Под светом звёзд

      Домой мы вернулись едва забрезжил рассвет. Никому не удалось поспать, тем более Баиндиру. Пускай стрела оказалась не отравлена, но от этого не становилось легче.       И если жители Гавани не предали значения нашему спешному возвращению, то вот во дворце все заметно всполошились, учитывая, что и возвращались мы не через главные ворота, чтобы не пугать народ. До поры до времени. Немедленно был отправлен гонец в Харлонд, а следом за ним отец написал письма для Келебримбора, Амдира Лориэнского и Орофера Зеленолеского. — Атто, — стражи у входа в личный кабинет короля даже не посмели мне возразить, лишь расступились в стороны, а несколько советников обратили на меня свои взоры, стоило двери закрыться за моей спиной. На секунду я удивилась, почему здесь нет мамы, но потом вспомнила, что стоило ей увидеть Баиндира, как она отправилась в лазарет вместе с дядюшкой.       Советники смотрели на меня, а я на них старалась не обращать внимания, рассматривая светлые стены комнаты, гобелен на одной из стен и стол из тёмного дерева, резко выделяющийся на общем фоне. На столе в идеальном порядке лежали писчие принадлежности, сложенный пергамент, а за столом сидел отец. Он даже не стал переодеваться, лишь снял с себя походную одежду, оставшись в белой рубашке да штанах, и хоть похоже отец умывался, однако я заметила что грязь и орочью кровь он не смыл всю. Я выглядела не лучше, едва успев только вернуть меч в свои покои и велеть наполнить купель горячей водой, желая с себя смыть всю мерзость тёмных тварей. — Моя принцесса, — не скрыл возмущения в голосе Малрим. Я молчаливо посмотрела на него, ожидая, пока он закончит предложение, однако он лишь отвёл взгляд. — Аратари, что-то случилось? — ласково спросил отец. — Я… Я хотела поговорить с тобой, если это возможно. — Конечно. Оставьте нас, — кивнул отец советникам. Те, нехотя, покинули кабинет, и мы остались одни. Я позволила себе расслабиться, стать полностью уязвимой. — Моя милая хэринкэ, что случилось? — Я хотела спросить… почему ты отверг предложение Аннатара?       Я полагала, что отец станет ругаться или спросит почему я задаю этот вопрос, но он лишь чуть улыбнулся. — Что ты почувствовала при его появлении? — Силу, — призналась я. — Могущество. Ауру. Но она была другой, не такой, как у леди Галадриэль или у тебя, или у мамы… — Я тоже впервые встретив майар почувствовал силу. И у каждого из них она отличается, в зависимости от того, служат ли они Валар или Врагу.       Я кивнула, вспоминая, что отец воевал и до того, как Эарендиль вымолил прощение для нолдор, до появления Эонвэ и армии Валинора. И наверняка он встречался с майар, взять хотя бы тех же огненных демонов. — Речи Аннатара сладки, да только всё это искусная маска. Не посланец Валар Аннатар, о нет. Мне неизвестно, кто он на самом деле, но точно не прибыл с добрыми мотивами. Однажды ты научишься различать подобное могущество. — Я бы не хотела, — порывисто ответила я и поспешила добавить. — Я… То есть, я бы хотела, чтобы зло навсегда ушло и нам бы не пришлось каждый раз ждать подвоха. — К сожалению, он есть всегда, Аратари. Но лучше я буду слыть как король, который выставит лишнюю стражу у границ, чем беззаботным мертвецом.       Дверь открылась и в кабинет вошла матушка, излучая ауру спокойствия. Я улыбнулась, подумав о том, что Малрим за дверью от бессилия перед семьёй короля грызёт себе локти. Просто дело в том, что ни я, ни Малрим никогда не испытывали друг к другу особой приязни. С самого детства этот эльда казался мне через чур заносчивым и высокомерным, а его злила моя вседозволенность. — С Баиндиром всё будет хорошо, — сообщила матушка, затем обратила взор на меня. — Что за письмо ты передала гонцу в Эрин Гален? — Леголасу. Надеюсь, он приедет в этом году, — улыбнулась я и прежде, чем на меня посыпались бы вопросы, я выскользнула из кабинета, улыбнулась Малриму и направилась, наконец, принять купель.       К счастью, никто не помешал мне этого сделать, так что когда я, наконец, отмылась моё настроение значительно поднялось, а когда принесли тёплый завтрак я была просто счастлива. Но теперь у меня появилось время на размышления.       Я размышляла об Аннатаре и его словах. В новой эпохи не будет место эльфам. Возможно, это и так, потому эльдар возвращаются обратно в Аман, где поистине другая жизнь и мы не так подвержены угасанию… Угасание…       Я встречала некоторых эльфов, которые были зациклены на этом. Они не желали отплывать в Аман, но пытались воссоздать частичку бессмертных земель, не дать месту, которое их окружает состариться, но у них это не выходило.       А его последние слова? Теперь, после разговора с отцом я была уверена, что эти слова принадлежали загадочному майа, а не выдумкой собственного разума. Ох, не к добру всё это.       