Путеводная звезда

30 марта

(день прилёта)

Это же надо было ей влюбиться тогда именно в него. Иногда Марк ведёт себя так, как будто он действительно Иисус, ладно, прекрасен Кондратюк точно не меньше. По Сашиному мнению. Но ему об этом знать не обязательно. Например, сейчас он решил использовать её вместо подушки. «Спасибо, что хоть слюна изо рта не течёт» — уголок её губ слегка приподнимается, когда она смотрит на его умиротворённое лицо. — «Хорош, зараза» Заявиться под ночь домой, приехав с аэропорта с чемпионом Европы, да, так эффектно домой Саша ещё возвращалась. Обычно с соревновании везут медали да вселенскую усталость, а она ещё и парня. От Щербаковой ни одной весточки, и ей непонятно хороший это знак или плохой. Хотя безумно интересно, куда все смотрели на протяжении всего этого времени: искры, мелькающие между хореографом их команды и Анной, размером с петарду, точно не меньше. Машина подъезжает к таким родным пенатам, и Саша предвкушает момент прерывая сна, навалившегося на её плечо парня. — Эй, спящая красавица, сеанс снов закончен. — Трусова ощутимо трясёт молодого человека за руку, улыбаясь тому, как мило Марк морщит глаза. По началу влюблённость в парня с голубыми, как её любимый лёд, глазами казалась ей проклятием. Ведь ей нужен результат, рекорды, победы, чтобы никто не сказал, что русская ракета потеряла позиции. А любовь всегда отвлекает, манит, даже губит. Совершенно не то, что поможет взобраться на пьедестал. Саша думала, что после месяца отказов и ссылок далеко и надолго Кондратюк найдёт себе новое увлечение. Художник же, нужно разнообразие, иначе останешься без вдохновения. Но и здесь он обманул её ожидания. Продолжил бороться за неё с ней же самой, прямо как боролся за победу на чемпионате Европе, вырывая её с корнем, доказывая, что лучше нет. Пока Марк упорно шёл к ней шаг за шагом, она бежала от него как можно дальше. Пока Анна не толкнула Трусову год назад в его объятия. В обоих смыслах. Она сказала что-то вроде — медаль ещё будет, а будет ли любовь? Поэтому она дала ему шанс. Дала шанс себе, что любовь не станет препятствием на её пути к заветной мечте. И не стала же. Наоборот, Саша наконец-то нашла себя в полной мере. Как будто ей только и не хватало пазла с именем «Марк Кондратюк». Поэтому сейчас она должна быть поддержкой для Щербаковой, как та была для неё. Конечно, в Аниной ситуации все ещё сложнее, чем было в её, но совет подруги сработал и с ней самой. Чтобы Щербакова когда-нибудь светилась так, как все те дни, такого точно не было на её памяти. Да она прямо новогодняя ёлка с кучей гирлянд. Когда ещё никто не знал о чувствах между хореографом и «железной феечкой», видели одно — к ним в мирок лезть не надо. Все девочки знали и понимали, что для Даниила Марковича Аня — Грааль со святой водой. И будь ты хоть пятерной чемпионкой мира, занять её место не получится никогда. Загитова пыталась и даже не скрывала этого, но лишь зря потрепала пёрышки. Аня выиграла этот бой без борьбы в открытую, нокаутом. Её размышления были прерваны Марком, который также участвовал в борьбе, в борьбе с её чемоданом, пытаясь вытащить его из багажника. Выглядело это ещё умилительнее, чем его спящие выражение лица. Потому что такой же упрямый, как и она. Пока он не одолеет этот чемодан — не остановится, а Саша будет просто наблюдать, справляясь со смехом, желающим вырваться наружу. — Да, Саш, в чирлидерши тебя не возьмут. — резюмирует парень, когда чемодан оказывается у Саши. — С чего это? — она с ухмылкой поднимает бровь, собираясь выйти из машины. — Поддержки от тебя никакой. — на убийственный взгляд Трусовой у Марка давно иммунитет, поэтому он просто смеётся. — Слушайте, а если я вам доплачу, вы её увезёте? — с улыбкой обращается он к водителю, после чего рыжеволосая дёргает его за куртку. — Ага, только тебя и в багажнике. Спасибо, до свидания. — её взгляд слегка сквозит прохладой, но она всё-равно тянет его