-Слабейшим буду я.

***

— Он соулпат без иммунитета, Эндрю. — сказал Кевин, всё ещё буравя пол глазами. Ох. Так уж и быть, Эндрю готов признать это проблемой. Решаемой, конечно, но настолько утомительной, что тот уже чувствовал это количество мороки на своих плечах. Миньярд не раз наблюдал подобную задачу, а однажды пришлось несколько суток перекрывать кузена после одного «неприятного» инцидента, но никогда не видел, чтобы кто-то жил с ней на постоянной основе. И правда ошибка эволюции. Он, наконец, начинает полностью осознавать тираду школьника о таблетках и исходящие от него волнения. Но ведь он интересен, не правда ли? Да и Дэй, как планировалось изначально, возможно перестанет на время дёргаться в истерии вернуться в Эвермор, будучи слишком увлечённым новой игрушкой. Даже если игрушка опасная. Ладно. Очень потенциально опасная. — Кевин, малыш, ты снова стал слишком разговорчивым? — слишком спокойно спросил «Нил», чувствуя, как по рукам, и в особенности по плечу со шрамом от раскаленного металла, прокатились отголоски той детской нескончаемой боли. Конечно, он не винил его в боли, лишь в болтливости. Наткнувшись глазами на ошеломленные зелёные, Ниэль встряхнул руками, словно сгоняя с себя это раздражение, после чего повернул голову и, глубоко вздохнув, выдал: — А в прочем, похуй. На лице высокого парня застыл ужас, а от лица оттекла только что вернувшаяся кровь. Кевин открыл рот, но вместо слов из горла послышался лишь еле уловимый гортанный скулёж. — Думаю, мой лимит жалости исчерпался. — презрительно сощурился парень в лицо Кевина, почти сразу же перекидывая взгляд на коридор со стадиона, откуда донёсся звук приближающихся шагов: — Раз мы закончили… — Кевин, отвлеки их. — разделяя нежелание встречаться сейчас со старшими, бросил Миньярд, а сам двинулся на улицу, взглядом приглашая Нила с собой, понимая, что тот пойдёт за ним — как-никак он и сам хотел уйти выйти. Двадцать метров по коридору в тишине, под нарастающее волнение школьника за спиной, прошли в быстром раздражении Миньярда по поводу того, что он чувствует кого-то, не желая этого. И хоть это не приносило обычного дискомфорта, но факт того, что он не может это должным образом остановить, раздражал его. Но, одновременно с этим, пробуждал в парне интерес. Эндрю вышел на улицу, а за ним следом вышел Ниэль, видимо не пребывавший в том же настроении для разговоров, как блондин, что было вполне понятно, если вспомнить, что тот отыграл игру, а потом нажрался таблеток.        — Я могу перекрыть тебя, если ты будешь развлекать Кевина в Пальметто. — произнёс блондин быстрее, чем Джостен двинул в сторону дома. — Смешно. — всё-таки остановился Ниэль: — Я не буду спрашивать, с чего ты вообще решил, что справишься, ибо ещё веселее узнать, с чего ты взял, что меня это заинтересует. — Таблетки — дерьмо. Будешь пить дальше — загнёшься, не будешь пить — тоже сдохнешь. Остаётся только перекрытие. — Это бы имело смысл с кем-то другим. Попробуй ещё. — Ну, раз жизнь не имеет смысла, у тебя нет причин отказываться. Сделай доброе дело напоследок и побеси малыша Дэя, пока я разгребаю его проблемы. Отоспишься нормально и побежишь дальше. — Я не бегу. — Очень за тебя рад. Ну так? — Что за проблемы? — МиниМо. Так ведь ты его назвал. Хочет вернуть братца в гнёздышко, ко двору. В глазах Натаниэля блеснул огонёк неизвестного Эндрю чувства и интереса, меж парнями на несколько минут повисла тишина. Было видно, как в голове Натаниэля бегают вагончики с мыслями, и Эндрю в какой-то момент показалось, что тот стушевался после упоминания японского придурка, но терпение блондина не пропало даром. — Только тренировки, в остальное время держи малыша подальше от меня. Я не лезу в ваши дела, а вы — в мои. Перекрывать меня постоянно не нужно, вряд ли вообще тебя на это хватит. И не смей делать это без разрешения. Когда я уйду, а я уйду — сделке конец. Эндрю согласился. Ещё немного поговорив о досрочном выпуске Нила из школы и его приезде в Пальметто, они разошлись. Вернувшись за Кевином и кинув короткое «контракт по факсу» Эрнандесу, они уехали. Остатки волнения Кевина смешались на его лице с замешательством и восторгом, но Эндрю талантливо это игнорировал всю дорогу.

