Sweet madness

Брюнетка аккуратно подкрашивает пухлые губы гигиенической помадой, приятно пахнущей вишней, приоткрыв ротик, как вдруг дверь в машину резко открывается и на заднее сиденье в сопровождении матов кто-то плюхается. Нахмурившись, она быстро закрывает помаду, кидая куда-то в бардачок авто, пока сзади слышится неразборчивое мычание, кажется, Санзу. Рин оборачивается и наблюдает, как тот после пинка Хайтани старшего пыхтит и двигается на другую сторону сиденья, теперь уже усаживаясь как положено. Так же не аккуратно на сиденье забирается Риндо, довольно хмурый и печальный от того, что старший брат отобрал у него бутылку и не позволил залезть с ней в салон авто. — Рииин! – заулыбался Харучиё, разводя руки в стороны так, будто встретил давнего знакомого и готов принять объятия, на что девушка нахмурилась и включила свет, с прищуром вглядываясь в лица тусовщиков. — Блять, вырубай. – прошипел Санзу и зажмурился так, словно вампир, который попал под солнечные лучи. Риндо же закрыл лицо руками, мыча что-то еле разборчивое. — Вы. Охренели? — Не ругайся, принцесса... Мы ведь, Коко позвал, он уехал, мы ведь допили и вот, потом... – пробубнил Хайтани младший, совсем не связывая слова, в то время как Ран, что уселся на переднее пассажирское, протянул руку и выключил свет. Пожалел бедолаг. — Я понимаю. Но Коко, мать вашу, уехал четыре дня назад! Четыре! Как надо было... Боже! Четыре дня в таком состоянии. Вы сдохнуть хотите?! Четыре дня вы шатались по всем барам и клубам Токио, а мы с Раном ищи вас бегай, да!? – прорычала Рин, яростно смотря то на брата, то на его горе-друга. Оба молчали, будто школьники, которых отчитывают за плохое поведение. Хотя, если вспомнить их школьные годы... В то время парни не были такими молчаливыми и так себя отчитывать никому не позволяли. — Стыд и позор. – ухмыльнулся старший, довольный данным шоу. Интересно, когда младшая из них девчонка рвёт и мечет, а два взрослых парня не смеют сказать что-то против. — Не ори, – попросил Риндо, но поймав на себе уничтожающий взгляд младшей сестры, даже как-то нервно улыбнулся. — Пожалуйста. — Чёрт... Майки вас прикончит. – вздохнула она, потирая переносицу. — Опять ваши задницы прикрывать. Это не так просто! — А ты постарайся, Рин. Хорошо постарайся, — улыбнулся как-то похабно Харучиё. — Попроси Майки за нас... — Сегодня послушаем, как ты старалась, принцесса. – хохотнул Риндо. — Громче старайся. – выдавил Санзу сквозь смех и оба парня вновь залились смехом, будто шутка действительно была убийственно смешной. — Заткнулись! – рявкнула брюнетка, заводя машину. — Боже, придурки... — О, Рин за рулём! – довольно громко удивился Харучиё, только сейчас замечая, что их повезёт домой Хайтани младшая. Рин очень редко садилась за руль, лишь потому что не особо это любила. — И? – фыркнула она, выезжая с парковки. — Угораешь, девушка за рулём - так же ахуенно, как девушка сверху! Очень заводит. – пояснил он, пошло улыбаясь и наблюдая, как быстро Рин выворачивает руль в нужном направлении. — Только не дрочи на меня. – кинула она, ухмыльнувшись, а Харучиё поднял руки в жесте "сдаюсь". — Не буду. Подрочу на Риндо. – ухмыльнулся он, переводя хитрый взгляд на пьяного друга, который вообще вяло соображал кто о чём говорит. — Нахуй... Пошёл... – пробурчал он с паузами, вслушиваясь в рёв авто. — Девочки, – улыбается Ран и поворачивается назад, с усмешкой оглядывая Санзу и Риндо. — Кто хочет подрочить мне? — Ран! – нахмурилась девушка, не отвлекаясь от дороги. — Что? Посмотри на них, они же обдолбанные! – смеётся он, не отрывая взгляда он недовольных лиц друга и брата. — Но ты-то нет! Отстань от них. — Сука, – вздохнул Харучиё и кажется хотел что-то ответить, как вдруг поморщился и прижав ко рту ладонь, согнулся. — Блять, Хару, только не в салоне! – завизжала Рин, мгновенно обгоняя очередную машину и останавливаясь у обочины.

