, отметим пополнение в наших рядах! – улыбается Харучиё, воодушевлённо приобнимая стоящего рядом Хаджиме, ведь тот так растрогался, что вот-вот пустит слезу.

***

Месяц за месяцем, а время летит как никогда быстро. Мэйюми уже подросла и скоро ей будет пять месяцев. Жизнь каждого в какой-то степени изменилась благодаря ей. Она была крайне капризным ребёнком, что совсем не удивляло. У неё были чёрные волосы и такие же глаза. У неё были глаза Манджиро. Их строение, его нос и другие черты лица. И наверное, даже характер. Она папина дочка. И если не видит его больше чем пять часов с ума сходит, а когда Майки появляется в поле зрения, берёт её на руки, ласково поглаживая по спинке, быстро успокаивается и всегда засыпает у него на руках. Ночью постоянно капризничает, поэтому я хожу как зомби вот уже пять месяцев. Мы с Майки меняемся, когда есть возможность. А иногда он забирает её с собой на собрания, а я ложусь спать. Так было и сегодня... — Какучё, что там с оружием, задержка устранена? – голос Манджиро тихий, спокойный, пока он передвигается по кабинету покачивая дочку, лишь бы та не заскучала и не вздумала заплакать. Он очень хотел, чтобы Рин выспалась, ведь у неё больше обязанностей, так как он постоянно на работе. А спать малышка не хотела, ей нравилось что папа её качает. Она даже улыбалась, переглядываясь с мужчинами. — Я поговорил с Аяки, он сказал что во вторник груз уже будет у нас. – отвечает Какучё, отодвигая бумажки в сторону места Манджиро. — Тут расписаться надо. Блондин переводит взгляд на Хайтани старшего и тот охотно тянет руки, забирая племянницу себе на колени. Сидящие по обе стороны Риндо и Санзу всячески играются с малышкой, пока сам Ран слабо дёргает коленями, создавая Мэй эффект "кочек". — Майки, есть информация, что шестёрки скалят зубы, в этом месяце у нас напряг и они пытаются бунтовать. – отвлекаясь от племянницы сообщает Риндо, на что его друг широко улыбается. — Так разнесём их к чертям! – воодушевлённо предлагает Харучиё и смотрит на малышку. Та при виде его широкой улыбки улыбается сама, от чего парень умилённо и как-то смущённо переводит взгляд на Риндо. Раздался стук в дверь и в кабинет заглянула Рин. Сонная, с растрёпанным пучком на голове и с подносом в руках. На нём несколько чашек с ароматным горячим кофе. И какой каждому она прекрасно знала, ведь делала его им не раз. — Не устали водиться? – улыбается она, расставляя перед каждым мужчиной по чашке с кофе и получая благодарность. Она забирает у Рана дочку и подходит к Манджиро. Тот целует её в губы, а малышку в лоб. — Ты отдохнула? — Да, я спала, когда ты её забрал. Спасибо, Майки. Думаю, мы пойдём, не будем мешать. – она улыбается, на что парень кивает, переводит взгляд на дочку и нежно улыбается ей. — Мы зайдём после собрания, детка. – предупредил Ран, а она кивает братьям и покидает кабинет. — Предателей найти, допросить... И убить. – приказал Сано ледяным тоном. Одна мысль о том, что какие-то шавки будут рычать в его сторону злит до невозможности. А Санзу лишь улыбается, с большим удовольствием принимая приказ своего "короля".

***

Манджиро уехал на следующий день в Йокогаму, в сопровождении Санзу, Какучё и Такеоми. Мочидзуки вместе с Хайтани поехали на разведку по поводу вчерашнего вопроса о предателях. Коко занят с документами, а Рин осталась дома с дочкой. Парень не был сосредоточен на речи коллег, Санзу что-то говорил, но он совсем его не слышал. Они ехали домой уставшие с дороги, уже темнело и хотелось поскорее оказаться в постели, под одним одеялом с Рин. Почувствовать её тепло и успокоиться, уснуть и вновь исчезнуть из этого мира на короткий промежуток времени. Его лишь отвлекает слишком громкий рингтон. Санзу берёт телефон, прислоняет к уху и через несколько секунд его лицо приобретает оттенки тревоги и злости. — Они решили действовать. — В каком смысле? – хмурится блондин. — Они собираются заявиться на базу. Рин совсем одна дома.– сердце Манджиро ёкнуло от тревоги и он даже не сразу как-то отреагировал. Лишь молча наблюдал за тем как Санзу приказывает водителю ускоряться и начинает обзванивать Хайтани. Только вот те не отвечали, так как тоже выполняли задание. А единственный близкий и надёжный подчинённый Рин - Юджи, сейчас выполнял роль водителя Сано.

