А ты и вправду вкусно готовишь

«Нужно было закусывать». Ее голос эхом отразился в голове, давя на барабанные перепонки. Парень поморщился и убрал с себя ее руки. Он заметил, как она неторопливо поднялась и сделала вид, будто ничего не было. — Я спать, — лениво пробурчала Томоко и скрылась за дверью дома. Он остался сидеть на лестнице. Тайджу выдохнул, поежился и тряхнул головой. Думать о том, что произошло несколько минут назад, он не хотел, но что-то заставляло его прокручивать в памяти этот свой самый глупый поступок. И дело было не в каких-то резко зародившихся романтических чувствах. Все из-за ощущения ее власти. Опять. Лучше бы она ему снова руку проткнула. Даже этот чертов поцелуй, который проклинал Шиба. Он был начат им, однако прекратила его Сато. Причем с таким видом, будто это она позволила ему себя поцеловать. Он так же обращался с работницами борделя. Он злился. Эта Томоко Сато его в очередной раз наебала, унизила и опустила ниже дна. Так не годится. Оставаться снаружи уже больше не хотелось. Поднявшись со ступенек, он вернулся в дом, где благополучно лег спать. Ещё один день в этом несчастном маленьком городке встретил Тайджу ледяным потоком воды. Нет, серьезно. Он, действительно, проснулся из-за того, что кто-то вылил на него ведро прохладной жидкости. И это сделала Сато. — Доброе утро, спящая красавица. — Доброе утро, нахуй! — прокричал он с перекошенным от злости лицом. — Какого хуя, Саито!? — Я пыталась тебя разбудить, а ты не просыпался. Там сейчас еда остынет, она ждёт тебя на столе, а я пошла. — И ты разбудила меня ради еды, серьёзно?! — Еда — это святое. Не спорь со мной, — она развернулась, сделала шаг к двери и тут же остановилась. Он схватил ее за ткань футболки и не отпускал. — Что за дела? Куда уходишь? — Дела. Особой важности. Она откинула его руку от себя, ушла в коридор и мягко захлопнула за собой дверь. Томоко преодолела несколько перекрестков и завернула в небольшой переулок, в конце которого был проход на забытый богом дворик. Оказавшись в захудалом местечке, она заглянула в невзрачный гараж с частыми пятнами ржавчины. — Ирихата, можно войти? — она кротко заглянула внутрь. — О! Томоко-сан, заходи, — поднялся с маленького стульчика мужчина и улыбнулся девушке. — Как поживаешь? — Все хорошо, а ты? — Тоже, — он задумчиво засмотрелся на свои испачканные в машинном масле руки и перевел свой взгляд на гостью, — твой мотоцикл... С ним все хорошо, можешь пользоваться. Классический Suzuki Volty TU250 с надеждой и счастливым волнением смотрел на свою старую хозяйку. Шатенка поблагодарила друга и увела транспорт из гаража. TU250 был первой ее покупкой. Первой и самой яркой, которая запечатлелась у нее в голове. Эта небольшая металлическая конструкция несла аромат шин и бензина. Колеса с особой скоростью раздавливали стеклянные лужи, рев мотора заглушал бездонные мысли, пальцы намертво держали ручки мотоцикла. Взгляд слегка прищурен, капли дождя лезли в глаза и гроздью падали с густых коротких ресниц. Сато резко затормозила напротив одного заведения и оставила мотоцикл снаружи. Внутри бара было множество пьяных личностей бандитского вида. Промокшая насквозь, Томоко рассматривала лица отдыхающих в попытках найти нужное и противное. — Его здесь нет, — прошептала сама себе и пошла к выходу, однако чья-то рука впилась в ее локоть и не позволила уйти. — Какими судьбами, красотка? «Дьявол, чтоб тебя». — Господин, держите себя в руках, а не то Господь лишит их вас, — она выдернула конечность и не оборачиваясь сделала несколько шагов вперёд, к двери, пока не услышала знакомый голос. — Норито, — старик, сидящий за столом и потягивающий коньяк, взглянул на того, кто несколько секунд назад лез к пастору, — не стоит приставать к служителям католической церкви. — Сатоши, — обратилась к нему пастор. — Не знаешь, где мой отец? — Этот алкоголик-распиздяй? Могу лишь предположить, что он находится в одном из баров нашего города. Удачи в его поисках, преподобная, — он демонстративно приподнял стакан в ее сторону и выпил содержимое залпом.

