-Слабейшим буду я.

***

Утро приветствовало Нила удушающей жарой в стенах дома, от чего желание запереться в прохладном душе возрастало с каждым осознанным вдохом. Потратив пару секунд на оценку себя и окружающего, он с облегчением осознал, что всё ещё не истекает кровью, а в доме нет спонтанных гостей. Итак, ничего, за исключением легко преодолимого коридора, не отделяло юношу от ванной комнаты, куда он и направился, стоило ему встать с кровати, на которую он ранее упал без сил после ночной пробежки. Проведя под струями живительной воды не менее пятнадцати минут, раздумывая о том, что не против стать ещё более избалованным, он прекратил это лишь после маленькой колкой мысли о коммунальных счётах бедной медсестры. Наскоро обтеревшись, он взял курс на кухню, с желанием выцепить Эб и узнать что-то о её планах на день, ведь сам он собирался уйти на пару часов.       — Утро. — сказал он с легкой ухмылкой, которая являлась как результатом хорошего начала дня так, так и желания спрятать неловкость всего происходящего.       — И тебе. Хорошо спал? — отозвалась Эбби расположившаяся за барной стойкой, отрываясь от чтения.       — Да, порядок. Эм… Я собираюсь уйти на пару часов. — начал он, открывая холодильник в поисках своей банки облепихового чая: — Взять информацию о свободных апартаментах, да разобраться с парой дел.       — Конечно, в тумбе у входа есть запасная пара ключей. Та, что с синим брелком. Думаю, я вернусь довольно рано, но пусть будут пока у тебя. — Спасибо, верну в целости. — Не беспокойся об этом. Когда будешь подавать заявку, укажи, что ты студент-спортсмен. Тебе подберут место поближе и к кампусу, и к стадиону. — протараторила женщина, что-то записываю в своих бланках, от чего Ниэль лишь с улыбкой отмахнулся, покидая комнату, не желая разъяснять, что искать апартаменты в студгородке не собирался. Парня куда более привлекали места чуть поодаль, где лесопарковая зона граничила с чертой города. Идеальное место, чтобы стать мишенью, и свалить, если что пойдёт не по плану.