за руку к входной двери. Когда к Саше подбегает свора её пушистых друзей, она тут же отпускает руку чемпиона, забывая о нём. «Не-не, Марк, ревновать к собачкам, это не твой профиль, да и это же Саша» — С приездом, доча. — заглянула в прихожую Светлана, видимо, услышав дружный лай. — Маркуша, какой сюрприз. — женщина тут же сжала парня в объятиях. Многие девушки хотят, чтобы их молодой человек вызывал симпатию у родителей. Хотя зачастую происходит совершенно обратное. Но семья Трусовых и здесь была абсолютно уникальной. Братья нашли себе компаньона в съёмке тик-тока и анекдотах. Отец зачастую беседовал с ним о спорте или привлекал к ремонту дома. А Светлана прямо боготворила избранника дочери, считая того редким экземпляром для современного времени. Нет, Марк действительно был самым разносторонними парнем из всего Сашиного окружения. Кондратюк прекрасно разбирался в тонкостях литературы — они ни один час провели за обсуждениями любимых произведений. Любил музыку и многое знал в тонкостях её применения на льду, хотя до Глейхенгауза ему было очень далеко. Конечно, главный пьедестал в его интересах заняла живопись, кроме Саши и фигурного катания. Хотя и для неё он исписал немало краски Вот и сейчас, сидя за столом их светлой гостиной, он не обделён вниманием её родственников. Удивительно, как устроен этот мир. Анна сейчас, наверняка, так же, как и Александра сидит в семейном кругу вместе со своим возлюбленным и чувствует усталость после непростых соревновательных дней. Да только Аниного возлюбленного вряд-ли встретят также с хлебом и солью, как её Пикассо. Который, к слову, не ел, видимо, более пятнадцати лет, потому что еду со стола он в себя втягивал, как пылесос, иногда и вместе с её порцией, пока она не отставила тарелку подальше. — Эй, голодающий тибетский монах, — она провела пальчиком по восточному принту на его футболке, привлекая к себе внимание. — это тебе не шведский стол. — Не имею ничего против бракосочетания, если намёк был об этом. — очаровательно улыбнулся Марк, передавая ей сушку в пять карат. Сушку девушка приняла, и, естественно, Кондратюк ознаменовал это у себя в голове, как маленькую победу на пути к главным соревнованиями за благосклонность чудо-женщины. Похоже, что родители всё же вспомнили, что дочь вернулись с соревновании, поэтому беседа с четвертного вошла в спорт: — Сашенька, мы очень-очень тобой гордимся, и для нас ты всегда золотая. — звук бьющихся друг о друга бокалов напомнил о торжественной обстановке их застолья, и мягкая улыбка всё же настигла фигуристку. — Они просто покрасили твою медаль, у меня как раз пропала серебряная краска. — Марк заправляет огненную прядь девушке за ушко, смотря прямо в глаза. И ей хочется ему верить. — Я не переживаю об этом настолько сильно, вы что? — уголки её губ приподнялись, когда мама послала ей понимающий взгляд. Трусова была убеждена в том, что Анька — молодец, и ей это сейчас нужнее. Конечно, золотая медаль в её спортивной сумке последнее о чем она думает. Потому что вряд-ли такая же воодушевленная атмосфера витает в доме Щербаковых. В доме Щербаковых царило напряжение, очаговой точкой которого была родительская спальня. — Ты видел её взгляд? — Юлия уже по привычке ходила по комнате, активно жестикулируя, на что увлечённо смотрел её супруг. — Интересно от кого нахваталась, поступать так с родной матерью. — Да я сам ещё не осознал всё, что произошло… — задумчиво произнёс глава семейства, рассматривая фотографию дочки, стоящую на тумбочке. — Конечно, понятно, почему она искала любовь там, где бывает большинство времени, но я думала, что это будет один из её сверстников… — Я тоже на это надеялся, да и надеялся, что это случится чуть позже. Но когда Аня проступала не по-своему? — А я ведь чувствовала, что с ней что-то происходит: приходит поздно ночью, врёт, теперь ещё и поступает так бестактно. Раньше она себе такого не позволяла. — женщина устало опускается