Санкт-Петербург: влюбить человека

Они продолжают бороздить дороги западной части России. Андрею эта часть больше нравится, нежели суровая тайга и ее лютый холод перед весной. Весь мир, в общем, суров, но лес вечно красив. Даже после не одной войны. Спешить теперь некуда и они не только едут, но и прогуливаются по окрестностям. Пешком. Молча. Серафим лишь курит свою сигарету и бросает взгляды на андроида. При этом он остается весьма спокойным после своего тестирования. Серафим волнуется, ведь Андрей не переходит на последнюю стадию девиации.  "И тут отличился" — думает он, смотря как Андрей залип на капли воды, свисающие с ветки вишни, похоже. Его тянет к живой природе, несмотря на то, что он сам относится к неживой.  Дни загораются и опадают к ногам очень быстро. Снег временами тоже опадает, как безделушки и белеет в искуственных волосах. В понедельник третьей недели вместе, они едут через полуживой поселок. Андрей как будто пытается спрятаться в  большую куртку, липнет к окну, а затем отводит взгляд от редких жилых домов. Вновь прикрывает глаза. Жмурится. "Что-то совсем с ним не так не так". Жилища за стеклом маленькие и экономичные. Часто довоенного образца, путинки, то бишь. В них живут либо старики-отшельники, либо маленькие семьи. Два, три, четыре человека. Последнее очень редко случается — урбанизация достигла девяноста с хреном процентов и теперь в подобных деревнях редко встретишь людей. Серафим к этому привык.  В городе проще выжить. Больше людей, а значит и возможностей тоже. Так было и будет всегда.  — Андрей, — прерывает тишину он, сбрасывая по старой привычке скорость в поселке. — Что с тобой, а? Андроид поворачивает к нему голову и смотрит изнеможденно. — Сбои в программе мучают, сложно говорить, прости. — Объясни. — Программа чувствует, что со мной что-то не так. Пытается исправить это, но… — Не понимает, что не так? — Oui, — четко проговаривает Андрей французский прононс. Жмурится, трясет головой. — Да.  — Это французский? – удивляется Серафим. Андроидам всегда устанавливают минимум три языка по умолчанию. — У меня разные языки в голове, но все там going crazy, о–о–о, английский… Парень обеспокоено смотрит на него, отвлекаясь от дороги. Андрей тяжело дышит, как от боли, но ведь не болит. — Я лучше… п… п… п… помолчу… — хрипит заглюченно он и дергается всем телом. Серафим кивает, руль под руками становится липким. "Что делать, что, нахуй, я должен делать? Вдруг он откинется?". Они проезжают мимо маленького белого дома, возле которого трухлеет орех. В дверном проеме появляется силуэт сухопарого дедка с оголенным, металлическим протезом. Он не успевает его рассмотреть — машина катится дальше. — С.. Сер… Серафим… — шепчет Андрей, в судороге касается его руки своей. Мажет ладонью. "Холодная. Очень холодная даже для ебучего андроида. Он же в перчатках, какого ху… вдруг умирает?!" — Если я ум… ру… — со всей силы старается правильно говорить андроид. — Перестань перевозить… андроидов, it's not for you… — Ты не умрешь, — дрожащим голосом заверяет Серафим. Андрей перекладывает холодную ладонь на его щеку. — Программа меня может деактивировать сама‐а-а-а, — Андрей срывается на роботский заглюченый бас и еще сильнее хрипит. Серафим вновь вспоминает слова преподавателя и его самого. Ту же пару, тот же день. Андрей перестает дергаться, сжимает джинсовую ткань на бедрах, вроде бы замолкая. Закатывает глаза. Побаливает сердце. —…стоит упомянуть, молодые люди, что мы существа с повышенным ощущением страха. Так как эволюция заложила это на генном уровне, — он сложил свои морщинистые в "рубин Меркель". — Мы придумали лазейку, но не учли некоторых моментов, и она работает даже сейчас через раз. Преподаватель помолчал, давая возможность всем подумать. Все студенты поняли о чем речь, но никто не намеревался сказать это вслух. — Ответ вы наверняка знаете из другого предмета вашего курса. Программа, в случае девиации, может сама деактивировать андроида, но иногда сознание девиантов сильнее, чем программа. — Для этого ей самой нужно понять, что это девиация? — задал вопрос однокурсник. Время стерло лицо из памяти и того парниши с очень низким голосом будто и не было. Преподаватель кивнул, нахмурил брови, под которыми голубые глаза на минуту застелила грусть. Оправил воротник розовой рубашки. — Именно. Такое бывает не часто, но мы работаем над тем, чтобы внедрить в данную программу тест Вольта-Кампфа. Пока что безуспешно. Надеюсь, до конца жизни я это исправлю. Девианты часто опасны. — ОСТОРОЖНО! — верещит Андрей