Сутки, изменившие жизнь

— Сэр! Сэр, мы приехали! — Шофер тихонько тряс Мишу за рукав пиджака. Коллинз открыл глаза и увидел знакомую башню, в груди снова царапнуло. Он отдал деньги и легонько сжал руку, спавшего рядом. — Дженс, мы приехали, просыпайся. Эклз промычал что-то в ответ, но не двинулся. — Дженсен, проснись! — более громко позвал Миша. Ноль реакции. Тогда, наклонившись к самому уху, Миша прошептал слова, которые были понятны только им двоим: — Детка, мы дома! -Дженс распахнул свои зелёные глаза и недоуменно уставился на Коллинза. Пытаясь собрать путающиеся мысли, где он и какого черта вообще происходит, Эклз не отрываясь смотрел в синие глаза… такие родные… и такие далёкие. Сон отступал, и парень, наконец, сообразил, что они в такси, едут с вечеринки, и кажется уже приехали. Дженс тяжело вздохнул, и полез по карманам в поисках наличных. — Я уже заплатил. Пойдем, провожу тебя до квартиры, а то ещё уснёшь опять… в лифте! — беззлобно ухмыльнулся Миша. Они выбрались из машины, Коллинз закинул руку Дженсена себе на плечо, и слегка поддерживая его за талию, двинулся к подъезду. Близость Миши будоражила сознание Дженса, он чувствовал лёгкий запах его парфюма, который навевал приятные воспоминания, а эти родные руки дарили тепло и надежду. Ввалившись в лифт, Дженсен прижался спиной к стенке, прикрыл глаза и улыбнулся, ему было хорошо. Алкоголь немного выветрился, а в теле чувствовалась некая лёгкость и возбуждение. Миша же, напротив, был максимально собран и серьёзен, он боялся выдать свое метущееся состояние, боялся, как отреагирует его зеленоглазый мальчик. Лифт тренькнул на 14 этаже, и почти бесшумно распахнул двери. — Приехали! — Дженсен ждал, что Миша выйдет первым. Он немного сомневался в успехе своей затеи, и не хотел, чтобы Коллинз тихо смылся. Миша тяжело вздохнул, понимая, что от него ждут, вышел в холл, и прошёл вперёд к третьей двери по коридору. Эту небольшую студию Джей снимал во время съемок сериала, а потом решил выкупить. Здесь когда-то было их с Мишей надежное гнездышко… Как же давно! Дженсен, немного повозившись с ключами, открыл дверь, зашёл в квартиру и с явным удовольствием стал снимать модные, но жутко неудобные туфли. Дэн настояла на их покупке. Всё, что касалось гардероба Дженса она тщательно мониторила, а он особо и не спорил с ней. Миша стоял в дверях, понимая, что надо уже уйти, но не мог двинуться с места. В памяти калейдоскопом летели картинки из прошлого, принося сладкое возбуждение, и, одновременно, острую боль. — Миш, ты долго будешь стоять в дверях? Проходи уже, пока кто-нибудь из соседей не высунул свой любопытный нос, — слегка насмешливо сказал Эклз. — Дженсен, я поеду, уже совсем поздно, — еле слышно ответил Миша. — Ты в порядке, почти протрезвел, так что я тебе больше не нужен. В глазах Дженса вспыхнула досада, смешанная с желанием, тоской и сумасшедшей нежностью. Он резко схватил Мишу за полы пиджака, втащил в квартиру и захлопнул дверь. — Хрена с два я тебя куда-то отпущу! Неужели я зря все это придумал, чтобы ты сбежал?! Если бы я просто позвал тебя сюда, ты нашёл бы тысячу причин отказаться, но я знал, что в помощи ты мне никогда не откажешь! Дженсен прижал Мишу к двери, обхватив его руки в районе запястий, придвинулся к нему всем телом, глядя прямо в глаза, и нежно прижался к его сухим и горячим губам. — Джей, — простонал Коллинз, теряя последние остатки самообладания. Он вырвал свои руки из рук Дженса и сгреб его в свои объятия, не отрываясь от любимых губ. Минут двадцать они, как спятившие, целовались… Миша, не веря в то, что сейчас происходит, беспорядочно шарил руками по спине и груди Дженса, надеясь, что это не сон, и Эклз не растает в его руках как мираж. Он нежно посасывал его нижнюю губу, проникал своим длинным языком глубоко в рот, а потом вдруг резко отстранялся и начинал ласкать шею, прикусывать мочку уха. От этого Дженсен постанывал и с упоением зарывался в Мишины волосы, слегка оттягивая назад его голову, чтобы заглянуть в глаза, понять насколько важно и нужно ему это действо. Он начал заводиться, поэтому просунул свою ногу между ног Коллинза, и прижался пахом к бедру. Из груди Миши вырвался стон, полный тоскливой безысходности, смешанной с нарастающим возбуждением. Если сейчас же не остановиться, он будет сломлен и уничтожен. Наконец, тяжело дыша, Дженс оторвался от Миши и хрипло засмеялся: — Интересно, что подумал бы сторонний наблюдатель, видя, как два взрослых мужика целуются как сумасшедшие? — Так бы и подумал, что мы сумасшедшие! И, наверное, был бы прав, потому что я совсем голову потерял. Что сейчас происходит, Дженс? Что это все значит? Мы же давно закрыли тему? — Миша тяжело дышал, безуспешно пытаясь бороться с нарастающим ураганом в брюках. — Тебе не понравилось? Ты не рад? — говоря это, Дженсен прошел в кухню и включил кофеварку. — Кофе будешь, или лучше что-нибудь покрепче? — Покрепче.