***
Только не так…
Не сейчас, чёрт возьми…
Нет-нет-нет.
Мысленно молил Нил сам себя, дрожащей рукой пытаясь открыть пузырёк с, как он их называл, «отупляющими», всё ещё крепко держа свою спортивную сумку, и пытаясь сначала выбраться из здания по тускло освещённым коридорам, а затем и из окрестностей школы, шумы которой грозили перекрыть все чувства мировосприятия мутной пеленой, снова пробуждая в нём то самое раздражение матери и жажду крови отца, чего он просто не мог допустить сейчас. Нельзя просто развалиться. Он не может.
Хренов Кевин. Абрам хорошо запомнил этого парня, который вечно лез ко всем с тренировками, во времена гнезда, хоть и нельзя было сказать, что они успели достаточно пообщаться с момента знакомства. И, если тогда придурок лишь вызывал в нём раздражение, то за годы в бегах он успел вызвать в Ниэле новое чувство. Зависть, будь она не ладна.
Пока Натаниэль скрывался с близкими по трущобам, мечась между желанием жить и умереть — тот же играл в экси, становясь одним из лучших, заставляя почувствовать себя ещё более жалким, чем обычно. Кевин не был собственностью. Безусловно, это не делало его полностью свободным, но, блять, он не должен был думать о том, как прожить ещё хотя бы сутки, в то время, как Натаниэлю приходилось постоянно менять место жительства, имена и личности.
А теперь Дэй просто решил так бесцеремонно ворваться в его жизнь. Ворваться в реальность, которую Нилу было так тяжело выстроить для себя внутри своего же сознания.
Нет-нет-нет… Дом в поле. Колосья на ветру…
Крышка всё ещё отказывалась поддаваться, когда он уже подошёл к общей комнате, через которую пролегал коридор, ведущий на выход.
Внезапно резкая тревога
инстинкт заставляет его, чуть ли не отпрыгивая, сдвинуться в сторону от места, где спустя мгновение пролетела клюшка столь знакомой ему расцветки.
Он уже было почувствовал, как тёплая кровь омывает пальцы, её тошный металлический запах и сырость
той комнаты.
Полсекунды, и левая рука Стефана вместе с лезвием прижалась к шее смотрящего на него блондина. Прямо над артерией. Мгновение изучения, и он был уже готов нанести удар, как вдруг из угла, где находился музыкальный центр, донесся возглас, заставивший его в угрожающем жесте сильнее прижать кинжал, несколько проминая им кожу и не позволяя вздохнуть. Он перевёл окутанный мраком, но несколько расшатанный взгляд в сторону источника шума, которым оказался шокированный до мертвенно-бледного лица Кевин-мать-его-Дэй собственной персоны, и пренебрежительно фыркнул, пропуская тень усталости на лицо. Как там говорят? Помер на помине?
— Кевин, блять, собак так-то на поводке водят. — кивая в сторону все ещё прижатого к углу блондинистого карлика, чьи черты начинали становиться смутно знакомыми в голове Веснински, он вздохнул и окончательно повернул голову в его сторону, понимая, что трус-Кевин пока не в состоянии говорить: — Кусаться будешь? … — получив в ответ окутанный чистой агрессией взгляд, он вздохнул и пробурчал: — Ну как же без этого.
Парень достал из-за спины ещё один нож и направил в сторону Кевина, указывая на готовность метнуть, пока тот с каждой секундой бледнел всё больше: — Только дёрнись, и я ему ухо подправлю. — добавил он, отпуская левую руку и сразу отходя в сторону на несколько метров, прежде чем опустить и второй нож, но при этом всё ещё держа на его наготове.
Эндрю сместился на несколько шагов к Кевину, наполовину перекрыв обзор на Дэя, пока тот пытался найти, что сказать, но мог лишь открывать рот и безмолвно закрывать его. Они простояли так около минуты, пока Натаниэль терял и так не существующий для него смысл этой молчанки и переглядок, в которых всё ещё застывший Кевин за спиной блондина даже не удосужился поучаствовать, хоть сам всё это и заварил.
Ну раз сказать нечего — bonne chance et au revoir les nuls! Приятно было увидеться или нет, и…. — он продолжал делать раскаченные шаги по коридору, не отворачиваясь от причины, по которой мог сломать пару рёбер меньше пяти минут назад, пока, то ли удивлённый, то ли испуганный визг снова не переключил его внимание.
— Comment vas-tu même ici?.. Реально… tu… Ебать… Niel, comment… — на одном выдохе мямлил Кевин, срываясь с французского на родной язык и обратно, что казалось Ниэлю, как всегда, забавным.
Кевин выглядывал из-за плеча Миньярда, что не было проблемой из-за их разницы в росте, пока не заткнулся от рычания блондина:
— Английский.
— МиниМо, верно, оценил твоего нового приятеля? — остановившись, усмехнулся Веснински, вспоминая, как в детстве Рико бесился от незнакомого ему языка, и наблюдая за тем, как страх на лице старого друга приобретает оттенки ужаса.
— Твою мать. Почему ты жив? — в голосе появилась настойчивость, хоть Кевин всё ещё выглядел так, словно увидел призрака.