***

Прохладный весенний ветерок волновал зелёные кроны деревьев, в то время как солнце, просачиваясь сквозь облака, мерцало на мокрой после недавнего дождя дороге перед крыльцом, где, уйдя в свои мысли, сидел Нил. Чуть больше чем через два часа у него рейс. Его ждут в Пальметто.

«Глупо»

— сказал бы кто-либо другой, зная хоть что-то о жизни парня, но ему наплевать. Миньярд произнёс волшебное слово. Да… Рико Морияма. Появление этого мелкого садистского отродья на горизонте в некоторой степени породило в голове Натаниэля просто гениально самоубийственный план, от чего лицо перекрыла безумная улыбка. …Ну, или это просто таблетки. Как-никак сотни людей в одном помещении аэропорта были угрозой, и на сегодня он увеличил дозу. Пролетевшая в голове мысль о том, что, благодаря его маленькой сделке с Миньярдом, он вскоре сможет снова побыть с чистой головой также не могла не радовать. Не так по-сумасшедшему, нет, наоборот. Эта маленькая радость порождала еле заметную уставшую улыбку. Он не успел просидеть достаточно долго, чтобы уйти от этой мысли, как его внимание привлёк сигнал сиреневого мини купера. Пожилая дама — миссис Хинкль, которая сдавала ему домик все эти месяцы, предложила довести школьника до аэропорта. Выбор между ней и неизвестным таксистом был очевиден, а общественный транспорт со своим никуда не подходящим расписанием он и вовсе не рассматривал. Нил практически не контактировал с этой женщиной и мало что мог о ней сказать. Вдова, детей нет, готовила неплохо… Дамочка не знала меры и периодически готовила слишком много, оставляя у его крыльца контейнеры с записками. Первый месяц он игнорировал это, но позднее принял это за попытку сбежать от одиночества. Он не понимал этого, но так и быть — она никак иначе не мелькала на горизонте, а потому он ей это позволил. Имея крайне слабую душу, мисси Хинкль никак не волновала его своим присутствием, так что поездка должна выйти спокойной. Так и получилось. Эти полчаса в дороге, были одними из самых спокойных за последние недели. Почти полное отсутствие машин и несколько капсул сверх меры даровали ему отсутствие волнений и возможность просто вырубиться из реальности, в самом лучшем смысле этого слова. — Мы скоро подъедем. Соскучился по ним, должно быть? Ниэль, вышедший из своего маленького тихого наслаждения, немного опешил, но спустя мгновение уже подхватил свою же ложь о том, что возвращается в родительский дом, и небрежно ответил: — А как иначе. — где-то в груди сдавило от очередной лжи. В чём был смысл он не знал, ведь ложь — это защита, в то время, как он, наоборот, отбрасывал безопасность, оставаясь в Пальметто. Отказываться от слов уже было бессмысленно, и не сказать, что его сильно волновала эта ситуация: — Ваш пирог с морковкой был хорош, миссис Хинкль. — добавил он сам не зная для чего спустя пару минут. Просто захотелось. Она никто, но она не докучала, а еда оказалась по итогу даже неотравленной, и он просто хотел как-то отблагодарить за это. — Ты как мой муж. — усмехнулась она, когда Ниэль лишь замер, ведь сравнения его с кем-то никогда не несли что-то хорошее, но, когда она продолжила, усмехнулся и сам: — Он тогда заметил лишь морковку, а мимо глаз пропустил негодник что орехи, что мак. Это был их самый длительный разговор после заключения договора, и самый личный за всё время знакомства. Дальше они ехали в тишине, и это было то, что нужно Нилу, ведь приближалась зона аэропорта, и было самое время оценить действие всего, что он в себя закинул. Довольно скупо попрощавшись в салоне и обменявшись парой вежливых фраз, Ниэль быстро выпрыгнул из салона и направился в толпу.

***