Раздался стук в дверь. — Войдите, — разрешила я, и первым вошёл Милуи, а за ним скользнул Франк. Эльда держал в руках тарелку с сушёными фруктами, поскольку для свежих ещё был рано, и сыром, а адан нёс тёмную бутылку. — Взял немного на кухне, Ритиэль дала ещё в довесок бутылку сока, — Милуи остановил взгляд на моём столе, решая куда бы поставить тарелку. У меня никогда здесь не было идеального порядка, как у отца. Здесь было всего и понемногу, в зависимости от того, чем я занималась в момент: лежали книги друг на дружке; пергаменты, как чистые так и исписанные; писчие принадлежности; серебряная шкатулка, в которой хранились лунные чернила; увеличительное стёклышко; кусок золотистого металла, называемого золотом дураков. Эльф отодвинул в сторону мои наброски, поставил тарелку и взял бумагу в руки, рассматривая. — Красиво. Почему не покажешь Келебримбору? Или нашим кузнецам? — Не уверена, что это хорошая идея, — покачала я головой. — Да и незачем пока. — Когда-нибудь я это сделаю вместо тебя, — пообещал сын Кириона. — Ты обещал привязать меня к себе на верёвочку, но до сих пор этого не сделал, — напомнила я. — Обязательно это сделаю, — эльф опустился в кресло, махнул рукой Франку, мол, садись в соседнее. Нарниец поставил бутылку рядом с тарелками и сел на диванчик рядом со мной. — Как ты? — Цела, сыта и постоянно думаю об Аннатаре, — я взглянула на разбитую губу Милуи, на ссадину на лице и на руках, но ничего не сказала. Он, как и я, успел отмыться и переодеться, и сейчас поверх рубашки на нём была лишь туника с гербом нашего дома, а на поясе висел меч. Я перевела взгляд на Франка, тихо сидящего рядом, он выглядел усталым, а короткая борода была влажной. На удивление, на нём не было привычного золотого обруча. — Вы, как и я, даже не попытались поспать, да?       Милуи лишь пожал плечами. — У меня слишком много вопросов, — сказал тихо Франк. — Я понадеялся вы, Лалвен, ответите на них.       Я забралась на диванчик с ногами и кивнула. Франк набрал в грудь побольше воздуха и на меня посыпались вопросы. К счастью, рядом был Милуи, помогающий отвечать на них. Нарниец после нашего разговора ушёл в задумчивости.       А через несколько дней в Серебристые гавани прибыли лорд Келеборн и леди Галадриэль. Келебриан с ними не было, что меня несколько огорчило, но вид я постаралась не подавать. К этому времени народ уже знал об Аннатаре. Я подозревала, что будут волнения, но, к счастью, всё обошлось и ропота не было, короля поддерживали. Тех, кто прознал об обещаниях загадочного посланца и вдохновился ими было мало.       Я тогда прогуливалась по городу в компании Туриэль и Милуи, когда мы наткнулись на небольшую группку эльфов. Среди них были и темноволосые нольдор, и серебровласые фалатрим, в большинстве своём совсем молодые, однако было среди них и несколько взрослых квенди, некоторые даже меня старше. Мы бы и не заметили их, напарвляясь к ловцам жемчуга, однако, нам так просто пройти мимо не дали. — Аранель! — окликнул меня самый старший нолдо. Мы остановились, улыбка сползла с лица Туриэль, Милуи тоже помрачнел. — Что-то случилось, друзья? — улыбнулась я. — Правду говорят, что вы видели лично Аннатара? — выскочил вперёд сероволосый мальчишка под неодобрительными взглядами старших. — Какой он был, а? — Излучал ауру могущества, — пожала я плечами, враз расхотев улыбаться. — И много говорил. — Он обещал помочь устроить здесь всё также как и в Благословеных землях, — добавил старший эльда с пронзительными серыми, как штормовое небо, глазами. — Обещать можно много чего, — уклончиво ответила я. — Нам ли не знать, как много всего сулили нам и враги, и друзья, да только что мы получили? — Именно, — согласился нолдо. — И мы оказались здесь, в Эндоре. Но может быть, мы действительно можем создать Валинор? — он внимательно посмотрел на меня. — И ручных айнур будем выращивать в глиняных горшках, как цветы, — съязвил Милуи. Туриэль не удержалась от смешка, и пока не завязался спор, я сказала: — Вот что, я не верю словам Аннатара, пускай они и сладки, как самый вкусный мёд, да только не гнушался он добавлять чар в свой голос, пока говорил. Если тебе так хочется послушать его речи, то можешь побежать ему в след, а я его более и видеть даже не хочу.       Нолдо не ответил, а я посчитала наш разговор оконченным и мы продолжили свою дорогу.       Меня позабавила реакция нарнийцев, когда они увидели леди Галадриэль, впрочем, наверное, у всех, кто видел её была такая. Эарадан долго стоял с открытым ртом тогда. — Здравствуй, Хэринкэ, — обняла меня светловолосая леди, не обращая внимания на чужеземцев. Разумеется, она знала кто они и откуда, но их реакция забавляла её. — Совет скоро начнётся, — кивнула я. — Отец волнуется, однако вы всё узнаете от него.       Я не стала говорить о мыслях короля об укреплении границ сейчас, но лорд Келеборн и леди Галадриэль поняли меня, кивнули.  — Тогда не будем медлить, — согласился лорд Келеборн. — И заставлять ждать короля.