***

— Я ебал в рот, как она это делает!? — он деревянной лопаткой отдирал от поверхности сковороды пережаренную яичницу, которая выглядела, мягко говоря, печально. Кое-как добыв свой ужин, он переложил получившуюся недо-кашицу на тарелку. Пересолено. Очень. Он уже понял, что готовка — это не его самая сильная сторона. Голодный и холодный, Шиба гадал, когда вернётся Сато, однако время тянулось слишком медленно. Он решил прогуляться. Накинул пальто и ушел. Свой путь он держал в неизвестном направлении, разглядывал город, который в корне отличался от столицы. Такаяма был слишком маленьким для него, но в этом городе было особое изящество. Он стоял гордо и непреклонно, демонстрируя свое настоящее величие и скромное одиночество. Увлеченный своими раздумьями, Тайджу забрел в квартал красных фонарей. Не слишком многолюдное место, но имеющее множество заведений разного социального статуса. Одним из таких был бар «Акироку», чья вывеска была безумно яркой. Глава «Черных драконов» решил познакомиться с местными традициями выпивки. Когда он распахнул двери заполненного бара, ему предстала абсурдная картина: Томоко и ее отец стояли напротив барной стойки, у мужчины был в руках нож. Пронзительный скрытно-агрессивный взгляд девушки уже наделал несколько дыр в теле мужчины, а он, в свою очередь, не терял хватку и так же бесстыже смотрел на нее. Шиба не привлек внимания ни одного из присутствующих. Воспользовавшись шансом разузнать причину происходящего, он рассмотрел шатенку. На ее правой щеке красовался постепенно усиливающий свой цвет синяк, разбитая губа кровоточила, грудь вздымалась от частых вдохов. Девушка выглядела уставшей и очень замученной. Минору, напротив же, с диким огнем в глазах чувствовал свое превосходство над дочерью и желал ее то ли убить, то ли унизить. И почему-то, глядя на это, беловолосому стало неприятно. Слишком знакомая для него ситуация: два члена семьи выясняют, кто прав, но у одного из них есть преимущество в физической силе. Так похоже на него. Так похоже на его семью. Неужели он выглядит со стороны так же, как и Минору? — Пошли домой, — она вяло, с истощенной надеждой обратилась к нему. — У меня нет желания с тобой спорить, пошли, — никто не вмешивался в их разговор. Почему? Всем было плевать. Она мягко потащила его к выходу, он, словно отуманенный, прошел несколько шагов, однако потом резко налетел на девушку с ножом. Жаль, что сил уже нет. Ей не оставалось ничего, кроме как выставить руки вперёд для защиты, но удар не последовал. Возмущенный тон Шибы чистым лезвием прошёлся по ушам. Он крепко держал Сато-старшего за запястья и тут же выбил оружие. — Старик, угомонись, — он оттолкнул брюнета от себя, закрыв собой священнослужительницу. — Мне насрать на ваши перепалки, вы сейчас оба едете домой. — Тайджу, что ты здесь делаешь? — подозрительно оглядела его она. — Неважно, пошли, — он взял мужчину под локоть и вместе с Томоко покинул бар, выйдя на улицу. — Езжай домой, я его доведу, — успокоил ее беловолосый. — Хорошо, будь осторожен, — она села на мотоцикл и уехала.

