-Слабейшим буду я.

***

Запах горящей плоти и морской воды до сих пор витал в сознании Натаниэля, несмотря на то, что он успел принять душ, сменить одежду и провести в дороге автостопом около половины суток. Сознание склеенными осколками продолжало держаться вместе, и Ниэль, несмотря на опустошенное, несколько озлобленное спокойствие, готов был в любую секунду вспороть горло незатыкающемуся водителю фуры, что подобрал его на пересечении 89 роуд и продолжал кидать на него смачные взгляды. Всё, что сдерживало парня от безрассудного поступка — это остатки здравомыслия и понимания, что через пару минут он попросит высадить его на первом же подходящем участке. Они уже проезжали по границе Окленда, и парню оставалось лишь пересечь мост между ним и Сан-Франциско, чтобы, придя к старому контакту матери, наконец перестать быть Алексом Теллером из Оклахомы; попробовать скинуть вместе с этим именем и события последних двух суток, а лучше и всего того, что было до. Натаниэль знал, что это так не работает — уж слишком часто он проходил через смену личности, а прошлое ещё ни разу не покидало его. Но он всё ещё пробует поверить. Последний раз. Стремление к жизни, которое он раньше нёс в себе, продолжало утекать сквозь пробоину в его душе, но Ниэль решил, что умирать с именем, которое его сестра знала последним было бы неправильно. Он сменит имя и двинет по течению. Рано или поздно его всё равно найдут. На радость водителя, в оставшиеся минуты дороги Абрам так и не всадил в него один из своих клинков или же не придушил его, как учил когда-то маленького Натаниэля Ромеро. Хоть сейчас он и был собран, но, оставшись один, не ощущая за спиной от сестры или матери, он был готов подавиться желанием проливать кровь. Возможно, именно эта черта сына отдаляла от него Мэри. Парень замечал взгляды матери на себе после того, как ему приходилось отбиваться от преследователей. Казалось, её наказы про выживание в отношении него рушились в те моменты, словно она хотела, чтобы он лучше опустил руки и сдался, не становясь в её глазах, хоть и отдаленной, но копией отца. Выпрыгивая из высокой кабины, парень отпустил своё, и так плохо наигранное в этот раз, выражение дружелюбной заинтересованности в разговоре, который по сути был лишь трепом водителя, кинул мужчине напоследок «заткнуть наконец хлебальник», и ушёл в сторону от дороги, чтобы найти, чем набить желудок, ловя в спину недоуменный взгляд мужчины.