***

19 июня 2018 года.

Бывшие "Свастоны" собрались, чтобы раскопать свои капсулы времени, спустя двенадцать лет. Майки и Рин так и не пришли, и все по очереди прочитали свои послания, с теплом вспоминая былые деньки. Первым прочитали письмо Майки. Каждый растрогался от его слов. Он писал о том, кем видит в будущем ребят. Писал о том, что даже находясь на разных берегах, идя разными дорогами, они связаны. Такаши был тем, кто открыл коробку Рин. Он долго пилил глазами чёрный толстый блокнот, в 96 листов. Мицуя осторожно взял его в руки, и тут же из него на землю выпал свёрнутый в несколько раз листок. — Это её письмо? – поинтересовался осторожно Такемичи, а Такаши лишь отложил блокнот и взял листочек в руки, разворачивая и тут же проводя взглядом по строкам. — «Взрослой мне, через двенадцать лет. Здравствуй, Рин. Двенадцать лет это действительно много. В твоей жизни всё изменится, и ничего не останется как прежде, я знаю. Ты всё так же следуешь за Манджиро? Надеюсь, твои мечты исполнятся и все твои близкие будут счастливы. Я думаю, ты наладила отношения с братьями. И всё ещё скучаешь по Свастонам, Эмме, Изане. Каждый, за короткий промежуток времени стал мне дорог. Братик Такаши, он точно всё так же будет относиться к тебе с нежной заботой. Дракен наверняка не изменился, всё так же сдержан и крут! Надеюсь, что Хаккай нашёл свой путь, который приведёт его к счастью и успеху. Мне нравилось проводить с вами время, я счастлива, что вы присутствовали в моей жизни. Я знаю, что Чифую и каждый из вас простит Казутору. Он уже выйдет из тюрьмы и я надеюсь, что он будет счастлив и вы не оставите его. Баджи хотел бы для него только лучшего, как и для всех вас. Нахоя и Соя точно всегда и везде вместе! Они очень крутые, хотя мы и не успели пообщаться поближе. Я наблюдала за каждым из вас когда-то из тени и лишь мечтала оказаться одной из вас. Все вы мне дороги и даже спустя тридцать, пятьдесят лет, я буду помнить о том, что вы делали мою жизнь лучше. Я знаю, что будет сложно. И мне, и вам. И Майки. Но всё, что вам следует знать - я люблю "Тосву" и вы навсегда останетесь в моём сердце, что бы ни случилось.

С нежностью к вам, Рин. 15.03.2006»