***

На удивление, приведенный в дом Минору быстро и беспрепятственно заснул. Тайджу нормально поужинал, а Томоко сидела на ступенях снаружи и изредка прижимала к поврежденной щеке кусок замороженного мяса. — Сильно он тебя уебал? — поинтересовался гость и приземлился рядом с ней. — Жить буду. Я выносливая. — А губа до сих пор кровоточит, дай сюда аптечку, — он потянулся к рядом стоящей коробке, достал вату и перекись водорода. Воспользовавшись жидкостью и смочив хлопок, он мягко и точечно дотрагивался им до ее губы. Сато слегка поморщилась и зашипела, говорить ничего не стала. — Хули твой батя ведёт себя, как обсосыш? — Возможно, смерть мамы его подкосила. Но сколько себя помню, он всегда был таким. А ты почему себя так вел? Вел? — Много вопросов задаешь, Сато. — Неужели ты запомнил мою фамилию? — Что-что, Саито? Ты что-то сказала, — он слегка нажал на комочек ваты, вызвав у девушки лёгкую боль. — Рука, смотрю, у тебя зажила. Вон как двигается хорошо, — намекнула ему Томоко на то, чтобы он контролировал свою силу. — Ладно-ладно, — он аккуратно вытер остатки крови с ее губ и, убедившись в том, что все хорошо, выкинул вату. Она обдумывала произошедшее, он — изредка смотрел на нее, желая понять, что у нее в голове. Безусловно, она становилась все интересней и интересней его персоне. — Спасибо, что пришел тогда, — тихо поблагодарила его девушка, улыбнувшись. — Ага, пожалуйста, — выдержав короткую паузу, он спросил, — он всегда так себя ведёт? — Да. А ты? — выжидающе склонила голову пастор. Есть два варианта: ответить на вопрос или снова уйти от него. — После того случая я их не трогал. Ушел из дома, чтобы на глаза не попадались. — А до этого? — Хватит. — Хорошо. — Откуда мотоцикл? В банде, что ли, состояла? — перевел свой вгляд на байк глава «Черных драконов», усмехнувшись. — Нет. Просто один раз увидела где-то. Понравился, захотела, получила. Долго копила. Раньше гоняла по городу быстро-быстро, а сейчас использую только для подобных случаев, — нотка грусти и сожаления промелькнула в ее спокойном бархатном голосе, сливающимся с пением сверчков и далёким шумом автомобилей. — Ты когда-нибудь пел в хоре? — Э? К чему такие вопросы? — Не хочешь как-нибудь прийти на мессу и попеть в хоре? — Ты, чё, ебанутая? Я не собираюсь петь в хоре, мне, чё, по-твоему, пять лет? — Выглядишь на все пять с половиной. — Блять, Сато, заебала со своими шутками! — вспылил парень, злостно шипя. — Я по-дружески, ты что? У меня не было желания тебя оскорбить. — Мы, чё, друзья? — его лицо скривилось в непонятной гримасе. — Мне казалось, что наше знакомство длиною в несколько недель и достаточно частое пребывание в компании друг друга нас сблизили. Ты против? — Нет. Друзья. Все, кто в основном его окружал, были либо родственниками, либо последователями или подчинёнными, но никак не друзьями. Вопреки своей отталкивающей натуре, ему было приятно, что у него появился друг. Хороший друг, которому посрать на его силу и будет ставить его на место. Края его губ невольно поднялись вверх, образуя подобие мягкой, едва уловимой, улыбки. Сато это заметила и тоже улыбнулась. — Я часто сбегала из дома. Когда в страхе перепрыгивала ступени этого крыльца, отец мог что-то в меня кинуть, а я уворачивалась. Обычно это были либо тарелки, либо какая-то обувь. Не знаю почему, но меня это веселило. — И нахуя ты мне это рассказываешь? — Думаю, что тебе стоит хоть что-то знать обо мне. Она поднялась и ушла в свою комнату. Переодевшись, она устало смотрела вверх, не понимая, что вообще творится. Все это было каким-то абсурдом, вымыслом и беспределом, которого быть не должно. В этом доме оставаться долго нельзя. Почему? Ей здесь не было места. Никогда она не чувствовала себя здесь спокойно и уютно. Стены этого здания впитали в себя человеческий страх и тоску, и поэтому они никогда не смогут сделать ее счастливой. Каждый год она обещает себе больше никогда не возвращаться в Такаяму. Больше никогда не искать его по этому несчастному никчемному городу. Больше никогда не быть в этом доме. Морально тяжело было находится здесь. Спать, есть, проводить свое время. Именно поэтому даже сейчас она тяжело дышала, пустой уставший взгляд направлен в потолок, ища возможность утонуть в сладкой дреме. Нужно срочно возвращаться домой. Нужно срочно вернуться в церковь и поговорить с отцом Минами.

