А ты и вправду вкусно готовишь

Открытое окно позволяло южному ветру проникать в помещение и насладиться ароматом готовящейся рыбы. Лучи фруктового заката так и хотели дотронуться до ног, что лежали на столе. Чувствуя на себе чей-то мягкий, пушистый взгляд, руки Томоко начали поглаживать край стола, что издавал бархатистое шуршание. Кончики губ кротко двинулись вверх, шипение горячего масла в сковороде приятно ласкало слух. По телу прошлась волна мурашек от наступившего вечернего холода. Она интуитивно сжалась и слегка выгнулась, желая, чтобы вновь вернулось приятное тепло. Шатенка поднялась со стула и подошла к плите. Сато выключила ее, после чего выложила прожаренную рыбу на бумажное полотенце. В ожидании того, когда из блюда пропадет лишний жир, священнослужительница направилась к окну. Она выглянула на улицу, опираясь на перегородку. Растрёпанные непослушные волосы дрожали под резкими порывами ветра. Девушка глубоко вздохнула, старалась ощутить шёлковую атмосферу сентябрьского вечера в ее незапланированный выходной. Сконцентрировав свой слух на пении незаметных птиц, она прикрыла веки и просто наслаждалась моментом. Среди умиротворяющего шума засыпающего Токио она услышала мелодию звонящего телефона. Отпрянув от окна, сероглазая подошла к столу. — Томоко, привет, слушай, ты сможешь приехать через неделю? — быстро проговорил Джиро. — Думаю, да. Во всяком случае я скажу тебе, если что-то изменится. Как он там? — доля жалостливого любопытства была слышна в ее слегка простуженном голосе. — Всё такой же. Зависает со своими дружками, однако навык кулинарии он не утратил. Талант, походу, действительно, не пропьёшь, — горько усмехнулся Джиро, после чего попрощался с девушкой. Она устало выдохнула и откинула телефон в сторону. Сато так не любила эти отчёты от своего друга детства, но всё-таки ей было приятно осознавать, что за отцом хоть кто-то приглядывает. С растерянными чувствами она оглянула кухню, словно оказалась в ней в первый раз. Лёгкая нервозность мягко окутывала хрупкое тело, сероглазая начала разминать свои руки. — Надо прогуляться, — непрерывным шагом направилась в спальню шатенка. Брюки клёш бордового цвета и белая футболка изящно смотрелись на высокой девушке, придавая ей легкую строгость и недоступность. Томоко подошла к зеркалу и аккуратным движением поправила волосы. В ее холодном взгляде промелькнула едкая усмешка, после чего ее отражение пропало в зеркале. Ей нравились вечерние прогулки. И не важно, какая погода или время года, Томоко никогда не упустит возможность ощутить городскую свежесть всем телом. Такая простая прогулка по городу, действительно, окрыляла и очищала разум, позволяла выкинуть лишнее из головы и четко обдумать свои чувства и эмоции, которые очень часто девушке было тяжело понять. Ее задумчиво-поджатые губы ловили на себе игривые касания уходящего солнца. Серый взгляд запутанно скользил по фонарям и зданиям, избегая людей. Шум ветра, гул машин и чужие разговоры смешались воедино. Они были подобны не ритмичной, странной мелодии, что можно было услышать только во сне и почувствовать перед смертью. Она ощутила прикосновение этой музыки, позволила ей забрать себя и отуманить, лишить каких-либо эмоций, лишить всего. Сейчас Сато практически не понимала, что делает и куда идёт, словно околдованная мороком, она следовала в неизвестном направлении и забрела не в самое удачное место. Это была не самая освещённая часть района, однако вопреки практически полному отсутствию света, место было многолюдным и более-менее безопасным. Томоко расслабленно села на скамейку и прикрыла веки, думая о своем. Прислушиваясь к топоту прохожих и шуршанию засыпающих деревьев, она заметила, как кто-то подошёл к ней. Нехотя открыв глаза, она увидела силуэт достаточно высокого человека. — Зажигалка есть? — грубый, с хрипотой голос обратился к пастору. — Вам повезло, держите — она медленно достала из кармана штанов нужный предмет и протянула незнакомцу. В тот момент, когда парень воспользовался огнем, яркий горячий свет позволил шатенке осмотреть его лицо: тонкие изогнутые брови, острый подбородок, тяжёлая челюсть и орлиный нос. Он заметил ее. И не хотел позволить ей остаться незамеченной незнакомкой. Потеряв желание уйти, он решил продолжить сохранять зрительный контакт с Сато. Вдыхая никотин, он недовольно скривил губы и нахмурил брови. — Преподобная из той церквушки? Че ты здесь делаешь в такое позднее время? — И тебе привет, Тайджу, — устало откинулась на спинку скамейки сероглазая и потерла руками лицо. — Меня зовут Томоко Сато, так, на заметку. — Слушай, преподобная Саито, я не люблю, когда не отвечают на мои вопросы, — он угрожающе навис над ней. Она чувствовала от него исходящую ауру угрозы, но продолжала сохранять бесстрастность. — Во-первых, это не твое дело, что я здесь делаю, во-вторых, катись к черту, ну, а в-третьих, — выдержала паузу Томоко, игнорируя заводящегося от злости Шибу, — гуляю. — Гуляешь, да? Я тебе сейчас как врежу. — Я думаю, это лишнее. В конечном итоге, если ты это сделаешь, то можешь забыть путь в мою церковь, — она элегантно поднялась, затем обошла Тайджу и ушла в сторону своего дома. — Тц, ты совсем страх потеряла, — глава «Черных драконов» догнал женщину и схватил за локоть. — Научись быть благодарным, и тогда люди перестанут поворачиваться к тебе спиной, — шатенка отпрянула от него, продолжая свой путь. — Но если тебе и вправду делать нечего, ты мог бы проводить меня до дома. Он прожигал ее силуэт непонятным гневным взглядом, губы скривились в поломанной ухмылке, а один глаз был полуоткрыт. Мысленно проклиная пастора всеми возможными словами, он запыхтел от злости и сжал кулаки. — Ну, так ты идёшь или нет? — она остановилась и повернула голову в левую сторону, позволяя рассмотреть свой профиль. — Да пошла ты! Она лишь самодовольно усмехнулась и ушла. Ее тень начала медленно растворяться в ночи, а края бордовых штанов легко прикрывали черные аккуратные туфли на небольшой платформе. «Плевать я хотел на эту... Чтоб ее». Беловолосый даже сам не понял, как ноги сами последовали за девушкой, сохраняя дистанцию. Словно околдованный, он шел за ней, пытаясь не издавать каких-либо звуков, чтобы она ничего не заподозрила, правда, получалось у него это плохо. Томоко уже около пяти минут от начала своего пути поняла, что гопник ее не оставит, из-за чего сохраняла невозмутимость, дабы не спугнуть Тайджу. Маневрируя среди жилых многоэтажек, она наконец-то остановилась напротив нужного подъезда. Обернувшись, она встретилась взглядом со своим спутником. — Спасибо, что проводил, — бесчувственно и мрачно поблагодарила его сероглазая. — На чай даже не позовешь? — Я не вожу домой мужчин, — опровергла все надежды Сато, — обычно они сами приходят ко мне. Она скрылась за дверью, не проронив больше ни слова. Растерянный, словно первогодка из младшей школы, Шиба резко развернулся и направился домой. Ему до ужаса не нравились невозмутимость и хладнокровие пастора, однако, невзирая на свои отрицательные чувства, в ней что-то было. Что-то, что держало его на цепи из святой стали, что заставляло его сдерживать порывы насилия. Спокойный и на удивление сдержанный, глава «Черных драконов» вернулся домой. Он не хотел ни есть, ни бить своих младших брата и сестру. Он лишь озадаченно прошел мимо родственников, прокручивая слова священнослужительницы. «Научись быть благодарным, и тогда люди перестанут поворачиваться к тебе спиной». Беловолосый совсем не хотел забивать себе голову всякой, по его мнению, ерундой. Он ерзал на кровати, пялясь в потолок и думал — к чему и зачем она сказала ему это, чего хотела этим добиться? Ответа не было, лишь злостное шипение и желание наконец-то заснуть овладели парнем. Он закрыл глаза, проваливаясь в бескрайний сон.

