А ты и вправду вкусно готовишь

Так было холодно. Ветер и дождь забирались под одежду, заставляя ускорить шаг. Лёгкая дрожь прошлась по телу, девушка невольно дернулась. Она оглядела парк, по которому шла: люди спешили покинуть территорию, укрываясь капюшонами от стеклянных капель. Томоко остановилась и расслабила плечи, откинув их назад. Она сделала несколько глубоких вдохов, поправила пальто и… Заметила маленькую фигуру, кротко сидевшую на скамейке. Слегка прищурив глаза, Сато разглядела в силуэте девушку лет пятнадцати. Она не обращала внимания на непогоду и думала о своем, ее взгляд был задумчив и не ясен пастору. На улице дождь, мокро, сильный ветер — простудиться совсем не трудно. Замешкавшись, священнослужительница долго пялилась на незнакомку. Она не могла вот так взять и просто пройти мимо, было видно, что девушке плохо, она нуждается в помощи, совсем так же, как и Сато когда-то. Вопреки своей натуре, она приняла решение — привести ее к себе в квартиру, согреть, накормить и, когда погода изменится, проводить ее до ее же дома. Она незримо подкралась к ней и дотронулась до мокрого плеча девушки. Та отпрянула к спинке скамейки и удивлённо уставилась на Томоко. — Вы кто? — Пойдем, — она постучала по ее руке несколько раз, а затем направилась к выходу парка. Русоволосая замешкалась. Ранее тоскливые чувства сменились на негодование и какой-то приятный уют, вызывавший доверие. Не раздумывая ни минуты, она поднялась с деревянной поверхности и подбежала к пастору. — Куда мы идём? — Ко мне домой. Любишь жареный тофу? — Жареный тофу? Я… Думаю, что да, — она никогда не пробовала. Язык заплетался от холода, она ощущала себя мышью: промокшей и напуганной. — Как тебя зовут? — Юзуха Шиба, а вас? — Томоко Сато. Прерывисто дыша, девушка пыталась прочитать эмоции пастора, старалась понять, что за человек перед ней, но это было безуспешно. Томоко с нечитаемым выражением лица смотрела вперёд, чувствуя на себе заинтересованность своего компаньона. Она краем глаза подметила растерянность Шибы и ускорила свой шаг. Она была высокой, ноги были длинные, соответственно и шаги были большие, а вот Юзуха, напротив, девушка с маленьким ростом, она еле успевала за пастором. Ей казалось, что Сато просто издевается над ней: Шиба замёрзла, дрожит, тело ноет от ушибов и синяков, так ещё и идти надо со скоростью света. Мысленно, она сожалела о том, что пошла за ней, но не смела остановиться и развернуться — ноги не слушались, они запрещали ей уйти. Превозмогая противные холод и сырость, они добрались до многоэтажного здания, в котором жила шатенка. Преодолев подъезд и лестницу, они оказались в квартире. Первое, что заметила русоволосая, зайдя в дом — это идеальная чистота. Все стояло на своих местах и, казалось, блестело. — Кухня справа, ванная — в конце коридора. Иди в ванную, согрейся. Сухую одежду дам, она будет в спальне. Мокрую оставь в ванной, я ее высушу. Как будешь готова — ступай на кухню, буду там, — дала указания хозяйка квартиры и ушла в спальню. Юзуха ерзать не стала, сделала все, что ей сказали. Горячая вода согрела конечности и расслабила напряжённое тело, она чувствовала себя намного лучше. Готовая, она зашла на кухню, где во всю порхала над плитой священнослужительница. — Вы пастор? — она аккуратно указала на чёрную сутану. — Да, а кем ты работаешь? — Я учусь. — Откуда синяки? — она не обернулась, даже не оглядела ее. Увлеченная процессом, она словно разговаривала не с гостьей, а с едой. — Неважно. — Тайджу Шиба? — безразличным тоном, но с ноткой ненависти и удивления задала вопрос девушка. — Откуда вы его знаете?.. — Он молится в моей церкви. У вас одинаковые фамилии, к тому же, он очень агрессивен и, соответственно, часто использует насилие. Такие люди, как он, неконтролируемы и опасны не только на улице, но и дома, так что это было более чем очевидно, что он тебя избил. — Зачем тогда спросили? — опешила русоволосая, удивляясь аналитическим способностям новой знакомой. — Меня так учили… Нельзя заставлять, надо, чтобы тебе сами раскрылись, но я поступаю по другому. Как видишь… — Она переложила готовое блюдо в тарелку и перетащила ее на стол, где сидела Шиба. На поверхности стоял подарочный пакет, который гостья только что заметила. «Подарок на день рождения?» Она слегка вытянулась, в надежде заглянуть и увидеть, что находится внутри, но не стала этого делать, так как Сато села напротив. Поняв, что без вопроса не разгадать интересующую ее загадку, девушка обратилась к пастору: — У вас день рождения? — Да. — А сколько вам исполнилось? — Двадцать шесть. — Поздравляю… Наверное, к вам сегодня вечером должны