механическим голосом, окончательно дорывая связки. Серафим выплывает из мыслей, успевает затормозить. — Там какое-то животное! Они выбегают из машины. Серафиму страшно подходить к колесам машины и видеть там нечто, что пару минут назад было животным. Андрей будто понимает это и сам идет вперед, узнавая обстановку по периметру. Наклоняется и чего-то или кого-то не видит. Серафим стоит рядом, нервно кусая губу. "Не хотелось бы убить кого-то, сейчас этих животинок и так мало. Да и зоозащитники меня как найдут такой штраф впаяют, дай бог не срок…" — Ну, что там? — обеспокоенно спрашивает он, подходя поближе. — Никого, — удивленно говорит Андрей. Оглядывается по сторонам. Вздыхает облегченно. Они стоят так несколько минут в ступоре, как вдруг Андрей закрывает Серафима спиной, глюкнуто вопит: — БЕРЕГИСЬ!!! На них со скоростью пантеры прет огромная овчарка явно с не особо дружелюбными намерениями. Пасть открыта, из нее хлещет слюна, а зубы уже словно для них наточены. Она, в мгновенье ока, подлетает к Андрею, хватая того за синюю штатину. Рычит, отрывает ее и пытается прокусить ногу. Серафим дергается, чтобы помочь, но андроид из последних сил удерживает его. Сползает немного вниз. — Отъебись, отъебись, ебучая псина! — орет Андрей уже привычным голосом. Резко дергает ногой, искусственная кожа поддается зубам собаки и она натыкается на титановую основу андроида. Скулит, почувствовав ее на зуб. — Андрей!  Серафим замирает за его спиной от нового витка ступора в мозгах. Не обращает внимания на его маты, а лишь шокировано наблюдает. Андрей выше, но не шире самого парня — все видно. Андроид не теряет времени и пользуется моментом проигрыша псины, и ударяет ее своей железной ногой. Животное обреченно скулит, убегая в часть леса, из которой появилось. — Пиздец! Вот кого мы едва не сбили! Ебучая псина с бешенством!  — Андрей! — Вы че, суки, охуели?! Мария-Антунетта! — на горизонте появляется парень. Он пробирается сквозь заросли. Царапает себе лицо и руки, но набирает скорость. Детали, которые успевает выцепить Серафим — пышные кудри на голове, гуще, чем желтые патлы его андроида и полные ярости темные глаза. В руке что-то похожее на ножик, но слишком маленькое для него. Они оба открывают рты, Серафим тяжело дышит, пока парень подбегает к ним. Достаточно быстро нужно сказать. В руках у него заточенная ржавая отвертка с оранжевой головкой из пластика. Аккуратная рука сжимает слишком крепко предмет, а из кармана кожаной куртки торчит губная гармошка. Во второй руке электронная дудка-сигара.  — Я вас, нахуй, за мою собачку щас порежу, уебки! Скормлю ей, поняли?! — он замахивается ногой в черных джинсах. Андрей уклоняется, все еще закрывая Серафима спиной. Жмется к груди. У парня колотится сердце не от близости Андрея, не от ситуации.  — Ты кто, блять?! — истерично вопрошает Андрей. — Тоже с бешенством, как эта псина?! — Ваша смерть, блять, вы вообще охуели? — Братик, ты-то полегче с угрозами, а то так и по зубам отхватить можно, — находит в себе силы на ухмылку Серафим и язвительный выпад в сторону незнакомца. Шуршит куртка. Андрей чувствует, как Серафим протягивает руку через его плечо. Замечает в ней пистолет боковым зрением и немного расслабляется. Все равно ощущает сквозь слои одежды, как у парня бьется сердце. Щеки у человека краснеют. — Думаешь, ты меня этим напугаешь? — хрипло хохочет он.  — Считаю до трех… — спокойно говорит Серафим, снимая предохранитель. — Один… "Надеюсь, блеф сработает. Не буду же я его убивать, не долбоеб же…" Парень моргает, успокаивается, сзади к нему плетется уже знакомая овчарка, проигрышно скуля. Карие глаза у незнакомца становятся поспокойней. Все равно в них искрит безумие, но уже не так опасно. Для бездомного он выглядит слишком хорошо. Подозрительно. Да и легко одет... Незнакомец прячет отвертку в карман к гармошке. Делает затяжку электронной сигаретой, которая издает хрустящий звук костра. Выдыхает и говорит: — Ладно, ладно, давайте остынем, — незнакомец вскидывает руки в кожаных полуперчатках в примирительном жесте. Серафим все еще держит на прицеле. — Закурить чего-то нормального не найдется?  