***

— Эй, Коконой, мне нужен нож из прочной и острой стали, небольшого размера, — проговорил в трубку телефона свою прихоть глава «Черных драконов». — Понял. Что-то ещё? — Он должен быть сделан хорошим мастером. Лучшим мастером. — Хорошо. Он отбросил телефон в сторону, когда заметил чье-то плавное движение сбоку. — Для чего нож, если не секрет? — любопытно сверкнула глазами Сато. — Неважно. — Сколько тайн... — У тебя их не меньше. — Ты прав, — согласилась с его словами шатенка и добавила, — завтра мы возвращаемся в Токио. Утром, в десять часов у нас поезд. — Ага. В комнате послышался скрип половых досок со стороны двери, на пороге оказался Сато-старший. — Доброе утро, отец, — хладнокровно поприветствовала его дочь. — Эй, ты, здоровяк, — перевел свой взгляд на него Минору, — съеби отсюда, у нас навязался семейный разговор. — Ты как блять со... — Тайджу, — перебила его она, — уйди. Они остались одни. — О чем хотел поговорить? — ее напряжённое тело опустилось на диван, короткие ногти постукивали по подлокотнику, издавая едва уловимое шуршание. — Год ты не появлялась здесь, теперь опять приебалась. Нахуя? Без тебя мне было намного лучше. — Четвертая заповедь гласит: «Чти отца твоего и мать». Даже если родители тебя не любили, долю уважения к ним иметь стоит — именно это мне сказал мой наставник. Несмотря на свое безразличие к тебе, я хочу, чтобы ты помнил, что у тебя есть дочь, поэтому я тебя и навещаю. Одиночество убивает, и умереть от него — пожалуй, самая ужасная участь, которой не достоин никто. — Навестила? Проваливай. Ты здесь не нужна, — он словно пропустил мимо ушей сказанные ею слова. — Завтра уйду. Потерпи ещё денёк, — спокойно заявила Сато. — Ещё и этого долбоеба притащила сюда, дрянь. — Он достаточно умён для долбоеба, — она не любила, когда в ссорах отец затрагивал ее друзей и знакомых. — Да насрать. Сама восемь лет назад убежала, нахуя возвращаешься, нахуя?! Ты здесь никому не сдалась, проваливай обратно в Токио! — с каждым криком он подходил все ближе и ближе, сжимая кулаки. Сероглазая беспристрастно смотрела в пустоту, чувствуя его злость. Как же ее бесило это: его жалкое, хрупкое эго, терроризирующее ее на протяжении восемнадцати лет. Каждый ее приезд заканчивался ссорой с ним, в конце которой она уходила. Он не исправим, а она больше ни за что не будет пресмыкаться перед ним. — Хорошо, прощай. Зачем тратить время на людей, которым все равно на тебя? Она поднялась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Сато собрала вещи, и,через час, она и Тайджу скитались по городу в поисках гостиницы. — Блять, а ты случайно не хочешь назвать причину, по которой мы были вынуждены съебаться из дома твоего бати?! — Семейные разногласия, я же сказала. — И где мы будем шататься эту ночь? — Тут недалеко есть дешёвая гостиница, переночуем там. — Ладно, — прошипел Шиба, дрогнув от резкого порыва холодного ветра. Они дошли до небольшого ветхого здания, краска на котором уже постепенно сползала. От него веяло пьяной бездарностью и каким-то печальным одиночным концом безымянной истории. Зайдя внутрь, путники почувствовали на себе тяжесть старых прогнивших стен. Каждый шаг сопровождался скрипом половиц, что не оставило гостей без внимания администратора гостиницы. — Добрый вечер, — оживился парень, — чем могу быть полезен? — Нам нужно два номера на одну ночь, — сказала Томоко, доставая из кармана кошелек с деньгами и отсчитывая нужную сумму. — Будет сделано! Расплатившись и получив ключи, они разошлись. Если же комната пастора была теплой, с мягкой кроватью и удобными условиями, то комната Тайджу оставляла желать лучшего: кровать была жёсткой и неудобной, парень уже начинал скучать по тому дивану, запах сырости был отвратителен, а капающий за окнами дождь так же звонко капал по его нервам. Заснуть было невозможно. Может, наведаться к Сато?