Такаши с Рьюгуджи переглянулись, и Мицуя осторожно передал письмо другу, а сам сжал в руке чёрный блокнот. — Так она положила это.. – задумчиво произнёс парень, вспоминая, что двенадцать лет назад Рин любила рисовать в этом блокноте. — Она хотела, чтобы мы посмотрели что в нём? – Нахоя с братом подошли, как и все остальные, ожидая когда Такаши откроет и покажет содержимое блокнота. Мицуя осторожно открывает его, и на первой же странице попадается рисунок, не совсем аккуратный, слишком яркий. Такаши мягко улыбается, когда снизу видит подпись: "для Рин от Луны и Маны". Следующая страница заполнена какими-то набросками пейзажей, потом несколько страниц эскизы одежды. Такаши помнит, как Рин помогала ему с этим. А потом ему попадается рисунок их матери. Её немного усталый взгляд, слабая улыбка, собранные в низкий пучок волосы. На этом же листе Мана и Луна, ещё маленькие, со своими яркими широкими улыбками. Вот на следующей странице она сама, в свои четырнадцать и рядом рисунок Такаши, где ему столько же. Дальше очередные эскизы, котики, пейзажи. Рин рисовала, чтобы успокоиться. И рисовала всё, что попадалось на глаза. Не идеально, как профессиональный художник, но очень мило и красиво, довольно реалистично и атмосферно. С душой. Все замерли, уловив на очередном листе рисунок Манджиро и Баджи. Те были ещё маленькими, в том возрасте, в котором она впервые их встретила. Как запомнила, так и нарисовала. На следующем листе запись: «Я помню как моё сердце восхищённо билось о рёбра, когда я встретила их. Это мужество в их возрасте, оно поразило меня. Вдохновило на перемены в жизни. Однажды я хочу стать такой же смелой и сильной. Сейчас мне 14, но надеюсь что в будущем я стану лучше!» Тёплая улыбка коснулась лица каждого. А дальше страницы были заполнены различными рисунками. Рин нарисовала всех, кто ей дорог. Серьёзный Дракен, милая Хина, улыбающаяся Эмма. Здесь же братья Хайтани, даже Шиничиро и Изана. С вечной ленивой улыбкой Шуджи. Здесь каждый увидел себя. А на самой последней странице снова была записка и вложено последнее фото Свастонов, на котором все командиры, заместители и она. «В этих страницах вы увидели мир моими глазами. Но даже так вы не представляете всей красоты мира, в котором меня окружаете вы.» Оставленный Рин блокнот стал бурной темой для обсуждения. Парни, расходясь по домам продолжали вспоминать былое с улыбками на лицах и лишь Такаши задумчиво плёлся позади, что не скрылось от глаз Рьюгуджи. — Ты расстроился, что она не пришла? — Она стала появляться намного реже. А сегодня и вовсе не пришла. Возможно, у них с Манджиро какие-то проблемы... Я... Я действительно переживаю. – короткая пауза, прежде чем Мицуя вновь соберётся с мыслями. — Я думал много... Мы ведь могли пойти за ним. Даже в чёртову пропасть, мы бы могли. Но... Все эти двенадцать лет я пытаюсь понять... Кто из нас поступил правильно? Мы, которые пошли своей дорогой, позволив Майки так же идти своей, хотя понимали, что у него проблемы. Или он, который отдалился от нас, огораживая от грязи в его жизни, но при этом ранив и нас и себя. – Дракен медленно перевёл задумчивый взгляд в сторону, унимая вновь вспыхнувшую тоску. — Я тоже думал об этом... Но я совершенно не понимаю. Ничего не понимаю.