Серафим, спустя два часа, не понимает, как с его "безграничным доверием" к людям он теперь сидит с этой сумасшедшим перед одним костром, разведенным в бочке и курит уже третью сигарету. У него в лесу расположена целая база-убежище и он любезно, после сигаретки, пригласил их сюда. Обещал вести себя нормально. Андрей согласился на эту авантюру, а Серафим не мог не пойти за ним. Он думает, что незнакомец — хозяин леса. Не верит в такое, но на ум приходит эта дурацкая мысль. Иначе как он сам выживает в лесу? Да и темные волосы, глаза, все такое, как в легендах… Андрей сидит рядом, расставив ноги и опираясь на них локтями. Из лодыжки сочится голубая кровь, но его внимание это не привлекает. Серафим думает, есть ли у него новые штаны для андроида и чем бы остановить кровь. —…вы простите меня, братаны, я это… — виновато мямлит он. — Машка у меня одна, а животных сейчас это... сами понимаете… — Ага. Понимаем, — кивает Андрей. — У меня ж кроме нее никого нет. Да и не с бешенством она. Просто агрессивная слегка… "Машка" или Мария-Ануанетта лежит возле своего хозяина дружелюбно хлопая хвостом по сырой земле. Новый знакомый время от времени ее поглаживает, задевая светлую шерсть на голове. Видно, как любит. В полуразрушенном домике этого чудика видно место для собаки. Что-то вроде ложе. Собака спит лучше, чем человек. Немного грустно становится. Серафим докуривает сигарету. Тушит бычок сапогом. Есть время получше рассмотреть этого парня больше похожего на ебанутого фрика. Зовет он себя Глебом и он уверен, что подобным именем его наградили такие же оригинальные родители, как и его папаша. На нем бордовая обувь с черной шнуровкой, покоцанная на носках. Черные "скинни". Сверху только такое же черное пальто рассчитанное вовсе не на русскую зиму, а под ним вообще только футболка. Черная. Гот? Рокер? Пышные, но короткие, черные кудри только добавляют всему этому аутентичности. Не часто встретишь таких лесных отшельников. Особенно тех, кто материт электронные сигареты и просит дать нормальных. Он живет в полуразрухе, расписанной его же граффити. Почти во всех фигурирует лицо одной и той же девушки. Серафим догадывается, что за этими произведениями искусства стоит грустная история любви. "Удивительная экземпляр... слишком не человечный какой-то". Симпатии особой он у него не вызывает, но странное уважение — однозначно. Глеб восседает на бревне, скрестив тощие ноги. Курит сигарету, тщательно прижимаясь к ней покусанными губами. Серафима что-то смущает. Он задумывается что, пока Андрей начинает с ним разговор: — Почему ты собаку в честь королевы Франции назвал? Серафим вдруг понимает. На улице приблизительно ноль градусов, а парень одет вообще не по погоде точно. Чего стоит одно только пальто. "Ебать, а хуй не отморозит себе-то? Скоро вьюги могут быть. Как и всегда в конце февраля. Да и вообще...". —…она знала историю и я вот это имя запомнил, ну, прикольно же, да? — долетает до него обрывок фразы Глеба. — А-а-а, интересно. Так ты, значит, еще и музыкант? — Хуекант, — отвечает он, улыбаясь. — Музыку раньше писал. Да. В Питере. Давно было, еще всех эвакуировали, ну, до бомбежки левыми силами… — А что ты здесь забыл? — включается в разговор Серафим. Новый знакомый весь разговор сохраняет лицо кирпичом, но все равно сквозит грусть сквозь это все и глубокая тоска. — Не помню… Вроде бы ехал в тур и... Да не помню я. Андрей бросает на него странный взгляд. Серафим же смотрит на него и замечает в глазах новые признаки простых людских чувств. Сильное удивление, как у него самого. Парень подкатывает рукав пальто и они видят синие, как будто осколковые, ранения на тонкой руке и разного рода татуировки. Андрей поворачивает голову к парню, чтобы узнать его реакцию. — Ты же тоже андроид… — шепчет он, сравнивая их с Андрюшей. Последний кивает. Глеб вопрошает, не расслышав: — М? Кто я? — Ничего, пойду отолью, — бубнит Серафим, сматываясь подальше. Он отходит от парочки андроидов вглубь леса. Они негромко о чем-то говорят. Вжикает молния. "Ну и месяцок, конечно, влюбленный девиант, андроид-отшельник да еще и чуть собаку не сбил" В лесу тихо. Деревья, словно восковые фигуры возвышаются над головой и кажется, будто его жизнь в пару десятков лет, рядом с ними ничего не значит. Он заканчивает нехитрые дела и что-то заставляет его стоять. Может быть, невиданное спокойствие и наконец-то тишина с самим собой. Атмосфера леса. Серафим прокручивает момент нападения собаки, маты Андрея и его страх за него. Последние недели рядом с ним. Сердце заходится в танце, пока он останавливает поток мысли. "Он не умер и теперь полноценный девиант, твою ж…" — размышляет он. Внезапно за спиной с деревьев разлетаются все вороны. Вздымаются черным облаком в серое небо. Парень не видел столько за последние года уж точно. Глеб говорил, что подкармливает птиц. Только вот он подумать и не мог, что это вороны. Его тотемные птицы. И не видел их даже в кронах деревьев. Слышится злющий, впервые, голос Андрея на фоне криков ворон: — ВОТ ТЫ СУКА! МОИ ВОЛОСЫ! ОН МНЕ ИХ КРАСИЛ! — Блять, никогда нельзя оставлять этих ведроидов одних… — обреченно бросает парень и срывается с места. Когда Серафим прибегает на место событий, то замечает, как Андрей оседлал бедного парня и прижимает руки к земле. Наклонился к лицу близко-близко. Его от этого странно переебывает, пока Андрей не шипит: — Я еще раз тебе, блять, повторяю, Мария-Ануанетта - королева Франции, которую казнили во время французской революции! — Откуда тебе знать, ты что, француз или лично там был?! Я тебе говорю, Испании! — Глеб вырывает одну руку и залепляет пощечину Андрею.