– Миша тоже зашел следом, — Я боюсь поверить, что все происходит на самом деле… Как ты думаешь, рад ли я? Просто я совсем не уверен, что смогу еще раз пережить ту боль! — он сел на барный стул и закрыл глаза, пытаясь вернуть себе самообладание. В отличие от пылающего алого Дженса, он был белым как полотно. Сердце бешено колотилось где-то в горле, и казалось, вылетит сейчас к чертям. Эклз поставил перед ним стакан с виски, а себе налил кофе, пить алкоголь сегодня он больше не хотел. — Миш, может поговорим? Я знаю, что сделал тебе больно, когда закрутил с Дэн. Мне тоже было не легко, но мы расстались по обоюдному согласию. Ты не забыл? Миша помнил. Как бы отчаянно не хотелось забыть, он помнил! Как метался, словно раненый зверь, не зная что делать, но в итоге смог принять чудовищное для себя, но как ему казалось, правильное для них обоих решение… Боль, обида и ярость одновременно зажглись в его глазах. — Я не забыл! — вспыхнул Коллинз, — Но разве у меня был выбор?! Я прекрасно видел, что ты увлекся этой девчонкой. Я понимал, что ты созрел завести семью, детей. Особенно, учитывая тот факт, что у меня то уже был сын… Я понимал, что никогда не смогу тебе этого дать! Я любил тебя, Дженс, и желал тебе только добра! — он почти сорвался на крик, — Поэтому отошел в сторону, поэтому сказал тебе, что все в порядке, что мы останемся добрыми друзьями. Но ты и на секунду не представляешь, КАК больно и тяжело мне это далось! Я дышал через раз. Слава Богу, Викки была рядом, иначе все закончилось бы очень печально… Я бы просто вышел в окно. — Миша залпом выпил содержимое стакана, и провел рукой по глазам, чтобы Дженсен не увидел выступивших слез. — Наверное, я хороший актер, раз ты не заметил этого. Или просто дурак! Эклз застыл посреди кухни с кружкой в руке, ошарашено глядя на собеседника. Его будто громом поразило от такого внезапного признания. Слова доходили в его сознание словно через вату, медленно складывая частички пазла из далекого прошлого. Он тогда был удивлен, и даже немного раздосадован, что Миша так спокойно предложил расстаться. Дженс подумал, что наверное это и не любовь была, просто страсть и сильное увлечение, ну а значит все к лучшему… Так вот в чем дело! Коллинз дал ему шанс построить свою жизнь по-другому, наступив себе на горло, спрятав свои чувства, разбив свое сердце вдребезги! Ради него, ради Эклза! По спине побежали холодные мурашки, когда он начал осознавать каких титанических усилий Мише стоило продолжать общаться, как ни в чем не бывало, сниматься вместе и дальше, шутить и смеяться на конвенциях. И как тяжело ему сейчас, когда даже Викки нет рядом. Дженс задохнулся от этих мыслей. Оглушительное чувство вины, разлилось по всему телу и затопило, казалось, все внутренности. Слова застряли острым комом, но все они не выразили бы ту гамму чувств, которая бушевала внутри. Он инстинктивно прижал руку к груди, защищая гулко стучащее сердце. Наконец, он прервал невыносимо долго тянущееся молчание: — Миш, прости, я никогда не смотрел на это под таким углом. Ты так спокойно отнёсся к нашему расставанию, что мне показалось, тебя начали тяготить эти отношения. Мне даже было немного обидно, что все закончилось так банально. Я и подумать не мог, что ты принес в жертву свои чувства, чтобы я был счастлив, — он произнёс это почти шёпотом, и немного помолчав, продолжил с замиранием сердца, боясь услышать ответ, — Ты сказал «любил» в прошедшем времени, а сейчас? Миша слез со стула, подошел к Дженсу, забрал у него из рук кружку и посмотрев в глаза, тихо сказал: — Я любил тебя, люблю и буду любить всегда! Но сейчас я уйду, потому что завтра ты вернешься к семье, а я не смогу пережить эту потерю еще раз, если останусь! — он прижал к себе ошеломленного Эклза с такой силой, что казалось хрустнули кости, скользнул губами по небритой щеке, и почти бегом покинул квартиру. Дженсен не знал, сколько времени он стоял на кухне в оцепенении от всего произошедшего. Он очнулся только тогда, когда в окнах начало сереть, летний рассвет прогонял прочь остатки ночи. Дженс на автомате разделся и пошёл в душ. Горячие струи смывали невыносимую усталость с его подтянутого и стройного тела, но не могли унять разгоравшуюся все сильнее, душевную боль. Наспех обтерев себя полотенцем, Дженс вышел из ванной и упал на кровать. В голове, словно набат звучали, сказанные Мишей слова. Коллинз любил! Любил его все эти годы! Казалось, он физически ощущает, как его разрывают чувства и эмоции, с которыми, как он думал, давно справился, забыл о них. Но это была иллюзия, самообман. Они просто дремали в ожидании катализатора, и сейчас словно цунами накрывали Джея все с новой и новой мощью, потому что это была настоящая, глубокая, взаимная любовь. Взаимная! И сейчас, он признавал этот факт, как аксиому. Не в силах больше сдерживаться, Эклз беззвучно зарыдал в подушку.