***

23 июня 2018 год

Такемичи отчаянно вливал в себя вторую рюмку, пока сидящий рядом Ханемия прожигал его внимательным взглядом, с нотками сочувствия. Поиски Манджиро не увенчались успехом, оба парня устали. А Такемичи и вовсе в отчаянии, ведь будущее, которое он так хотел, треснуло в тот момент, когда он узнал, что Майки глава самой опасной преступной организации в Японии. Что ещё хуже, Рин с ним. Они сидят в этом баре уже час, почти молча. Просто пытаясь собраться с мыслями. — Тебе пора домой. Хина ждёт. – проговорил мягко Казутора, но увидев на лице Ханагаки возражение, мгновенно нахмурился. — Такемичи... – его перебивает подошедшая к их столику брюнетка. Её чёрные волнистые волосы собраны в высокий хвост. Маленькая, худенькая, одетая в простую спортивную одежду. Она осторожно отодвигает третий стул и под удивлённые взгляды присаживается за стол. Парни долго пилят девушку озадаченным взглядом, узнают не сразу. — Привет. – слетает тихо с губ Рин, пока она мягко оглядывает сначала Казутору, который со дня выхода из тюрьмы с ней ни разу не виделся, потом Такемичи, который вовсе с ней не встречался за все эти двенадцать лет, ведь только недавно вернулся из прошлого. А она теперь казалась тёмной тенью, исхудавшая, бледная, вымотанная жизнью и бессонными ночами. С покусанными губами и потухшими фиалковыми глазами. Не та яркая и неугомонная девчонка из второго отряда Свастонов. Не та дерзкая и весёлая подруга с приюта, где работала мать Ханемии. Рин Сано совсем не такая, как Рин Мицуя. — Рин.. А... Ты с Майки?! – отойдя от растерянности Ханагаки вдруг принялся быстро оглядываться, судорожно выискивая глазами старого друга. — Он не знает, что я здесь. Но он знает, что вы его ищите. – как можно тише и спокойнее говорила Сано, сама при этом осторожно оглядывая всех посетителей бара, замечая на себе парочку взглядов. — Ты слишком изменилась за последний год... И Дракен сказал, что ты стала намного реже появляться. Даже Мей перестала каждую неделю привозить к Такаши, как раньше. Что происходит? – с какой-то сдержанной тревогой спрашивает Казутора, но девушка лишь с каким-то сожалением заглядывает в его медовые глаза. Как бы она хотела побольше поговорить с ним, объяснить всё, чтобы он не считал, что ей плевать. Чтобы он понял, что Манджиро слишком изменился и она не способна идти против него. Но она здесь по другой причине. — Прекратите поиски Манджиро. Оставьте нас в покое и живите своей жизнью. – с натянутой строгостью проговорила девушка, улавливая возмущение в синем взгляде блондина. — Что ты говоришь?! Мы поможем Майки, у него точно были какие-то причины... Рин, ты должна привести нас к нему! Мы обязательно... — Замолчи. Ты не знаешь ничего. Ничего, через что он проходил все эти двенадцать лет. Это больше не тот Майки, которым все его запомнили. Это совершенно чужой, бесчувственный и жестокий человек. Держитесь от Бонтена подальше. – прошипела она, перебивая Такемичи. — Как это понимать? Мы нужны Майки, Рин! – всё не мог успокоиться он, пока сидящий рядом Казутора лишь молча наблюдал. — Теперь слишком поздно об этом думать. – одна фраза заставила Такемичи замереть, большими синими глазами глядя в тёмные глаза старой знакомой. — Майки больше не спасти. Теперь даже Мейюми не способна привести его в чувства. Если он выходит из себя, я лишь успеваю увести её в другую комнату, или попросить Рана, или Риндо забрать её. Майки не способен больше контролировать себя даже с собственным ребёнком. На что надеешься ты? — Но это не та жизнь, о которой он мечтал... — Не та. Но ты ничего не изменишь, если позволишь себя убить. Санзу сегодня доложил Манджиро о том что кто-то разнюхивает информацию. В каких бы крепких и хороших отношениях я не была с Харучиё, попроси я хоть на коленях, он не скроет от Манджиро ничего. Поэтому, я не смогу вас защитить, если вы сами не прекратите. — Он не сделает этого! Это всё ещё Майки... — Такемичи... У тебя же счастливая жизнь. Красивая невеста, прекрасные надёжные друзья. — Но вы тоже мои друзья, и я не могу быть счастливым, зная, что Манджиро страдает. Что ты страдаешь! – брюнетка слабо хмурится, поднимается из-за стола, а Ханагаки поднимается следом, хватает её за руку, заглядывая в тёмные глаза. — Рин, помоги мне, и я спасу... — Мичи, – девушка осторожно накрыла его руку своей ладонью, мягко глядя в синие блестящие глаза друга. — Оставайся здесь. На этой стороне. Где светло и есть счастье. Пожалуйста, живите. И будьте счастливы. – прошептала она, вытаскивая руку из хватки блондина и покидая бар под печальные взгляды парней. Ханемия потянулся к алкоголю с неприятным осадком в душе наливая в рюмку отраву разума и заливая её внутрь, пока печальный, полный вины и отчаяния взгляд подруги всё ещё крутился в голове.