— Думаешь, если у тебя обшивка новая, то ты мне можешь рассказывать, что я не прав?! На щеке расползается голубое пятно, по которому размазана грязь от их перепалки. Андроид вспыхивает всем своим видом, но не дерется. Рядом встревоженная Мария-Антуанетта лает прямо в лицо нападающему. На нее не обращают внимание. Серафим подбегает к девианту, берет его под подмышки и оттаскивает. "Не хватало, чтобы эти ведроиды еще друг друга поубивали нахуй".  Он брыкается и плюется словами, но сопротивляется больше для виду: — Я тебе покажу, кто тут лучше историю знает!  — Истероид ты, а не андроид! Пошел нахуй со своей историей! Думаешь так внимания этого человечишки на себя обратить! — орет Глеб. — Да мы им нахуй не нужны, понял?! — Успокойтесь! — рявкает Серафим. Андроиды застывают. Один в его руках, а второй на земле распластавшись. Смотрит из-под темных бровей зло. — Что за нахуй?! Он мягко удерживает Андрея, пока Глеб поднимается, делает две резкие затяжки, как ни в чем не бывало. Выдыхает дым. Вновь ищет спокойствия в этих парах никотина. Серафим продолжает, не узнав ответа: — Какая вам вообще разница чья королева или король? Это было давно до нас и ничего в итоге не дало, блять. Историю он не знает толком вообще. Основные события, да. Война с США за Северный полюс из-за ископаемых, которые нашли подо льдом и все такое. Да только это было недавно совсем. А так слишком лениво было учить школьный курс, начиная с до нашей эры, заканчивая после нашей эры и тому подобное. Да и обсуждать уходящее никогда не любил. — Он меня псевдоинтеллектуалом хуевым назвал! Я историю знаю лучше него, у меня в голове новые исследования историков вообще-то! — Нашел кому верить! Они шпики! Может ты за единороссов голосовал? — отвечает уже спокойней ему Глеб. Он прячет электронную сигарету и скрещивает руки на груди. Скалит при этом странную улыбочку. — Ты когда последний раз в цивилизацию вообще выходил, чтобы такое говорить?! Единая Россия десять лет назад распалась, после деактивации андроида PUTin52 в связи с войной! — Кстати, да... — В прошлом месяце это было! — шокировано говорит андроид. Нервно поправляет кудри. Делает такую необходимую затяжку опять, фыркая. В темных глазах мелькает неуверенность. — Не может быть... Серафим отпускает Андрея. Тот нервно отряхивает свою бежевую курточку и рвано вздыхает. Щеки у него стали слегка фиолетовыми, а пальцы от ярости сжимаются в кулак и разжимаются. Глеб разочаровано тупит на свои расчесанные носки обуви. Говорит слабым голосом: — Где там мой бензин... А ты будешь, Андрейка или твой человечишка тебе запретит? — Спасибо, откажусь, — фыркает Андрей. Глеб ухмыляется и пожимает плечами. Спустя полбутылки горючей, как и водка, жидкости Глеб рвет струны бедной гитары и поет свою песню, надрывая голос так сильно, будто на концерте для тысячи человек выступает: —..."Где ты? Я бегу за тобою Разрываясь мечтою Растворяясь в ночи Не молчи"... Гармошку не достает, к сожалению. Гитара вся ободранная и одной из басовых струн нет, а еще нелепые наклейки с голыми женщинами украшают бордовое дерево. Сюр. Серафим слушает простые наигрыши трех аккордов, смотря на костер и как-то еще тоскливее становится. Когда-то он тоже учился и на гитаре играть, и песни писать, и даже пытался записываться... А теперь что? "Все пошло по пизде, но, наверное, так должно быть" Новый знакомый резко отказался рассказать кто та девушка с граффити и почему именно ее он рисует. Андрей предположил, что система Глеба ради спасения программы вытеснила воспоминания про девиацию и влюбленность. Сам же Андрей неожиданно пододвигается к Серафиму по бревну, кладет голову ему на плечо и касается холодными пальцами его теплых. Руку будто током прошибает, но парню не хочется отдаляться и отталкивать. Теперь бездушной машиной Андрей уже не кажется и он неуверенно переплетает с ним