***

Что-то большое и подозрительно теплое заняло большую половину ее кровати и мешало нормально разлечься. Священнослужительница открыла глаза и тут же выгнула брови в недоумении: даже когда он спал, у него было недовольное лицо. — Эй, Тайджу, — она легонько шлепнула его по плечу. — Не просыпается, хорошо... Быстрый и сильный удар в бок — и теперь непобедимый глава «Черных драконов» лежал на полу, проклиная девушку. — Что ты здесь делаешь? — Блять, когда же ты научишься нормально меня будить!? То ведро, то пинок, что дальше? Камень в меня кинешь!? — как старый дед, он кряхтел и ругался на нее, что вызвало у Сато лёгкий смех. — Могу нож, если хочешь. — Хватит ржать! — ее спокойный бархатный смех усиливался с каждым возмущением Тайджу. Он, надутый и озлобленный, стоял напротив кровати со скрещенными руками и ждал, когда его подруга успокоится. — Скажи, а как ты оказался здесь? Я же дверь на ночь закрыла... — переведя дыхание, она повернула голову в сторону выхода и, к ее удивлению, двери там не было. — Ну, я ее выбил. Она держалась на соплях, так что особого труда не составило. — Ладно. Нужно будет оставить деньги, в качестве возмещения ущерба. — Может, им ещё и пососать завернуть? Номера в хуевом состоянии, поэтому они должны ещё и спасибо сказать за то, что я тут все не разнёс. — Так вот почему ты сюда пришел. Хорошо, не буду. Тогда... Можешь поставить ее обратно, я хочу переодеться? Он прищурился и посмотрел на аккуратно поставленную деревяшку, что опиралась на стену. Каким-то чудом ему удалось вставить дверь обратно, но как только шатенка была готова, ранее приделанный на свое место предмет тут же упал перед ногами девушки. — Боже, дай мне сил, — выдохнула она и вместе с беловолосым покинула отель, отдав ключи менеджеру по размещению.

***

Ветерок, исходивший от быстрого передвижения поездов, теребил волосы. Нетерпение и едва уловимый порыв теплого счастья играли в серых глазах, пастор тихо радовалась тому, что уезжает отсюда. И пусть отец ее ненавидит, но она понимала, что нужно жить дальше. Его она не изменит, но, возможно, ей удастся изменить того, кто сейчас стоит рядом с ней? Нужный им поезд прибыл в назначенное время. Они сели на электричку и провели весь свой путь в тишине. По прибытию в Токио он решил довести ее до дома. Погода в городе была прохладной, но приятной телу, создавала успокаивающую обстановку, подталкивая священнослужительницу и гопника на лёгкий диалог, который позволил девушке узнать ещё больше о своем друге. — После того, как уебал Инуи и вышел из воспитательной школы, я возродил «Черных драконов». — А когда людей начал убивать? Сразу после возрождения или чуть позже? Ладно, диалог потерял свою беспечность из-за ее бестактности и прямолинейности. — Почти сразу. — Мы пришли, — она остановилась и взглянула на него. — Если соберёшься куда-то со мной поехать, хотя бы скажи об этом мне в следующий раз, хорошо? — Да-да, скажу. А на этот раз на чай позовешь? — Разбежался. Доброй ночи, Тайджу. — Ну и пиздуй, Томоко. Он развернулся и растворился во тьме. Край его красного пальто блеснул под светом уличного фонаря, а затем угас. Девушка долго смотрела в его сторону, странное ощущение не покидало ее: что-то изменилось, что-то стало иным и, как ни странно, это чувство перемен ей нравилось. «Смогу ли я стать таким же хорошим наставником, прям как вы, отец Минами?»