***
Сигарета дотлела до фильтра — Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который запечатывал его волнения и помогал успокоить душу. Он получал минуту тишины и собранности в своей голове, осмысляя факт ещё одного пережитого им дня, и пытаясь убедить себя, что это больше к лучшему, чем к худшему.
Смесь вызывала дрожь отвращения по рукам парня и чувство столь незнакомой ему абсолютной безопасности одновременно; эмоции и волнения на короткие мгновения приходили в порядок, давая чувство не опустошающей, но освобождающей пустоты в разуме юноши. Исчезали даже звоны, что обычно били где-то в затылке, и к которым он, возможно, так и не смог привыкнуть за этот год.
Последние девять или около того месяцев прошли до глупости обычно, словно эта жизнь и не принадлежала доселе вечно бегущему кролику. Нил обосновался в этом городке, отказываясь двигаться куда-либо, и просто ждал, пока за ним придут люди отца. Боже, да он даже снимал домик, несмотря на то, что не спал там и половину ночей, ведь, хоть он и многое смог отпустить,
запереть в своей голове и игнорировать, но спать на мягкой кровати, когда его спину ничто не охраняет и не подпирает было невыносимо. Раздевалка школьного стадиона и то дарила большее ощущение безопасности.
Кажется, будто это всё — чья-то злая шутка. Нил преследовал их ранее по зацепкам из городов, где они не задерживались иногда и недели, но вот он месяцами стоит на одном месте, а они так и не пришли. До окончания школы не больше трёх недель, а оставаться в городе после выпуска нельзя — это может вызвать ненужные вопросы.
Чёрт… Он настолько не ожидал, что доживёт до этого дня, что и вовсе не задумывался о том, куда бы двинуть потом.
Уперев взгляд в небо, за мощными прожекторами стадиона он не увидел и намёка на звёзды. Наблюдает ли мать за ним сверху? Видит ли она Натали, или же, в чём он абсолютно уверен, — они вместе горят холодной яростью, наблюдая за тем, во что превратился младший, что, сначала убив их, теперь сам не может дождаться неминуемой и желанной им смерти.
Он уже было откинул какие-либо размышления, затушив сигарету и начав попивать ещё теплый чай из термоса, что в последние недели стал для него почти единственным источником калорий, когда внезапно скрип двери прервал его ещё не состоявшиеся мысли, вернув обратно в реальность.
Окинув взглядом вошедшего тренера Эрнандеса, севшего рядом, Нил подумал о том, что и впрямь слишком расслабился. Окончательно собравшись, он вновь начал улавливать шум окружающего мира, как и нотки чего-то, походившего на волнение тренера.
— Не заметил, чтобы они пришли на игру. — произнёс тренер после непродолжительного молчания. В ответ на непонимающий взгляд парня он пояснил: — Твои родители.
— Я думал их позвать, но они двинули в командировку. — небрежно, со вздохом отмахнулся Нил.
— Опять? — вскинул бровь Эрнандес, глядя на профиль нападающего, как обычно показывая, что он нихрена ему не верит, но, как и раньше, не может понять, где именно он не верит больше.
— Ну, меня ведь надо содержать. — хмыкнул Джостен, показательно вскинув бровь, передразнивая тренера: — В любом случае, не сказать, что они многое пропустили. — договорил он, возвращая взгляд на поле, но тут же кидая его в двери и мгновенно напрягаясь при встрече с глазами высокого крупного мужчины в джинсах и майке-алкоголичке. Руки, державшие пачку папок, обвивали этнические татуировки в виде языков пламени. Поза расслабленная, в противовес пристальному взгляду изучающих глаз. Душа достаточно сильная, чтобы, резонируя, улавливать отголоски эмоций. Моментально взяв свой, начавший разваливаться в панике, разум под контроль, Джостен взял с соседнего места свою сумку, и готовился уже было рвануть к углу зрительской зоны, где находился вечно открытый служебный коридор, как голос тренера затормозил попытку.
— Ах, да, совсем забыл… К тебе тут кое-кто пришел. — сказал тот, то ли неловко, то ли виновато почёсывая область за левым ухом.
— Не думаю, что мы знакомы. — констатировал Нил, аккуратно касаясь кончиками пальцев спрятанного в ремне своей сумки ножа.
— Он приехал от университета, посмотреть твою игру. — пояснил Эрнандес, навострившись от количества возникшего напряжения на квадратный метр.
— Херня. В Милпорте никто не ищет игроков. — фыркнул Нил спокойным, ровным голосом с вызовом во взгляде, крепче сжимая двумя пальцами клинок, всё ещё спрятанный от любопытных глаз: — Люди не знают, где это.
— Есть такая вещь, называется «карта» — подал голос незнакомец: — Слышал о таком?