на край кровати, бросив взгляд в сторону супруга. — Раньше она и не была влюблена. Как будто мы с тобой слушали родителей в своё время. — усмехнулся Стас, погладив жену по плечу. — Твоя мама тоже не была в восторге от простого студента без надежд на перспективное будущее. — Хочешь сказать, что наша дочь в более выгодном положении? — немного расслабилась Юлия, смеясь мужу в плечо. — Ну, между простым студентом физического факультета и заслуженным тренером России определённо есть разница. — мужчина многозначительно покачал головой, улыбнувшись супруге. — Ну да, и ещё разница тринадцать лет… Думаю, ей пока стоит побыть дома, просто теперь я даже не знаю, что будет, если она пойдёт в «Хрустальный». Ей нужно подумать и всё осознать. — выдыхает женщина, подходя к двери. — Пойду поговорю с ней. Юлия медленно шла по коридору, обдумывая каждое слово для будущей беседы с дочерью. — Анют, доченька, можно войти? Я хотела поговорить с тобой… — с другой стороны двери отозвалась лишь тишина. — Я понимаю ты расстроена, мы тоже расстроены, мы же не на такое «знакомство» с твоим избранником рассчитывали… Женщина прижалась спиной к двери и выдохнула, немного помассировав глаза. Она понимала — разговор не будет лёгким. И обида дочери вполне естественная реакция. Первая любовь, иногда самая сильная. Та, за которую ты готов воевать чуть ли не со всем миром… — Твои чувства к Даниилу Марковичу мне вполне понятны. Он — мужчина видный, образованный, очень внимательный, но он взрослый, а ты ещё так молода, моя девочка… — тишина всё также обволакивала всё пространство, Юлия не услышала ни шороха в ответ. — Не готова ты ещё к семейным отношениям. Женщина должна быть олицетворением уюта, покоя, никаких гулянок. Нужно будет постоянно готовить, убирать, постоянные походы в магазин. Да и Даниил вечно на работе, он же трудоголик до мозга костей, хочешь ли ты этих одиноких дней в пустой квартире вне льда?.. Если бы кто-то ещё был в коридоре, то, наверняка, бы подумал, что она спятила. Ей богу, взрослая женщина разговаривает с дверью — смахивает на сюжет книги «Палата номер 6». — Аня, я — твоя мама, и я хочу для тебя только лучшего. Ты же у меня умная девочка, сама понимаешь, что ваши отношения лишены кого-либо рационального будущего. Не собираешься же ты за Даниила Марковича замуж выйти, правда? — её голос звучит несколько саркастично, когда она снова прислушивается к звукам за дверью. Женщина слышит звук шагов, но не за нужной ей дверью: — Мам, ты зря стараешься. — в коридоре появляется её старшая дочь, скрестив руки на груди. — Они уехали ещё час назад. — Что? — Инна подумала, что если бы в руках у матери вновь был бы бокал, то его бы снова ждало свидание с полом. — Как это «они уехали»? Вместе? — Ну, знаешь, заказали такси и уехали. Вместе. — девушка скромно пожала плечами, мол ничего необычного. — Прекрасно, ещё и увёз её из родного дома, тоже мне, принц. — горько усмехнулась Юлия, все её опасения сбываются всё быстрее. — Мам, да не надо делать из мухи слона. Аня у нас уже взрослая девочка, и её выбор с кем ей быть, когда и как. Тем более, она не одна. — В этом-то и проблема, что не одна, а понятно с кем. Интересно, знала ли Этери. — задумчиво произносит Юля и достаёт из кармана телефон, Инне это более чем не нравится. — Позвоню твоей сестре, удумала от родителей сбегать, взрослая. Единственное, что услышала Юлия в трубке во время звонка Ане, а после и Дане, это протяжные гудки без надежды на скорый ответ: — Это начинает действовать мне на нервы. — она активно что-то набирает в телефоне с сосредоточенным выражением лица. — Заметно. — резюмирует Инна, получая строгий материнский взгляд. Конечно, Этери была последней инстанцией, куда хотела обращаться Юлия в данной ситуации, но обстоятельства говорили сами за себя: — Этери Георгиевна, здравствуйте, я тут по-поводу Ани… — Здравствуйте. О, так они управились быстрее, чем я думала. — Инна подумала, что