***

Шаг за шагом, напряжение растёт, когда Рин, вернувшись домой после встречи с Казуторой и Такемичи поднимается на второй этаж, чтобы пойти в спальню, но слышит радостный смех и писк с комнаты Мейюми. Она ведь отвезла её к матери перед тем как поехать на кладбище, чтобы навестить могилу отца, а после в бар, на встречу с парнями. Девушка осторожно заглядывает в комнату, наблюдая как Мей радостно скачет по кровати, запрыгивает на руки Манджиро, а тот кружит её, слабо улыбаясь и снова бросает на мягкую кровать. Однако, увидев мать, девочка бежит к ней, обнимает крепко, часто дыша и улыбаясь. Интересно, давно ли они так бесятся. — Мама, почему у тебя руки такие холодные? Ты замёрзла? – встревоженно спрашивает Мей, а Рин лишь натянуто улыбается, нежно погладив дочку по волосам. — Нет, милая, пройдёт, всё хорошо. — А мы с папой весь вечер играли! Представляешь, он совсем не умеет танцевать! – брюнетка смеётся, медленно переводит взгляд на Манджиро. На его лице полное безразличие. Последнее время так всегда. Она появляется в поле зрения и у Майки словно просыпается неизвестная ненависть. Рин всё понимает лишь по взгляду, просит дочку поиграть, обещает зайти перед сном, а сама покидает детскую комнату, настраиваясь на очередной разговор с Майки. — Почему она дома? Я отвезла её к маме. Твоих рук дело? – сразу в коридоре спрашивает она, как только Сано закрывает дверь в комнату дочки. — Я забрал её. Твоя мать слишком надоедлива. Если я приехал за дочерью, я не был обязан выслушивать её просьбы оставить её подольше. – холодно проговорил блондин, направляясь к лестнице, а Рин следом за ним. — Я надеюсь ты не грубил ей? – но мужчина молча свернул в кухню, бросил в сторону часов задумчивый взгляд и остановился у стола, разворачиваясь к Рин лицом. — Она, итак, была там последний раз больше месяца назад. Она тоже скучает, почему ты не понимаешь? — Рин, Мей моя дочь и её дом здесь. Здесь она в безопасности. И я не хочу, чтобы мой ребёнок жил днями в доме чужих людей. — Майки, прекрати это. — Повторяю. Это мой ребёнок, и я не хочу, чтобы она без охраны и моего присутствия покидала стены этого дома. Если ты снова без моего разрешения увезёшь её туда, ты больше никогда не увидишь Мейюми. – ледяной тон и абсолютное отсутствие каких-либо эмоций на лице Манджиро пугало меньше, чем содержание его речи. — Где ты была? — У отца. – бросила брюнетка, прежде чем развернуться, чтобы уйти отсюда, подальше от этого мёртвого взгляда, в котором нет даже капли тепла, любви и нежности. Рин настолько привыкла к этому, что уже тошнит и хочется прямо здесь и сейчас согнуться пополам, избавиться от пустоты в желудке, если это возможно, чтобы стало легче. Легче не станет. Даже тогда, когда её током прошибает от его грубой хватки. Она вновь разворачивается к нему лицом, но Сано всё продолжает сжимать её запястье. — Ты снова обижаешься. Твои капризы раздражают. — А ты будь проще. Мей твой ребёнок? Пожалуйста! Тогда сделай что-то для неё. Появляйся в нашей жизни чаще. И желательно не главой Бонтена. А любящим отцом и мужем. – прорычала девушка, с вызовом глядя в чёрные омуты напротив. — Не на что обижаться. Если у вас всё есть. А ты постоянно пытаешься скинуть её на мать, при этом упрекаешь меня в том, что не могу проводить с ней больше времени? — Майки, я не хочу, чтобы она росла в окружении чёртовых преступников, не видя больше ничего и никого. Мама очень её