прийти друзья, чтобы отпраздновать, верно? Я могу уйти, если буду мешать, — с ноткой сожаления пробормотала она, надеясь на то, что она сможет остаться тут. — Я не праздную, не люблю. Оставайся столько, сколько нужно будет, не помешаешь. Их разговор продолжился, он был незначительным и открытым. Юзуха расспрашивала священнослужительницу о многих вещах, убеждаясь в том, что Томоко, действительно, умна. Она изредка подшучивала, поднимая настроение Шибе и скрашивая ее неудавшийся день. Они бы и продолжили вести свой диалог, если бы не звонок телефона, доносившийся из кармана русоволосой. Девушка поднялась и отошла в сторону, Томоко едва услышала из телефона чей-то угрожающий и до жути знакомый голос: — Ты где? — это было первое, что услышала Юзуха, когда взяла трубку. — В гостях. — Я тебя заберу, дома поговорим. Она сказала адрес, назвала номер квартиры, затем завершила вызов. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, руки тряслись и дышать стало тяжело. — Томоко-сан, мне идти надо… — она отвела взгляд в сторону, всхлипнув. — Пусть сюда зайдет, я с ним поговорю. — Томоко-сан, не надо, он очень сильный, он вас убьет! — русоволосая кинулась к ней и испуганно схватила ее за плечи. — Не спорь со мной. Позвонит, скажешь, что дома, пусть поднимется. Спустя полчаса, которые сопровождались для Шибы животным страхом и суетой, дверь в квартиру Сато открылась и на пороге показался он. Тишина. Мертвая, пустая тишина заполнила квартиру, игнорируя злость Тайджу. Он направился на кухню, где его встретили Юзуха и Томоко. — Преподобная Саито? Ты ошивалась у нее? — взглянул он на сестру и напряжённо подошёл к ней. — Как вариант, отхерачить тебя здесь, чтобы Саито поняла, что лезть не стоит. — Юзуха, уйди, — она отвела в сторону девушку, кивнув в сторону коридора. Гостья спряталась в спальне, глава «Черных драконов» и священнослужительница остались вдвоем. — Что ж, ты сама напросилась, Саито. Он замахнулся сжатым кулаком и прошёлся им по лицу девушки. Удар был быстрый, но не критично сильный. Пастор пошатнулась, отошла на два шага назад и схватилась за нос, из которого начала течь кровь. Быстро оглядев своего обидчика, затем открыв столешницу и вынув оттуда нож, она резко схватила правую руку парня, припечатала ее к поверхности у раковины и воткнула в его конечность стальное лезвие. Она держала инструмент, не обращая внимания на мат и крик Шибы, окинув его презрительным взглядом. — Больно руки длинные, я смотрю. Могу укоротить. Может, с людьми я на «вы», но с ножами — на «ты». — МРАЗЬ ПОГАНАЯ, ВЫТАЩИ ЕГО! Он не шевелил правой рукой, острая боль разрывала ее на части. Тайджу замер, тяжело дыша и желая прибить эту девушку. Нож находился между двумя сухожилиями, чудом не задев их. — Значит так, Шиба, — строгим голосом обратилась к нему Томоко, легонько пошевелив лезвие, — узнаю, что поднял руку на Юзуху, я отрежу тебе руку, приготовлю ее и скормлю тебе же. Уж разделывать тушки животных я умею. Она медленно вытащила сталь и принялась ее отмывать от крови. Томоко спокойным выражением лица смирила гневное дыхание гостя. — Садись на стул, руку бинтовать буду. Она достала из кухонной гарнитуры аптечку и подошла к нему. Быстрыми движениями она обмотала вокруг ладони белоснежную сетчатую ткань и добавила: — Советую обратиться к доктору, сейчас же. Сухожилия вроде не задеты, но помощь врача нужна. Пять минут назад Томоко угрожала ему и проткнула ножом, а теперь она сидит и читает ему наставления, забинтовывая рану. Парень изредка кивал головой, он бездонно смотрел в неизвестность и пытался переварить все то, что случилось за этот день. Он злился, но ещё ему было не по себе от поступка и невозмутимости Сато. Она превосходила его в контроле над собой и своими эмоциями, создавая образ загадочной персоны, от которой неизвестно, чего ожидать. Она имела большую власть над ним, чем казалось на самом деле, и это чувствовалось в каждом ее действии, взгляде, в голосе. Он начинал восхищаться Беситься. В голове прозвучали слова одного священника, которого однажды встретил Тайджу: «Ты должен и сам многим бесконечное количество прощений.» Может, самое время признать свою вину хотя бы перед ней? — Эй, преподобная Саито, — он отдернул от нее уже забинтованную руку и достал из кармана четки. — Извини за то, что ударил. Она оживлённо взглянула на него. — Бог простит, а я посмотрю, заслуживаешь ли ты моего прощения. — Тц, да пошла ты. Он вместе с Юзухой ушел. Брат и сестра ничего друг другу не сказали, лишь молча закрыли за собой дверь. Русоволосая пребывала в шоке, а Тайджу в смятении. «Я больше никогда не сунусь в ее дом.»