материнское выражение лица выигрывает даже у того, которое было после пламенной речи Ани. — Постойте, то есть… Вы всё знаете? — ошеломленно произнесла женщина, ища опору в стене поблизости. — Да, я, конечно, давно подозревала, но даже с этим они произвели на меня впечатление. Хотя, я думаю, так себя ощущала половина присутствующих на Чемпионате. — И вы ничего не попытались сделать с этим? — укоризненно произнесла мать чемпионки, проходя с дочерью на кухню. — Почему же ничего? Был сеанс воспитательной беседы с до беспамятства влюблённым хореографом, да только эти двое не собираются отказываться друг от друга. — несколько отстранено произнесла Тутберидзе. — Ну, по моему звонку вы можете заметить, что беседа не сработала. — Юлия отхлебнула половину содержимого стакана с водой, заботливо налитого старшей дочерью, которая с напряжением слушала их разговор. — И не сработает. Ничего не сработает. Потому что мы обе знаем, насколько они упрямы. Что я только не делала, чтобы предотвратить это. Если по началу работы Даня меня хоть как-то слушал, то сейчас ему абсолютно наплевать на всё, кроме Ани. Это его слова. А уж о своей дочери вы знаете больше меня. — Этери говорила так размеренно и спокойно, что Юлия боялась захлебнуться в новом глотке. — Ну, теперь они уехали куда-то вместе и моя возможность вразумить собственную дочь точно равна нулю. — Поверьте, будь она дома ваши шансы всё-равно ровнялись нулю. Но по поводу вашего волнения, я всё же поговорю с Даней, чтобы вы хоть имели представление о её состоянии, наверняка, она тоже на нервах. — это было самым простым решением успокоить женщину по мнению Этери, потому что большим количеством времени она не располагала. — Буду вам благодарна, простите за беспокойство, мать же, сами понимаете. — нервно усмехнулась старшая Щербакова — Да ничего, тоже проходила через это состояние, надеюсь далее ваша ночь будет спокойной. — Этери первой повесила трубку, после чего Юлия хоть всего на толику, но успокоилась. Инна, всё это время сидевшая напротив неё, просто встала и, взяв маму за руку, повела её в сторону родительской спальни, пока мама не позвонила ещё кому-то. Она больше других надеялась, что ночь в дальнейшем не будет неспокойной. Ночь не была спокойной и для девушки на другом конце города, только неспокойной она была по другой причине. Марк так активно развлекал её семью одним своим присутствием, что о спокойствии Саша могла лишь мечтать. Марк сам по себе был яркой личностью, чем и привлекал к себе всех вокруг, а в сочетании с её семьей он был ещё активнее. Каждый раз старательно производил на каждого из них хорошее впечатление, хотя ему и стараться-то не надо было. Вот и сейчас он так старался, что уснул в тот момент, когда они наконец-то остались наедине в гостиной. Мама ушла за чем-то на кухню вместе с отцом, а братья разбрелись по комнатам, как муравьишки. «Наелся отравленных яблок, называется. Вот тебе и мужское внимание, Саша» Марку постелили как раз на диване в гостиной, но через двадцать минут после подготовки ко сну, он, по-любому, проберётся к ней в комнату. Эта мысль вызвала улыбку на её лице. Их ночёвки были самым особенным временем, потому что они были предоставлены только друг другу. Именно эти минуты были для Трусовой самыми личными, самыми дорогими, когда можно было расслабиться, полагаясь на его сильные плечи. Сашино предвкушение прервала Светлана, входящая в комнату с чаем в руках: — Марк что спит? — Светлана бросает взгляд на спящее лицо фигуриста, пока Саша машинально убирает, упавшую ему на лоб, чёлку, и улыбается. — Да нет, по-моему, просто помер. — Трусова, тихо посмеиваясь, продолжает методично перебирать его волосы. — Саша. — женщина укоризненно качает головой, не оценив шутку дочери. — Что? Я ж пошутила, он просто устал. — Понимаю его, встречаться с моей дочерью не лёгкий труд. — она улыбается, погладив дочь по голове. Подкол в защиту Кондратюка засчитан. — Как