***

Пересечение моста не стало большой проблемой — Ниэль поймал такси почти сразу же, как вышел из кофейни, где влил в себя залпом более полулитра кофе. С таксистом повезло намного больше, чем ранее с попутчиком. Мужчина в тишине вёз его около получаса, лишь время от времени терпеливо уточняя направление дороги, в которой Натаниэль сам успел запутаться. Сан-Франциско вмещал в себе множество баров, один из которых и был пунктом назначения Ниэля. Наконец, пропетляв по району пару кругов, парень вылез напротив невысокого узкого здания, оставляя водителю хорошие чаевые и без оглядки входя в кованные двери безымянного винного бара. Пройдя чуть вглубь почти безлюдного заведения, он поднялся по винтовой лестнице на второй ярус. Бар не был таким уютным и просторным, как первый, словно люди, ответственные за его постройку, пытались убрать возможность того, что посетители задержаться тут случайно. Оглядев пространство, Натаниэль встретился взглядом с пристальными серыми глазами мужчины чуть за тридцать, который вот-вот задался бы вопросом: «Что здесь забыл несовершеннолетний?», но Ниэль раньше него решил нарушить столь недолгое молчание. — On m'a dit que tes vins donnent une nouvelle vie. — сказал он на французском, не разрывая зрительного контакта, и чувствуя, как его пытаются подавить, кинул волну возмущения — единственное, чему он хорошо обучился у Натали. Редко можно встретить кого-то, кто способен на общение душами, не завязывая никаких уз; как и того, кто не постесняется сделать этого с первым встречным, поэтому это даже как-то заинтересовало его. — De cela vous l'avez entendu, si ce n'est un secret? Je n'ai pas entendu ces mots depuis longtemps… — ответил мужчина, чей взгляд становился всё более пристальным и заинтересованным. — De mère. — просто ответил Ниэль, но, понимая, что это не то, что от него хотели услышать, уточнил: — Marie Hatford. Глаза мужчины в миг округлились, а лицо приобрело оттенок тоски, прежде чем он смог взять себя в руки и вернуть прежнее выражение. Он встал, направляясь к не самой заметной двери, и, махнув рукой, продолжил уже на английском: — Меня зовут Луис. Продолжим наш диалог внутри… Веснински отправился за ним следом, и меньше чем за минуту, они проделали путь до просторного, но местами заваленного офиса, где они сели по обе стороны стола на большие кожаные кресла. Несколько мгновений оба молчали, пока мужчина не начал говорить, отбивая чечётку по ещё не зажившим ранам Абрама. — Я не буду спрашивать, что с ней, раз тебе пришлось прийти самому, но я знаю, что, помимо тебя, у неё также была дочь. У тебя есть право не отвечать, но знай — я могу передать всё Стюарту. Я осведомлён, что раньше они поддерживали связь через нейтралов. — сказал он, и в голосе малыми каплями была заметна скорбь. Ниэля это только больше напрягло и озадачило. Он никогда не знал об этом мужчине больше, чем было написано в папке с остальными контактами. — Откуда.? — спросил он, всё ещё не пересекаясь глазами с собеседником. — Нейтралы держат связи, дабы оставаться в курсе того, что происходит на разных участках, или, как в случае с твоей матерью, быть готовыми к новым гостям. Это не нужно знать кому-то ещё. Лишь нам. — после этих слов парень всё же поднял голову и посмотрел на мужчину, пытаясь найти какие-то крупицы лжи, но спустя минуту или около того лишь решительно кивнул и, ещё немного помедлив, ответил. — Он нагнал нас в Сиэтле… — Веснински замялся, пытаясь рассчитать время: — …около двух суток назад. Мама поймала пулю и, оторвавшись, дотянула лишь до границы Калифорнии, где я сжег её труп на пляже. Да. Её не найдут. Натали отделилась от нас ещё в Сиэтле. Думаю, он нагнал её к вечеру или около того… На невысказанный вслух вопрос Луиса Ниэль ответить наглядно, оттянув ворот футболки, тем самым показав левую часть груди, где, среди шрамов, под левой ключицей выделялся белёсый, не имеющей фактуры след, напоминавший маленький удар молнии, характерно остающейся в редких случаях разрыва особенно длительных уз. Ниэль заметил его лишь во время принятия душа в одной из придорожных гостиниц несколько часов назад. — Ему не стоит приезжать. — Ниэль не знал дядю лично, но тот смог заставить свою упёртую младшую сестру отчитываться даже во время побега, так что не стоило большого ума представить, как он вылетает сюда из Великобритании после получения таких новостей. Но это не то, что было нужно Ниэлю. Это оставило слишком много, хоть и призрачных, но шансов на выживание, в желании которого он был не уверен. Луис всё это время лишь молча следил и слушал парня, который, судя по всему, сам не замечал, как содрогается мелкой дрожью по всему телу. В момент, когда его глаза пали на белую отметину, одна из рук потянулась к предплечью на другой, а глаза мужчины наполнились пониманием и ещё большей скорбью, на замену чему пришла решительность и, в какой-то степени, уважение. — Я сделаю всё насколько можно быстрее. — переведя дыхание, он проговорил, меняя тему и возвращая себе более отрешенную, профессиональную ауру: — Ты менял внешность за эти сутки? — получив в ответ отрицательный кивок, он продолжил: — Тогда начнём с этого. Думаю, более тёмных волос, смены причёски и карих линз будет достаточно. С этим я могу помочь разобраться, пока буду делать документы. Ты молодо выглядишь, но дотянуть до совершеннолетия будет просто. После этих слов он встал и, порывшись в шкафчике в углу, кинул на стол перед парнем краску для волос, указав в сторону коридора. — Эта должна подойти. Ванная — третья дверь справа. Но скажи мне сначала радиус кривизны, и я попрошу принести для тебя пару наборов линз на первое время. А, и ещё надо переделать справку окулиста на новое имя. В ответ Натаниэль лишь положил записку из папки на стол, взял краску и направился в ванную, прихватив с собой свою сумку. Лимит слов после его маленького пересказа последних двух суток был временно исчерпан, а мысли занимало лишь странное дружелюбие Луиса по отношению к нему, но, не замечая от того враждебности, парень решил смахнуть это на связи покойной матери.

***

Спустя несколько часов из кованных дверей в суету вечернего Сан-Франциско вышел 18-летний Нил Джостен, официальный соулпат. Луис сделал документ без просьбы Нила, называя это маленьким презентом, ведь сожалел, что не может сделать ничего более. Но Нил не понимал его сожалений. Новое имя как никогда отрезало его от событий минувших дней. Натаниэль Веснински и двадцать одна другая его личность может сейчас гореть в скорби и ломаться в страхе одиночества, но не Нил Джостен. Нил Джостен вдыхал вечерний, сырой воздух, шагая вверх по улице. Парень прошёлся пальцами под футболкой, дабы удостовериться, что клинки ещё там, где могут уберечь его хотя бы от части проблем. Нил заметил комиссионный с техникой и решил зайти осмотреться. Нет, он не собирался покупать стиральную машину или тем более телефон (упаси господи, к этому он ещё долго не приблизиться), но это не мешало ему, обзаведясь наушниками и плеером, на его удачу уже с заполненным плейлистом, выйти из магазина обратно на улицу и, нарушая все старые правила, на максимальной громкости в наушниках включить музыку, наплевав на осторожность и бдительность. Солнце садилось где-то на горизонте, заливая небосвод в оттенки жёлто-оранжевого, а ему ещё предстояло найти дорогу в маленький городок Милпорт, находящийся в штате Аризона.

***