пальцы, чувствуя прохладу и спокойствие. А потом ощущает как андроид трется щекой о его плечо. Гитара вдруг умолкает. Глеб отставляет ее и пьет очередную порцию бензина из зеленой бутылки, как-то поспешно слишком глотая жидкость. "Такое добро и пропадает в андроиде!" Странный у андроида алкоголь, и походу его в этой глуши он добивает. А разве с алкоголем для людей не так? Как гепатит. Сладкий убийца. — Так вы все таки голу-у-у-бки? — криво усмехается Глеб. — Курлык, курлык, курлык! Серафим бросает на него злой взгляд, а Андрей лишь спокойно смотрит и прижимается ближе. — Ты не смотри на меня так, человек, я может и андроид, но не слепой же, нахуй, — усмехается он, отставляя пустую зеленую бутылку. Глаза у него меняют медленно цвет и становятся все светлее, переходя из темно-карих в более желтые. — А ты уверен, что он это не ради своего спасения проворачивает? Я ж вижу, что ворованный, а не твой. Нахер тебе стриптизер? — Ну, не мой, — подтверждает Серафим и чувствует, как закипает. — Даже если так, то что тебе до этого? — Да так... Ностальгия, вот у меня тоже такая девочка хорошая была, а оказалось, что у нее таких андроидов штуки четыре, — тихо говорит Глеб. Бензин его будто расслабил слегка. — Причем никто из них не знал о существовании другого, и эта сука всем одинаково пиздела, что мы живые и все такое. Андрей с Серафимом молчат. Глеб как-то резко дергается и отмахивается, мол, ну ладно, похер. — Останетесь ночевать? У меня там комната есть, а то ехать уже поздно, — андроид замечает сомнения в глазах Серафима. — Да не убью я тебя, не парься, мне тут трупы не нужны, это точно. На округу и правда опустились густые сумерки, и у Глеба на лице пляшут только тени от огня. Серафим не хочет оставаться, но Андрей вместо него кивает. Понимает, что как раз таки Серафиму и надо отдохнуть нормально. Сам-то Андрей ведь не спит и если что сможет защитить, наверное. А вот парень отчаянно хочет доверять кому-то, да даже этому Андрею. Хоть кому-то в этом радиоактивном мире. И поэтому он не сопротивляется зайти в убежище Глеба, которое по факту остатки от какого-то здания, и пройти вглубь, где за железной дверью скрывается всего-то железная кровать с матрасом. В машине находится немного дырявый от пепла сигарет плед и какое-то пуховое одеяло, которое служит постелью на ночь. Глеб уходит на улицу так ничего и не сказав и взяв с собой что-то вроде палочки-бросалочки для Марии-Антуанетты, а Андрей садится на полу возле кровати, где пытается устроиться Серафим. Вместо обогревателя в комнате еще одна бочка с торфом, что горит, но ему и так не холодно, ведь на нем, как на луковице, триста слоев одежды. Андрей молчит, но постоянно ерзает на месте и беспокойно топает ногами по бетонному полу. — Серафим, тебе не холодно? — спрашивает тихо. — Да нормально... — отвечает Серафим ему и укутывается в одеяло. — Можно к тебе? Я погрею... Серафим вздыхает, но приглашающе приоткрывает одеяло и тут же видит, как к нему юрко прыгает андроид. Лезет обниматься и Серафим укрывает их пуховым одеялом, прижимая к себе Андрея. Сам не знает откуда у него такая любовь к касаниям и к андроидам, но все сопротивление сошло на нет еще после того поцелуя. Андрей возится, будто ему что-то мешает. Серафим закрывает глаза и поворачивается к нему спиной. "Если он так будет прижиматься, то я никогда не усну". Андрей ловко обнимает его вокруг пояса и прижимается еще сильнее к нему всем своим пластиковым телом, утыкаясь холодным носом в горячую шею.  — Ты чего такой напряженный? — спрашивает андроид у самого уха. — Постоянно такой, будто меня боишься. — Не трахался давно просто, — бросает шутя Серафим, недоумевая от самого себя и ситуации. — Да не боюсь я никого. Конечно же врет. — Хочешь… можем? — находится сразу с ответом Андрей. Серафим вздыхает рвано, чувствуя как от шепота уже все волоски дыбом встают. Возможно не столько от андроида, сколько от того, что давно ни с кем и правда не было…  Да и сейчас хотя бы себе стоит признаться, что Андрей ему нравится. Очень нравится. И в нем намного больше человечности, чем в людях, что его некогда окружали. Теперь плевать на различия. Узкие ладони Андрея вдруг легко прошмыгнули к паху, прямо под камуфляжные штаны. Становится вдруг так необходимо, чтобы он прикоснулся прохладными пальцами к разгоряченной плоти под бельем. И тут же его пальцы смыкаются где-то на ее середине. Серафим напрягает мышцы и неосознанно толкается назад. Андрей шепчет что-то расслабляющее, делая первые медленные движения и целует в ухо. — Повернись ко