будто он прям утруждался… — отводит глаза девушка, поджимая под себя ноги. — Так вот в чём дело, дефицит внимания. — понимающе улыбается Светлана, смотря как Марк переворачивается во сне, утыкаясь носом в Сашины колени. — Никакой не дефицит, он просто дурак, вот и всё. — если бы не Сашины блестящие глаза, мама ей, может быть, и поверила бы, но чувства выдавали её с головой. — Милая, если тебе чего-то хочется от Марка, то можно просто попросить. Мир не рухнет от того, что ты хочешь быть любима. И это не слабость, любовь является силой, толкающей человека на большинство поступков и достижение целей. — Светлана ласково пригладила длинные рыжие волосы дочери. — Аня мне также сказала год назад. — Значит, Аня — очень мудрая девушка и хороший друг. Ну, оставлю вас одних, и прислушайся к советам подруги. — подмигнула она дочери, выходя из комнаты. «Эх, Анька, тебе б самой сейчас не помешал бы такой друг, как ты» — на этой мысли молодой человек, устроившийся на её ногах, перевернулся и медленно разлепил веки. — Я что-то пропустил? — он обаятельно улыбнулся, глаза его блестели ото сна. — Нет, не переживай. Прости, если разбудила. — её пальцы мягко прошлись по его щеке. Рыжие волосы скрыли его от всего мира, когда она наклонилась к нему поближе. — Какая ласка. — мягко улыбнулся он, обводя кончиком пальца контур её губ. — У тебя так глаза сияют. Ты пьяна моим присутствием? — чемпион заправляет ей за ушко одну из прядей, мягко мазнув ладонью по щеке. — Да, видишь, уже даже на ногах стоять не могу. — её тихий мягких смех заглушил собой всевозможные звуки в его голове, а зелёные глаза излучали тепло. — Тогда тебя надо уложить в кровать. — полусерьёзным тоном шепчет он ей, и, не моргая, смотрит прямо в глаза. — Так уложи. — выдыхает она ему на ухо, вызывая табун мурашек на коже. Ей кажется, что его глаза заполняются тёмно-синим цветом заместо голубого. Он встаёт резко, даже слишком, слегка напугав её. Это не было его типичным поведением. Хотя и она никогда не была такой, какой позволила себе быть лишь сейчас: мягкой, осторожной, безгранично любящей его до дрожи в руках. И такие перемены слегка пугают её. Она совершенно не привыкла так открыто проявлять свою привязанность, но Марк заслуживает даже большего. «Спокойно, единственное, чего мы должны боятся, это самого страха» — Трусова проговаривает это про себя, как мантру, когда он заносит её в её же комнату. Она лишь крепче обвивает его шею руками, когда он осторожно опускает её на поверхность кровати. Молодой человек медленно, почти невесомо, касается её губ своими, заставляя всё её внутренние рамки пасть. Девушке кажется, что в этот момент в ней будто что-то плавится, особенно по направлению тех линии, что рисуют его пальцы. — Решил сделать меня своим холстом?.. — она запускает пальцы в его слегка вьющиеся волосы, его улыбка такая светлая, как будто он всё тот же семилетний мальчик с детских стартов. — Интересная идея, но лучше описать тебя на холсте. — молодой человек всё-таки меняет положение, и просто привлекает её к себе. — Это предложение? — интерес искрами мелькает в Сашиных глазах, делая их ещё насыщеннее. — Не руки и сердца, пока что, но да. — он заворачивает её в одеяло, обвив руками, чтобы зарыться носом в рыжие волосы. — Умеешь же заманить в свои сети, божий ты искуситель. — она переплетает его пальцы со своими, поддаваясь сладостной тьме грядущего сна рядом с ним. — Только не отодвигайся… — уже полусонным голосом произносит Саша. — Почему? — Кондратюк послушно прижимает её ближе к себе, хоть и не понимает причины такой просьбы. — Потому что с тобой мне тепло. — искренне произносит Саша, решив следовать совету Щербаковой, прежде чем уснуть. Может быть, Марк Кондратюк и был непосредственным, слишком лёгким в своём темпераменте в отличие от других, но не с кем другим Саша бы не смогла встречать сны. Ведь только у него есть краски, раскрашивающие её жизнь и меняющие её саму.