любит и в этом нет ничего плохого. Тем более, пока она там, я помогаю тебе с работой, а не шатаюсь где попало. — Но сегодня ты снова отвезла её туда, а сама поехала беседовать с друзьями? – на лице девушки лишь на долю секунды скользнуло удивление. Она догадывалась, что за ней следят. Стало даже как-то мерзко. — С каких пор ты за мной следишь? — А с каких пор ты стала врать? – он дёрнул её за руку на себя, опасно сверкая агатовыми глазами. В них лишь её отражение, испуганное, убитое нервами за все эти годы. — Я всё вижу и всё знаю. — Тогда скажи мне, зачем я в твоей жизни? Чтобы было на ком срываться? Чтобы можно было оставить все свои переживания и психи на моём теле синяками и слезами на моих щеках? – с горькой усмешкой спрашивает Рин, прямо в его губы. А Майки долго пилит нездоровым взглядом эти любимые, но такие ненавистные одновременно глаза, что полны чистой боли, нежной ненависти и колючей обиды. — Ты никогда не была против, моя Рин. – во время его фразы их губы лишь едва соприкоснулись, от чего по телу вновь поползли мурашки. — Почему ты продолжаешь всё ломать? — Потому что я не хочу, чтобы ты что-то вновь пыталась наладить. Я буду рушить, пока ты не сдашься. — Это не игра, Майки... И однажды ты будешь жалеть. — Я жалею каждый день, но это никак не влияет на мои следующие поступки. – Рин поджимает губы и отстраняется, дёргая руку. — Пусти. – почти рычит, пытаясь выдернуть руку из мёртвой хватки, да только делает себе больнее. Сано второй рукой хватает её за горло, резко прижимая к стене, ударяя её спиной о твёрдую поверхность и с больным безумием глядя в испуганные глаза напротив. — Майки.. — Терпеть тебя не могу. – прошипел он, глубоко дыша и чуть ли не скрепя зубами, видя на её лице страх. Брюнетка отчаянно схватилась руками за его руку, в попытке убрать её, чтобы снова была возможность нормально дышать. Сердце болезненно забилось о рёбра, паника накрыла разум, не позволяя и слова выдавить из себя. Лишь хрипы и болезненные стоны. — Я бы придушил тебя давно. Застрелил бы хоть миллион раз... — Манд... Манджи... — Ненавижу твою любовь. Ты делаешь лишь хуже! Просто исчезни... Исчезни... – словно сумасшедший шипел он, наблюдая как Рин медленно теряет сознание. Он, всё так же сжимая рукой её горло, ударяет её затылком об стену, тут же улавливая с её стороны болезненное мычание. — Лучше бы ты умерла. – в самые губы шепчет он с каким-то отчаянием, резко отпускает её и отходит на шаг, а Рин валится на пол, находясь в полу сознании. В голове какой-то ветер, вся она дрожит, лёжа у его ног и не решается подниматься. Но стоит закрыть глаза в голове слышатся её же крики, плачь. Перед глазами размытые картинки, как она куда-то едет на байке, потом её куда-то ведёт Харучиё, но она почему-то вырывается и что-то кричит. Кровь на руках. И отчётливое, со вкусом громкого отчаяния: «Пожалуйста... Пожалуйста! Манджиро! Манджиро! Пожалуйста...» «Дай мне спокойно умереть.» «Я закончу всё здесь и сейчас.» Девушка изумлённо всхлипывает, пока в глазах скапливается всё больше влаги. Это было очередное виденье, которое пронеслось лишь за секунду. Она медленно поднимается на ноги и большими испуганными глазами смотрит на Майки. Тот стоит спиной к ней, часто дыша и пытаясь прийти в себя. Она хотела было что-то сказать, как услышала тихие шаги. На лестнице замерла Мей, с напряжением и испугом глядя на родителей. — Мама, почему ты плачешь?... — Солнышко... Я