— Сомневаюсь, что этот городок на ней вообще обозначен. — ответил Нил, вскидывая бровь и с явной угрозой отвечая на хмурый взгляд собеседника.
Игру в хмурые «гляделки» прервал голос Эрнандеса:
— Это я написал ему о тебе, зная, что он нуждается в нападающем. Не стал предупреждать тебя, чтобы не обнадеживать.
— Ой-ой, как неловко. — наигранно прикрывая рот рукой, огрызнулся Джостен: — А кого-то ведь всё равно обнадёжили.
— Так, покажешь характер в другой раз. Я больше не могу ждать. — незнакомец решил взять себе слово: — Конечно, глупо набирать игроков в конце сезона, но у нас возникли проблемы с составом, а твой тренер сказал, ты ещё не определился, куда поступать, так что думаю, всё складывается как нельзя лучше, не правда ли? Мне нужен игрок, тебе — команда. Подписывай бумаги, и на следующие пять лет ты — мой.
<Признаться честно, это действительно звучало несколько заманчиво, даже для Джостена, который последнее время не позволял себе хотеть больше, чем пара часов сна на полу заброшенного на ремонт крыла школы. Казалось бы — одна подпись, и не надо думать о том, куда бежать, и можно дальше вырубать мозги, гоняя себя по полю с клюшкой. Но лишь мысль о посещении одного пространства с несколькими тысячами других студентов на постоянной основе вводила его в тихий ужас. И это не говоря об отце и его людях, что всё ещё продолжают погоню за Нилом.
— Жаль, но Вы зря приехали.
— Прилетели. И нет. Ибо ты подпишешь. — он кинул на трибуну рядом с Нилом папку, на обложке которой жирно были выведены имя и фамилия его двадцать второй личности, которую, по соображениям здравого смысла, он планировал сменить в мае, сразу после окончания учёбы. Имя, что дало ему бо́льшую свободу, чем все имена до этого вместе взятые.
И прямо сейчас перед ним стоял человек, готовый определить ему место на целых пять лет, и освободить от надобности волноваться о следующем шаге, даже если это значило, что он подпускает опасность ещё ближе, чем когда-либо. Хотя не сказать, конечно, что это его действительно волновало, пока есть шанс оставаться Нилом Джостеном лишний день или два.
И всё же он не мог… Или мог? Что-то защемило внутри, и, несмотря на отсутствие тлеющей рядом сигареты, мысли резко упорядочились, выстраивая варианты того, что могло случиться. А почему бы и нет? Умереть чуть раньше, но немного пожить без оглядки на прошлое — может, это и вовсе к лучшему.
— Я серьёзно. И я тороплюсь. — смерил его взглядом мужчина: — Понимаю, что это немного неожиданно, но после того, как Джейни упекли, комитет с меня не слезает…
В голове пролетели вырезки последних спортивных новостей.
— Дэвид Ваймак. Лисы, Пальметто. — констатировал Нил, мгновенно отметая любой утвердительный ответ на предложение.
Кевин Дэй какого-то хрена перешёл к ним в том году после травмы, и Нил Джостен не собирался впускать что-то из своего прошлого в свою, и так трещащую по швам, новую реальность.
— Значит, ты видел сюжет в новостях. — произнес тот.
Лисы представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников, которых Ваймак собрал вместе под лекции о том, что готов дать им на один шанс больше, чем остальные. И, возможно, минуту назад Нил позволил бы дать бы шанс и себе, однако общение с бывшим сокомандником, если их вообще можно было так назвать, никак не вписывалось в картину «спокойно помереть» Н. Джостена.
— Как я уже сказал, не стоило сюда прилетать. Я не буду играть за Лисов.
— Я ослышался?
— Вы взяли Кевина.
— А он сказал взять тебя, так что в…
— Что, блять, он там сказал? — не на шутку шокированный Натаниэль уткнулся взглядом в стену в стороне от Ваймака, пытаясь найти последним словам мужчины хоть какое-то обоснование, но осознание того, что Кевин, не видя его годами, просто высмотрел его под маскировкой в какой-то анкете лишь усилило подступавшую мигрень, словно заново разрушая парня по кусочкам, приведя к тому, что даже волнения Эрнандеса, которые почти отсутствовали из-за слабости души школьного тренера, вдарили по голове парня, не говоря уже о Ваймаке и отголоскам болельщиков, всё ещё бродящих за стадионом: — Нахуй — выдохнул он и двинулся в сторону выхода, когда на его пути возник Ваймак, и видит Бог чего парню стоило тогда не загнать ему в глотку клинок, который он до сих пор сжимал рукой. Вместо этого, он лишь кинул стеклянный взгляд на Эрнандеса, и тот, за секунду подорвавшись, сдвинул Ваймака с дороги, сдерживая его на месте попутно с каким-то «бла-бла-бла».
***