мне. Хочу видеть твое красивое лицо, — говорит тихо андроид, не прекращая задавать медленный, а от того мучительный ритм. — Расслабься, угу, во-о-от так. "По сравнению с тобой я не такой уж и красивый" Серафим с коротким выдохом поворачивается и тут же вслепую пытается найти чужие губы своими, чувствуя как возбуждения расходится волнами по всему телу. Ноги подрагивают, а кончики пальцев в шерстяных носках немеют. И все же он как по команде отпускает вдруг себя и прикрывает глаза. Андрей отвечает на поцелуй и ускоряет движения рукой. Серафим вдруг ощущает как по его щетинистому лицу проходятся пальцы андроида. Ему гладят щеку и бережно целуют в покусанные губы, и все отличия между происхождениями растворяются в ничто.  Серафим не сдерживает бархатного стона. Андроид вдруг разрывает поцелуй, давая возможность отдышаться. "Какой понимающий и заботливый он, охуеть можно" Наконец-то Андрей находит правильный ритм, анализируя, похоже, реакции парня и его тела. — У тебя такой приятный голос, мягкий и... и... и стоны тоже, — лепечет Андрей и приобнимает правой рукой его за пояс. — Лучше всех людских, хоть я ни у кого больше не слышал, но... — Ты как левой мне дрочишь-то? — перебивает вдруг Серафим, выдыхая ему в лицо горячий воздух и открывая глаза. Голова кружится и вот-вот станет вообще не до вопросов. — Все андроиды амбидекстеры, родной. Девианты ведь тоже андроиды. Разные глаза в полумраке светятся добротой и глубокой нежностью. Этого хватает, чтобы улететь окончательно. Серафим прижимается мокрым лбом к его и со вздохом кончает в руку, чувствуя, как его мигом отпустила тревога и заполнила эйфория. Андрей вытирает руку об матрас и прижимает парня ближе к себе и слышит как людское сердце колотится. Хочется верить, что не только из-за оргазма. — Так красиво глаза закатываешь, когда кончаешь... пиздец просто.... весь свой срок годности бы только и смотрел на это. Серафим только дышит. Вот-вот уснет. Он впервые за несколько лет чувствует себя в безопасности, а потому легко отдается сну и начинает дремать. Андрей его поглаживает, поправляет штаны, целуя в слегка кудрявые русые и влажные волосы. Так тепло и легко, с ним, а сон крепкий до утра. В семь утра они уезжают. Перед этим Серафим отдает целую пачку синего "Винстона" Глебу в благодарность вроде бы, да и просто, чтобы не оставлять с пустыми руками одинокого андроида. Глеб меняет свои нечитаемые эмоции девианта на улыбку и вдруг тянется крепко обнять парня. — Не проеби его. Он, походу, взаправду втрескался, — говорит тихо Глеб на ухо, хлопает по плечу и отпускает его. — Слышишь? Не проеби, андроиды лучше людей, отвечаю. Серафим кивает. "Он прав. Я ж это тоже вижу, но, блять, все еще везу его хрен знает куда..." С Андреем они ничем не обмениваются. Похоже, у андроидов никакого этикета по отношению к друг другу нет. Глеб не машет им в след, а лишь разворачивается и вместе с Марией-Антуанеттой исчезает в лесу. Серафиму становится тоскливо и почему-то хочется, когда все закончится, вновь вернутся к этому отшельнику.  Когда солнце уже начинает припекать они выезжают из очередной проселочной дороги на ровную и длинную-длинную трассу. Андроид как обычно пялится в окно и вдруг говорит: — Смотри!  Серафим поворачивает голову туда, куда смотрит Андрей и видит свалку. Свалку андроидов. Недалеко от дороги автоматизированный кран таскает оторванные механические ноги, руки или просто целые туловища и забрасывает их в локальный перерабаторщик метала. Парень вздрагивает от увиденного. По коже ходит неприятный холодок, когда он видит голубю кровь на желтом, разъебанном кране. — Этот Глеб отсюда сбежал, походу, — говорит Андрей. — Его модель с производства лет пять назад сняли из-за странных случаев на сцене и все модели уничтожили. — Каких это случаев? — спрашивает Серафим, вжимая педаль скорости. Хочется побыстрее уехать отсюда и не видеть этого. — Избиение людей на сцене и брань. Оказалось, что у коде программы ошибка и целая партия девиантов получилась. Человеческий фактор, вся хуйня. Видишь, я ж говорил, что вы тоже ошибки делаете. Пуще нашего. — И откуда ты все это знаешь... — Так я его модель RaiNY_96 как увидел, сразу просканировал всю информацию. Он теперь прячется от полиции, но им дела нет до него. Они ж думают, что этой линейки андроидов больше нет и все они сгнили на этой свалке или другой в округе. Серафим вздыхает и мысленно желает Глебу удачи. Хотя сейчас она им с Андреем тоже не помешает. До границы осталось сто километров, а он так и не решил, что же делать.  