***

— Ох. Ну и чего это я хотел в такую рань. Надеюсь, хорошо спишь. Ладно, что за бред… — приложив ладонь ко лбу, пробормотал парень, но, не став затягивать, продолжил, ведь желание связаться с дядей провалилось, и теперь он говорил с его автоответчиком, что, увы, не даст ему времени подумать: — Привет, дядя… Это Рам. Ну да. Просто подумал, что надо бы всё же извиниться что ли. Прости. Чёрт. До тебя уже должны были дойти новости. — кажется, это сложнее чем он ожидал, но, сделав глубокий прерывистый вдох, он произнёс, хотя голос уже стал не таким бодрым, как в начале: — Решил, что надо сказать лично. Мне жаль, правда. Знаешь, это не должно было быть так… Я похоронил маму, он до неё больше не доберётся. Уже нет. И Нат… Чёрт, я… Мы расстались, и я даже не знаю, где её тело. Надо полагать, за ней гнались дольше, чем за нами тогда. Не сказать, что соображал в тот момент. Я подвёл их. Прости. — вымолвил он снова, но после долгой паузы его голос донёсся снова: — Я кое-что придумал. Глупо, но, надеюсь, сработает. — невесело усмехнулся парень: — Сделаю хоть что-то полезное, хах… Вряд ли я продержусь, чтобы снова выйти на связь, да и горелка последняя. Вообще я просто хотел сказать «спасибо». Когда она звонила тебе, казалось, вот-вот улыбнётся. Да… Думаю, что мог я сказал. Жаль не слышать тебя сейчас, но так даже к лучшему. Прощай, дядя Стю… — не успел Абрам договорить, как механический голос автоответчика оповестил о завершении записи.        Парень швырнул телефон в стену и уже свободными руками посильнее сдавил голову в области висков. Наверное, заниматься этим стоило где-то, что не являло собой центр продовольственной улицы Колумбии, но он, наплевав на все нормы, отошёл от офиса одного из местных барыг, что поставил ему таблетки по предварительному звонку, лишь на полсотни метров, прежде чем завернуть в переулок какой-то местной кофейни и расположиться на её ступеньках чёрного входа. На удивление, там даже было чисто, если не считать вони, исходившей от мусорного бака. Только сейчас даже это не имело значения, ведь действие последней дозы сходило на «нет», из-за желания парня оттянуть принятие новой и поговорить с дядей на трезвую. Время и так уже было ближе к полуночи, и, не став больше тянуть, он достал розовую таблетницу, что ему купила Гейл, и закинулся голубой пилюлей. Минута, три, пять, десять… И в голове наступают желаемые порядок и тишина. Отдышка всё ещё имеет место быть, но парень решил, что это мелочи, и, встав, направился вниз по улице. Огромное количество вывесок всех цветов и размеров украсили улицу, среди которых он подметил пару лавок, что не смог найти ранее днём в Пальмето. И правда, кто бы позволил разместить оружейный в городке, полном студентов. Всё закрыто, но Натаниэль знает, что не будет затягивать с посещением: ножи — это прекрасно, а пара удавок под заказ, подобных той, что он носит под видом двойного кольца на левой руке, также точно не будет лишней.       Он бы так и продолжил зависать в своём прекрасном внутреннем мире, если б только еле слышные волны истерики из очередного переулка не вывели его из этого состояния. Забавная ситуация. Клуб, толпа людей, и всем было настолько впадлу вмешиваться, что они не прекращали свои беседы, несмотря на столь явные шумы, исходившие от переулка метрах в пятидесяти от них. И не Ниэлю их осуждать, конечно. Столько лет в бегах они игнорировали проблемы и беды остального мера, если только не причиняли новых. Сейчас же, без особых размышлений, он направился прямиком туда. Так легко, словно его туда позвали. Чувства, которые он не хотел испытывать, разбились о ментальную стену его разума, и лишь по глазам можно было понять, что парень взвинчен. Шестьдесят четыре шага, и глаза упёрлись в отвратительна картину, смешавшую в себе руки и тела. Одно из тел он видел и раньше. Блондинистая макушка. Не зря волнения казались знакомыми. Ниэль на секунду обострил чувства, чтобы понять, что больше никто не собирается присоединяться к их вечеринке, и начал доставать лезвия из ножен на бёдрах. Сделал шаг ближе и, наконец, привлёк внимание кого-то из пьяной своры. Движение рукой, и, кажется, сам бугай не понял, почему сложился пополам, пока в опасной близости от его бедренной артерии примостилось маленькое чёрное лезвие.       — Какого, блять?.. — начал было его друг, но его мгновенно перебили.       — Насколько быстро хотите, чтоб он умер? — по лицу Нила словно раскатами прошла добродушная улыбка ребёнка, будто он спрашивал, с каким вкусом печенье они предпочитают: — Ой. Думаю, ваш дружок выбрал вариант «пожалуйста как можно скорее» — протянул Ниэль с ещё более забавляющимся лицом, глядя на идиота, что решил вытащить лезвие из плоти: — Тебя роняли в детстве слишком часто? — вздохнул парень. Тишина всё тянулась, и, несмотря на напряжения и волнения, что повисли в воздухе, не собиралась заканчиваться сама; не в момент, пока Натаниэль крутит в руках пару лезвий. Ещё секунд десять, и он продолжил, устало вздохнув: — Ну что, так и будете стоять? Типа, он сейчас кровью истечёт. А! Я понял! Кто-то хочет добавки? — он вознёс лезвия над головой, и только после этого группа начала двигаться, поднимая парня и волоча его подальше. Всё это время Элисон не сводила острого взгляда с асфальта, а Ниэль уверял себя, что лить кровь по пятницам слишком банально, чтобы догнать тех мудаков. Через нескольких мгновений повисшую тишину прервал звонок на розовую раскладушка, что лежала ближе к Нилу, чем к девушке, чем тот воспользовался, принимая вызов.

***