лишь устала, всё хорошо, – она нежно улыбается, но так натянуто, что самой больно. — Мы с папой зайдём попозже, пока вернись в комнату и старайся уснуть, хорошо? – девочка застыла на месте, глядя то на мать, то на стоящего спиной к ним отца. Она не верила словам Рин. И она уже не раз слышала их ссоры, просто не подавала виду. — Мей, пожалуйста, вернись в комнату... Входная дверь оповестила о том, что в дом кто-то зашёл. Первым в кухню вошёл Санзу. Увидев на лестнице Мей он обворожительно улыбнулся, помахав ей рукой, кинул в сторону Рин быстрый взгляд и подошёл к Манджиро. Немного наклонившись, он что-то сказал тому предельно тихо, чтобы Рин не услышала. Следом зашёл Какучё. Он сразу остановился возле Рин, изумлённо разглядывая её потерянный вид, мутный взгляд и красные пятна на шее. Майки, резко развернувшись, проходит мимо жены и Хитто, Харучиё за ним. Рин, чувствуя тревогу и панику, бросается следом и хватает Манджиро за руку, останавливая уже в коридоре. В её глазах плещется какой-то нездоровый страх. — Куда ты? — Отпусти. Ты пугаешь Мей. — Манджиро, пожалуйста... Не делай этого. Не уезжай, прошу тебя... – блондин несколько секунд пилил её равнодушным холодным взглядом, а потом грубо оттолкнул, выдернул руку, но Рин снова схватила его за край чёрной кофты, отчаянно всхлипывая. Она не могла сдержать той истерики, что подступала к горлу. — Майки, пожалуйста! — Папа! – кричит Мейюми, подбегает к отцу и вцепившись в него ручками, со слезами на глазах заглядывает в его омуты. — Ты обиделся на маму? Прости её, пожалуйста, только сделай так, чтобы она не плакала. Папа, не уходи сейчас, мама же просит... – Сано изумлённо замирает, медленно опускается на корточки, обнимая девочку, так бережно прижимает её к себе, позволяя эмоциям ровно на пару секунд проскользнуть на лице. Лишь сожаление и боль. Но при этом нежная печаль в глазах. Он целует её в висок, со всей любовью. — Мой ангел... Ложись спать, обещаю, я успокою маму как только вернусь. — Папа, ты обещаешь? — Обещаю. Я скоро вернусь. А ты засыпай. Я поцелую тебя, когда ты уже будешь спать, обещаю. Только и ты пообещай, что уснёшь, хорошо? – девочка кивает, а он ласково гладит её по волосам, долго рассматривает родные черты личика, целует её в носик и вновь обняв, поднимается, кидая в сторону дрожащей, сдерживающейся со всех сил Рин мягкий взгляд. — И ты ложись отдыхать. Я вернусь поздно. – мягче, чем прежде проговорил он, но брюнетка лишь судорожно мотает головой, отказываясь принимать его условия. Какучё, понимая всю ситуацию, с улыбкой уводит Мейюми на второй этаж. Она знала каждого из верхушек и с каждым дружила с самого детства. Поэтому легко пошла вместе с Хитто. — Я тебе не верю... — Рин, почему ты всегда всё усложняешь? — Что ты задумал? – тишина. Санзу продолжал молча наблюдать. Он знал о планах Майки избавиться от Такемичи. И не больше. И он был уверен, что Рин так нервничает из-за будущей смерти бывшего друга. А Майки лишь тянет руку к лицу любимой, проводит костяшками по влажным от слёз щекам, нежно заглядывает в любимые глаза, резко хватает её за горло и ударяет затылком об стену, от чего девушка морщится, закрывает глаза и без сознания валится в руки Сано. Он бережно укладывает её на пол, с дикой болью в сердце последний раз оглядывает любимое лицо, любимые губы, разворачивается и в сопровождении слегка растерянного и напряжённого Санзу покидает дом.