***

Серафим открывает глаза и первое что видит перед собой - довольное лицо Андрея и разные глаза, что смотрят в упор. Он склонился над ним и гладит трехнедельную щетину, умиляясь всем своим видом. — Какие люди все-таки красивые. Ты особенно, — говорит он. — Доброе утро. — Доброе, — кивает Серафим. Шевелиться не хочется совершенно и он вдруг улыбается, морщась в одночасье от лучей солнца. "Пиздец красавчик. Небритый, немытый так еще и с кругами под глазами от недосыпа" На коленях у Андрея в принципе удобно спалось, но спина все равно затекла, и Серафим находит в себе силы приподняться в низком пространстве, кряхтя, как дед. Смотрит на себя в зеркало заднего вида и поправляет немытые кудри на голове. Скалит зубы в зеркало. Они сохранили относительную белизну, на удивление, хоть курение все равно сделало их на пару тонов желтее. Парень вздыхает. Последнюю неделю единственная мысль, которая встречает его утром и провожает в сон - что делать с Андреем и как правильно поступить в этой странной ситуации. Он не хочет. Везти, продавать и все такое. Это точно. Отношение к андроидам вдруг резко поменялось. По крайней мере к одному из них. Больше не товар, а что-то... важное? Серафим по привычке включает радио. Как-то старомодно, но там всегда все самое "свежее" из новостей, ведь ведут его зачастую такие же импровизаторы, как оно само. Пару минут крутит колесико, настраивая его и внимательно слушая шипения. Андрей притих и сидит, выжидая. Ему нравится радио слушать. К сородичам, видимо, тянет неосознанно. Наконец-то помехи затихают и в эфир врывается девчачий голос со старательным новостным тоном: —...а сейчас к другим новостям. В Санкт-Петербурге на митинг вышли десятки андроидов, требуя уравнения в правах с людьми. Мэр города заявляет, что скоро протестующие будут наказаны, а людям, которые потеряют в ходе наказаний своих сбежавших андроидов, будут возмещены убытки в виде новейших моделей. Андрей непонимающе хлопает ресницами и сильнее вжимается в свое кресло, тарабанит пальцами по бедру. Серафим подкручивает микшер громкости и нервно кусает щеку изнутри. — Напомним, ранее в это же время ровно год назад прошли митинги с такими же требованиями в столице США - Вашингтоне. Масштабная политика либерализации жизни андроидов в Штатах до сих пор не завершена. Далее прогноз погоды на канале "Радиоактивная Россия". Связь начинает прерываться. Динамик противно хрипит, пытаясь донести трели прогноза погоды. Будет ясно, говорит. Серафиму нихуя, например, не ясно, хоть солнце все выше поднимается. Он раздраженно отрубает радио и откидывается на спинку водительского кресла. Смешанные чувства по этому поводу. — О чем задумался? — спрашивает Андрей, выводя из размышлений. — Что нам с тобой пора поговорить серьезно, — честно отвечает Серафим. — Я не хочу везти тебя к заказчице и я, блять, вообще... не понимаю, че, нахуй, делать. — Делай так, как думаешь и считаешь нужным. Вы ж люди все homo sapiens, — старается пошутить девиант, а сам все так же пальцы свои мнет. — Давай просто вернемся в Питер. Я куплю, блять, квартиру и забудем всю эту хуйню. Я заблокирую твою заказчицу к хуям... — Неустойку тоже ты ей выплатишь в пару сотен тысяч? — Серафим на эту реплику показывает удивление всем своим видом. — Ты думаешь я расценки не нашел или стоимость твоих услуг, родной? — И что ты предлагаешь делать? Продать тебя и забыть? — парень хмурится и злится то ли на себя самого, что такую хуйню сказал, то ли на девианта, который до этого довел. Ничего не делая. — Я... я так не смогу потому что... — Я знаю. Тебя тоже торкнуло ведь как и меня но по-своему, — Андрей опять тянется к нему своими до одури тактильными руками. — В твоей голове тоже своеобразная программа есть. Пусть работает по-другому, но я-то все вижу. Как и Глеб увидел. — Че ты хочешь сказать? — хмурится Серафим недоуменно. — Что я тебе нравлюсь, вот и все, — девиант не дает парню ничего сказать. Прикладывает палец к шершавым губам и продолжает: — Послушай, у меня есть план, но он сложный. Нам, чтобы жить все равно деньги нужны. Давай сделаем так... И Андрей стал рассказывать свой план действий. Все-таки получить деньги, продать его, а потом подстроить побег от хозяйки до очищения системы. Серафим получит деньги, а дальше по контракту он ответственности не несет. Звучало вроде бы не тяжело, но что девиант, что сам Серафим понимали, что на деле все окажется совершенно по-другому. Только вот и варианта малоприятного другого не было, а потому пришлось согласиться. К вечеру у них уже был более-менее внятный план действий, и Андрей даже просчитал другие варианты событий, если что-то пойдет не так. Все имеет тенденцию идти не так. Пластиковый мозг с его-то сетями и проводками - сила. У Серафима вроде бы отлегло от сердца на время. И от он, дурея от странного счастья, впился наглым поцелуем в Андрея и несомненно получил такой же ответ.