***

Сопровождать на собраниях очередного богатого клиента всегда было тоскливым и лишенным какой-либо динамики делом для главы «Черных драконов». Пока заказчик о чем-то разговаривал на важных конференциях, Тайджу с едва скрываемым возмущением и недовольством осматривал окружение. Уже на протяжении года он продавал свою армию. С каждым заказом его репутация увеличивалась, доход становился все больше и больше, а убийства простых бандитов заставляли Шибу все чаще посещать церковь, дабы замолить свои грехи. Он даже не замечал, как его отношение к людям постепенно менялось в отрицательную сторону, как он начинал видеть практически в каждом человеке врага и опасного преступника, которого следует устранить. И как ни странно, это его постепенно убивало. Он тихо рыкнул, когда богач завершил совещание и двинулся к выходу. Зацепив сосредоточенные взгляды двух своих солдат, он кивнул головой в сторону двери. Шиба шел справа от мужчины, двое парней спереди, а сзади те, что недавно были в комнате. Двигаясь вдоль длинного серого коридора, они дошли до лестницы, после чего благополучно покинули здание. У тротуара был припаркован черный солидный автомобиль внушительных размеров. Рядом с транспортом было несколько мотоциклов, принадлежавших членам «Черных драконов». Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что все чисто, каждый занял свое место: охрана на байках, а Тайджу и его заказчик в машине. Они ехали достаточно долго, около двух часов. За окнами можно было наблюдать, как они постепенно уезжали из центра Токио практически к самой окраине города. Автомобиль вместе со своей свитой остановился напротив огромного по площади здания, напоминающий склад. Шиба вышел из машины и приказал двум парням следовать за ним, а остальным приглядывать за бизнесменом. Воодушевленный Тайджу гордо и эффектно выбил двери постройки, тем самым обратив все внимание на себя. Яростным взглядом он оценил обстановку: среди колонн, на стульях и на строительных материалах сидели мужчины бандитского и хамоватого вида. Кто-то играл в карты, кто-то точил ножи, кто-то пил. Но, когда они увидели гостя и его подчинённых, они были вынуждены отложить свои дела. Небольшая группа бандитов налетела на Шибу, остальных взяли на себя члены «Черных драконов». Кио, один из приближенных беловолосого, твёрдыми ударами уложил пять человек, а его друг Минору чуть побольше — десять наемников. Бой был душным и не отнимал много сил, хотя раны всё-таки оставались на теле. Крики, звуки атак, хруст костей были слышны отовсюду. На складе началась самая настоящая вакханалия. Так или иначе, через двадцать-тридцать минут перед Тайджу и его солдатами лежало сорок хорошо побитых человек. Глава элегантно поправил пальто и достал из штанов рацию. Сообщив по ней, что все пока что проходит гладко, двинулся дальше. Запах сигарет и алкоголя до ужаса щипал слизистую носа, заставляя парня морщиться и кряхтеть. С несдерживаемым раздражением, он достигнул второго этажа, после чего был поражен кристально чистой тишиной. Перед ним был длинный коридор, в котором не было ни души. Сердце под влиянием адреналина было готово выпрыгнуть из груди, а сбившееся дыхание заставляло крепкую грудь вздыматься все сильнее и сильнее. Он остановился напротив нужной двери. Не желая церемониться с ее открытием, отправил ее в короткий полет. В комнате, что имела достаточно большую площадь, никого не было. На первый взгляд. Тайджу заметил оставленную свежую еду и чай, от которого ещё шел пар. Лёгкое шуршание донеслось из крупного шкафа. Распахнув деревянные ставни, парень увидел перед собой сорокалетнего толстого мужчину с золотыми цепями на шее и в старомодной фиолетовой рубашке. — Я-я... Я все скажу, только, пожалуйста, не убивайте меня, — он боязливо поднял руки вверх, отходя от Шибы. — Сядь на диван, сейчас будет серьезный разговор — он угрожающе улыбнулся и снова воспользовался рацией. Сейчас должно начаться самое интересное. Через десять минут в помещение было уже не два человека, а семь. Джуро, так звали хозяина склада, умалчивал некоторые моменты своего рассказа, из-за чего получал сильные удары от главы «Черных драконов». С горем пополам он всё-таки выложил все, что от него требовалось. — Кончай с ним, — процедил сквозь зубы бизнесмен. — Это не входило в стоимость, — с вызовом возмутился Шиба. — Я удвою сумму, — безразлично, словно убийство было для него чем-то обыденным, клиент покосился на побитого, после чего покинул кабинет со своей платной свитой. Грозная улыбка сияла на лице беловолосого яркой молнией, а золотые глаза были напитаны страстью и безумством. Хозяин склада попятился назад и упёрся в стену, пока парень медленно направлялся в его сторону. Окончательно прижав свою жертву к стене, он взял его за шею, после чего в комнате был слышен быстрый и короткий хруст костей. Он брезгливо откинул безжизненное тело в сторону и ушел. Выйдя на улицу, он подозвал одного из подчинённых. — Звони Коко, скажи, чтобы замел следы. У нас ещё одно тело. После сказанных слов он на мотоцикле Кио покинул территорию склада.

***

Приятно. Страшно. Непонятно. Даже у сильных есть слабости, что могут внезапно превратиться в самый жуткий кошмар, который исказит характер, привычки и мировоззрение, а затем разделит жизнь на «до» и «после». Холодная вода стекала по крепкому уставшему телу, на котором можно было заметить редкие синяки и ушибы. Он оперся руками о белую керамическую плитку и тяжело дышал. Злость закипала в венах. Жидкость никак не помогала снять накопившийся стресс, постепенно становившийся агонией безумия и отсутствия контроля. Он был готов убить, разорвать, уничтожить кого угодно. Осознавая свое неконтролируемое состояние, он случайно вспомнил, что в доме никого не было, и это его действительно обрадовало. «Господь, за что ты так со мной?» Он выключил кран, вышел из душа, взял полотенце. Возле ванны было зеркало, в котором отображалась лишь верхняя часть туловища. Глядя на себя, ему почему-то было неприятно. Агрессия возрастала, ненависть росла, а рука сжималась в кулак все сильнее и сильнее. Одно движение, один удар. Осколки бездушного стекла с каплями крови упали на плитку со звонким треском. Очередное препятствие успешно устранено, можно уходить.