***

Рин пришла в себя не сразу. Прошло может двадцать минут. Она уже лежала на диване, рядом в кресле сидел Какучё, задумчиво листая ленту какой-то соцсети. Брюнетке потребовалось пару минут, чтобы прийти в себя окончательно. Она подскочила, как ошпаренная, судорожно оглядываясь и игнорируя все вопросы Хитто выскочила в коридор. Наспех обуваясь, она вылетела во двор, пока в голове до сих пор крутились обрывки виденья. Уже через минуту под озадаченный взгляд Какучё она выезжала из гаража на байке. Все мысли лишь о том, чтобы успеть. Успеть спасти его. Лишь бы он одумался и всё это оказалось её личной паранойей. Скорость перестала ощущаться, лишь дорога перед глазами, манёвры между машинами. Сколько раз она пролетела на красный свет светофора. Сейчас она боялась лишь за его жизнь. Чёртов заброшенный боулинг. Это здание она видела не раз и радует лишь то, что не придётся долго искать. Голова всё ещё болит и перед глазами плывёт, но то как бешено сердце требовало увидеть его живым прямо сейчас не сравнится ни с чем. Вот она, заветная улица, ещё пару минут. Заброшенное здание уже виднеется издалека и Рин лишь прибавляет газу. Останавливаясь неподалёку, бросает байк и чуть ли не падая бежит ко входу, но замирает, как только слышит испуганные крики столпившихся здесь людей. Она поднимает взгляд на крышу. В эту секунду кажется даже сама планета остановилась. Фиалковые глаза уловили как с самой крыши вниз летит человек. Как белые волосы разлетаются на ветру. Как неизвестность и воздух подхватил тело Манджиро. Шаг навстречу свободе - шаг навстречу небытию. Глухой звук удара тела о землю слился воедино с ударом её сердца. Гул толпы и испуганные вскрики растворились, как и всё вокруг, исчезая словно лучи солнца с приходом грозовых чёрных туч. Ноги сами понесли к нему, пока в голове словно отключился мозг. Он лежал на спине, словно спал. В такой расслабленной позе, белые волосы скрыли лицо, а по асфальту красиво и грациозно начала растекаться кровь. Тёплая, тёмная, затекая во все щели асфальта. Рин, подойдя, опустилась на колени, дрожащими руками обхватывая лицо Сано. Она большими мокрыми глазами пыталась отыскать в нём хотя бы намёк на жизнь. Проверила пульс, игнорируя огромную лужу крови уже затёкшую под её колени. — Майки, – зовёт она шёпотом, поглаживая большим пальцем его щёку. По щекам покатились хрустальные слёзы, а грудную клетку свело болезненными спазмами. Где-то там за спиной послышались выстрелы, крики разбегающихся в разные стороны людей, но она даже не шелохнулась, с такой болью и любовью глядя на него. Рин бережно убирала трясущимися руками с его лица волосы, водила руками по его груди, лицу, медленно сходя с ума от разрывающей нутро боли. — Пожалуйста, Майки... Мой Манджиро... Мой Майки... Ну почему... – сзади кто-то подошёл, потряс её, что-то проговорил, но она даже не почувствовала. — Рин? Рин, надо уходить. – наконец-то дошли до неё слова Харучиё, который присел рядом, тревожно заглядывая в её глаза. — Хару, Майки надо спасти... — Рин.. — Хару, спаси его! – прокричала она, хватая друга за руку, пачкая его одежду кровью Сано, с больным безумием глядя в его глаза. В них так много эмоций, и ни одна не способна сделать человека счастливым. — Ну почему ты молчишь?! – она всхлипывает, отталкивает его, вновь хватая Манджиро за руку и прижимая её к своей щеке. — Майки, я не верю... Я тебе не верю! Я тебе не верю! Не верю! Манджиро! – она уткнулась лбом в его плечо, громко рыдая в него же. Его запах... Его приятный, такой любимый ей запах смешался с запахом крови. Запахом смерти. Всё разрывалось изнутри на части, убивая каждой секундой её жизни. Санзу схватил её и взял на руки, насильно унося подальше от тела мужа, чтобы их люди могли быстро избавиться от следов до приезда полиции. А она била его, громко кричала вырываясь. Она так боялась расставаться с Майки хотя бы на секунду. — Пожалуйста... Манджиро! Манджиро!.. Прошу тебя... Нет, Манджиро... Пожалуйста... Она уткнулась лицом куда-то в изгиб шеи Харучиё, продолжая громко плакать о том, как больно терять смысл жизни. Как больно терять то, что стало большим, чем просто любовь. Рин почувствовала себя маленьким ребёнком, который остался один во всём мире. Всё сгорало от отчаяния, сердце разрывалось от агонии и было невозможно дышать. В этот момент ей показалось, что воздух больше не нужен. Не нужен этот мир. Мир, в котором больше не было Манджиро. Сегодня она лишилась своей главной боли. Но стало лишь больнее. Рин лишилась чего-то большего, чем смысл жизни.

Сегодня он обрёл свободу.

А Рин обрела пустоту.