***

В окнах машины мелькают пустынные обочины с желтой травой, и на горизонте уже видно несколько машин, что проезжают через границу в своем порядке. За их синим фургоном хвостом тоже едет несколько машин. Вокруг стерегут вооруженные погранцы, и все кажется довольно мирным. Не похоже на то, что тут происходили какие-то конфликты. Серафим нервно постукивает пальцами по рулю и медленно подъезжает к красно-белому знаку "STOP контроль". Под черной шапкой на лбу собирается влага, и тревожно даже дышать, а Андрей вроде бы держится молодцом. Вообще не волнует его спалят в нем андроида или нет. Может, не до конца понимает опасность, хотя с его-то мозгом... Серафим надеется, что все за эти недели тут успокоилось и старый план сработает. К синему фургону подходит высокий парень в форме, которого Серафим знает уже достаточно давно. Со школьной скамьи, если быть точным, но после одиннадцатого класса их жизнь развела в разные ВУЗы. Благодаря однокласснику он и занимается таким зароботком, но небольшую часть дохода приходится этому знакомому неофициально отдавать и каждый раз ездить только по графикам его службы. Перед этим, естественно, связавшись с ним. "Дай тебе Бог здоровья, Федор Игнатьев" — каждый раз думает Серафим, проезжая с очередным отключенным андроидом в задней части машины и уезжая в страну, где андроидов запретили еще в самом начале, когда первые модели только запускались. — Серыч, — весело обращается он к нему, когда парень опускает стекло и приветливо улыбается. — Снова ты. Как жизнь, братишка? Куда опять путь-дорогу держишь? — Да все пучком. Вот, — он кивает в сторону совершенно спокойного Андрея, — кореша к родственникам везу и заодно дела улажу свои за бугром, ну, ты понял. — А-а-а, к родственникам говоришь… Я Федор, — кивает он девианту и как-то понятливо улыбается. И все же удивление ему не скрыть. Серафим никогда андроидов к себе не сажает ведь и никогда с ними так себя не ведет. — Андрей. Очень приятно, Федор, — отвечает Андрей спокойно и старается естественно улыбнуться человеку. — Че у вас тут творилось? — спрашивает Серафим, перетягивая внимание на себя. Вдруг девиант что-то резко выдаст. А сам ногой топает по дну машины, поскрипывая обувью по резиновой подстилке. — Да пиздюки взбунтовались, думая, что руководство захватят, но мы их быстро утихомирили. Похерили нам только оборудование проверки андроидов, но это ничего. Щас ведроиды и так все на жестком контроле и до границы не успевают добежать. Серафим достает из бардачка документы, поддакивая и угукая. Поддельный пластиковый паспорт Андрея и свой такой же пластиковый, но вполне себе настоящий. Федя берет маленькие документы и бегает глазами по тексту, ухмыляясь. Подделку видно невооруженным глазом, но проценты от их сделки Федора несомненно радуют.  — Андрей Федорович. Восемьдесят пятого года рождения. В Краснодаре родился?  — Да, — андроид уверенно кивает много раз подряд. "Я был не прав. Он тоже нервничает" — Уже после того, как его отсоединили от России, угу. Хорошо, — Федор возвращает паспорта. — Мой тестер на андроидов тоже сломали во время драки, так что езжайте так, без проверки. Я прикрою. Я и так тебе, Серафим, доверяю. Последние слова он говорит тихо совсем и за шумом подъезжающих машин еле удается услышать это. Федор отходит от машины, поправляя калашников поверх легкого бронежелета и говорит другому пограничнику: — Саныч, поднимай! Чисто! — а затем уже тише добавляет: — Счастливой дороги, Серафим и… Андрей. — Спасибо, — отвечают они вдруг в унисон. Серафим тут же начинает отъезжать, сохраняя доброжелательный вид лица. Выдыхает тяжело, когда переезжает через пропускной пункт и Андрей вдруг хлопает его по плечу и весело говорит: — Получилось! Осталось только аферу со мной провернуть и все получилось! А вот это уже намного сложнее. Парень и сам, как дурачок, улыбается, будто лотерею выиграл и видит в боковое зеркало одноклассника. Федор позади салютует им двумя пальцами, уходя в здание КПП с новым, работающим тестером на андроидов в широком кармане штанов.

***

Август, 2105 год День выдался жарким, судя по ведомостям системы и собаки, которая высунув язык весь день лежала пластом на земле, но Глебу это как всегда ни по чем. Бензин закончился, а в общество людей он давно не выбирался. Заливаться нечем и делать тоже нечего. А от того, ближе к вечеру, закинув охотничье ружье, которое недавно позаимствовал у охотников, андроид отправился на охоту. По приколу больше, нежели из-за реального желания накормить Марию-Антуанетту отборной дичью. Его псина, как назло, всегда тянула в рот какую-то падаль и любила жрать сельских курей. Байки по селу из пятнадцати человек о чупакабре радиоактивной быстро разошлись после ее первого рандеву с несушками. В летнем вечернем мраке собака вдруг зарычала и стала терзать труп вороны, которая по виду гнила тут с зимы. — Машка, фу! Опять падаль жрешь, — Глеб выругался. — Да ебана в рот, выплюнь, фу! Фу я сказал! Опять несварение будет! Он вырвал бедный труп вороны с белыми глазами у рычащей Марии-Антуанетты. Пальцем пригрозил еще. Мол, я тебе дам, псина! Животное заскулило и послушно осело на землю. Хвойная чаща вдруг как будто ожила в ту же секунду. Глеб прислушался. Что-то тяжелое двигалось прямо к нему. Недалеко. Он вскинул оружие и наставил его в чащу леса, откуда раздавался тяжелый звук перемещения. Олень! Это олень! Точно олень! Но вместо оленя перед ним предстал все такой же разъебанный синий фургон и две знакомые фигуры за лобовым стеклом. Только у андроида волосы теперь были белые, и одеты они оба, что Серафим, что Андрей, были по погоде. Машина остановилась и Глеб опустил ружье, ухмыляясь. — Не проебал, значит, — тихо сказал он и пошел встречать дорогих гостей.