***

Мэйюми наконец-то успокоилась и уснула, а Рин устало улыбаясь продолжала покачивать кроватку, любуясь малышкой. Немного погодя брюнетка зевает и ищет глазами телефон, только вот вспоминает, что оставила его в кабинете Манджиро, где он проводит собрания. Ещё раз проверяя, спит ли дочка, так как на улице изредка гремел гром, девушка покидает спальню. Телефон лежит на столе и Рин быстро пихает его в карман, краем глаза глянув в сторону монитора, висящего на стене. Там отображается шесть картинок камер с территории дома. Брюнетка собирается уйти, но останавливается, вновь разворачиваясь к монитору и выискивая глазами на экране охрану. Двое людей, что должны дежурить на своём посту отсутствовали, что серьёзно настораживало. Рин не нашла их ни на одном кадре, плохое предчувствие подкралось и осело где-то внутри. Она быстро набирает номер одного из телохранителей, гудок за гудком, но тот не отвечает. — Что за нахрен... – шипит девушка, как вдруг свет во всём доме гаснет и в полной темноте сверкает лишь молния, без сопровождения громом и дождём. Сано вся напрягается, покидает кабинет, закрывая тот на ключ, заглядывает в спальню и тихо забирает из шкафа пистолет. Малышка спит, а брюнетка выходит из комнаты, так же запирая спальню на всякий случай. Медленно и тихо она спускается на первый этаж, прислушиваясь к каждому шороху. Но было удивительно тихо. Брюнетка выглядывает в окно и там никого нет. Остаётся задний двор. Сердце колотится о рёбра, выламывая их своей паникой. Она здесь совсем одна, и должна защитить дочку. Дверь на задний двор открывается и девушка осторожно оглядывается, медленно выходя из дома. Лишь секунда и сзади накидывается мужчина, валит на пол и бьёт по лицу, забирая пистолет. Рин злобно хрипит, оттягивая его руку от своей шеи, так как воздуха становится всё меньше и меньше. Она бьёт его коленом по животу и выворачивается. Почувствовав свободу девушка бежит в сторону откинутого пистолета, но её хватают за руку и снова валят на землю лицом вниз. Она ударяется носом, чувствует в глазах предательскую влагу от резкой боли и влагу в ноздрях. Отчётливый запах крови и земли. — Не рыпайся, сука! – рычит мужчина, что сейчас придавливает её своим телом к земле. Сано тяжело дышит ртом, ожидая дальнейших действий. — Слышь, Киба, девка у меня! – кричит он и из дома выходит ещё один мужчина. — Значит она правда трётся рядом с боссом. Допроси-ка её. — Чёртовы... Предатели... На кого вы скалитесь, суки?! – рычит брюнетка, но мужчины лишь смеются, а в небе вновь сверкает молния, а после раскат грома пробирает тело скрытой тревогой. Со второго этажа послышался детский плачь и мужчины мгновенно уставились друг на друга. А Рин от паники, что окутала с ног до головы даже задрожала. — Это чё... Ребёнок? – спрашивает тот, что держал Рин. — Значит это правда, что она родила ему... Не зря слухи ходили! А ведь до нас мало какой информации доходит про верхушек, уж слишком они высоко по сравнению с нами... – смеётся второй, опасно скалясь. — Давай заберём спиногрыза и Майки можно будет хоть ноги заставить целовать! – на предложение друга он мерзко ухмыляется и направляется в сторону дома, а Рин рычит словно собака, вырывается, а её снова бьют по затылку, от чего в глазах темнеет и она опускает голову, находясь в полусознании. Через пару минут звучит выстрел и мужчина, что сидел сверху, прижимая её к земле падает рядом, а из дома кто-то выбегает и подбегает к ней. — Рин? Ты слышишь? – встревоженный голос Хаджиме выдёргивает из полусознания и брюнетка осторожно кивает. Парень помогает ей встать, придерживая под руку. — Майки едет домой, всё хорошо. Мне позвонил Санзу и предупредил, что нужно к тебе ехать. Я был ближе и... — Коко! – она хватает его за руку, большими от испуга глазами глядя прямо в его растерянные глаза. — Один... Он пошёл за Мэй! – Коконой пару секунд тратит на удивление, а потом вместе они спешат в дом, чтобы поскорее убедиться, что с малышкой всё в порядке. Когда они поднимались по лестнице, увидели что дверь в спальню открыта, ребёнок громко плакал и вдруг раздался выстрел, от чего оба сначала замерли. Рин истерически всхлипнула с ужасом глядя вперёд, а потом сорвалась с места и пулей поднялась на второй этаж и замерла в пороге. Мокрые и большие глаза с ужасом и паникой остановились на стоящем посреди тёмной комнаты человеке. У его ног валялся труп мужчины, а сам он держал на руках плачущую дочку, так нежно и бережно прижимая к себе руками, в одной из которых пистолет. В небе вновь сверкнула молния, освещая комнату и силуэт, на чьём лице не было ни одной эмоции, а с правой стороны капли чужой крови. Девушка прижала ко рту ладонь и упала на колени с каким-то диким облегчением заплакав. Дочка цела, а Майки вовремя приехал и защитил их малышку, когда Рин уже показалось, что они могут её потерять. — Майки, я закончил, там... Рин? – подбежавший к спальне Санзу замер, присел рядом с брюнеткой, оглядывая её. Она вся дрожала, большими глазами, из которых лились слёзы прожигая в полу дыру. — Рин, ты в порядке? – тихо спрашивает Манджиро, укладывая дочку в кроватку. Он подходит к ней и садится так же как Харучиё. Его рука ложится на плечо любимой, а та поднимает на него испуганный взгляд, всхлипывает и утыкается носом куда-то в основание шеи. Майки берёт её на руки и относит на кровать, садится сам и садит на себя, бережно прижимая к себе, пока она всхлипывает ему в плечо, даёт подчинённым несколько указаний. Дочка успокоилась и просто лежала, кажется вновь засыпая. — Прости меня, пожалуйста... Прости, что оставил вас без защиты. Всё хорошо, Рин, я здесь. Всё позади. Он целует её в макушку, гладит рукой по спине, чувствуя, как она постепенно успокаивается. Сам он хоть виду не подал, но перепугался до ужаса. А те, кто осмелился всё это замышлять ответят самыми жестокими способами. Ведь никто и никогда не посмеет забрать у него любимую жену и дочь. Забрать весь смысл его никчёмной грязной жизни. Единственный свет и тепло. Никто не заберёт у него их. Даже он сам.