***

И снова тот же сценарий. Или, может, что-то изменилось? «Где эта Саито, когда она, блять, действительно нужна!?» С окровавленным кулаком он нетерпеливо осматривал зал, пока его внимание не привлек скрип двери с правой стороны. — А я уже думала, что ты не придешь, — с лёгкой надменностью она окинула его пустым чистым взглядом. — Эй, преподобная Саито, тащи медицинскую поеботу, — он придерживал поврежденную руку, стараясь скрыть наличие ран и рубиновой жидкости. — Попроси меня об этом вежливо. — Ты, блять, сказала, приходить, если... — Если будешь побитый в результате боя, а не в результате собственного насилия над собой, — прервала его пастор. — Заткнись! — сделал резкий выпад вперёд парень, оскалившись на женщину. — Это не твое дело, дрянь! — Не смей повышать на меня голос, особенно если находишься в моей церкви, — она слишком не любила, когда кто-то командует и диктует ей свои правила. — Сядь на скамейку, жди, — с приподнятой головой она скрылась за деревянной дверью. Он сжал руку ещё сильнее. Настолько, что чувствовал, как конечность начала медленно неметь. Он аккуратно расслабил пальцы и сложил ладони вместе, выставив их перед собой. Пока Сато возится где-то, почему бы ему не помолиться? С ноющей болью он начал шептать молитву: — Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков. Исповедую единое крещение во отпущение грехов. Ожидаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Да простят мне мои нарушения заповедей Божьих, да смилуется надо мной суд Небесный, да благословят меня Отец, Сын и Святой дух. Аминь. Она тихо наблюдала за ним со стороны. «Совсем запутался, сын Божий». Шатенка приземлилась рядом с ним на скамью и положила его руку на его же бедро. Аккуратно касаясь мокрой ватой слегка кровоточащих ран, она задала ему вопрос: — Неужели в зеркале Дьявола увидел? Он поднял на нее открытый, испуганный взгляд, словно она прочитала его мысли. — Нет... — замешкался прихожанин. — А что же тогда? — она видела его насквозь, она знала, что он соврал. — Не имеет значения, давай, там, обрабатывай, — он расстерянно кивнул на свою руку, которая уже забинтовывалась марлей. — Как скажешь. Священнослужительница поднялась и забрала ранее принесенные медикаменты. — Знаешь, Тайджу, — остановилась в самом центре помещения женщина, — твоими главными грехами являются гнев и алчность. Они разрушают тебя, лишают возможности видеть мир глазами Бога, подталкивают тебя на смертные грехи. Имей в виду, Тайджу: ещё один неверный шаг и ты потеряешься. Навсегда. Она завороженно устремила свой взгляд на алтарь — казалось, что на нем были написаны все последствия поступков главы «Черных драконов». Под лунным светом пастор выглядела иначе: она потеряла свой тонкий, изящный властный вид. Сейчас в ней сочеталась божественная возвышенность, складывалось ощущение, будто с Тайджу говорит не Томоко, а тот, кто следил за ним всю жизнь, тот, к кому он обращается в своих молитвах. — А ты... Почему веришь в Бога? — он размеренным шагом подошёл к женщине. — Потому что он мне помог. Он направил меня к нужным людям и дал мне шанс сбежать от своего страха. Он промолчал, не стал комментировать и уточнять. Он лишь понял одну вещь: что он и пастор частично похожи. Тайджу стоял рядом с ней, плечом к плечу, и только сейчас заметил то, насколько высокая Сато: разница в росте у них была всего около двадцати сантиметров. Его изогнутые брови нахмурились, а руки беспомощно опустились вниз. Он смотрел туда же, куда были устремлены глаза шатенки, и по-своему прочувствовал атмосферу, исходящую от алтаря. По коже пробежалась волна мурашек, он слегка вздрогнул и сосредоточил взгляд. Распятие, что было перед ним, что сверлило его своими пустыми глазами, почему-то начало пугать и отталкивать Тайджу, парню стало не по себе. Он невольно сделал несколько шагов назад, развернулся и ушел, не желая больше возвращаться. Держась за голову, он ускорил свой шаг, хотел убежать от этого места как можно быстрее. Не желая идти в бордель или в другие места сомнительного развлечения, он вернулся домой, растерянный и непонимающий.