На мгновение глаза Нила замерли, а потом он залился истерическим смехом, от звука которого двое других вздрогнули.
— Пфф… Ну и её тоже. О, Кевин, почему я раньше не замечал в тебе этой проницательности? — парень продолжал трястись от смеха, а звон его голоса напоминал звон разбивающейся души, звон лезвий, что все ещё находились в содрогающихся руках.
Прошло около минуты, прежде чем тот успокоился и, стоя прямо, кидая взоры на потолок, пытался привести дыхание в норму. Когда это получилось, он перевёл взгляд на Кевина, который думал слишком медленно. Натали была бы не против, чтобы он знал. Ниэль открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Тишина по факту тянулась около минуты, а казалось — длилась вечность. Понимая, что он не в силах это произнести, он решил сообщить иначе. Шум в голове застелил всё его существо. Потянув руку к горлу, он оттянул ворот футболки, открывая вид на область кожи под левой ключицей. По коже, поверх извилистых шрамов, растянулись лучи отметины, появившейся у него в ту ночь. Физическое проявление того насколько он сломан. Отметина заметно разрослась своими ветвями с того времени, перейдя на плечо и вверх по груди. Её белые линии словно очерчивали всю пережитую парнем боль и пустоту с того дня.
Наконец, в глазах «Двойки» появилось понимание. Понимание того, почему Ниэль здесь. Почему сестра, ходившая тенью защиты за парнем, и мать, сбежавшая годы назад с детьми из домашнего ада, позволили ему быть нормальным подростком. Их вынудили покинуть его единственным возможным способом. Он опустился на корточки позади блондина и зарылся лицом в ладони. Чёрт возьми. Натаниэль просто сдался. Тот, кто, казалось, всегда будет идти лишь вперёд, взял и остановился. Устал. Как бы ужасно это не звучало, но незнание того, что стало с детьми из его детства, нравилось Дэю больше, чем такая правда. Из большего самокопания его вывел голос другого нападающего.
— Какого хрена ты вообще здесь? — спросил тот, облокачиваясь на стену: — Решил устроить собрание несостоявшихся птичек? Идея, в любом случае, не лучшая.
— Меня своим дерьмом мазать не надо. — впервые вмешался блондин.
— Да-да, конечно. Тебе своего хватает и так — нянька тяжёлая профессия. И перестань уже шуметь или свали, златовласка. — Ниэль достаточно терпел его безмолвные возмущения. Пары минут ему хватило, чтобы голова ходила кругом, и это бесило парня. Вернув один из клинков в ножны на спине, он потянулся за таблетками.
— Ce n'est pas la… — начал было Кевин, слишком поздно поняв, что снова не готов к ответу. Он все ещё помнил, как Ниэль ломался, когда отец разлучал близнецов и тому не хватало защиты, которую он возмещал наркотиками по поощреньям матери.
— Enfoiré, papa va être énervé si je ne l'attends pas et que je meurs moi-mêmе. — ответил Натаниэль обманчиво ровным голосом, закидывая несколько капсул в рот.
— Cela pourrait mal finir. — брови Кева сошлись на переносице на что собеседник лишь тихо ухмыльнулся
— Oh, comme ça. J'aime les Happy ends — поднял траурные глаза и лишь уголками губ улыбнулся Нил.
Он понимал, что это последний раз, когда те видятся, и то ли таблетки начали действовать, то ли у него и впрямь закончились силы злиться, но сейчас он чувствовал лишь тоску. Такую, словно выйдя за дверь он начнёт погружаться в зимние воды холодного озера, откуда боле никогда не сможет уйти: — В любом случае, девичник закончен, и вам пора.
— Но нам все ещё нужен нападающий. — промямлил Кев, и это заставило Ниэля снова усмехнуться. Каким был помешанным, таким и остался.
— Вот именно. Даже если забить на здравый смысл. Вам нужен нападающий. Нападающий первого дивизиона, а не я. Кевин, я, блять, играю под таблетками, живу под таблетками. Ты видел меня тогда. И ничего не изменилось. Я даже выйти в магазин или поспать не могу без них. Чёрт, да я всё ещё не свалил отсюда, от вас, лишь потому, что опять же торможу из-за них. Думаешь, я тут остановился поболтать со старым другом? Сука, даа я сам не знаю, зачем это сделал. Попробуй подумать хоть о чём-то когда постоянно в голове лишь шум. Так что да. Просто вали Дэй, я хочу умереть в тишине; устал и без вас.
Наступившая тишина казалась должна стать завершением разговора, но не тут было.
— Так в чём конкретно проблема, наркоман? — спросил блондин, который всё это время оставался почти безучастным, что удивило Кевина и могло удивить Ниэля, если бы тот был в состоянии испытывать эту эмоцию.
— Я тот, кого естественный отбор отсеивает ещё в первые годы жизни. Мне несколько повезло поначалу, но удача ведь не вечна. Эволюция берёт своё и всё такое. — со вздохом ответил тот.
— Я просил конкретики. — прошипел блондин. Из-за брата Эндрю изрядно бесили биологические термины, даже если он был согласен с их сутью.
— Он соулпат без иммунитета, Эндрю.
***