***

Он ушел из дома. Почему? Захотел. По крайней мере, именно это он сказал командирам отрядов, Инуи и Коконойю. Теперь Шиба снимает себе квартиру и продолжает охуевать от жизни, попутно поминая Сато «добрым» словом. И все же она не выходила из его головы. Даже сейчас, когда он в очередной раз избивает членов «Черных драконов», он бесился не из-за их неподчинения приказам, а из-за ее слов. «Бог простит, а я посмотрю, заслуживаешь ли ты моего прощения.» «Заслуживаю ли я? Заслуживаю, заслуживаю!» Он выплескивал всю свою агрессию на несчастном парне, у которого вместо лица уже было кровавое месиво. Беловолосый прижал подчинённого к земле, лишая возможности двинуться, а другой парень, более покалеченный, чем этот, валялся чуть дальше. Надо заканчивать, лишние трупы не к чему. Он поднялся и брезгливо оглядел дрожащих солдат. Нужно было подготовить их к следующим заказам, так что расслабляться нельзя. Хаджиме с каменным выражением лица подошёл к Шибе. — У нас десять клиентов на этот месяц. В теории нужно двести человек. Отбери нужных, Инуи принесет тебе бумаги. У тебя два дня на обдумывание. — Ага, разберусь. Тренировки группировки всегда были самой любимой частью Тайджу. Каждый из членов «Черных драконов» вставал в пару и дрался, отрабатывая приемы. Беловолосый подмечал ошибки солдат, говорил им и объяснял, как лучше ударить или увернуться. Отработка боевых навыков длилась около трёх часов, после чего все уходили своей дорогой. Он ушел в бордель. И снова тот же сценарий. Комната, Аи, синяки, жалобные стоны, ее бескрайнее сожаление и его животная агрессия. Любой ад заканчивается рано или поздно, и вот, спустя два часа в помещении стало пусто, лишь запах масел, пота и унижения остался на простыне. Но вопрос: кто здесь ещё был унижен? Он направился в церковь. Злой, яростный, от него исходила аура нерушимости и гнева. Он резким движением распахнул двери храма, привлекая на себя внимание святого отца, что сегодня остался в часовне вместо Томоко. — Где преподобная Саито, старик? — остановился напротив мужчины он, дыша огнем. — Сато? Ох, она уехала в Такаяму. Может, я могу вам чем-то помочь? — Куда конкретно? — Слушайте, вам явно нужно успокоиться, я мог бы заварить вам чаю, мы могли бы побеседовать, — добродушно раскинул руки Минами. — Мне нужна, мать ее, Сато! — терпение было на грани, он готов разнести тут все, если не получит желаемое. — Я не знаю, зачем она поехала в Такаяму, сказала, что у нее там дела. Он знал, всё знал, но этот незнакомец бандитского вида с огромным телосложением не внушал доверия. Он не хотел, чтобы прихожанин навредил пастору. — Прошу, покиньте церковь, вы нарушаете порядок, — он коснулся Тайджу, подталкивая его к выходу. Он не выдержал. — Я знаю, что тебе известно, куда она уехала, — схватил за воротник священника Шиба и подтянул к себе. — Не скажешь — умрёшь прямо здесь! Адрес был тут же судорожно продиктован. Дело сделано, теперь держать ему путь не в съёмную квартиру, а на станцию, чтобы доехать до Такаямы.

***

Она шла вдоль темных улиц, не обращая внимания на пьяные компании людей, которые возвращались из бара и прочих сомнительных заведений. В руках у нее была сумка, забитая вещами и ключи, которые открывали лишь один дом в этом городе — дом ее отца. Она распахнула дверь частного захудалого домика. В нос ударил едкий запах алкоголя и сигарет, которые навевали отвратительные воспоминания, которые лучше бы вообще стереть из памяти. Багаж был оставлен в коридоре, Томоко направилась на кухню. Бутылки спиртного валялись у стола, остатки еды вызывали брезгливость и отвращение. Удобно устроившись мордой на столе, спал мужчина, жутко храпя. — Ну, здравствуй, отец. Вяло собрав стеклянные бутылки, она положила их в мусорку, так же, как и остатки закусок. Наведя небольшой порядок на кухне, она выключила свет и пошла в спальню, где сразу же заснула.